Яркий день – яркая концовка

С одной стороны, у Рэтчета всё есть. Даже самое ценное для каждого – семья. С другой, каждый раз, как он просто выходит на улицу либо на мероприятие, либо на прогулку, что-то обязательно случается, необязательно плохое. В последнем из таких "что-то" он сумел попутешествовать в ином измерении. Похожем, но ином. Повидать другие версии себя, своих друзей, они далеко не идентичны с его знакомыми. Кроме одной. Копии себя, Ривет. Оба выросли в дыре, оба – защитники добра, оба – безумно обожаемые всеми пушистики. Для Рэтчета пообщаться с почти полной копии себя, а уж тем более завести настоящий, взаимный роман – да, и только строгое да. От такого он точно бы не отказался, уж тем более сейчас, когда они вместе уже неизвестно сколько. Это в его природе – пробовать всё новое. Если бы Рэтчет писал свои мемуары, он бы точно посоветовал читателем выходить на улицу почаще: вся многогранность и интересность жизни там, и только там. Никакого самообладания, никакого контроля – просто плыть на любовной лодке по реке чувств. Вот секрет успеха отношений с Ривет, если говорить сухим языком, у Рэтчета. Как он делал, будучи молодым. Как сама Ривет и делает. Неудивительно, что их любовь была буквально с первого взгляда. Да, сами они уже вышли из молодости физиологически. Но никак не морально. А это всегда важно, молодое мышление всегда ценится с возрастом. Это не совсем отсутствие опыта, знаний и мудрости, как многие думают. Самое очевидное решение влюблённой пары – жить вместе. Не где-нибудь, а на её родном доме, её Саргассу. Не просто в её просторном убежище, недалеко от мортов, а возвести новый дом, подальше от цивилизации, подальше от этого блеска металлического, с нуля. Из местного дерева. К чёрту блеск стальной, которого Рэтчет и так насмотрелся, живя в гараже посреди пустынного ничего! Надо что-то новое. Сам уговорил её на такой шаг, сам всё и организовал. Так разошлись, что ещё и сад возвели. Да, для них самих тоже было открытием то, что на этой земле может расти что-то, помимо травы. Даже без оростителя. В один из вечеров Рэтчет стоит на крыльце их дома, оперевшись руками о перила, держа в руках бокал винца. Нехолодно здесь круглые сутки, круглые года, поэтому он в одних своих синих штанах щеголяет пушистым, золотистым торсом. Даже перчаток нет. Смотрит на картину впереди, неспешно попивая: дикая жизнь кипит вдалеке на фоне рыжего заката, ни единой машины гелатониевой на горизонте. Смотрит с мыслю: "Вот, новый этап в жизни! Приземлённый…" Он подносит бокал ко рту, выпивает немного. Ветерок легонько дует на его шёрстку. Смотрит на свои руки и думает вслух: — И она тоже ломбакс… детки… Нет! Точно не сейчас… пожить бы так хоть ещё немножко. К тому же, она ещё только учится. И… лучше сперва бы вернуть ей настоящую руку. Недешёво будет. Надеюсь, Мисс Зуркон умеет не только продавать… Тихими, неспешными шагами Ривет идёт к своему суженному. Вся одетая, но, как будто, небрежно. Со спины, сзади она берёт его в свои объятия. Своей левой ручкой она трогает его мощную, но худощавую грудь – там, где сердце. Она шепчет ему своим милым голоском, пока ласкает мою шейку своим язычком: — Сегодня день у тебя был насыщенным, ярким… посадил ещё пару деревьев… полетал на Труди… и вдохновил Кит на путешествия по всей вселенной… а у таких дней точно должен быть не менее яркий конец… Ривет отпускает его. Встаёт рядом. Её рука ползёт к его руке – той, что держит бокал полупустой. Он сразу понимает её намёк, её желание и отдаёт ей вино: всё равно уже не хочет. Она, выпив всё до дна, уже встаёт к нему сзади спиной. Рэтчет рефлекторно поворачивается за ней, чтобы посмотреть, куда это она. А она никуда без него: встала спиной к нему, радостно