Мой свет

      В начале сентября Малфой сдал вступительный экзамен и стал обучаться на колдомедика. С момента их с Гермионой сенсационного заявления прошло время, общественность немного успокоилась. Многие волшебники были на их стороне, желая верить в чистую и светлую любовь, преодолевающую все.       Их однокурсники и другие ученики школы стали теми, кто активно подтверждал эту теорию, рассказывая свои догадки. Против были только старые чистокровные семьи, но неожиданный бунт Панси Паркинсон и Блейза Забини, отказавшихся следовать указам родителей и жениться, снова сотряс волшебников.       Потом всплыла любовная история Астории Гринграсс и Алексиса Селвина, когда все узнали, что девушка так полюбила парня, что сбежала от навязанного неизвестного жениха и тайно обручилась. Некоторые другие чистокровные юные волшебники поддержали эти порывы.       Старшее поколение затаилось, пережидая подростковый бунт, но все шло к тому, что общественные устои кардинально сменятся. Министр Кингсли ничего не делал против этого «переворота», негласно поддерживая, и под шумок сменил часть административного аппарата Министерства Магии, омолодив состав.       Гермиона и Драко несколько раз давали еще интервью и два раза выходили «в свет», с кучей охраны, конечно. Некоторые не верили в их любовь и видели в этом союзе выгоду для обоих, но большинство хотело «хэппи энд» после войны. И такая история всем нравилась. Помолвка Грейнджер и Малфоя была таким же громким событием как и будущая свадьба героя магического мира, главного Аврора Гарри Поттера.       Малфой поступил на курсы, но учителя и однокурсники относились к нему в основном настороженно. Ему это нисколько не мешало учиться и даже радовало, что любопытных, желающих узнать у него подробности жизни с Гермионой, мало. Он посещал лекции в первой половине дня с понедельника по четверг, в пятницу и субботу у группы была практика после обеда и до вечера.       Грейнджер скучала одна в доме. Она привыкла к его компании и теперь немного грустила, получая меньше внимания. Драко настаивал на том, чтобы она уходила на это время к Джинни, которая перебралась жить к жениху. Гермиона периодически так и делала, но в основном старалась учиться тоже и занималась бизнесом семьи Малфой там, где Драко не успевал теперь. Он доверял ей это, зная, что эта гриффиндорка не позволит себе ничего каверзного с чужими активами. Тем более, деньги шли и на ее содержание тоже.       Драко все эти летние месяцы редко виделся с друзьями, в основном они переписывались или переговаривались по камину. Тео почти не отвечал, но Малфой не винил его, зная, что тот опасается отца, находящегося до сих пор на свободе. Нотт заперся в своем поместье и никуда не выходил, ни с кем не виделся. И в октябре Драко все же решил зайти к нему.       Аппарировав в гостиную, он попал в самую гущу сражения. Нотт-Мэнор находился под чарами защиты министерства, и как только старший Нотт появился там, желая поговорить с сыном, сработало оповещение. Отряд авроров прибыл на место через несколько минут и обнаружил группу объединившихся сбежавших пожирателей. Завязалась перестрелка, Тео, которого отец ранил за общение с предателями, был срочно отправлен в Мунго, остальные авроры сражались.       В момент, когда появился Драко, была краткая передышка, во время которой проигрывавшие стражи порядка пытались потянуть время и дождаться подмоги. Их было слишком мало, а пожирателей - вдвое больше.       Малфой мгновенно оценил обстановку, отмечая раненых бойцов, единственного стоящего на ногах Поттера и пятерых противников. Нотт-старший узнал его и с криками о предательстве стал яростно атаковать, его приспешники присоединились.       Гарри активно помогал блондину, но смог забрать на себя только одного, самого матерого пожирателя. Тот умудрился откинуть его в сломанную кучу палок, некогда бывших столом, но и сам был обездвижен. Поттер ощутил резкую сильную боль в боку и на несколько секунд потерял сознание. Когда он приоткрыл глаза, Драко один сдерживал натиск троих, а потом и пятерых, когда еще двое вылезли из коридора.       