maison

      В жизни Верховного судьи не бывает «легких» дней. В жизни своеобразного няньки Гидро Архонта — тем более. За тысячи лет жизни Невиллет настолько привык к принятию сложных решений, твердому взвешиванию и жестким высказываниям, что ему казалось — хуже уже точно не будет.       В какой-то момент их любимый Фонтейн превратился в подобие Инадзумы, только если там «остановка» времени производилась намеренно, то в их государстве день сурка начался непонятно когда и непонятно из-за чего именно. Постоянные суды-развлечения, веселенькая Архонт и тяжелые вечера с угрызением совести стали сплошной рутиной Верховного Судьи, которую ему приходилось нести словно бремя изо дня в день.       Все в Фонтейне знали древнюю легенду о плачущем Гидро Драконе. Невиллет никогда не плакал, все эти крики малышни заставляли его хмыкать. Порой ему хотелось подойти и сказать что-то вроде: «Гидро Дракон не умеет плакать, он не наделен человеческими чувствами», но рушить легенду для детей — было бы слишком жестоко. Но мало кто знал, какими горькими слезами обливалось его древнее сердце. Как все внутри каждый вечер сжималось непонятной болью сожаления и раскаяния. В каждом вынесенном решении Верховный Судья был абсолютно прав. Он всегда был непреклонен, действовал точно опираясь на Законы Фонтейна, не обращал внимания на погрустневшую Фурину, когда дело было слишком «скучным». Никто его не осуждал за вынесенный приговор (кроме виновников), никто и никогда не сомневался в правильности и тяжести наказания.       Вот только законы в Фонтейне дурацкие, часто притянутые к делу за уши. Придумывал их явно человек (или Архонт) никаким боком не знакомый с законодательными структурами. И Невиллет теперь обязан судить по ним, выносить приговоры и отправлять на исправительные работы непременно в крепость Меропид — страшный сон каждого, кто живет в Фонтейне. Место, куда ты не сможешь добраться по собственному желанию.       Время близилось к семи вечера, когда Невиллет, вроде как, закончил с работой. На самом деле, работы было удивительно мало, и мужчина чувствовал себя немного странно, не в своей тарелке. Внутреннюю тяжесть он привык грузить тяжелыми стопками бумаги, но на столе лежало всего лишь несколько судебных актов, уже подписанных, миллион раз прочитанных и перепроверенных. От этого тягучие, жгучие мысли без каких-либо проблем могли полностью обволакивать все внутри старого дракона, заполнить все существо и сгрызть до последней косточки. Дождь за окном был ужасно сильным.       В Фонтейне, на самом деле, не так уж и часто идут дожди. Возможно поэтому люди так бурно на них реагируют, придумывают всякие легенды и просят «вымышленное» существо не плакать. Да, дожди действительно редкие, но то, насколько они были обильными — невозможно было описать словами. Верховный судья не мог разглядеть ближайшие здания, наблюдая за улицей из большого окна своего кабинета — перед ним стояла стена ливня. И это заставляло его лишь тяжело вздохнуть и закрыть окно. Единственное, над чем он действительно не властен в своей жизни — буря чувств где-то глубоко внутри.       Телефон на столе неприятно начинает трещать, и мужчина возвращается в свое рабочее место, проклинает технологический прорыв своего государства, снимает трубку с рычажка и прикладывает ее к уху. Ему даже не нужно слышать голос, чтобы уже заранее знать, кто ему сейчас может звонить.       — Ваша Честь, добрый вечер, — голос, по другую сторону телефонного провода, заигрывающий и шальной, но при этом сквозит усталостью, — какой объем работы вам остался на данный момент?       — Я уже закончил, — Невиллет не трудится здороваться. Он смотрит на аккуратно сложенные документы и снова вздыхает, подпирает голову рукой и удобнее прижимает телефон, — если ты хочешь узнать о моих дальнейших планах, то я собираюсь залезть в архив. Надо поднять старые дела.       — Ты немного путаешься в показаниях, — от таких слов у Судьи вопросительно выгибается бровь, будто его собеседник может это видеть, — сегодня я планирую вернуться домой, поэтому тебе тоже нужно там быть.       — У меня есть дела, Ризли.       — У тебя есть запланированный, через два часа, ужин со своим любимым, — Герцог переходит на шепот и Невиллет не может не закатить глаза. Только этот человек может пытаться с ним флиртовать, находясь с кем-то в комнате, — я тебя не принуждаю, но очень расстроюсь, если меня встретят холодные, одинокие стены.       — Не драматизируй.       — Я выезжаю.       