виляя хвостом, протягивает ему руку. — Пойдём, красавчик? — предлагает Ривет. Нетрудно было Рэтчету догадаться, чего её любовь хочет. Фантазии начинают брать своё. От такого, от её предложения грех отказываться. Они взялись за руки. Ривет неспешно ведёт своего суженного к их спальне, дополнительно соблазняя его своей женской походкой, своим вилянием хвоста. Ох, эти ляжки, этот пушистый хвост, задранный вверх. Как гипнотические часы, глаз не оторвать. И она сама в восторге от той мысли, что он на неё смотрит так… Они уже в комнате. Постель буквально в метре от них. Но она подождёт… Левая перчатка Ривет брошена на пол, она желает голых прикосновений. Они полностью прижались друг к другу. Губы влюблённых сливаются в страстном, длительном поцелуе. С языками. Их глаза полностью сомкнулись, не подглядывают. Её руки на его шее, гладят большими пальцами пухленькие щёчки. Его ручки сцепились над её хвостом, на поясе. Как раз там, где удобно снять с неё верх. Она прекрасно чувствует пульсации его напряжённого члена за слоями их одежды. Как он им пытается тереться о неё. Её фантазии бурлят, мысли о том, как он будет насаживать её на свой большой пенис – это та-ак возбуждает. Трусики обильно мокнут от её естественной смазки. Уже жарко. Для неё в особенности. Рэтчет будто прочел её мысли, он, отпустив её губы, неспешно снимает её верх, взявшись снизу. Её немаленькая грудь вывалилась наружу. Загляденье для Рэтчета: шёрстка посветлее и помягче, не только на груди, но и на животе (и даже на гениталиях), и розовенькие затвердевшие соски. Картина, которая всегда прекрасна, хоть Рэтчет видит это далеко не впервые. "Чего мелочиться? К чёрту одежду!" – эта мысль возникла в их головах. Такова их воля, и им даже не нужно слов, чтобы понять друг друга. Сели на кровать. С приспущенными чуть ли не до колен штанами. Страсти растут. Губы не отрываются от поцелуя. Наконец Ривет может потрогать вновь его член. Крепкий, как камень. Никакой шерсти – только розовая кожа – это её только больше соблазняет. Из него уже сочится капелька его смазки. Наконец Рэтчет может потрогать вновь её грудь. Каждый раз он хочет убеждаться, что её грудь мягенькая, но при этом упругая. Так приятно массировать – дополнительно возбуждает. Их хвосты от возбуждения бьют по одеялу, как ненормальные. Она уверенно берёт в свою пушистую ручку его член и потихонечку, неспешно его дрочит. Он понимает её грязное желание продолжить. Желание, чтобы он её трахал. Отпускает её губы, смотрит на неё, прямо в её голубые глазки. Меж их языками тянется тонкая струйка их слюней. Лишь бы это не заканчивалось… Ловкими движениями ног Рэтчет полностью снимает с себя штаны. И вот, он, полностью голенький, уже лежит на постели. Расставил ноги, давая полную свободу его большим пенису и яйцам, перед Ривет. Штаны её спущены до конца, хищный взгляд только на его гениталии. Крадётся, как хищница, прижавшись к кровати. Только попа с активно виляющим хвостом приподнята вверх. Превосходная картина с ракурса Рэтчета. Выгибается, словно кошечка, добравшись лицом к его гениталиям. Член стоит, как камень. Вблизи кажется просто огромным. Совершенно не стесняясь, она проводит языком по всей длине его ствола. Снизу вверх. До конца. Приподнимает голову, чтобы смотреть в его изумрудные глаза. А они прямо-таки умоляют не останавливаться ни за что. Сам Рэтчет будто кивает, мол, "Ты всё правильно делаешь, не останавливайся". Должен он, кстати, подметить: у неё очень хорошо получается, девочка опыта набирается. Скоротечные секунды превращаются в томительную бесконечность. "Прошу, возьми в ротик!" – мысли кричат будто в агонии в его голове. Сам Рэтчет смотрит на неё умоляющим взглядом. Она и сама думает: хватит уже томить. В миг