Малфой выглядел смертоносным черным вихрем, кружась по помещению, отпрыгивая и уклоняясь, посылая ответные заклинания. Гарри с трудом сдвинул руку и послал в ближайшего врага путы, спеленав его. Драко подхватил момент и разобрался с тремя разом, кинув в них электрическими чарами. Остался только Нотт-старший, самый сложный и неудобный противник, легко использующий темную магию.       — Что, в «светленькие» заделался, да? — сплюнул кровь мужчина и навел палочку на Малфоя, за которым был Гарри. — Предал темную магию, сильнейшую магию! Ну так посмотрим, как ты будешь страдать от нее.       — Ты так уверен, что я не могу ей пользоваться? — ехидно протянул Драко, следя за каждым движением противника. — Тебе ли не знать, что от темной магии не скрыться. Раз попробовав, ты уже не можешь остановить в себе это.       — Что-то я не заметил, чтобы ты использовал хоть одно темное заклинание, щенок, — прорычал Нотт. Гарри заметил, что он все же ранен. Есть шанс закончить с ним, но рука от боли в теле отказывалась шевелиться. Малфой тем временем зло усмехнулся и будто стал таким, каким Поттер видел его пару лет назад.       Блондин отбил черный луч заклинания с легкостью, которой светлая магия не давала, а потом начал шептать что-то. Он послал ответное темное заклинание в противника, с ненавистью глядя на него. Нотт-старший рухнул на пол, и Драко присел на одно колено, пытаясь отдышаться и рыча сквозь зубы, пока держался за плечо. В том месте темная рубашка стала пропитываться кровью.       Малфой вдруг глубоко вздохнул, убрал все эмоции и встал, посылая в лежащих противников фиолетовые лучи. Он подошёл и к Гарри, отчего Поттер неосознанно напрягся и приготовился отбиваться. Но блондин лишь перевернул его на спину и оглядел торчащий из бока кусочек деревяшки.       — Ты их… — захрипел авррор, пытаясь встать.       — Оглушил, — закончил за него Драко. — Нотт прав, темная магия не дается просто так тем, кто перешел на другую сторону. Я всегда буду уметь ей пользоваться, но негативной энергии, которой она подпитывается, у меня, кажется, не так и много, — криво усмехнулся он. — Тьма наказывает тех, кто берет не свое, — парень осторожно оттянул край рубашки и посмотрел на рваную рану плеча.       Поттер с помощью Малфоя поднялся, вызвал еще помощь и врачей в Нотт-Мэнор, дал указания пришедшим в себя коллегам и прошёл к камину, чтобы отправиться к себе домой. Когда они вывалились в доме Гарри, Джинни и Гермиона до ужаса напугались. Уизли вскрикнула и кинулась к жениху, рыдая и не зная, как ему помочь. Поттер сквозь боль пытался успокоить ее, но у него не получалось. Грейнджер тоже плакала и лихорадочно размышляла, что же делать, суетясь рядом.       Драко усадил Гарри на диван, морщась от боли в плече. Джинни ничем не помогала, а Гермиона была на грани истерики или обморока.       — Надо вытащить деревяшку, — бормотала она, подошла, потом метнулась к камину, — нет, сначала врача. Боже, а что, если заражение…       — Грейнджер, успокойся, сейчас я все залечу, — громко сказал Малфой и еще раз осмотрел место ранения.       — Да, надо бадьян принести… Мерлин, Гарри, тебе же больно, надо обезболивающее… — она часто задышала и пошатнулась, потом побрела к шкафам и там стала искать аптечку, бормоча о том, как можно облегчить боль.       — Грейнджер, это не глубокое ранение, я помогу ему, — еще раз попробовал Драко, но завывания Джинни и шипение страдающего Поттера мешали. — Уизли, сядь тут и помолчи! — рявкнул блондин, усаживая замолкшую девушку возле парня. Она всхлипнула и уставилась на него, будто впервые увидела.       — Грейнджер, иди сюда и сядь тоже! — скомандовал Малфой.       Гермиона подошла, но начала суетливо доставать из аптечки вещи, дрожащими руками уронила и разбила пузырек и готова была разреветься. Она потянулась к раненому другу, ничего не видя и не слыша.       — Грейнджер, — еще раз позвал Драко. — Гермиона! — в конце концов рыкнул он, привлекая к себе внимание сразу всех тем, что назвал ее имя. — Рана не опасна. Я знаю, как ему помочь. Сядь рядом и будешь ассистировать мне, я уверен, что ты можешь, — обстоятельно объяснил он ей.       