Мой свет

      С тех пор, как Драко и Гермиона негласно подтвердили наличие неких чувств друг к другу, их отношения довольно быстро стали меняться.       Грейнджер поначалу была немного насторожена, она все пыталась понять, правда ли Малфой что-то чувствует к ней или же просто попал под влияние ситуации? Но чем больше времени проходило, тем сильнее она ощущала необходимость видеть его, касаться, слышать. Драко вел себя так же, как и она, но при этом все еще не открывал ей истинных мыслей. Она периодически ловила на себе его задумчивые или заботливые взгляды, часто бывали и нежные.       Он окружил ее собой, словно уютным коконом, и всегда был рядом, когда нужен. Малфой не позволял ей плакать и вел себя так, словно действительно хочет быть с ней семьей.       К восьмому месяцу Гермиона извела сама себя. Она понимала, что влюбилась, как дурочка, но боялась как-то показать ему это. Но больше всего она боялась его реакции на свои чувства. Ей много раз снилось, как Драко, услышав ее признание, говорит, что не чувствует того же, и уходит. Она просыпалась в слезах и понимала, что ничего не может сделать, чтобы повлиять на ситуацию. Нельзя было говорить ему о своей любви, иначе он скажет то же в ответ просто ради того, чтобы не расстраивать ее. Драко отлично скрывал эмоции и понять, что он лишь играет, ей будет практически невозможно.       В Малфое тоже происходили метаморфозы. Привязанность и желание заботиться вскоре переросли в нежность, а затем во влюбленность. Драко осознал это для себя в начале ее восьмого месяца беременности, когда увидел Грейнджер, спускающуюся по лестнице в красивом платье, обтягивающем живот. В последнее время она носила только такие, потому что в штанах было неудобно. Его сердце в тот момент замерло, а губы сами собой сложились в ответную улыбку, когда Гермиона улыбнулась ему.       Из-за ее легких нарядов дом приходилось больше топить, и Малфой однажды понял, как приятно возвращаться туда, где тепло и уют, где ждут. Грейнджер часто смотрела этот свой телевизор, и он периодически присоединялся к ней, просто, чтобы посидеть рядом, обнимая и поглаживая живот.       Дети доставляли ей неудобства и боль, толкаясь, но она каждый раз улыбалась, иногда сквозь слезы. Она так радовалась каждому их движению, так любила их уже, что неосознанно Драко тоже проникся этой любовью к ним. И Гермиона чувствовала это, отдавая часть своего тепла и ему, обнимая, а позже, с развитием их отношений, целуя, даря ласку и любовь - то, чего ему не хватало всю жизнь. Разве мог он не влюбиться?       Грейнджер была прекрасна, нежная и сильная, умная и целеустремленная, сострадающая, она носила его детей. Драко, волнуясь за нее на таком большом сроке, просил своих друзей поочередно сидеть с ней, пока он на курсах, и Гермиона смогла найти со всеми ними общий язык и подружиться тоже. Это грело ему душу.        И однажды, увидев как она сидит на диване и смеется над какой-то шуткой Блейза, приобнимая живот, вдруг понял, что хочет видеть ее своей, по-настоящему, без договоров, и желательно навсегда.       Они особо не распространялись о том, насколько изменились их отношения, хотя друзья, несомненно многое видели и подозревали. Малфой сомневался немного в ее чувствах, боялся признаваться и предлагать пожениться, но очередная ночь с Грейнджер вскоре изменила все.       Гермиона от усталости стала иногда говорить во сне, и в тот день блондин с замиранием сердца услышал желанное.       — Я люблю тебя… Драко… — выдохнула тихонько девушка, потом перевернулась и уткнулась носиком в его плечо, подложив ладошку под щеку. Второй рукой она обхватила его поперек живота и жалобно попросила:       — Не уходи, пожалуйста…       Взволнованный признанием, Драко с болью в сердце увидел, как из ее глаз потекли слезы. Видимо там, во сне, он оставил ее, значит это то, во что она верила. Грейнджер и подумать не могла, что его чувства настолько же глубоки.       Гермиона всхлипнула и проснулась, вытирая мокрые дорожки, но эмоции взяли свое, и она обняла его, продолжив плакать.       — Чшшш, Грейнджер… Гермиона, тише, успокойся, — просил Драко, усаживаясь и обнимая ее. — Что случилось? Почему ты плачешь? — он знал, но зачем-то спросил об этом.       — Ничего, все нормально. Приснилось что-то плохое наверно, — сквозь слезы пробормотала девушка.       Естественно, она не сказала. Он бы и сам не сказал, если бы не был уверен, что все взаимно. Малфой осыпал мягкими поцелуями лицо, вытирая соленые капли. Отстранившись, он поймал отблеск ночника в ее карих глазах, обхватил щеки ладонями и произнес:       — Я никуда не уйду, потому что тоже влюбился в тебя, Грейнджер, — увидев испуг, удивление и шок, улыбнулся и добавил: — Ты говорила во сне. Ты и раньше говорила, но такое впервые. Прости, что заставил переживать об этом.       Гермиона смотрела на него неверяще, сомневаясь, и хотя это задевало, он понимал ее недоверие. Он сам много раз напоминал ей, каков на самом деле.       Драко потянулся и вложил ей в руку палочку, потом взял свою. Грейнджер моргнула и приоткрыла губы, но спросить не успела.       — Я не уверен, когда именно понял это, но точно знаю, что люблю. Просто однажды осознал, что не хочу ничего менять потом, не хочу отпускать тебя. Ты моя, и я хочу всегда быть рядом с тобой, хочу стать твоим, если ты позволишь. Гермиона, ты выйдешь за меня?       