Из плоти и крови

      Впервые увидев ее, Люцифер ничего не почувствовал.       Старик Фенцио, который своей въедливой, патогенной вредностью был способен отбить у любого новичка желание учиться, выстроил всех новоприбывших Непризнанных в один ряд. Они стояли на заднем дворе школы перед первым учебным днём, слушая долгие наставления преподавателя. Люцифер в это же время спокойно проходился по окрестностям, намереваясь прогулять первый учебный день. После «отпуска», проведённого вместе с отцом в Стигийских болотах пятого круга, последним, чем демону хотелось заниматься, было сидеть на скучных уроках и выслушивать нравоучения школьных церберов. Он уже достаточно наслушался от Сатаны и не в самой лестной форме. Так что в этот день вся эта школьная канетель точно не будет его касаться.       Проходя мимо кучки боязненно жавшихся друг к другу Непризнанных, Люцифер окинул их равнодушным взглядом. Одна из фигур стояла чуть поодаль от всех. Глаза Люцифера не задержались на ней и на секунду дольше, чем на остальных. Ни одна из потрепанных, затертых струн его души не была затронута, когда он посмотрел на это овальное, вытянутое лицо, на котором располагались непропорционально большие оленьи глаза и пухлые губы. Верхняя губа девушки была высокомерно вздёрнута вверх, а руки были сложены на груди в нервном жесте. Она была очень бледной, как альбинос, а пепельные волнистые волосы, обрамляющие лицо, и вовсе делали ее похожей на привидение.       Люцифер, нарочито громко шаркая каблуками туфель по гравию, невозмутимо прошёл мимо Фенцио и кучки новых учеников, привлекая внимание всех. Должно быть, некоторые из них приняли его за учителя, что уже часто происходило в его практике. Демон ухмыльнулся, думая о том, что в роли учителя он был бы тем-самым-искусителем, которому особо впечатлительные ученицы приносили бы яблоки и глазами умоляли трахнуть их так жестко, словно этим они отрабатывали проваленные экзамены за целую вечность.       Завидев Люцифера, спокойно идущего по своим делам во время урока, Фенцио вспыхнул гневом и незамедлительно начал капать на мозги. Это было ожидаемо, и Люцифер уже знал, как с этим справляться. Просто игнорировать. Выслушивая грозную тираду Фенцио с максимально скучающим видом, сын Сатаны стоял в расслабленной позе, сложив руки в карманы. Он ощущал на себе изучающие, наполненные восхищением и благоговением, взгляды Непризнанных, но ему это даже не льстило. Они всегда будут на ступень, нет, на десять ступеней ниже, и даже после десятков лет обучения в школе не приблизятся к той силе, которой обладал он. Все, что им остаётся — это смотреть, пуская слюни.       В конце концов Фенцио агрессивно махнул рукой и отпустил Люцифера. Не то, чтобы тому требовалось разрешение, чтобы уйти. Вдруг ветер налетел коротким, но бойким порывом, и так совпало, что именно в этот момент взгляд Люцифера снова зацепился за бледное лицо Непризнанной. Ветер мгновенно растрепал ее волосы в разные стороны, и они то волной вздымались вверх, то золотистыми листьями опадали вниз. Засмотревшись на то, как внешний вид девушки окрашивается легкой небрежностью, Люцифер не сразу заметил, что она тоже на него смотрит. Однако в выражении лица Непризнанной он не встретил заинтересованности или вожделения, которые были обязательными сопутствующими его восприятия окружающими. Точнее, лицо девушки не выражало совершенно ничего. Непризнанная смотрела на него неискушённо, равнодушно, словно он был серой посредственностью, подобной тем, которые ее сейчас окружали.       Ветер стих так же резко, как и нагрянул, и локоны девушки цвета белого золота перестали развеваться. Одновременно с этим Люцифер отвёл от девчонки взгляд, показательно небрежно и молниеносно, словно ему было противно от одного ее вида. Что ж, это действительно было так, вот только в бешенство его приводили вовсе не ее холодное равнодушное лицо или непослушные волосы, длинные, как у русалки.       А сама ее сущность. Она ведь просто жалкая Непризнанная, которой в этом непростом мире бессмертных светит лишь глотать пыль в попытке угнаться за их могуществом. И Люцифер, с тем же беспощадным равнодушием, которым девчонка несколько минут назад наградила его, отвернулся от неё и пошёл дальше, не вынимая рук из карманов штанов.       В первую встречу с ней он не почувствовал ничего. Ничего, кроме громкого, кричащего равнодушия.

