Мини истории аниме

Он понятия не имеет, как и когда ты стала гостьей его снов, превращая их в эротический сон, а затем — когда он просыпался — становлясь кошмаром. Он и вправду уже не мог даже спать нормально, не то что о тренировках думать. Надо же... столп ветра влюбился в столпа искры — Т/и Т/ф. От того ещё противнее и ужасней. Влюбиться в неё было худшим исходом его жизни, пусть это случилось невольно. Как это вообще произошло? Он и вправду не знал, но вспоминал, что стал чаще за тобой наблюдать и общаться с тобой... иначе. Мягче? — Санеми-сан, — Мягко позвала ты, когда тот прошёл мимо тебя. Он остановился, и ты поджала губы. Тебя предупреждали, что он стал рассеянным. Но чтобы не заметить тебя? Как он тогда на задания ходит, если тебя яркую почти как Узуя, не заметил даже. Тебя попросили потренироваться с ним, ведь с тобой он общается лучше, чем с остальными. А ослушать господина ты не смела, да и не зачем. Он ведь прав. Ты вышла из тени крыши, сузив глаза. Яркие блондо-рыжие волосы с редкими белыми прядями блеснули на свету луны. Санеми невольно залюбовался ими, а затем стал всматриваться в черты твоего лица, видеть которые хотел до конца своих дней. Поверх охотничьей формы было накинуто лёгкое кимоно белого цвета с яркими кривыми узорами красного и жёлтых цветов. Ты не пыталась сказать что-то, просто скрестила руки на груди и облокотилась головой о деревянный столб, удерживающий теперь не только крышу, но и тебя. Отчего то ты не пыталась упрекнуть его в том, что он нагло рассматривает тебя. Нет, тебе нравилось тебе было всё равно. Сейчас ты должна привести его в прежнее состояние. Времени до завтра ещё много, целая ночь. Для вас двоих. А пока, пусть глазеет, сколько ему нужно. — Что-то случилось? — Наконец спрашивает тот, обращая внимания на твои до боли чёрные в темноте глаза. Он знает, что на солнце они становятся чуть ли не ярко-желтыми, а в темное время суток приобретают черноту, так и меня потеряться в темном лесу её красоты. Узуй часто говорит ей о том, что будь она мужчиной, то поразбивала бы не мало девчачьих сердец. Ты же скептически ухмылялась, этим немым жестом, без слов, говоря о том, что и в теле девушки ты справляешься неплохо. Но одно неизменно: ты разбивала сердца. Как женщинам, так и мужчинам. Будь то обычный человек или же демон. Шинадзугава до сих пор помнит, как демон, посирая у твоих ног, признался в любви. Ему стало противно, а тебе было всё равно. И на демона, и на Шинадзугаву. Ты любила только себя. — Твоя рассеянность может на тебе плохо сказаться. А меня попросили с тобой потренироваться, — Кратко разъяснила ты и пошагала в сторону тренировочной площадки. Санеми поплелся за тобой, понимая, что под тренировкой имеется ввиду разговоры. Это даже не тренировка, а танец, в котором вы будете главными героями. Под луной лишь вы вдвоём. Ему нравилось осознавать это, а ещё бесило, что только так он может к тебе прикоснуться там, где касаться нельзя. Жутко бесит. Тебя тоже бесит. Санеми сразу же сделал выпад ногой в воздухе. Но ты ведь умная — тут же уклонилась, отскочив на метра три уж точно. Следущий удар не заставил себя ждать, он пришелся точно в плечо. Приложив мужчина больше своей настоящей силы, ты бы руки лишилась. Ты не ждала от него много слов сразу же, для начала нужно было разогреться, и дать ему выпустить пар. Выпустить пар... А если твой будущий муж будет так же выпускать пар на тебя? Мысль эта слишком неожиданно и глубоко вонзилась в твой разум, а оттого ты не уклонилась от следующего удара и отлетела. — Дура, почему не уклонилась? — Тут же подбегая к тебе, спрашивает Санеми. — Я просто... задумалась. — Лицо твоё вмиг поникло, а плечи опустились. Санеми лишь опустился на колени перед тобою, заглядывая в глаза. Он знал. Знал, почему ты для всех являешься Untouchable, конй тебя считал и он. Знает, потому-что... твои кошмары тебя выдали. В своих кошмарах ты умоляла отца не бить тебя, но он видимо не слушал. И продолжал издеваться. Это подтверждают шрамы на теле, их не так много, и они не такие заметные, но всё равно ведь больно смотреть на них. Напоминание о том, что отец ей вовсе не отец, а просто породие на кого-то приблежонно называемого родителем. Ты ведь потому и поступила в охотники, не из чувства долга перед умершей матерью и всех родственников с её стороны, но и из-за... Ты ведь так стала сильнее отца, а ещё ты с ним не виделась. Но страх перед мужчинами никуда не исчез. Ты никогда не боялась мужчин, но когда представляла кого-то в роли мужа и отца — тебя бросало в дрожь, а тело каменело. Ты стала истребителем демонов. Это тебя вполне устраивало. А то что ты в столпы прорвешься не ожидала, но была рада. — Хочешь... — Но Санеми не договарвиет, сам не понимая, что тебе стоит сейчас предложить. — Хочу, — Тут же отвечаешь ты. Тебе было плевать, что он сейчас предложит. Но ты без раздумий бы согласилась, потому-что доверяла, потому-что знала его. Знала о том, что будешь спокойна рядом с ним, понимая его и подмечая лишь спокойствие. Поцелуй... Неожиданный, ласковый, почти невинный. Но настраивающий. Ты не оттолкнула, не испугалась, лишь прикрыла глаза и ответила на поцелуй, с удовольствием впуская в свой рот его язык. Нравилось. Тебе блять нравилось, ему наверное, не меньше. А ты всё так же боялась мужчин, но не его. Почему? Позже разберёшься. Не сейчас, когда ты чувствуешь себя по-другому с мужчиной. Иные чувства. Чувства свободы, защищённости и счастья. Рука зарывается в его волосах, а другая располагается на его плече. Вот и всё, он овладел тобою.