Крыша

— Давай, поднимайся. — Уилбур тянет его наверх, помогая поскорее забраться по лестнице, и улыбается. Квакити рывком забирается наверх и оглядывается, вдыхая ночной воздух. Легкий, приятный ветерок обдувал лицо парня и трепетал его черные, как обсидиан, волосы. — Мы на крыше. И что дальше? — Неуверенно спрашивает он, окинув спокойным взглядом своего спутника. Уилбур поправил челку, элегантно взмахнул очками, устраивая их на голове в купе волос; и сделав своеобразный пируэт, склонился на одно колено, протягивая руку Квакити. — О мой милый Кью, примешь ли ты мое предложение, как два сумашедших, потанцевать на крыше? — Сьют обаятельно улыбнулся, смотря в глаза квакити. Последний же смутился от подобных действий, и, прикусив кончик языка, схватил Уилбура за руку. — Какой же ты ненормальный, — Прошептал он в лицо парня и расплылся в улыбке, — А если что-то пойдет не так? — Тогда обещаю, что буду держать тебя за руку, пока не умру от кровоизлияния. — По рукам, — Заканчивает эту странную беседу Квакити, всем телом прижимаясь к своему высокому бойфренду. Он положил одну ладонь на чужое плечо, а второй взял руку Вилбура, сплетая их пальцы в единый замочек. Шатен отставил руку в сторону, и, склоняясь к Квакити, поцеловал его в лоб. Это было слегка унизительно, но тем не менее, приятно; Квакити нежно взглянул на него и напористо двинулся вперед, подтолкнув парня к действиям. Уилбур с ухмылкой подхватил брюнета за талию и повел их танец, напевая что-то еле слышимое под нос. Он словно опытный кукловод, что во время тянет за ниточки, направлял его и время от времени крутил; заваливал, заставляя приподнять одну ногу; Квакити послушно двигался, стараясь сохранить дыхание. Сьют все больше подходил к краю, и квакити заметил это. Он встал на две ноги крепче, ухватился за Уилбура и нежными движениями назад уводил его оттуда, покачиваясь и приобнимая. — Что ты напеваешь? Это что, гимн Леменбурга? — Верно. — Извращенец, — Шепчет, прикусив губы Квакити, и кладет голову на чужое плечо. Но вилбур быстро разрушает эту идиллию, снова кружит его вокруг себя и в итоге хватает под талию, словно вдохнув из этого диалога новые силы. Квакити любил наблюдать за ним, когда он такой. Когда уверенно ведет какое-то дело, втягивается в него, и в его глазах, скрытых за красными линзами, бьет настоящий адреналин. Уилбур уставше дышит; ухмыляется и настойчиво ведет квакити, наяривая круги на крыше. Они уже протоптали какой-то круг, и подняли мусор, лежавший тут, на воздух, но еще не закончили. — Ты меня любишь, Квакити? — Спрашивает в самые губы Уилбур, улыбаясь и обнажив пару зубов. — Потому что я тебя — сильнее всех на свете. — Квакити покраснел; Взаимно ухмыльнулся и облизнул подсохшие от ветра губы, выдыхая. — Иногда люблю, иногда — не очень, — с задоринкой в голосе говорит тот, неспеша проводя по чужому плечу. — Ах? правда?.. — Уилбур улыбнулся шире, сжал покрепче от чего-то Квакити, и неожиданно сделал резкий шаг в сторону, заставляя Квакити почувствовать под собой невесомость. — Значит, не любишь меня? — Он смотрит в глаза брюнета, щурится, и уже через мгновение, не давая ему опомнится, втягивает в поцелуй. Квакити, успевший представить, как падает, задохнулся в этом поцелуе и очнулся только уже стоя на двух ногах, в нескольких шагах от края. Он с силой оттолкнул от себя сьюта, тяжело дыша. — Придурок! — В горячах, злобно шепчет он, и выдыхает. — Я так сильно тебя люблю, — Воркочет Уилбур, подходя ближе, — Не стоит разбивать мне сердце, квакити, — Он провёл по чужим локонам рукой, пропустил их через пальцы; а потом сжал, прижимая голову Квакити к себе.