***

      Их вторая встреча снова произошла на улице, только уже перед главным входом в учебный корпус, где ученики собирались на переменах. Люцифер вышел из школы в окружении заискивающих демонов и с прижимавшейся к его боку демоницей Ости. Ее цепкие пальчики слегка царапали его поясницу, а его рука небрежно, по-хозяйски лежала на ее плече. Правда, как только представилась возможность, Люций прекратил физический контакт со своей пассией и, ускорив шаг, отдалился от окружавшей его компании, оставив их щебетать о чем-то своём за спиной.       Стоял солнечный день, который ослеплял своей искрящейся яркостью. Люцифер подошёл к широкому дубу и скрылся в тени его раскидистых веток. Он всегда чувствовал себя комфортнее в компании тьмы, но небеса такой роскошью обычно не баловали.       Его взгляд прошёлся по бессмертным, толпившимся во дворе разношёрстными кучками. Пара белых крыльев ненадолго завладела его вниманием, но этого хватило, чтобы демон разглядел и ту, кто стояла возле белокурого ангела Дино. Она словно была его точной копией в женском обличии, только ее спину украшали не ангельские вычурные крылья, а невзрачные серо-голубые крылья Непризнанной. Но все остальное в ее внешности было таким же тошнотворно невинным, начиная от пышной копны вьющихся светлых волос и заканчивая одеждой пастельных тонов, которые лишь ещё больше подчёркивали бледность кожи девушки. Она была светлой. Слишком светлой. А тьма Люцифера плохо сочеталась с такими, как она.       Непризнанная о чем-то разговаривала с Дино, а тот слушал, внимая всему, что она говорит, и периодически отвечал, позволяя их разговору течь дальше, как неудержимой реке. Люцифер не удивился тому, что именно Дино проявил внимание к этой новенькой. Ангелок всегда хорошо находил общий язык с убогими, видимо, сказались гены его папаши, Фенцио. Бывший престол тоже в своё время влюбился в Непризнанную. Все закончилось ожидаемо плохо для него, но неожиданно хорошо для той, которой он подарил всю свою любовь. Теперь эта женщина стала одной из пяти Верховных Серафимов, а если говорить проще и на языке Люцифера, одной из бюрократических прихвостней Шепфа.       Раздумывая о тяготах жизни своего преподавателя в качестве мягкотелого подкаблучника, Люцифер, сам того не замечая, остановил свой взгляд на Непризнанной.       Когда его глаза наконец сфокусировались на реальности, а не на образах в голове, демон заметил, что она тоже на него смотрит. Какое-то дежавю, снова улица, и снова эти оленьи глаза. Девушка слегка прищурилась, видимо, силясь рассмотреть Люцифера, скрывавшегося в непроглядной, густой тени дерева. Когда ей это наконец удалось, то ее тонкие брови лишь на мгновение взлетели вверх, выдавая лёгкую заинтересованность, а затем вновь неумолимо опустились вниз. Она о чем-то спросила Дино, не отрывая бесстрастного взгляда от Люцифера. Услышав ответ, который словно был чем-то, чего она не ожидала, девушка слегка нахмурилась. Но эмоция эта была направлена вовсе не на демона, а на нечто, сказанное сыном учителя. В последний раз бросив на Люцифера безэмоциональный взгляд, Непризнанная отвернулась от него с каменным лицом, выражавшим абсолютное равнодушие.       Люцифер с трудом сдержал желание громко, саркастически похлопать умению Дино моментально менять настроение у новоприбывших учеников, когда дело доходило до него. Сына Сатаны. Ангелок наверняка посвятил эту Непризнанную в особенности местной иерархии, а сейчас про него сказал именно то, что напрашивалось само собой. Словами Дино обозначил для новенькой образ Люцифера, который тот веками выстраивал и тот единственный, который был готов открыть для окружающих. Наследный принц Ада, чьими атрибутами власти в этой школе были сарказм и грубость. Тот, с кем нельзя было связываться, потому что эта связь неизменно вела к боли и разочарованию для тех, кто пробовал нырнуть в омут его чернильной души.       И только что новенькая присоединилась ко всем остальным, получив представление о том, кто такой Люцифер, и наверняка решила для себя, что никогда не будет иметь с ним дел. Эта мысль доставляла мужчине какую-то безумную, дефективную радость. Его мрачный, беспросветный омут предназначался только для его персональных чертей. Там не было места всяким посторонним, любопытным и тем более Непризнанным.       Окончательно успокоившись и обрубив односторонний зрительный контакт с девушкой, Люцифер спокойным шагом вышел из тени и вернулся в компанию демонов. Они его уже заждались и спешили рассказать последние сплетни, которые всплыли за этот день. Грешники с Восьмого круга подняли бунт, который был не в силах сдержать даже Герион, страж порядка этого места. Сатана до последнего не желал вмешиваться, но ему пришлось отправить специальный отряд архидемонов, чтобы пресечь нарушения. Люцифер не сомневался, что отец, как и всегда, наведёт порядок в своей манере — жестко и бескомпромиссно. Все демоны из его окружения тоже это понимали, и относились к подобным событиям без ненужного трагизма и преувеличения. Скорее, для них это было забавным зрелищем, развлечением, и они с интересом наблюдали за развязкой.       Компания, в окружении которой стоял Люцифер, находилась на относительно небольшом расстоянии от разговаривающих Дино и Непризнанной. Разумеется, Ости не сдержалась и одарила обоих смачным плевком в виде изощренных колкостей, тем самым заставив Люцифера заинтересованно повернуться в сторону этой парочки.       Дино попытался мирно и по-дипломатически выйти из назревающего конфликта, в то время как Непризнанная неожиданно для всех, включая самого Люцифера, не стала сдерживать себя рамками приличия. Она сделала два коротких шага вперёд, выходя из-за спины Дино, которая служила для неё укрытием. Ости надменно оглядела ее и вставила ей очередную шпильку, такую же острую, как каблуки на ее ногах.       