прокуренные голоса, и немного вишнёвой любви с щепоткой мяты

Холодный, скользящий под самые ребра, ветер, шатает ветви зелёных деревьев, поглощённых в ночную тьму. Воздух холодный, мокрый, от недавно пролитого дождя, и безумно тяжёлый. Дышать невозможно тяжело и до зажмурившихся глазных век – больно. Никотин скребёт стенки горла, соленые дорожки на щеках потихоньку высыхают, сразу же после этого появляясь снова, а голова приятно кружится от небольшого голода. Ощущения балансируют на чём-то между приятной одури, и, как бы не хотелось этого признавать, выжженной самыми горячими лезвиями – боли. Чего больше не понятно. Затуманенный взгляд бегает везде, пытаясь сосредоточиться на чём-то кроме дурманящих голову мыслей. Получается из рук плохо, потому что горячие, словно живые, слезы – с новой силой текут по худым щекам. Но не смотря на это, на его губах цветет самая искренняя улыбка. Такая до боли приторная, со вкусом вишнёвых леденцов, мятного чая и горьких сигарет. Украшенная влажными дорожками, и потрескавшимися губами, впопыхах намазанными дешёвой гигиеничкой. Минхо правда пытался не возвращаться к этому. Надеялся, что сможет наконец побороть себя, построить жизнь сначала, и наконец забыть о гнетущих событиях прошлого, душащих его за шею, словно пытаясь убить. Он прикладывал так много усилий, времени и терпения к этому. К спокойствию. Понадеялся на то что наконец почувствует, как это, жить подростковой жизнью, не заботясь о том, где взять денег на еду, или как отучить родителей от алкоголя. Но всё напрасно. Все эти старания, горящие красным пламенем уверенности глаза и чистый воздух в груди, все это было напрасно. Он пытался все изменить, ещё тогда когда прекратил смотреть на мир теми красными уверенными глазами, которые буквально кричали о желании жить. И даже тогда когда воздух в груди стал пропитан дешёвыми сигаретами, он пытался. Но как только его старания не проявили никакого результата, а люди в которых он верил всем своим гнилым и наивным сердцем, бросили его, так неприятно втоптав последние крупицы надежды на хорошее будущее, он перестал стараться. Перестал ходить в школу, перестал бывать дома, оставаясь у бабушки, в единственном месте где чувствовал жизнь, перестал искать во всем хорошее и перестал доверять. Перестал жить, и начал существовать, все время борясь со своей больной головой за жизнь, и медленно убивая себя сам того не замечая. Он снова грустно ухмыляется, и смотрит сначала на своё укрытое шрамами запястье, на котором когда-то кое-кто пытался нарисовать звёзды, которые как позже заметил Ли, были нарисованы лезвием, а потом переводит взгляд под ноги, где на фоне грязных, как и его душа, кед, виднелась пропасть. Самая обыкновенная чёрная пропасть. Глубокая, и, наверное, холодная. Но такая притягательная. Словно она прямо и говорит, – «Прыгни, и закончи тот ад, который проживаешь каждый, чёртов, день». Манит своими чёрными, как смола, глазами, и длинными, словно бесконечность, руками. Минхо хмыкает, и задумывается. “— Каково это шагнуть туда, в пропасть?„ Почему-то, хриплые отголоски в голове твердят что там хорошо. Что там есть то чего он жаждет. Но сердце, противно скрипя, словно работая последние минуты жизни, кряхтит о том что ничего хорошего там нет. Просто тьма, вот что там находится. Никакого умиротворения, счастья, или такой теплой и желанной – любви. Ничего из этого там нет. Голова бурлит от мыслей, и он никак не может решить. Что же ему делать? С одной стороны, упасть туда, значит покончить со всем, а с другой, возможно если ещё один шанс все исправить? Возможно все не так ужасно, и Минхо может что-то сделать. Что-то изменить, переписать, стереть и создать новое. Он хочет надеяться в это, но не может. Боязнь ощутить разочарование вновь, как и быть снова втоптанным в землю, не даёт этим ярким, как солнце, мыслям, задержаться в голове и уж тем более быть принятыми. Не выдержав этой внутренней борьбы в своем подсознании, Ли откидывает голову назад, и нащупывает в кармане потёртых джинс почти пустую пачку сигарет. Противно кривится тому что на пачку опять протекли мятные конфеты, и она ужасно липкая, но не задерживаясь на этом достает помятую сигарету-убийцу, и зажимает между искривлённых