Девушка, придерживая живот, присела перед Гарри на стул и посмотрела на блондина, молча ожидая указаний. Впервые на памяти ее друзей она надеялась на кого-то, а не на свои знания, впервые доверила то, что умела тоже, другому.       — Сейчас я остановлю ему ток крови на секунду — это у нас…       — Один удар сердца. Так мы избежим засорения кровотока и сбоя в его работе, — дрожащим голосом отрапортовала ведьма.       — Верно, — спокойно сказал Драко. — Выпей, — он протянул аврору обезболивающее. — Ты одним быстрым движением вытянешь щепку.       — Хорошо, — с готовностью кивнула будто получившая уверенность Малфоя Гермиона.       — Раз, два… три!       Поттер сквозь зубы зашипел и увидел, как подруга откинула кусочек, перехватывая управление движением крови, взяв палочку.       — Хорошо. Отпусти ток крови на две секунды и вновь останови. Раз, два…       Малфой наложил очищающее, а потом чары, и стал вглядываться в них.       — Вот тут, видишь, кусочек остался, — он указал Гермионе на картинку-проекцию тела, и та кивнула. — Я сейчас достану его, ты продолжай периодически удерживать кровь. В моменты остановки я буду работать. Начали!       Малфой палочкой водил над раной, заставляя мелкую щепку выйти наружу, чтобы достать ее. Кровь то лилась, то переставала, и тогда он накладывал очищающее и вновь искал предмет. Наконец, лишнее было найдено. Драко попросил у Гермионы бадьян и залил им чистую рану, она срослась под шипение Поттера, в которого вцепилась плачущая Уизли. Потом блондин нашел кроветворное и укрепляющее и велел аврору выпить их.       — Ну вот и все. Покажешься завтра колдомедику, но я все правильно сделал, осложнений быть не должно. Грейнджер, ты молодец. Не хочешь тоже потом во врачи? — усмехнулся парень, передавая ей пузырек с успокоительным.       — Я министром быть хочу или ты забыл? — хихикнула девушка, отпивая немного и вытирая слезы.       — Спасибо, — прохрипел Гарри, усаживаясь ровнее. — Ты же тоже ранен, обработай.       — Ты ранен? — спохватилась Гермиона и увидела кровь на плече. — Снимай, показывай! — скомандовала она.       Гарри при помощи Джинни сдвинулся, а блондин сел в пол-оборота на диван, стаскивая рубашку с одного плеча. Гермиона оглядела рану и помогла нанести бадьян, причем Драко едва ли поморщился. Он почувствовал, что Грейнджер сзади замерла, а ее друзья увидели разлившийся по ее щекам румянец.       — Что ты там? — Драко обернулся через плечо и понял, что она смотрит на вчерашние царапины от своих ногтей. Он знал, что там есть и старые следы. — Расслабься, мне не больно. Я и эту рану почти не чувствовал.       — Почему? — тихо спросила девушка, аккуратно размазывая лекарство, пока Гарри и Джинни пытались понять, почему у нее такая реакция. Неужели наполовину оголенный торс так смутил?       — Меня учили сражаться. Если я был недостаточно хорош, наказывали. Обычно это было больно, так что я привык, — пожал плечами парень.       — Почему ты не сказал, я бы… — совсем тихо пробормотала смущенная Гермиона.       — Потому что я их не чувствую, не переживай, — усмехнулся блондин, поворачиваясь к ней и отбирая пузырек.       Поттер и Уизли наконец увидели причину румянца подруги — полосы от ее ногтей, некоторые очень глубокие, на спине Малфоя. Они конечно знали, что на ее сроке и для ее здоровья этим двоим необходимо было спать вместе, но узреть прямое доказательство того, что это реально, было странно и неловко.       — А будешь пытаться думать об этом, я специально сделаю так, чтобы ты не смогла даже мыслить, ясно? — самодовольно заявил Малфой, за что получил шлепок от возмущенной Грейнджер.       — Придурок, — фыркнула она и отсела в сторону, пока он одевался.       Гарри тряхнул головой и встал, чтобы отправить сообщение в аврорат. Джинни пошла приготовить всем чай. На ночь Драко пришлось остаться у Поттеров, потому что Грейнджер от переживаний снова уснула на диване. Он отнес ее в комнату, а сам улегся в гостиной, глядя на огонь и ожидая ужин, да тоже так и уснул. Гарри не стал будить его.       