Тогда Непризнанная вытянула тонкую шею и приподняла голову, демонстрируя точеный подбородок. Она выглядела, как самый невинный на свете ангелок, но два холодных огонька в ее глазах, которыми она стрельнула в сторону своей обидчицы, были далеко не лучами добра и радуги. Светловолосая заговорила, и ее слова хлёсткими ударами проходились по Ости, с каждым разом все больше вгоняя демоницу в состояние бешенства:       — Твои попытки задеть меня и Дино заслуживают похвалы. Ты так усиленно старалась придумать что-то пообиднее. Интересно, что на это скажут твои друзья-демоны? Ведь ты устроила весь этот цирк, чтобы показать им шоу. Вот только этим ты унизила не меня, а себя.       Несмотря на своё явное недовольство происходящим, Непризнанная говорила сдержанно и избегала прямых оскорблений. Ее голос был звонким и переливчатым, словно музыкальная трель, но в то же время в нем было достаточно твердости. Люцифер даже позволил себе приятно удивиться тому, как новенькая, ещё не успевшая привыкнуть к местным реалиям, стойко выдержала нападки Ости и при этом не потеряла своё симпатичное личико. Демоница же не умела сдерживать эмоции, а железное спокойствие оппонента взбесило ее сильнее всего прочего. Она вздыбилась, точно хищная кобра, и процедила сквозь плотно стиснутые зубы:       — Ты не имеешь права так со мной разговаривать, Непризнанная. Немедленно забери свои слова назад, иначе я отрежу твой острый язычок.       Светловолосая лишь вперила в неё ещё более ледяной взгляд. Находясь в непосредственной близости от неё, Люцифер смог рассмотреть ее глаза — небесно-голубые, глубокие, непокорные, они моментально приковывали внимание. Демон даже не знал, что было глубже — омут его бордово-красных глаз или неизведанный океан в глазах Непризнанной. Мужчина тут же мысленно одернул себя, как бы напоминая, что его это не интересует. Ему даже не хотелось узнавать, какого цвета ее нижнее белье, а это уже говорило о крайней степени апатии.       Поэтому Люцифер медленно подошёл к Ости и, окинув презрительным взглядом сначала Дино, а потом Непризнанную, сказал с ленивой, издевательской усмешкой:       — Оставь их, Ости. Убогие должны держаться вместе.       Честно говоря, он вовсе не считал Дино убогим, но не мог понять его стремления в любой ситуации вставать на сторону «обиженных и оскорбленных». Люцифер считал, что Непризнанные должны уметь сами постоять за себя, а не обретать в первый же день наставника, за чьими крыльями можно было спрятаться в трудные моменты. Однако сын Сатаны оценил то, что Непризнанная не побоялась противостоять своей обидчице, и не стал присоединяться к словесной атаке Ости, направленной на эту девчонку.       Дино, обычно сдержанный и рассудительный, отчего-то вскипел, как чайник, который забыли вовремя выключить. Он подскочил к Люциферу и схватил его за ворот чёрной рубашки, притянув к себе. Плотная ткань затрещала под напором пальцев ангела. На это демон лишь раскатисто, язвительно рассмеялся. Ну не при всех же меня раздевать, ангелочек.       На счастье Дино, в этот момент на их головы, как дар божий, свалилась Мисселина. Учительница немедленно разняла своих учеников, не упустив возможности публично напомнить им об их высоком статусе и укорить за неподобающее поведение. Люцифер лишь сплюнул в траву тот яд, который скопился у него на языке, чтобы не выплеснуть его на добросердечную наставницу. Мисселина внезапно заинтересовалась новенькой Непризнанной и во время разговора проронила ее имя. Более важной оказалась фамилия.       Уокер. Вики Уокер.       Даже Ости отвлеклась от разглядывания своего маникюра и в удивлении округлила глаза, услышав это имя. Ее рот сложился в крошечную «о».       — Не та ли это Уокер, которая…       Люцифер мгновенно понял — по наспех брошенному взволнованному взгляду Мисселины, по плотно сжатым скулам Дино, по заговорщическим перешептываниям демонов, — именно та.       Белокурая Непризнанная, которая была по отношению к нему так беспощадно, хладнокровно равнодушна, оказалась прямым потомком Верховного серафима Ребекки. Стало понятно, в кого у неё такой волевой, даже заносчивый характер. Люцифер перевёл взгляд на Дино, растерянно заставшего на месте и переваривающего открывшуюся ему информацию. Демон мог поспорить, что после этого сын Фенцио не захочет сближаться с этой Непризнанной. С родственницей, возможно, даже дочерью той, кто разрушила жизнь его отца.       Сам Люцифер в эту же минуту решил для себя, как будет относиться к маленькой мисс Уокер. Если в их первую встречу он не почувствовал к ней ничего, кроме равнодушия, то теперь он был уверен, что Вики будет вызывать у него лишь отвращение. Она была не просто светлой, она была прямым потомком такой же светлой женщины, приближенной Шепфа. А внутренняя тьма Люцифера противилась всякому свету, тщательно оберегая его тихий омут.

***

      Возвращение к учебе в школе с каждым годом становилось все более утомляющим. Люцифер не знал, что на это влияло больше — то, что он и так с самого рождения учился, только прежде под строгим надзором отца, или то, что быть демоном возрастом четырех сотен лет и до сих пор высиживать на школьной скамье было своего рода унизительным занятием. Тем не менее, Сатана был непреклонен, когда отправил его в школу ангелов и демонов. Для высших демонов, вроде тех, из чьей семьи происходил Люцифер, это было показателем статуса и обязательным этапом бессмертной жизни. Однако сам Люцифер считал это хитроумной проверкой от отца, чтобы испытать его на прочность. Сын Сатаны спокойно принял свою участь на ближайшие хуй-знает-сколько-лет, и был даже в какой-то степени благодарен отцу за то, что тот расширил его игровую площадку. Обитание в одной среде с ангелами и Непризнанными сулило ещё больше веселья, чем забавы с дочерьми Асмодея в аду.       