губ. Шастает рукой по карманам, и с разочарованным «Блять», понимает что просрал зажигалку. Сзади раздается шорох, и он дёргается, оборачиваясь. К нему лёгкой, и возможно немного шатающейся походкой, направлялся какой-то парень. На вид обычный подросток, такой же битый как сам Минхо, с выкрашенными в синий цвет волосами, джинсовой одеждой и растрёпанным видом. Наверное он тоже сбежал из вечеринки, находящейся на три этажа ниже. Минхо сам пришел оттуда, не справившись с приставучими пьяными ублюдками, и противным запахом рвоты. Парень подошёл почти впритык, и бросив тихое «Привет», сел возле Ли, даже не спрашивая разрешения. — Привет, – выдыхает Минхо, оборачиваясь лицом к звёздам на ярком небе, и подставляя себя холодному ветру. Теперь он понимает что надо было одеться потеплее, если и вовсе не остаться дома, – Чего пришёл? Вопрос сам вырывается из его рта, но Ли даже не жалеет. Он в какой-то мере рад отвлечься от своих мыслей с помощью разговоров. — Я? – хмыкает незнакомец, Минхо закатывает глаза, – Там душно, – отвечает тот, и смеётся легко-легко, на последних словах указывая пальцем вниз, якобы намекая что он про вечеринку. — Ясно, – все что отвечает Минхо, снова устремляя взгляд на небо, удивляясь его красоте и боковым зрением замечая то что незнакомец отобразил его действия. Ухмылка сама появляется на измученном лице. Они сидят так несколько минут, прежде чем Ли слышит голос: — Я Джисон. Хан Джисон. Он удивлено поворачивает голову в сторону парня, и слегка приоткрыв рот наблюдает как тот снова глупо улыбается. А потом встречаясь с удивлённым взглядом, одними губами говорит «Что?». — Ничего, – как-то быстро отвечает Минхо, и оборачивается, замечая как щеки начали гореть. Чего это он? – Я Минхо. Ли Минхо. — Приятно познакомиться, Ли Минхо, – снова улыбаясь проговаривает Джисон, последние строки выделяя более медленно, будто смакуя имя на языке, – Есть закурить? Минхо угукает, и тянется в тот же липкий от конфет карман. Достает последнюю сигарету, и задумывается уставившись на неё. Спустя некоторое время сбоку слышится тихое, и достаточное неожиданное «Чего? Нет?», и Ли вздрагивает. — Есть чем запалить? – возвращаясь в реальность спрашивает Минхо, и устремляет взгляд в огромные, выгнутые в удивлении, глубокие, как космическая бесконечность, глаза. Джисон молчит, кажется сам потерявшись, но быстро возвращается в реальность, и легко кивает, сразу же начиная шаркать руками по карманам куртки. Немного порыскав, он с победным видом протягивает Ли старую зажигалку. Минхо аккуратно чиркает большим пальцем по зажигалке, сразу же подставляя огонь под сигарету. А потом резко смотрит на Хана, и встречается с увлечённым взглядом того. Джисон непонимающе выгибает бровь. — У меня только одна, и я тоже хочу, – парень напротив уже был готов разочарованно взвыть, как Ли его перебил, – Выкурим вместе? Джисон застывает, а потом озорно улыбается, и кивает. Но прежде чем Ли успевает передать тому сигарету, наклоняется впиваясь своими губами в чужие, которые безумно мягкие не только на вид. Минхо застывает в шоке, но почему-то не отстраняется, а наоборот льёт ближе, отвечая на неожиданный, но такой нужный и теплый поцелуй со вкусом вишнёвых булочек. Или вишнёвой любви. Минхо не знает. Они целуются не отлипая друг от друга, и в их чувственном поцелуе смешиваются разные вкусы, начиная от вишнёвых булочек, которые со стопроцентной вероятностью лопал Хан, и заканчивая мятными сигаретами, пропитанными конфетами от кашля, которые курил Минхо. Воздуха начинает катастрофически не хватать, и с грустью, или, Минхо просто так показалось, они отстраняются друг от друга, встречаясь взглядами и утопая в бесконечности тёмных глаз напротив. Смотря в эти глаза, и красные от поцелуя губы, у обоих в голове мелькает, – «Хочу снова попробовать довериться». А дальше до утра они скуривают последнюю сигарету на двоих, рассказывают друг другу всё на свете, и целуются, словно в последний раз в жизни. Возможно, сломленный другими и пропитанный слезами Минхо, и, точно такой же Джисон, готовы довериться снова. Потому что сердце горит горячим пламенем жизни, и так и норовит выскочить из груди, оставляя в воздухе запах вишнёвой любви и щепотки мяты. Они спасут друг друга.