вся его головка оказывается во рту её. — М-м-м-ф… — сладко простонал Рэтчет, закинув голову назад. От ощущений его головки в чём-то тёплом и влажном… и с чем-то активно шевеливающимся внутри. Она, хоть и смотря ему в его изумрудные глаза, жадно сосёт. Но даже так он даёт ей свободу: пусть сосёт в любом темпе, в любой амплитуде, как сама пожелает: в любом случае у неё это получается уже хорошо. — О-о-ох… — тихо он выдыхает от сладких, как мёд, ощущений. Она заглатывает всё глубже, обильно смазывая его член слюной. Всё глубже и глубже, всё быстрее и быстрее. Это сводит Рэтчета с ума. Он словно в агонии. Но не хочет, чтобы та останавливалась. Его львиный хвост бьёт по одеялу из стороны в сторону. Она – его сладость, ради которой Рэтчет готов отправится в иной мир. — А! Да, Ривет! Она будто напрашивается… Он кладёт руку на её голову, чтобы она сосала в том темпе, какой теперь он хочет: глубоко, неспеша и даже немного грубовато. И ни в коем случае не останавливалась, пока второй рукой мастурбирует себе мокренькую киску. Но в том-то и дело: Ривет уже не остановить. Она буквально одержима этим. Одержима его членом, уже представляя в голове всё соитие. Заглатывает так глубоко – аж до глотки. Язык, извивающийся, словно не в себе, приносит ему ещё больше удовольствия. При этом, она знает, что делает: даже если кончит, надо подождать пару минуточек, пока его член восстанет вновь. Торопиться же некуда. — О-ох! — стонет Рэтчет. В ответ она сладко мычит, нисколько не прерываясь. Напротив, медленно ускоряясь. Каждый их раз, сколько бы они ни были вместе, всегда чувствуется словно первый. Такой же яркий. В порыве чувств и желаний Рэтчет начинает активно двигать тазом, проникая в её рот ещё глубже. Кровать уже слегка поскрипывает, но им плевать, они даже это не слышат. Рэтчет уже не даёт ей сосать – он прямо-таки трахает её в рот. По самые яйца. До упора. Закинув ногу на её спину. Она и сама такого не против, лишь стонет в такт его движений. — Ох, да, Ривет!.. Яички уже кипят. Он чувствует, совсем скоро кончит. К чёрту останавливаться, только ускоряться – так приказывает его рассудок. Никакого сопротивления со стороны Ривет. Она чувствует, как его пенис проникает глубже горла – ей только в удовольствие. Её язык перестал обильно лизать его член, но Рэтчета, закусившего губу от удовольствия, это не волнует вовсе. Даже не смотрит на неё, на красоты её тела – лишь наслаждается, приоткрыв свой рот и выпучив язык. — Ах! Ривет! Да! Ты бесподобна! Да! — эмоции так и вываливаются через язык. Она чувствует, его толчки замедлились. Затем как он с рычанием, со всей силы, входит до упора. В последний раз. Да, его пенис начинает мощно пульсировать, выплёскивая сперму. Сам стонет в такт. Всё в её рот, всё внутрь, в глотку. И ни одной капли мимо. Не отпустит, пока всё не выплеснет. Ривет, мыча, с охотой принимает всё, старательно всё глотает, принося Рэтчету ещё больше удовольствия от самих глотательных движений. Не отпустит, пока хоть одна капелька семени не будет проглочена. Когда оргазм перестал бить по его рассудку, туманить его, он расслабил свою мёртвую хватку, удерживающую Ривет. Руки, ноги уже не на ней, они расслабились, как сам Рэтчет, на кровати. Ему самому хочется посмотреть на неё, на свой пенис – картину в целом, как он нашкодничал. Смотрит в её сторону: член, уже обмякший, сверкает покрытым обильно слюной со спермой, повалился головкой в его сторону. Из него всё ещё сочится немного горячей жидкости – буквально пару капель. И сама Ривет с довольными глазками, возвышающаяся над ним, над его членом. Хвост виляется из стороны в сторону. Приоткрыла ротик, выпучив язык, показывая, что она проглотила всё до капли. Это не может не радовать Рэтчета, убеждать, что