На небесах по обыкновению стоял солнечный, ленивый день. Такая погода расслабляла и совершенно не мотивировала к старательной учебе, в отличие от суровых условий в аду. Поэтому Люцифер в очередной раз позволил себе опоздать на занятие и невозмутимо вошёл в класс под пристальными взглядами нескольких десятков пар глаз. Люцифер предпочитал сидеть в одиночестве, но кабинеты в школе были устроены так, что за одной партой обязательно должны были сидеть двое.       Демон быстро прошёлся глазами по классу, оценивая обстановку, и понял, что осталось только одно свободное место, на третьей парте в левом ряду. Сделав пару шагов вперёд, мужчине удалось рассмотреть, кому не посчастливилось сегодня провести с ним час за одной партой.       Уголки его губ сами собой поползли вверх, то ли в довольной, то ли в нервной ухмылке. Видимо, Вселенная сама притягивала к нему то, что он так тщательно старался оттолкнуть. Ведь за партой его ждала Вики Уокер.       Люцифер упал на скамью рядом с Непризнанной, своим шумным и внезапным приземлением заставляя девушку вздрогнуть. Кажется, она что-то писала на пергаменте. Но ее рука с зажатым между тонкими пальцами металлическим пером слегка дёрнулась, смазав все то, что она до этого так идеально выводила.       Люцифер медленно улыбнулся. Под гнетом тяжелого взгляда Мисселины он примирительно вскинул руки вверх и преспокойно сказал:       — Продолжайте урок, я не собирался смущать Вас своим присутствием.       Учительница смиренно вздохнула и продолжила вести свой рассказ, красноречиво жестикулируя. Уловив отдельные слова, Люцифер понял, что сегодняшний урок истории был посвящён тому, как небеса и ад заключили Тримифунтское соглашение и прекратили кровопролитную войну за власть. Эту часть древней истории Люцифер знал на зубок и мог спокойно абстрагироваться от темы урока.       Он слегка повернул голову влево, ожидая увидеть, как Уокер внимает всему, что говорит Мисселина, стремясь уцепиться за каждый клочок знаний. Все-таки этот мир для неё, как для Непризнанной, был совершенно чужд и полон тайн. Но вместо этого Люцифер увидел, что светловолосая сидела с отстранённым равнодушием на лице и даже не думала отрывать голову от листа пергамента. Сначала демон подумал, что она конспектировала лекцию, однако, чуть присмотревшись, понял, что Уокер рисовала. Она выводила плавные, изящные линии на бумаге, которые складывались в абстрактные рисунки.       Люцифер зацепился глазами за место на листе, где его эффектное появление оставило чернильную кляксу, и почувствовал удовлетворение.       Радуешься тому, что испортил рисунок девчонки? С каких пор ты стал таким мелочным?       Люцифер осмотрел кабинет. Ости, видимо не дождавшись его, села с каким-то другим демоном, и теперь недовольно кусала губы, метая в их с Уокер сторону гневные взгляды. Мими, которая, кажется, была соседкой Уокер по комнате, о чем-то тихо перешёптывалась с Ади, периодически тыкая в него острым концом пера. Дино же сидел на первой парте вместе с приторно-сахарным ангелочком по имени Лилу, даже не оборачиваясь в сторону Непризнанной, с которой ещё пару дней назад так мило щебетал во дворе.       Люцифер усмехнулся, снова бросая взгляд в сторону Уокер, которая старательно игнорировала его присутствие рядом. Все твои друзья, и даже твой дорогой защитник Дино бросили тебя, отдав на растерзание Дьяволу. Как печально для тебя и интересно для меня.       Люцифер тихо, так, чтобы его слышала только Уокер, спросил:       — Тебе неинтересна тема урока?       Девушка лишь на секунду подняла на него растерянный взгляд. Она равнодушно пожала плечами:       — Я слушаю, — и снова склонилась над пергаментом.       — Я вижу, — язвительно сказал Люцифер. Он чуть наклонился к ней, сокращая расстояние между ними буквально на несколько сантиметров. — Хочешь, я расскажу тебе кое-что действительно захватывающее?       Уокер молчала, лишь ещё сильнее поджала свои пухлые губы, которые даже так занимали прилично места на ее узком личике. Несколько волнистых белых локонов выбились из-за ее уха и упали вниз, закрывая от Люцифера выражение ее лица. Демон проигнорировал молчание девушки и продолжил говорить:       — Например, историю о том, как одна выскочка-Непризнанная охомутала Престола, наплела ему сказки о вечной бескорыстной любви, а потом бросила, когда на горизонте замаячила должность Серафима?       Пальцы Уокер сжались в кулак. Перо, которым она рисовала, врезалось в бумагу и жалобно треснуло под давлением ее пальцев. Девушка отложила стержень в сторону, а затем сделала несколько частых вдохов и выдохов, пытаясь успокоиться. К Люциферу она повернулась уже с прежним равнодушным выражением лица:       — Ты говоришь про мою маму? — однако ее голос выражал плохо скрываемую заинтересованность.       — Именно, — Люцифер расслабленно откинулся назад, оперевшись на спинку скамьи. — Разумеется, это не вся история, и там есть ещё несколько интересных поворотов сюжета.       — Откуда… ты знаешь о ней все? — теперь уже Уокер чуть подалась навстречу ему и сделала это скорее машинально, чем целенаправленно.       — Небеса скрывают множество непристойных секретов, Непризнанная, и путь твоей мамочки к успеху — одна из них.       Девушка нахмурила свои тонкие, аккуратные брови. В ее глазах на секунду зажегся огонёк, а черты лица отразили трепетное волнение.       — Расскажи, — она попросила об этом так уверенно, так бесстыдно, что Люцифер едва сдержал себя, чтобы не рассмеяться. Девчонка вела себя так, словно имела право о чем-то его спрашивать. Словно он был бесхитростным и простодушным ангелом, как Дино, а не сыном Сатаны.       — Так будет неинтересно, — Люцифер покачал головой с показательным сожалением. — А я люблю растягивать удовольствие.       