Позволь к тебе прикоснуться!

      Дима приоткрыл глаза. Он часто просыпался в постели не один, в какой-то момент он перестал придавать этому значение. Но это утро было для него особенным. Дима усмехнулся промелькнувшей мысли, что он испытывает больше нежности к человеку, с которым у него даже не было секса.       Он познакомился с Арсением всего неделю назад, но уже чувствовал,как в нем загорается искра влюбленности. Его зачаровывал недосягаемый интеллект Арса, с какой изящной легкостью он обыгрывал Диму в шахматы, забавляли неумелые попытки поддерживать разговоры (Арс тщательно подбирал каждое слово, отчего даже самая легкая беседа обрастала нагромождениями заумных терминов и сложных синтаксических конструкций), и как он потом смущенно краснел, когда разговор заходил в тупик.       Хоть они спали под разными одеялами, Дима все равно был рад, что Арс позволил находиться в одной постели с ним. Видимо, несмотря на его желания отстраниться от людей и боязнь прикосновений, он все равно нуждался в ком-то рядом.       Первые лучи ноябрьского солнца проникли сквозь занавеску и призрачным светом холодного золота окутали комнату. Дима наконец смог разглядеть в уходящем мраке ночи лицо Арсения. Без очков и хмурого из-за пребывания в вечных раздумьях взгляда, его лицо приобрело несколько детские черты, рот был чуть приоткрыт, темные волосы по плечи, которые он собирал в забавный пучок на время игры в шахматы, теперь беспорядочно лежали на подушке.       Арс, почувствовал на себе во сне назойливый солнечный свет и повернулся на бок лицом к Диме, обхватив одной рукой подушку, а другой прижав к себе край одеяла. Диму охватило тепло его размеренного дыхания.       У Димы вдруг возникло навязчивое желание прикоснуться к Арсу, хотя бы пока он спит, потом такого шанса может не предоставиться. Но Дима не решался, боялся этим разбудить его. Нельзя, чтобы Арс почувствовал на себе прикосновение, ведь тогда он снова запрется в ванной и подвергнет свои руки долгой экзекуции, держа их под струей холодной воды.       Руки Арса выглядели так, будто долгое время находились на морозе. Кожа огрубела, а на месте сгибов суставов она потрескалась и была испещрена сеткой еле видных ссадин.       Дима нежно дотронулся руки Арса, которая лежала на подушке. На ощупь его кожа напоминала папиросную бумагу: тонкая и абсолютно сухая. Он невольно сравнил Арса с хрупким произведением искусства, которое могло в любой момент рассыпаться от малейшего касания. Но тот, кажется, спал крепко. Дима заправил за ухо выбившуюся прядь черных волос, провел пальцем по контуру уха до мочки. Арс едва заметно приподнял уголки тонких губ, улыбнувшись сквозь сон. Кажется, уши были его чувствительным местом. Диме захотелось поцеловать его, прижаться к нему всем телом. В нем стремительно поднималась горячая волна. Он поспешно убрал руку от лица Арса и повернулся на спину. Жар крови прихлынул к голове, в ушах зазвенело, а в горле застыл горький ком. Стараясь унять участившееся сердцебиение, Дима прикрыл глаза и медленно выдохнул. Он ощупал зону паха: как и ожидалось, он был возбужден.       Дима встал с кровати, стараясь сделать это как можно бесшумней, чтобы не потревожить сон Арсения и, выйдя из спальни, направился в ванную.

***

      -О, ты уже проснулся! Не рановато ли?       Арс, застилавший постель, обернулся на голос.       В комнату вошел Дима, на ходу заправляя пижамную рубашку в штаны. Пижама, выданная ему на время ночевки, была ему велика, хотя сам Арс уже давно из нее вырос.       - Я обычно встаю к девяти, - Арсений наклонился к тумбочке, где стояли цифровые часы, - сейчас как раз без пяти девять.       Арс прислонил подушки к спинке кровати и расправил задравшийся уголок одеяла.       - Я сейчас собираюсь готовить завтрак, поможешь?       - Окей, без проблем. Я умею заваривать вкусный чай в пакетиках, - улыбнулся ему Дима, - Пойдем тогда на кухню?