ей нравится его семя. Она ползёт к нему самому, желая лечь в его объятия. Полностью голенькая. Лёгкое движение ногами – и её штаны брошены на пол. Ползёт на четвереньках неспешно, манящей походкой. Даёт ему себя потрогать, погладить по полосатой спинке, помять её грудь. Принимает все его словесные нежности: — Ты моя сладость… Богиня страстей… Иди ко мне, красавица моя… Она уже ровно над ним. Возвышается с хитрой улыбкой. Рэтчет заворожен, словно парализован. Лишь может ей искренне улыбнуться. Она и ложится на него, беззащитного, но такого милого, заключая его в свои объятия. Она знает, ему нисколько так не будет тяжело. "Как же тёпленько и мягонько!" – одна и та же мысль проникла в их головы. Расположилась поудобнее, чтобы случайно не свалилась, чтобы прекрасно чувствовать своим лобком его пенис, чтобы её прозрачный сок намеренно капал на его яички. Руками Рэтчет дотягивается до одеяла, и он накрывает их обоих, но не полностью: открыты только их головы и, немножко, грудь. Чтобы могли видеть счастливые лица друг друга. Тепло и так попусту уже не пропадало. Она смотрит, прижавшись подбородком к его груди, на его тёмный, чуть влажный носик, и говорит, тихим, игриво-дерзким тоном: — Вообще-то, "красавчик" – это моя фраза! — Не помню, чтобы ты патент на это оформляла, — парирует Рэтчет, любовно чмокнув её в темечко. — Вот найду беспринципного юриста, — отвечает Ривет, громко муркнув. — И шиш тебе, а не "красавица"! Каким бы её тон ни был игриво дерзким, Рэтчет понимает, она шутит. Лёг головой на подушку, смотрит на неё с хитрой улыбкой, поглаживая её головушку. Наслаждается, говоря прямо. Приятно ему, что она на нём. Совсем не тяжёлая. Сердце аж согревает. — Что ж, Полный вперёд… — лениво отвечает Рэтчет. — Болты знаешь, где. Какой бы, порой, Ривет ни была упрямой девочкой, она ничуть не собирается идти за таким юристом. Встать, оставив свою любовь в одиноком ожидании, одеть всю свою разбросанную одежду, выйти на заметно похолодевшую улицу (особенно если сравнивать с теплом дома), сесть за штурвал, вылететь из родной планеты, лететь чёрт знает на какую другую планету, пытаться договориться с юристом, если он вообще чудом найдётся… Ради одного слова. Это даже для неё перебор. Хитрая улыбка Рэтчета лишь это подтверждает. Зачем, когда ей и так хорошо? В тёплой, уютной постели. Вместе с ним… которого она неумолимо желает. Сию минуту. Сам Рэтчет лишь сейчас замечает, что она двигается не просто так, чтобы не упала. Трётся она клитором о его член. К его пенису приливается много крови, он медленно, но уверенно встаёт, затвердевая. Уже весь мокрый от её вагинального сока. Она всё это прекрасно ощущает. Смотрит ему в глаза умоляющим взглядом, похотливо улыбаясь. Терпения уже нет. Она хочет этого, сейчас же. Хочет его большой член внутрь… И он это чувствует. Не только её желания, но и свои. Он тоже её желает. Придерживает свой пенис рукой, забравшейся под одеялко. Вторая рука на её кругленькой, упругой ягодице. Она сама приподнялась в нетерпении быть насаженной. Головка его члена упирается в её мокренькую, сладенькую киску. Блаженное чувство. Для них обоих. Для неё в особенности. Она больше так не может! "К чёрту церемонии!" Он только-только хотел войти в неё тихо и нежно, как она сама начала с охотой насаживать себя на член. Не торопясь, но до конца. Постанывая. Рэтчет ухватывается обеими руками за её пушистую попу. Только он чувствует, как она, фактически, уже сидит на нём, так он начинает двигать своими бёдрами, входя в неё и выходя из неё. Они смотрят друг другу в глаза. В их головах лишь мысли об этом райском наслаждении. Всё идёт гладко и мягко. Никакого дискомфорта. Член обильно смазан её естественной смазкой. Порой сам Рэтчет