На секунду ему показалось, что Непризнанная сейчас воткнет своё перо ему в глаз, настолько суровым стало выражение ее лица. Однако уже спустя несколько мгновений по нему разлилось блаженное спокойствие. Уокер снова выдохнула и флегматично бросила:       — Как хочешь. Найду кого-нибудь другого, кто согласится мне рассказать.       И уперлась глазами в надписи и даты на доске, аккуратно написанные Мисселиной.       Делает вид, что ее это не волнует, но я же чувствую ее беспокойную энергетику, ее внутреннее волнение.       Люцифер хищно улыбнулся своим мыслям.       Ты от меня так просто не отделаешься. Раз карты легли так, что мы с тобой сидим за одной партой, я сделаю все, чтобы стереть это ледяное спокойствие с твоего прелестного личика.       Да, она была действительно прелестной. Не по характеру, но по внешности. Сравнивая ее с другими Непризнанными, которые были для него однородной серой массой, Люцифер мог с уверенностью сказать, что она выделялась. И не только потому, что надела сегодня ярко-розовый топ, открывающий прекрасный обзор на ее острые ключицы и кружевные края бюстгальтера, который придерживал весьма соблазнительные формы. Не только потому, что сегодня на ней была обтягивающая кожаная юбка, заканчивающаяся так высоко, словно была предназначена для самой развратной демоницы. Люцифера привлекла не только ее внешняя оболочка, ведь за свою долгую жизнь он успел повидать множество женских тел, каждое из которых было по-своему привлекательным. Он поклялся себе, что будет к ней равнодушен, но все его планы перечеркивало то, с каким равнодушием относилась к нему она. Демон не скрывал — он привык к вниманию. Привык к тому, что его ненавидели и боялись, превозносили и вожделели. Люцифер вызывал у всех окружающих бурные, трудно сдерживаемые эмоции разного характера. У всех, кроме маленькой мисс Уокер.       Поглощённый своими мыслями, которые, к его величайшему разочарованию, целиком и полностью заполнила собой белокурая девчонка, Люцифер отстранённо смотрел куда-то перед собой. С чего он вообще загорелся желанием вызвать у неё какие-либо эмоции к своей персоне? Да, для Непризнанной она была довольно хороша собой и даже пыталась показывать зубки, хотя наверняка совершенно не знала, чем это для неё грозит. Но Люциферу уже попадались такие, как она, и заканчивали они одинаково — в низших чинах, на побегушках у рождённых ангелов и демонов. Показывать характер не означает ставить себя в выигрышную позицию.       Вернувшись взглядом к Уокер, Люцифер заметил, что она снова рисует. Хоть девушка и водила рукой незатейливо, без какого-либо плана в голове, непонятные фигуры все равно складывались в единую композицию. Ещё внимательнее присмотревшись, Люций узнал в этих силуэтах сюжет, о котором рассказывала Мисселина. Округлые, мягкие линии, которыми девушка рисовала ангелов, располагали к себе. Угловатые, более агрессивные фигуры олицетворяли демонов. Очевидно, Уокер все же прислушивалась к тому, что говорила учительница, и рисовала финальное сражение у порогов Эдемского сада.       Люцифер засмотрелся на то, как девушка плавными, выверенными движениями водила пером по листу. Ее рука была хорошо поставлена и двигалась очень уверенно, из чего демон сделал логический вывод, что на земле Уокер была неплохой художницей. Возможно, даже училась на этой специальности. Мужчина резко дёрнулся, как от удара током.       И с чего тебя вдруг заинтересовало ее земное прошлое?       Вики, не поднимая глаз от бумаги, спросила:       — Все в порядке?       Люцифер стиснул зубы и моментально нацепил на лицо маску безразличия и спокойствия. Он проигнорировал вопрос девушки и задал встречный, уводящий от разговоров о его внутреннем состоянии:       — Решила сделать конспект урока с помощью рисунков?       Ему показалось, или Уокер закатила, блять, глаза?       — Ты допустила небольшую историческую неточность, — Люцифер бесцеремонно отобрал у неё рисунок и начал его разглядывать. — Демонов было гораздо больше, и они никуда не убегали. Они до конца сражались за свои права под предводительством самого храброго демона из всех тогда живущих. Моего отца.       Девушка протянула руку, пытаясь отобрать лист, но Люцифер не позволил. Он увернулся от ее ладони с широко растопыренными пальцами и с невозмутимой ухмылкой продолжил пожирать глазами рисунок. На них начали оборачиваться, но Мисселина подчёркнуто не замечала происходящего, чтобы не прерывать урок на выяснение отношений.       Правильно, милочка, все равно этот конфликт никогда не закончится в Вашу пользу.       — Чего ты добиваешься? — прошипела Вики, нагнувшись совсем низко к парте, чтобы не привлекать ещё больше внимания.       Люцифер лениво повернулся к ней и какое-то время с удовлетворением наблюдал, как волны злости рябью проходятся по лицу девушки.       — Я просто развлекаюсь, Уокер, — он поднял вверх руку с зажатым между средним и указательным пальцами рисунком и как бы отсалютовал им. — Забирай обратно своё творчество. Недурно, но довольно посредственно.       Уже через какую-то долю секунды рисунок вернулся к своей владелице. Кристально-голубые глаза Уокер внезапно превратились в два ледяных айсберга, которые обдали Люцифера своим суровым холодом. Злость Непризнанной была настолько холодна, что обжигала.       Внезапно она заговорила пониженным тоном:       — Я рисую, потому что меня это успокаивает и помогает сосредоточиться. На листе бумаги любые образы оживают совершенно свободно, и все, что их ограничивает — это плоскость листа. Искусство может показать гораздо больше, чем способны выразить любые слова, — и тут Уокер повернулась в его сторону. На ее лице красовалось выражение злорадного торжества. — Но ты никогда не поймёшь этого, верно? Наверняка считаешь, что рисование и искусство в целом — просто пустая трата времени, которая тебя недостойна.       — Видал я этих художников. «Великих творцов», «бессмертных классиков», как вы там на земле любите их называть, — демон склонился к Уокер и прошипел почти ей в самое ухо. — Все они заканчивали в нищете, никем не понятые и не оценённые, даже своими родственничками. Художники — все равно что Непризнанные, — последнее слово он язвительно выплюнул.       — Однако после своей смерти они оставили невероятно ценное наследие, которое до сих пор вдохновляет людей по всему миру. А что ты оставишь после себя, кроме высокомерных выходок?       И Уокер тут же отвернулась, не дожидаясь ответа Люцифера и оставив вопрос повиснуть в воздухе горько-ядовитым облаком.       Как хорошо, что Люцифер умел мастерски скрывать оттенки своей энергии, иначе бы весь класс уже лицезрел, как от него красными волнами расходятся клокочущие эмоции бешенства и возмущения. Она дерзила ему так, словно была с ним на равных. Она, чертова Непризнанная, не постеснялась высказаться в его сторону так, словно знала, через что он проходил всю жизнь. Посмела осуждать его так, словно знала его настоящего.       А она не знала. Не знала о том, что хоть демон и справедливо считал, что быть художником — занятие недостойное и неблагодарное, но ему было не чуждо искусство. Он находил отдушину в трагических полотнах, которые манили его своей мрачной энергетикой и откровенными сюжетами. Замирал в трепетном восхищении, когда смотрел на работы Иеронима Босха или Франсиско Гойя.       Люцифер на каком-то подсознательном уровне понимал, почему его привлекали именно драматические и печальные сюжеты, ведь они очень тесно переплетались с его жизнью. Иногда он чувствовал себя участником сюжета Гойя, неугодным сыном, которого пожирал Сатурн, чтобы не допустить его восхождение на трон ада. Не в прямом смысле, конечно, но трагики хватало.       Сатана был беспощаден и убил многих своих детей, которых посчитал «неудачными экземплярами», бракованными продуктами его совокупления с разными дьяволицами. Точнее, убил всех, кроме Люцифера. Он был его самым перспективным ребёнком, наделённым врожденными незаурядными способностями, которые можно было развивать по усмотрению Сатаны. Люциферу всю его жизнь твердили, что он «особенный», но со временем демон стал воспринимать это слово только в негативном ключе. Отец был милосерден, когда убивал неугодных ему детей сразу, не успевая показать им, каким он может быть в своей суровой жестокости. А Люцифер чувствовал, что отец убивал его медленно, но никогда не дожимал до конца. Мог придушить так, что лицо опухнет, а затем снова убрать колено с горло, позволяя глотнуть воздуха надежды. Надежды, которая как всегда умрет последней, вслед за ним.       Люцифер мог полноценно воспринимать только трагичные сюжеты на полотнах. Он понимал их, как никто другой. Герои этих картин были запечатлены в вечной агонии и вывешены на всеобщее обозрение в музеях и галереях. Их страданиям не суждено было прекратиться, пока они жили на этих картинах, пока люди смотрели на них и впитывали в себя их боль.       Люцифер чувствовал себя в такой же ловушке, вот только он не собирался доставлять другим удовольствие подпитываться его болью. На него все смотрели, но никто и никогда не сможет разгадать мрачный сюжет его души.       Пребывая в трансе своих рассуждений, Люцифер взял в руки перо. Его рука на несколько секунд зависла над чистым листом пергамента, а затем задвигалась, филигранно, уверенно. Люцифер не знал, зачем он это делает, но его сознание твердило ему, что он должен перенести этот образ на бумагу. Закончив, он окинул результат своего порыва сосредоточенным взглядом. С рисунка на него смотрели два выразительных глаза, обрамлённые рядами пушистых ресниц, такие же ледяные и беспощадно равнодушные.       Пробили часы, возвещая об окончании урока. Уокер слегка вздрогнула и принялась собираться, видимо, намереваясь сбежать от общества сына Сатаны как можно скорее. Люцифер молча передвинул свой рисунок к девушке, на ее часть парты. Непризнанная вопросительно приподняла бровь, но все же замерла и склонилась над листом, чтобы рассмотреть, что же там нарисовано. Когда к ней пришло осознание, она едва слышно охнула. Аккуратно провела пальцами по контуру женского силуэта, едва касаясь бумаги.       Люцифер молча сидел рядом и ждал, пока девушка что-нибудь скажет. Он слышал, как Ости его звала, но целенаправленно игнорировал ее голос.       Наконец Уокер подняла на него глаза. Люциферу показалось, что ледяная корка с них сошла, оставляя лишь голубизну, но уже не такую холодно-отстранённую, как прежде.       — Люцифер, — то, какие эмоции она вложила в его имя, заставило демона разбиться на тысячи осколков, точно так же, как лёд в глазах Непризнанной. — Это… очень красиво. Это прекрасно.       Уокер ещё раз посмотрела на рисунок, внимательно, изучающе.       — Где ты научился так рисовать?       Интерес в ее голосе заставил внутреннего демона Люцифера сплясать победный танец от восторга. Но сам Люций лишь угрюмо усмехнулся, ничем не выдавая своего внутреннего состояния. Он спокойно встал из-за стола, поправил ворот рубашки. Оставив вопрос Уокер без ответа, демон оперся обеими руками, сжатыми в кулаки, на парту, и медленно произнес:       — Девушка на рисунке действительно прекрасна. Знаешь, почему? — глаза Люцифера загорелись огненно-красным свечением, заставляя Уокер сжаться в ужасе. — Потому что она молчит и не раскрывает свой рот в сторону вещей, о которых не имеет ни малейшего представления.       Он ещё на несколько секунд задержался, наслаждаясь тем, как личико Уокер краснеет и бледнеет, то ли от негодования, то ли от стыда. Честно говоря, ему было плевать, какую из этих эмоций она сейчас испытывала. Главное, что это было не равнодушие, которым она его изводила эти несколько дней. Люцифер хмыкнул и развернулся на каблуках туфель, чтобы покинуть класс вслед за всеми остальными и оказаться подальше от Уокер. Теперь настал его черёд быть равнодушным.