Невиллет оставляет эту фразу без ответа и просто убирает телефон на место с тяжелым вздохом. Все-таки, есть в его жизни еще кое-что, над чем он не властен — и это начальник тюрьмы, который так искусно может немного надавить на Судью, переделать все его планы в мгновение ока.       Мужчина еще около получаса остается в своем кабинете, потому что ему намного меньше времени добираться до их общего с Ризли дома. Он заканчивает с некоторыми запланированными делами, отдает судебные акты мелюзине, чтобы та смогла завтра же утром отправить их в Меропид. Оставляет указания, какие дела должны лежать у него утром на столе, и только после этого покидает дворец.       Улицы города максимально безлюдные, и Гидро Дракон позволяет себе прогуляться по ним, прикрываясь от своего же творения большим зонтом. Находясь в такой непосредственной близости с дождем, он чувствует себя одиноким и уязвимым. Под дождем будто открываются старые раны, кровоточат и смешиваются где-то под ногами в одно водное месиво. Но это все лишь в голове, внутри Невиллета, за каменной стеной, возведенной за долгие годы.       Дом находился на западе от городских стен, в лесной глуши, вдали от чужих взоров. Вот уже десять лет прошло, как одинокий дом был в собственности двух главных блюстителей законов Фонтейна и ухаживаемый тремя мелюзинами. На самом деле, хозяева дома редко здесь появлялись, буквально живущие на своей работе, они лишь несколько раз в месяц, а то и реже, позволяли себе встретиться в нерабочей обстановке, вдали от шумного города или молчаливой крепости.       Мысль купить этот дом появилась именно у Ризли, когда они очередную свою встречу проводили в ресторане, обсуждали насущные проблемы и не могли толком поговорить о чем-то личном. Тогда срок их отношений еле как перевалил за год, но и одному, и другому казалось, что вместе они будут как минимум до смерти герцога, не иначе. И если для Невиллета эта была очередная тяжесть, тягучие мысли о скорой утрате, то для Ризли это были мысли о счастливой совместной жизни до его последнего вздоха. О как же Невиллет порой ненавидел свое существо, свою ужасную долголетнюю судьбу.       От таких мыслей он не может отвлечься даже тогда, когда спустя час все-таки добирается до их совместного тихого, уютного гнездышка, оплота их чувств, их общего спокойствия и умиротворения. Дом, хранящий их общие тайны, многолетние встречи, тихие беседы перед сном и посиделки на террасе на фоне заходящего солнца.       С этим местом у Гидро Дракона слишком много воспоминаний, перекрывающих все то, что он успел прожить за свои тысячи лет. Несмотря на феноменальную память, он без зазрения совести готов сказать, что не помнит ничего, что происходило с ним до встречи с этим мальчишкой, полностью перевернувшим его жизнь.       — С возвращением, господин Невиллет, — малышка мелюзина встречает судью на пороге. Она слабо кланяется при встрече и отходит от двери, давая мужчине пройти, — обычно вы предупреждаете о визите. Придется немного подождать ужин, мы сейчас же этим займемся, — мелюзина весьма суетливая, что вызывает у Невиллета улыбку. Он закрывает за собой дверь и отставляет зонтик в сторону в раскрытом виде, чтобы он мог просохнуть.       — Не переживай об этом, я сам займусь ужином, Жюли, — он по-отцовски треплет ее кудрявые волосы и снимает обувь, после уже проходя вглубь дома, — уже поздно, готовься ко сну.       Девочка согласно кивает и уходит в сторону своей комнаты, оставляя хозяина дома в полном одиночестве, в прихожей.       Их домик достаточно компактный и уютный. Вся эта громоздкость и вычурность слишком приедаются в рабочей обстановке, поэтому главным фактором для пары была именно уютность, с небольшими обставленными комнатами. Им двоим не требовалось слишком много места, они спокойно помещались за небольшим столиком в кухне, в небольшой двуспальной кровати и такой же маленькой гостиной с одним диваном. Если бы не комнаты мелюзин, их дом был бы еще в разы меньше, но Невиллет просто бы не позволил себе обделить маленьких собратьев местом. У каждой была своя небольшая спальня, с их личными вещами, местом для хобби и всего того, что они решили притащить в этот дом из своей деревни.       На кухне его встречает еще одна мелюзина, убирающая фрукты и овощи по ящикам. Она мягко улыбается, завидев мужчину и склоняется в несильно выраженном поклоне.       — Добрый вечер, господин Невиллет. Я как раз сегодня ходила в лавку за продуктами, так что все совсем свежее. Господин Ризли вернется сегодня домой?       — Да, Окин, он прибудет немного позже. Дорога из крепости занимает много времени.       — Да, господин далеко работает.       — Беги тоже готовься ко сну, уже позднее время, — он треплет и ее по волосам, и девочка склоняется в изящном реверансе, подобно маленькой девчушке, пытающейся показать все свои манеры. Она уходит из кухни, оставляя Невиллета наедине с мыслями о том, что стоит действительно задуматься об ужине. Если он, Дракон, спокойно сможет провести еще несколько дней без еды, то Ризли явно прибудет безумно голодным. Так бывает абсолютно всегда, он будто сутки не ест перед тем, как вернуться домой.       Судья снимает свой длинный пиджак, оставаясь в шифоновой блузе, вешает его на спинку стула и закатывает рукава, оглядываясь с задумчивым видом вокруг. Домашняя обстановка привносит новые чувства в душу Дракона. Теперь он чувствует домашний уют и некое тепло, что немного перекрывает его душевные мучения и внутренние противоречия. Он забивает свою голову мыслями о предстоящем ужине, о том, что позже нужно будет зайти к мелюзинам и подоткнуть им одеялко. Пожелать спокойной ночи маленькой Элиан, которая явно будет допоздна сидеть над своей очередной вышивкой. Удивительно, но только в этом доме всеми обожаемый Верховный Судья Фонтейна чувствует себя поистине нужным. Эти маленькие мелюзины воспринимают его как отца, и это согревает Гидро Дракона, заставляет возвращаться сюда снова и снова.       Дождь за окном становится спокойнее, более щадящим. Он продолжает стучать по окнам, но уже не так громко, больше сливаясь с основным шумом леса, с шуршанием листвы и морским прибоем где-то вдалеке. Невиллет находится на стадии запекания цыпленка в пузыре, когда из прихожей слышится тихий скрип двери и тяжелые шаги. Местный слон, никак иначе. Следом слышится какое-то шуршание и топот маленьких ножек. Какие-то тихие разговоры, больше похожие на перешептывания и смех, словно шелест травы на открытом лугу. Ризли для мелюзин тоже был семьей, и если Невиллет выполнял роль заботливого отца, немного строгого и справедливого, то Ризли был тем самым балбесом-шутником, хорошим другом и хранилищем любых секретов этих девочек.       — Эли попросила не заходить к ней в комнату, она готовит какой-то супер-пупер сюрприз, — Ризли возникает за спиной, обнимает своей медвежьей хваткой и прижимается лбом к плечу своего возлюбленного. Ему нужно пару минут для подзарядки, его голос звучит достаточно уставшим, — и Сигвайн отказалась приехать, потому что того Предвестника привезли в очень плачевном состоянии. До меня дошли слухи, что это ты постарался?       — Того требовали обстоятельства.       — Я уверен, что именно так это и было, — Ризли тихо смеется, оставляет мягкий поцелуй за ухом и наконец немного отстраняется, позволяя Невиллету повернуться к нему лицом, — смотрю, тебе тоже досталось, — его лицо в миг становится серьезным. Он убирает прядь волос с лица и проводит большим пальцем по аккуратному порезу, больше похожему на «изюминку» от скульптора.       — Завтра уже ее не будет, все нормально, — Судья сам притягивает парня ближе к себе, ладонями поглаживает его щеки и просто любуется. Он так давно не видел Ризли вживую, так давно не касался его, и их долгожданная встреча в очередной раз взрывает в нем эмоциональные фейерверки. Он так сильно влюблен, так сильно чувствует все это, что может с точностью сказать — он никогда и ни к кому больше не сможет испытывать подобных чувств, — почему ты вдруг решил так неожиданно сорваться?       — Море волновалось, — просто признается Ризли, он приближается совсем близко и оставляет практически целомудренный поцелуй на чужих губах, — я решил побыстрее все это остановить, пока не начался ужаснейший шторм.       Такие слова вызывают у Невиллета действительно глупую улыбку. Он и сам прекрасно знал ответ на свой вопрос, но каждый раз слышать вот эту заботу от Ризли, ощущать ее каждой клеточкой своего естества, своей души — лучше любого лекарства от мигрени. Боже, как же сильно он влюблен.       Они ужинают в приятной тишине, лишь изредка перекидываясь простыми фразами. Работу они не обсуждают — золотое правило, ситуацию в Фонтейне и в мире — тем более. Это не для домашних стен, где они так долго взращивали уют и любовь в каждом квадратном сантиметре. Закончив с ужином, Ризли вымывает посуду, пока Невиллет убирает все со стола, после чего они покидают кухню и переходят в ванную комнату, где уже готова горячая ванна с лепестками целебных цветов. На немой вопрос Невиллета, Ризли мягко улыбается и пожимает плечами, закрывая за ними дверь. Наверное, ванная комната — это единственное просторное место в их доме.       — Гидро Дракону нужно немного расслабиться, — спокойно произносит Ризли, садясь на небольшую табуретку возле изголовья ванны. Он начинает разматывать черные ленты на своих предплечьях, полностью обращая все свое внимание на них, пока Невиллет с тяжестью в теле от усталости снимает с себя одежду, складывая ее в аккуратную стопочку на еще одной деревянной табуретке. Стеснение между ними давным давно уже пропало, что Дракон даже и не вспомнит, когда именно они перестали стесняться друг друга. Казалось, что они вместе уже сотни лет и такие глупости им давно уже не характерны.       Избавившись от одежды, он погружается в горячую воду и кладет затылок на бортик ванны, наблюдая теперь уже за Ризли снизу вверх. Тот заканчивает со своими перчатками, откладывает их на пол и наконец взгляд переводит на Невиллета, расплываясь в очередной улыбке.       — Приятно оказаться в родной стихии?       — Заткнись, — мужчина тихо смеется и прикрывает глаза, подставляя голову под ласки любимых рук. Ризли пробирается к корням волос и аккуратно массирует кожу головы. Он еле ощутимо проводит по голубым рожкам, слышит что-то вроде урчания и тихо хмыкает.       — Расскажешь мне, что тебя тревожит?       — Ты специально меня решил распарить, чтобы задать этот вопрос?       — Ащ, не говори так, будто я настолько предсказуем, — Ризли получает брызги в лицо, смеется тихо и утирает лицо сухим предплечьем, — ну так что?       — Все это дело с Предвестником, с Первозданным морем. Слишком много всего накинулось.       — Вряд ли тебя тяготит объем работы.       — Я чувствую, что поступаю неправильно. Все, что сейчас происходит, будто… не должно происходить, — Невиллет словно погружается в свои мысли. Его взгляд становится абсолютно пустым, пока он продолжает вслух рассуждать, — если бы я работал лучше, возможно, дело о Первородном море быстрее появилось бы на слуху и много невинных людей удалось бы спасти. Все эти девушки… мы ведь никак не сможем им помочь, они исчезли навсегда, — мужчина запрокидывает голову и смотрит точно в глаза Ризли. У того взгляд такой сочувствующий, заботливый и влюбленный. Одними только глазами он заставляет бурю внутри успокоиться, чувственные волны утихомирить, — это чувство вины?       — Оно самое, — Ризли кивает и немного наклоняется, чтобы прижаться губами ко лбу мужчины. Он держится так всего пару секунду, рукой нащупывает чужую ладонь и сжимает ее в своей, — но ты не виноват ни в чем из этого. Пусть ты и живешь уже тысячи лет, пускай у тебя огромный жизненный опыт, это все еще не делает тебя ясновидящим. Это не делает тебя ответственным за все происходящее. Ты выполняешь свою работу добросовестно и качественно, — герцог крепости Меропид поглаживает большим пальцем бархатную, раскрасневшуюся кожу ладони, второй ладонью перебирая белые, длинные локоны, — если бы ты делал что-то не так, тебе бы не доверяли, поверь мне. Люди не такие глупые, какими кажутся на самом деле.       — Спасибо тебе, — тихо произносит Невиллет, перехватывая ладонь Ризли и сплетая их пальцы между собой, — не знаю, чтобы я делал без тебя, правда.       — О, зато я знаю, — парень хмыкает и отстраняется совсем, оттряхивая мокрые ладони над ванной, — плавал бы по местам, которые раньше назывались Фонтейном.       — Я тебя придушу когда-нибудь, — мужчина хмыкает на эту глупость и удобнее усаживается в ванной. Меланхоличная атмосфера неумолимо разрушена — еще один конек Ризли, за что старший ему так же премного благодарен. Сам бы дракон все продолжал и продолжал разгонять эту депрессивную тему, а тут этот балбес — точно знает, когда стоит увести все в более шутливое русло.       — В своих объятиях любви, если только, — Ризли явно флиртует, это лицо Невиллет узнает из тысячи. И это заставляет мужчину закрыть лицо руками, позволяя себе тихо посмеяться над этим дурачком, — я жду тебя на террасе.       — На террасе?       — После дождя там всегда особенная атмосфера.       Он уходит из ванной комнаты, оставляя Невиллета наедине с собой, со своей бурей чувств внутри, с осознанием того, что именно сейчас он находится на месте, на котором и должен быть. И пусть весь мир немного подождет, пока Гидро Дракон придет в себя, сбросит груз с плеч хотя бы на эту ночь.       Боже, как же сильно он влюблен.