поражается, как обильно она течёт. Он пока идёт мягко, но ничуть не медленно. Не на всю амплитуду. Слушая симфонию её радостных стонов. Думая о Ривет, как о единственной, что есть в мироздании… Как же она правда хороша… Они лишний раз не дёргаются. Нет такого избытка чувств и удовольствия и, если так можно сказать, непривычки. Уже давно не агония чувств. Смотрят друг другу в радостные глаза и наслаждаются… ничего более их не интересует. Райское наслаждение. Активно двигаются только его таз, тем самым входя и выходя из неё с тихим, немного хлюпающим звуком, и её таз, двигающийся в его такт, чтобы член был глубже… — М-м-м… Рэтчет… — сладко промурчала она. Да… он входит всё глубже. Она это чувствует, чувствует нечто большое, тёплое… и такое приятное, скользящее внутри неё. Буквально сходящее с ума. Всегда поражалась, как огромен его член. Но она не хочет думать о скучных циферках, характеризующих длину. Лишь ощущения: яркие, незабываемые, сводящие с ума. Лишь мысли: пошлые и грязные, но, чёрт возьми, такие приятные… — Ох-х-х… — стонут они синхронно. Их сознания заполнены лишь мыслями о том, как хорош его или её партнер. Оба мечтают о многом, что бы могли вместе опробовать в сексе. Что ж, не всё разом. Им и так пока что хорошо вместе без всяких сверхухищрений. Чувствуют себя тающими кусками нежнейшего масла… Лишь следовать чувствам и ни в коем случае не оборачиваться. — М-м-м, да… Он, нисколько не останавливаясь, поправляет мягенькое, бархатное одеялко, укрывающее их пушистые, но ничем не прикрытые толком тела. Хочет видеть её грудь. Не окружённую тьмой, создаваемой одеялком. А во всей красе. Под тускловатым тёпло-оранжевым светом светильника, единственного, что освещает их спальню. Да, вот и они, её сисечки. Шикарно. Изумительно. Всегда будут отрадой для глаз. Трогай, мни не хочу. Чем и Рэтчет пользуется, ещё раз убеждаясь в их мягкости и упругости… пушистые, красивые, розовые соски – как всегда красота. Которая мотивирует его двигать своим тазом быстрее. Уже не входит в неё – уже трахает. Но, как бы ей ни было приятно, такое Ривет не устраивает. Она издаёт "хм" с лёгоньким тоном недовольства, который Рэтчет, опьянённый ощущениями, с лёгкостью пропускает, списывая его за её очередной сладкий стон. Она хочет, чтобы его самец смотрел только в её глаза, пока трахает, доминировал ещё и взглядом… Её ручки крадутся по его мощной груди к его личику. Она берёт в свои ладони его лицо и смотрит ему прямо в глаза, соблазнительно закусив губу, зная, что его глаза точно не пропустят это… "Какая же сладенькая! Кажется, только недавно стеснялась из-за своей руки – а уже та-ак хороша в постели!.." – думает он, глядя на неё, милашку. В её голубенькие глаза, наполненные счастьем. Счастьем быть с ним. Рэтчет входит в неё всё сильнее. Глубже. Глубже… Доставляя им обоим столь приятные ощущения. Его член издаёт характерные хлюпанья на фоне поскрипывающей постели. Готовы хоть здесь и сейчас растечься на месте. Её горяченькая, влажненькая плоть сильно жмёт его член. И это прекрасно. Он чувствует лёгкое сопротивление там, внутри неё – её матка. Читает её умоляющий взгляд… нет, Рэтчет ни за что не остановится… Да, он великолепен. С этим никто, кто был до Ривет в одной постели с ним, не будет спорить. Но вместе с доставляемым им обоим удовольствием, растут и желания Ривет. Ей хочется ещё: сильнее, быстрее, глубже. Хочет ярчайшего оргазма, и не один такой… Он совсем-совсем близок. Ещё только немножко… И она знает, как достичь желаемого, ещё и приятно удивив Рэтчета… Она, приподнявшись, чуть возвышается над ним. Стучит легонько по его грудке, мол, "Остановись". — М-м, что такое? — озадаченно спрашивает он с тонкой ноткой беспокойства, прекратив двигать своими