***

      Смеркалось. Люцифер только что вернулся из ада, где предпочел уединиться в библиотеке, зарывшись носом в древние рукописи, и теперь расхаживал по заднему двору школы. Он был полностью погружен в свои мысли. Жизнь уже давно стала для него скучной и однообразной, и он не видел ни единого просвета.       Ноги сами повели Люцифера в сторону сада Адама и Евы. Обычно демоны туда не заходили, так что это место стало отдушиной больше для ангелов и Непризнанных. Сам Люцифер предпочитал размышлять в одиночестве, сидя на крышах зданий или на крошечных летающих островах. Но для смены локации сад вполне подходил.       Пройдя через обвитую плющом арку, Люцифер задумчиво побрел вдоль плотной завесы из листвы. Она была такой густой, что снижала практически все посторонние звуки, и можно было почувствовать себя в абсолютном вакууме. Спустя некоторое время демон дошёл до беседки. Внутри неё находилась статуя женщины, полуангела-полудемона, которая застыла, склонённая в молитве. Люцифер невольно засмотрелся на лицо статуи, округлое и наполненное светлой печалью. В голове молнией шарахнула ассоциация. Это лицо было таким же бледным и полупрозрачным, как у…       Сделав ещё шаг вперёд, Люцифер ощутил присутствие чужой энергии и резко остановился. Он был тут не один.       Когда его внимательный взгляд опустился с лица статуи на скамейки вокруг неё, а точнее, на сидящий на них силуэт, демон рассерженно фыркнул и покачал головой. Ему не нужно было всматриваться в очертания этой фигуры, чтобы понять, что это была Вики чертова Уокер. Он запомнил ее энергию за тот час, который они провели за одной партой. Люциферу показалось, что он тут же выбросил ее из головы, как только покинул класс. Но вот он снова увидел этого белокурого дьяволёнка, и сладковатый, цветочно-мускусный аромат энергетики Уокер ударил ему в нос.       Очевидно, девчонка тоже искала место, где могла побыть наедине со своими мыслями, и решила пойти в сад. Люцифер почему-то разозлился на неё за это.       Не могла пошевелить извилинами чуть дольше, чем две секунды, и отыскать место получше? Не такое очевидное, не такое банальное?       Затем Люцифер разозлился уже на себя. Он весь день выстраивал своё душевное спокойствие, насколько оно вообще было возможным с его темпераментом, ради того, чтобы его в одночасье разрушила Уокер одним своим появлением в его поле зрения?       Ты же поклялся вчера, что будешь к ней равнодушен. Почему не сдерживаешь слово, данное самому себе? Безмозглый кретин.       Непризнанная сидела к нему спиной и не поворачивалась. Она определённо не заметила его появления. Это был идеальный момент, чтобы по-быстрому свалить, но Люцифер моментально отбросил эту мысль как бессмысленный бред. Нельзя было идти на поводу у минутной слабости и удовлетворять свою непонятно откуда взявшуюся трусость. Сад Адама и Евы не предназначен лишь для одной Уокер, и Люцифер имеет полное право тоже находиться здесь. К тому же, судьба вновь предоставила ему шанс испортить девчонке настроение.       Так что Люций демонстративно поправил ворот рубашки и спокойным шагом двинулся в сторону беседки. Под его ногами захрустел гравий, привлекая внимание Уокер. Девушка вздрогнула и молниеносно обернулась на демона, беспокойно наблюдая за тем, как Люцифер приближается. Застывшее на ее личике недоуменное выражение было усладой для глаз демона.       Он нарочито медленно обошёл беседку по кругу и, пройдя между мраморными колоннами, опустился на скамью по другую сторону от той, на которой сидела Уокер. Уединение обоих было безвозвратно нарушено, но Люцифер не собирался играть в учтивого джентльмена и уступать место даме. Благородство не его конёк. А общество Непризнанной он как-нибудь перетерпит.       Демон миролюбиво сложил руки в замок на животе и вперил взгляд в статую, точнее, в ее демоническую половину. Уокер сидела с противоположной стороны, где открывался вид на ангельскую часть статуи, но глаза ее были направлены не туда. А на живого, сидящего перед ней демона.       Люциферу хотелось сбежать от этого пронзительного, навязчивого взгляда, но он практически силой заставил себя сидеть и не двигаться.       Я не собираюсь играть с тобой в гляделки, Уокер.       Видимо, она тоже не собиралась. Потому что сперва качнулась вперёд, как бы сомневаясь, стоит ли, а затем поднялась на ноги и решительно направилась к нему.       Люцифер мысленно застонал.       О, Шепфа, блять, избавь меня от ее общества. Ты никогда не вмешиваешься в жизнь своих детей, но, по-моему, самое время.       А Уокер тем временем спокойно опустилась на одну скамейку рядом с Люцифером, нацепив на лицо самое невинное выражение, демонстрирующее ее кристально-чистые помыслы. Научилась у ангелочков? Люцифер же в ответ сменил маску безмятежного равнодушия на маску отвращения и недовольства столь близким контактом.       Вики вцепилась пальцами обеих рук в края скамейки, а сама подняла голову и посмотрела туда же, куда и Люцифер. Какое-то время они молчали, слушая пение сверчков, которое было поразительно громким в столь безветренный вечер. Два совершенно разных создания, сын Сатаны и Непризнанная, сидели рядом, окружённые миром и спокойствием, которые были так хрупки, а оттого прекрасны.       Как, блять, романтично, — пронеслось саркастичное в голове Люцифера.       Он, даже не поворачиваясь к Уокер, спросил:       — Чего тебе?       Оскорбленная таким пренебрежительным тоном, девушка некоторое время переваривала эту грубость, но при этом почему-то не разозлилась. По-крайне мере, Люцифер не ощутил этой эмоции в расходящихся волнах ее энергетики. Когда Уокер заговорила, ее голос даже не дрогнул:       — Хотела поговорить с тобой насчёт моей мамы.       Люцифер картинно закатил глаза и трагически вздохнул.       — Я уже сказал тебе, Непризнанная, что завёл этот разговор забавы ради. Я не собираюсь обсуждать это с тобой.       