Но около одиннадцати ночи из комнаты Гермионы послышался плач. Джинни уже была там, когда Поттер пришел.       — Я не знаю, что такое. Она просто плачет и…       — Все нормально, это гормоны, — всхлипнула Грейнджер.       — … и говорит это…       Гарри помог подруге подняться и отвел на кухню, где Уизли налила ей успокаивающего чаю. Но Гермиона продолжала лить слезы, упорно молча или отговариваясь своей беременностью. Поттер вздохнул и пошел будить Малфоя.       Едва он коснулся его плеча, как был сбит с ног и прижат к ковру, палочка слизеринца была у его горла. Ошеломленный реакцией и ударом о пол, Гарри только моргал в полутьме.       — Поттер? — хрипло спросил Драко и отпустил его. — Не надо так подкрадываться, лучше позвать меня. Рефлекс, — объяснился он, чувствуя подозрительный взгляд.       — Тебе бы в авроры идти с такими навыками, — пробормотал Гарри. — Там Гермиона уже полчаса плачет, никак успокоить не можем.       Малфой вздохнул и пошел на кухню. Он присел на стул рядом с Грейнджер и притянул ее к себе на колени, обнимая и укладывая кудрявую голову на свое плечо. Сам сидел, практически спал, и девушку успокаивал на автомате.       — Ну и что опять случилось у нас? — сонно спросил блондин.       — Ничего, — всхлипнула Гермиона.       — Ясно… А если правду? Испугалась? Кошмар приснился? Боишься будущего? — почти засыпая, перечислял Драко, пока Гарри и Джинни тихо стояли в стороне и наблюдали за происходящим с удивлением на лицах. Такого Малфоя они еще никогда не видели, да и подруга вела себя так, будто это не случайный отец ее детей, а любимый мужчина.       — Испугалась, — всхлипнула Гермиона. — А если опять на тебя нападут? Если ты будешь ранен серьезнее? Если что-то случится, что я буду делать? — пробормотала она ему в плечо и шмыгнула носом.       — Вряд ли теперь нападут, мы всех поймали, — монотонно, едва ли не сквозь сон, ответил Малфой. — Я отлично сражаюсь и один запросто могу разобраться с пятью, если они моего уровня, а он высок, поверь. Меня учили, Грейнджер, я тебе не просто хороший дуэлянт. Ты не забывай, кто я. Это с тобой я добрый, а для других я по-прежнему хитрый, изворотливый слизеринец, что в общем-то правда. Я выкручусь там, где остальные проиграют. И ты будешь удивлена, но я могу сражаться не только палочкой, вон, Поттер подтвердит. Я его спросонья только что на лопатки уложил.       — Это правда, — пробормотал Гарри в ответ на изумленный взгляд Джинни. — Я просто не ожидал. А потом раз и уже лежу, а его палочка у моего горла. Да и про пятерых тоже правда, своими глазами сегодня видел.       — Вот видишь, меня так просто не ранить. А плечо - это плата за то, что воспользовался чуждой теперь темной магией, чтобы застать противника врасплох и получить преимущество. Если бы не это, совсем без ран обошлось бы. Дилетанты, — хмыкнул Малфой. — Там только отец Тео представлял угрозу и тот, с кем Поттер разобрался.       — Говорю, иди в авроры, тебе цены не будет с такой подготовкой, — еще раз попробовал Гарри.       — Нет, я не просто так в целители иду, не только ради своей совести, — усмехнулся Драко. — Ну вот и все, она снова уснула, после того, как снова плакала по ерунде ночью. Обычно разговор помогает, — зевнул он, аккуратно поднимаясь с уснувшей на его плече Гермионой.       В сопровождении Джинни и Гарри Малфой поднялся на второй этаж и осторожно уложил девушку в кровать на бочок, но теперь ближе к стенке. Накинув на нее легкое покрывало, он улегся рядом, устало зевнул еще раз и закрыл глаза. Зная, что за ним наблюдают, он демонстративно поднял руку, загибая пальцы, будто отсчитывает секунды. На пятом Гермиона с трудом перевернулась и положила живот, руку и ногу на него.       — И снова я подрабатываю подушкой, — сквозь засыпающее сознание едва усмехнулся Драко, укрывая ее сползшим покрывалом. — В последнее время она спит только так, и если ваше любопытство удовлетворено, то мне бы хотелось поспать тоже, а я не могу уснуть, пока вы смотрите. Машинально отслеживаю всех, кто рядом.       — Спокойной ночи, — хмыкнул Гарри, уходя вслед за Джинни.