Демон или ангел?

Приветствую. Я — Чара. Приступая к автобиографии, я не имела цели выставить кого-то в плохом свете. Моя задача — объективно передать прожитые мною события. Сначала всё сбивало меня с толку. Я не знала, как подступиться к записям. Азриэль, ты. Под твоим руководством структура моего жизнеописания стала ясна. Я родилась в маленьком поселении неподалёку от горы Эббот в 200X году. Отец, как я помню, был заводским рабочим. Мать — тихая и беспомощная женщина, домохозяйка. Наш дом был сбитой из дерева по каркасу фахверка хижиной. Жёлтые стены, жёлтая крыша, жёлтые двери и шесть ярдов в высоту. Окна высокие, но узкие. Не понимаю, чем это обусловлено. Моё первое воспоминание — жестокий, мерзкий отец, типичный представитель человечества, поднимающий на меня руку. Трёхлетняя девочка терпела побои. Мать стояла в стороне. Я помню, как в глазах всё расплылось и померкло. Я проснулась с жуткой головной болью в тёмном помещении. Одна. Я заплакала, но ко мне никто не пришёл. Азриэль, Андайн, Азгор... Я не могу поверить, что вы отнеслись ко мне более человечно, чем мои родные люди. Мы с мамой питались за счёт рабочего заведения отца. Он приносил недостаточно, чтобы прокормить меня. В основном рацион состоял из пустого супа, наскоро сваренной гречневой каши и чашки молока. Я всегда сидела в углу стола. Если отец видел, что я кладу на стол локти, он кидал в меня посуду. Я была вынуждена смотреть родителям в глаза с натянутой улыбкой. Мне говорили, что плохим настроением я всех раздражаю. А это, в свою очередь, раздражало меня. В детский сад меня не отдали. Поначалу мне это понравилось, но прошло какое-то время перед тем, как я почувствовала масштаб такового упущения. Дети в детском саду приспосабливались друг к другу, учились держать контакт и подолгу отлучались от родителей. Я мечтала об этом, и однажды напрямую попросила отца. Он был выпивший. Очнулась я уже в своей комнате. За что он тогда так разозлился? Подозреваю, что таковые чувства присущи большей части человечества. Я не понимаю этого. Монстры всегда относились ко мне с подобающим спокойствием и уважением. Со временем в жизни появились другие люди. Отец часто называл меня своей птичкой. Вспоминая данные события, я думаю, что он имел в виду моё частое пребывание в клетке. Как метафорически, так и прямо: в клетке его жестокой воли и стен нашего дома. Но любая птичка рано или поздно выпорхнет из заточения. В один осенний день, пока я гуляла, ко мне подбежали три мальчика и захотели подружиться. Я не помню, что тогда было. Но они впоследствии начали смеяться надо мной и кидаться песком. Я посчитала это игрой и стала убегать. Когда в спину прилетел острый камень, и боль сбила меня с ног, я поняла, что они не хотели играть со мной. Как типично для представителей человечества! Я никак не обижала их, на эту агрессию не было объективных причин. Воспоминание об этом всё ещё заставляет меня сжать кулаки. Отношение сверстников разочаровывало меня. Изгой. Как много в этом слове!.. Я помню, как смотрела на облака и показывала их приятелю по имени Майкл. Мальчику моего возраста с голубыми глазами и каштановыми волосами, со слегка округлым лицом и ангельской улыбкой. У него такое глупое имя, хах. Майкл. Он точно не был воплощением святого Майкла из Библии. Он посмотрел на небо и рассмеялся мне в лицо. Он сказал мне, что я вижу то, чего нет, и что мне надо лечиться. Это заставило меня грустить. Я опустила голову и ушла. Время шло. Пришла первая на моей памяти зима. Погода, которая напоминает Сноудин. Выпал снег. Я помню, как сначала прикоснулась к нему, и мне стало холодно: мороз обжёг пальцы. Потом — почувствовала, что снег липкий и легко собирается в комок. Я сделала гладкий шар. Мама сказала, что это называется "снежки". Мне было весело играть с ней в снежки. Я понимаю, что записи могут показаться детскими. Стараясь абстрагироваться от событий, которые делают мне больно, я передаю их механически. Потому что события важнее чувств. Зима закончилась. Я наслаждалась невиданной красотой снегопада, а потом и он прошёл. Я помню, что в конце весны случилось событие, которое навсегда открыло мне глаза. Отец налил мне невкусной похлёбки. Слегка