бёдрами. Прямо на кровати она встаёт в полный рост. Член, весь мокрый, вышел из неё с характерным хлюпком. Из её хорошенько разработанной киски, которую Ривет ласкает пальчиками, капает куда попало. Прозрачные капельки её вагинальной жидкости падают на одеяло, на его член – куда попало. Однако ощущение, будто что-то стало не хватать, и желание вернуть всё, как было. У них обоих… "Потерпи, сейчас всё будет…" – думает она, сама желая поскорее оказаться на его члене. Уж Рэтчет бы поверил, она хочет этого намного сильнее, чем он сам… уже догадывается, чего именно хочет её любовь… Она поворачивается попой к его лицу, виляя ей, давая ему взглянуть на её изящные виды снизу. На эту пушистую попку, на радостно виляющий хвост. Ривет садится на корточки к его каменно стоячему члену, широко расставив ноги. Да, это то, о чём Рэтчет думал. То, чего его не может не радовать… Только-только он рукой правит пенис, как сама садится на него до упора. И сразу же начинает скакать как вне себя, опираясь всеми руками и ногами о постель, начинающую скрипеть всё сильнее. Рэтчет сразу понимает, что этим её любовь хотела сделать. Умница девочка. Он ухватится за её округлые ягодицы да начнёт двигать тазом. В такт с ней, чтобы проникать в неё как можно глубже – глубоко в матку. — Ах! Да, Рэтчет!! — на весь дом простонала она. Было даже неожиданно для неё, как он начал жёстко трахать, но нисколько не неприятно… Прекрасный вид с его ракурса: стонущая пушистенькая девочка скачет на нём, тряся вверх-вниз своей раздвинутой сладкой попой, виляя своим пышным хвостом, как одержимая. К приятному удивлению Рэтчета, её дырочка под хвостиком, розовенькая и чистенькая, вся мокрая и, похоже, неплохо разработанная. Теперь он догадывается, чего, кажется, она хочет. "Сама говорила, как это противно и мерзко – а теперь сама просит," Но, на всякий случай, он проверит истинность его пошлых догадок о её грязных желаниях… Как же сладко и протяжно она стонет… Слышит он и понимает: она вот-вот достигнет оргазма. Ей ведомо только удовольствие… В какой-то момент Ривет чувствует, как его пальчик решительно входит в её сладенькую анальную дырочку. Это то, чего она так томительно ждала. Нежно шевелясь у неё внутри, как бы массируя. И он начал долбить её сильнее. Этим он просто взорвал её сознание… — Да! Да-а-а, чёрт возьми!! — прокричала она, чуть высунув свой язык, открыв ротик. Его яички уже начинают снова закипать. Он это прекрасно чувствует. Желание только продолжать, но нет… лишь бы не кончить… точно не в её киску… куда угодно, только не туда… Но, чёрт возьми, это та-ак хорошо… С другой стороны, как бы он сейчас ни старался, он никак не успеет. Она сама на пике экстаза, вся горит, готова растаять здесь и сейчас. Она чувствует, вот-вот, сию секунду… Она начинает скакать быстрее. Готова хоть закричать от удовольствия на всю Саргассу. В последний раз, изо всех сил. Хочет выжать из этого максимум, будто это последний раз в её жизни в принципе. Она наживается на его твёрдый член до конца. В последний раз. Вгоняя всё глубже и глубже, уже наслаждаясь тем, как же он огромен. Ярчайший, сладчайший оргазм бьёт по ней: с головы до пят, по животу, по груди, в киску – по всему телу. Аж звёздочки завидела. Киска обильно вся потекла. Как из ведра. Как Ривет закричит на всю комнату от удовольствия, дополнительно мастурбируя свой нежный клитор: — А-а-а-а! Да-а, блядь! Рэтчет смотрит на неё и даже радуется её крику, звучащему так хорошо, так подбадривающе для его самооценки в сексе. Да, громко для его больших ушей, но ему глубоко плевать. Лишь чуть двигает чуть-чуть тазом. Не только, чтобы делать ей приятнее… Он-то сам ещё не и эякулировал. Душа желает ещё, и Рэтчет знает, как утолить эту жажду. Вот и не