Уокер подозрительно сощурилась, глядя на него. Он чувствовал ее въедливый взгляд периферийным зрением.       — Или ты соврал мне, чтобы сбить с толку? И ты на самом деле ничего не знаешь о моей маме?       Дерзкое предположение, я ведь действительно мог так поступить, чтобы подлить масла в огонь твоих сомнений. Но нет, не в этот раз.       — Я знаю даже больше, чем мне позволено, Уокер. Так что мимо.       — Тогда почему не расскажешь?       Не расскажу, потому что ты этого так сильно просишь.       — Потому что я уже сказал больше, чем нужно было.       Вики раздраженно выдохнула и опустила голову. В ее сгорбленной, поникшей позе чувствовалась какая-то обречённость. Люцифера это немного сбило с толку. Ещё вчера она выглядела такой уверенной и была готова пуститься в расследование, а сегодня уже находится в таком упадочном настроении. Люцифер тут же мысленно одернул себя, как бы напоминая себе, что его не волнует, какие там кошки скребут на душе у маленькой мисс Уокер.       Ее обычно звонкий, уверенный голос просел и словно бы надломился, из-за чего ее последующие слова звучали совсем мрачно и грустно:       — Я пыталась разузнать о ней. У Дино, у Фенцио, у Мисселины. Они выдавали мне информацию о ней мелкими крупицами, которые уж точно никак не способны собраться в единую картину. Но это не самое поганое. Они все как будто специально умалчивают о чем-то, словно она совершила что-то плохое. Но эта женщина, этот фантом из прошлого — моя мама, и я имею право знать о ней!       На последних словах Уокер резко сорвалась на крик и так же внезапно оборвала свою речь, замолчала, как будто испугалась собственных слов. Люцифер тяжело вздохнул и нехотя повернулся к девушке. Ее била мелкая дрожь, а руки были сжаты в кулаки до такой степени, что и без того бледная кожа побелела ещё больше.       Куда делось твоё непробиваемое равнодушие?       Она открылась ему, так неожиданно, и теперь Люцифер не знал, что ей сказать. Сказать правду? Которая ранит ее так, что не оставит живого места? Люцифер не был уверен в том, что душевная организация Уокер была очень крепкой, достаточно крепкой, чтобы выдержать эту правду здесь и сейчас. А потому лишь спросил:       — Зачем ты мне все это рассказала?       Вики подняла на него растерянные, расширенные от нахлынувших эмоций глаза. Кажется, она искала какую-то поддержку, понимание во взгляде Люцифера, но ничего не находила.       — Перед тобой сидит демон, Уокер, — Люцифер покачал головой и отвёл взгляд от девушки. — Не понимаю, на что ты рассчитывала.       — Как раз на то, что ты не такой как они. Как ангелы, — Вики с пренебрежением выплюнула это слово. — Я думала, что ты не станешь скрывать от меня правду, как все остальные. Я ошиблась.       Она торопливо поднялась на ноги, намереваясь уйти. О, Люцифер, ты бы мог так облегчить себе жизнь, если бы просто промолчал и позволил ей уйти. Но с уст мужчины как будто против воли сорвались слова:       — Сейчас эта правда тебе только навредит. Ты найдёшь все ответы сама, когда будешь готова.       Что это было? Тебя настолько растрогали ее печаль и растерянность, что ты решил успокоить ее? Уже в следующую секунду Люцифер пожалел о своём порыве.       Уокер распрямилась, словно натянутая струна. Любопытный блеск в ее голубых глазах погас, теперь там плескалось ледяное море. Спустя секунду шторм, который царил у девушки в душе, обрушился и на Люцифера беспощадной волной:       — Это моя мама, Люцифер. Конечно, я буду искать ответы. Но все вокруг уже знают, так зачем скрывать это от меня?       — Ты спешишь, Непризнанная, — предостерегающе прорычал Люцифер.       — Впрочем, я сама виновата, что понадеялась на тебя. Не думаю, что бессмертный способен понять, что такое смерть близкого человека.       Грудь будто прожгли раскалённым железом. Скулы свело судорогой злобы. Люцифер вслед за Непризнанной вскочил на ноги и посмотрел на неё сверху вниз.       Перед глазами пронеслось — вот отец возвращается с торжественного вечера у демона Мамона без своей третьей жены, Лилит. Маленький Люцифер подбегает к нему и спрашивает, где мама. Он ждал ее, ведь она пообещала своему единственному и любимому сыну рассказать перед сном притчу о нищем Лазаре. Отец сказал, что мама совершила ошибку и больше не вернётся в ад.       Некоторое время спустя Люцифер узнал, что отец сбросил его маму с обрыва за то, что она изменила ему с Асмодеем.       Вот Люцифер прибегает к Огненным потокам, его излюбленному месту для игр с другими демонятами. Но его встречает лишь растерянная Мими, дочка Мамона. Кайма и Вила не было, хотя они всегда играли вчетвером. Люцифер спросил девочку, где его младшие братья, а в ответ получил лишь покачивание головы. Мими тоже не знала, почему Кайм и Вил предали их традицию играть и забавляться вместе, вдали от их замков и строгих родителей.       Потом Люциферу сказали, что оба его брата умерли чуть раньше этим днём. От руки Сатаны, который решил, что они были слишком немощны и бесполезны, чтобы тратить время на их воспитание. Отец убил всех его братьев и сестёр, оставив в живых только его самого.       Я потерял их всех.       Люцифер подлетел к паршивке Уокер, схватил ее за ворот одежды и грубо притянул к себе. Их лица оказались так близко, что мужчина мог видеть своё отражение в ее огромных глазах. И два ярко-красных огонька, полыхающих праведной злостью.       — Снова, Уокер, — слова вылетали резко и бездумно, выстреливали, как из пулемёта. — Ты снова говоришь о тех вещах, о которых нихрена не знаешь.       Виктория, видимо, что-то рассмотрела в его лице. Ее губы изогнулись в печальной гримасе и дрогнули, как будто она собиралась заплакать. Но вместо этого Уокер лишь вырвалась из хватки демона и пошла прочь, по направлению выхода из злосчастного сада.       Люцифер устало прикрыл глаза. Он уже осознал, что не сможет оставаться равнодушным по отношению к этой Непризнанной. Сейчас демон определенно думал, что ненавидит ее всеми фибрами своей темной души.