подпорченные огурцы кусками плавали по краям тарелки. Я сказала, что не буду это есть. Он насильно открыл мой рот и засунул в него полную этой смеси ложку. Я выплюнула эту гадость прямо на него. Он завопил, назвал меня мышью и пинком выгнал из дома. Я упала на землю перед дверью. Мне было больно. Я заплакала и позвала на помощь. Но никто не пришёл. Одиночество. Мрак. Темнота. Бездна. Это была первая ночь, проведённая на улице. Поразительно, но, когда боль в спине от удара утихла, мне стало лучше. Я мёрзла от ветра, успокаиваясь. Через час я подобралась к окнам дома и услышала странные крики и ругань, а потом удар и женский вопль. Я подозреваю, что мама с папой из-за чего-то поссорились. Отец как был, так и остался тем, что я представляю себе при слове "человек". Азгор никогда не бил свою жену. Азгор всегда оставался превосходным отцом и добрым мужем. А мой родной отец... Рядом с домом стоял сарай, в котором мы держали рабочие инструменты. В попытке спастись от холода я проникла в него через дыру в земле рядом со стеной. Оказалось, собаки часто так делают. Передо мной, когда я встала на ноги, возникла дворняга. Она громко залаяла. Я жестами просила её утихнуть, а затем услышала шаги. Эти грузные, мощные шаги я не перепутаю ни с чем. Отец подошёл к сараю и громко закричал, открыв дверь. Я спряталась за инструменты. Он схватил дворнягу за шкирку и выкинул на улицу. Мне стало грустно. Почему люди так плохо относятся к животным? Почему люди так плохо относятся ко мне? Почему вы, монстры, отнеслись к чужой девочке лучше? Потому что вы лучше людей. Эту ночь я провела в сарае. Утром пришла домой. Отца уже не было: он уехал на работу. Мать сказала, что к нам приедет её сестра по имени Рут. Я помню, что это была пухлая, ворчливая и глупая женщина. Мне это не понравилось, но я решила скрыть чувства, кивнула и ушла в комнату. Выходные делали мне больно. Рут постоянно ругала меня за неряшливость и грубость в обращении с собой. В один момент она взяла ножницы, схватила меня и сделала мне стрижку. Сначала я испугалась, а потом обрадовалась. Волосы остались примерно на уровне щёк и окутывали их с двух сторон. Так я узнала о причёске "каре". Когда мама увидела это, они с сестрой поругались. Мама испугалась реакции отца. Я тоже. Отец приехал на следующий день. Он увидел мою причёску и натурально обезумел. Сначала он накричал на маму. Такой громкий акустический шум всегда доставлял мне дискомфорт и страх. Потом он схватил меня, но не ударил. Он запер меня в одной из комнат и сказал, чтобы я не выходила на улицу, пока волосы не отрастут. Я поняла его. Тогда у меня впервые проснулось желание быть красивой. Я начала брать мамину косметику. Каждое утро мылась. Мазала себя тем, что попадётся под руку. Никто ничего не замечал, пока мама не подняла крик из-за пропавшего тонального крема. Она увидела мою гладкую кожу, сильно ударила меня по голове чем-то тяжёлым и выкинула из дома. Она сказала, что я заслужила это за воровство. Я не клептоманка. Я думала, что могу брать вещи своей родной матери. Она сама всегда учила меня, что в доме всё общее. Что я должна делиться принадлежностями. А теперь мать сама ослушалась своих слов. Мне было больно и страшно. Я решила отойти от дома и пошла по прямой. На глаза мне попался какой-то бедно, но со вкусом сделанный дом. Я постучалась. Мне открыла заспанная красивая девушка лет двадцати пяти на вид. Я тихо заплакала и попросилась к ней, сказала, что буду самой лучшей дочкой. Она захлопнула передо мною дверь. Но я не ушла: её жилище излучало загадочное спокойствие. Я осталась, прислонилась к стене рядом с дверью и уснула там же. Утром я почувствовала тепло. Проснувшись, я увидела, что лежу в какой-то комнате на какой-то кровати и укрыта каким-то одеялом. Ко мне подошёл мальчик и принёс чай из золотых цветов. Он был старше и выше меня, с тонким, изящным лицом, чёрными, как смоль, волосами и изумрудными глазами. Он спросил, как я себя чувствую. И тогда я улыбнулась, ответив ему, что чувствую себя хорошо. Он представился мне Джейком. Впоследствии я считала его своим другом, первым в жизни другом. Но... нет. Люди опять забрали у меня всё, что я любила. Мы к этому ещё вернёмся.