Малфой говорил немного взволнованно и неуверенно, но искренне, и девушка это видела.       — Но мы ведь уже помолвлены… — она посмотрела на кольца на их руках.       — Давай поженимся. По-настоящему, прямо сейчас, — с небольшой, немного сумасшедшей улыбкой, объяснил парень.       — Ты… правда этого хочешь? — прошептала волшебница, рассматривая его лицо.       — Да. Очень.       — Я тоже, — не веря, что все это правда, ответила Гермиона.       — Так ты согласна? — еще раз переспросил Драко.       — Сейчас? Разве мы можем?..       — А почему нет? — легко ответил Малфой, поняв, что она не против. — Возьми меня за руку, это сюда, вот так, — он взял ее ладонь в свою, а палочки расположил между ними.       — Это древний обряд, о нем почти никто не знает, сейчас все скрепляют браки в министерстве. Этот обряд хранится в старых семьях и почти забыт, но он не запрещен, — с нервной улыбкой сказал блондин, и Гермиона тоже улыбнулась его волнению. — Повторяй за мной, но меняй имя на свое, и ты можешь выбрать любые временные рамки для себя.       — Временные рамки? — переспросила серьезная теперь девушка.       — Ты поймешь, — ответил Драко и начал.       — Я, Драко Люциус Малфой,       — Я, Гермиона Джин Грейнджер,       — …выбираю своей спутницей жизни Гермиону Джин Грейнджер,       — …выбираю своим спутником жизни Драко Люциуса Малфоя, — послушно повторяла волшебница.       — Клянусь магией: любить ее, уважать ее выбор, поддерживать в трудные минуты и стать опорой во всем. Клянусь быть хорошим мужем ей, и если однажды она разочаруется во мне, пусть магия накажет меня за это, — твердо произнес Малфой, видя неподдельное удивление и неверие Гермионы тому, какие сильные и серьезные обязательства он только что взял на себя перед магией.       Тем не менее, она повторила обещание.       — С этого момента и до тех пор, пока моя спутница хочет видеть меня своим супругом, я принадлежу ей.       — С этого момента и до тех пор, пока мой спутник хочет видеть меня своей супругой, я принадлежу ему, — дрожащим голосом повторила девушка, наблюдая за тем, как ниточки магии оплетают их руки, поднимаются выше к плечу и движутся на грудь.       — Да будет так, — завершил Драко, и магия проникла в его сердце, оплетая его и выжигая клятвы. Парень слегка зашипел, но быстро все прошло.       — Да будет так, — выдохнула Гермиона и слегка вскрикнула, чувствуя небольшую боль внутри.       Она подняла взгляд на Малфоя и увидела ответный — открытый, показывающий его душу и обнажающий чувства. Он позволил ей увидеть себя, заглянуть за множество масок, что он носил каждый день, и от этого все в груди сжалось и вспыхнуло невероятной по силе любовью к этому человеку. Драко улыбался так искренне, так ярко, что у нее полились слезы от того, как сильно эмоции переполняли ее.       — Теперь вы действительно мои, — тихо сказал блондин, потом трепетно прижался губами к животу, с довольной ухмылкой поднял голову и поцеловал жену. — А я ваш. Спасибо, Гермиона.        Они долго целовались, лежа в кровати и обнимая друг друга. Девушка вскоре уснула, уставшая и эмоционально вымотанная, несмотря на быстрое взволнованное сердцебиение. Драко еще долго думал о том, как удачно для него все сложилось, и что ему надо сделать, чтобы стать таким, каким он пообещал ей быть.       Утром, едва Грейнджер открыла глаза, Драко с довольной ухмылкой прошептал:       — Доброе утро, миссис Малфой.       — Доброе, — смущено шепнула Гермиона и не выдержала, опустила взгляд, но предательская улыбка выдавала ее.       — Давай пойдем гулять, — предложил вдруг парень. — Куда-нибудь в магловский мир или куда захочешь. Уверен, еще полчаса, и мама будет здесь, чтобы поздравить нас.       — Откуда… а, гобелен, — поняла волшебница.       — Ага, — поднялся с кровати блондин. — Но можем отложить это все и побыть вдвоем, там, где нас никто не знает…       — Давай, — подхватила его настрой Гермиона, с трудом поднимаясь. — У тебя практика сегодня?       — Да. Так что к двум часам дня я тебя верну сюда.       — Джинни посидит со мной в этот раз, — сообщила девушка, направляясь в ванную.       — И Панси обещала прийти, у нее там отменилась встреча, из-за которой она не могла… — вспомнил Малфой.       — Думаешь, они не выбесят меня? — усмехнулась Грейнджер, выглядывая в спальню с щеткой во рту.       — Если что, просто наложи на них Силенцио, — хмыкнул блондин, протискиваясь мимо.       С некоторых пор они ночевали в общей спальне, что было довольно удобно, и пришлось переносить свои вещи в одну гардеробную, а умывальные принадлежности — в общую ванную. Унитаз располагался отдельно, а проблем со зрителями при купании у них давно уже не было — они не раз принимали душ вместе.       Прогулка вышла чудесная. Они прошлись по парку, перекусили в кафе, поглядели на наряженный к Рождеству город и вернулись домой. Гермиона возбужденно говорила о том, что им тоже надо украсить дом, но замолчала, увидев в гостиной Нарциссу.       Женщина и правда пришла утром, но обнаружила лишь записку от сына и невестки. Поздравив молодых, она подарила им в подарок набор столового хрусталя на сто персон, а после вернулась домой.       Драко ушел на курсы, а к Гермионе пришли Джинни и Панси. Девушки чувствовали себя неловко, не зная, о чем говорить, но новоиспеченная миссис Малфой нашла общие темы.