спешит извергать ещё одну порцию своей спермы… Когда оргазм утих, она уже была не в силах даже стоять на четвереньках. Упала личиком вперёд на край кровати попой к верху. Пытается отдышаться после такого. Члена внутри неё уже нет, её разработанная киска уже пульсирует. Видно там всё внутри. Да, вот она, невиданная женская красота. Любой другой бы захотел как следует отлизать эту сладкую писю, но Рэтчету, не прекращающему мастурбировать, чтобы не улетучилось его жаркое возбуждение, приметилось кое-что другое… хвостик маняще виляет, будто подзывает к себе, будто просит. Но то, что сам Рэтчет хочет, таится под ним. Он точно убеждён: она не против этого, она прям желает этого. Прямо в попку. Как и он тоже, в равной степени, а может, даже ещё больше. Давненько у него не было возможности поиграться с женской попкой… Но сначала смазочка… Его рука скорее бежит открыть тумбочку и взять стеклянный флакончик с желаемой субстанцией. С характерным звуком он вытаскивает пробку из флакона и выливает немного прозрачного содержимого на свой член. Вся тёпленькая, маслянистая жидкость растекается по всей длине ствола. Всё ниже и ниже. Как приятно… Рэтчет, встав на ноги в полный рост и слегка присев, упирается членом в её анальную дырочку. Толкается чуть вперёд, но не входит вглубь, дабы дать ей сигнал, дабы выдавить из неё побольше сладких стонов. Она прекрасно чувствует его толчки, его округлую головку члена, упирающуюся об её сочную дырочку. Мысли о том, как его член долбит её анальную щель, активно лезущие в голову, только заводят ещё сильнее. Их обоих. Желания шепчут ему это сделать. Убеждают Рэтчета, она нисколько не против этого. Она желает жаркого анала. Не менее жаркого, чем то, что было буквально только что. Рэтчет теперь убеждён в этом. "Вот она, узенькая, аппетитная. Моя, и только моя… к чёрту далее церемонии, скорее бы трахнуть её в очко…" Всё, Рэтчета не сдержать. Но Ривет готова… желает, чтобы он выпустил своего похотливого зверя. Медленно, но уверенно он насаживает её на свой член. Преодолевая тугость её сфинктера. Неспешно. Сантиметр за сантиметром. Всё глубже в её анальное пространство. Мысли и эмоции у обоих хаотично летят в их головах. — М-м-м-мф… Ох, да! — громко стонет Ривет с тоном, походящим на истошное мяуканье. Сейчас это намного лучше ощущается. Не то, что прежде, когда даже не знала, что можно заниматься сексом не только в киску. Его доминация сверху заставляет Ривет чувствовать себя грязной девочкой, желающей только больше, только в попу. Его толчки, их динамика контрастируют с тем нежным вагинальным соитием, что был только что. Но удовольствия от этого… кажется, стало даже на порядок больше. Рэтчет глубоко выдыхает, почти рыча, высвобождая избыток эмоций. Ему о-очень хорошо даже не от ощущений его толстого члена в тугом анале своей любимой, а от самого факта этого. Факта того, что она позволяет ему такое. Да, он видит, слышит, чувствует ей это очень по душе. Хвост виляет, аж бьясь об него. Для Рэтчета в принципе, если девушка разрешает ему ходить под хвостик, это знак её любви и доверия. Если опираться на опыт с прошлыми его избранницами, коих было приличное количество… — Никогда бы, ах, не подумала бы, м-м-м, как хорош член ломбакса, — приятные стоны Ривет сопровождали эти ушегладящие слова. Рэтчету даже кажется, из её рта аж выходило что-то наподобие пара. Чёрт, стонет она громче любой другой женщины. На их фоне, хлюпанье её мокрой киски от мастурбации, его толчки вперёд, вглубь неё, со смачным звуком, тише травы. И пусть. Так соблазнительно звучит, так мотивирующее продолжать. Это стоны счастья. Девочку можно понять: всю жизнь провела в постоянном неравном бою. И теперь она любит, испытывает самые яркие эмоции, самую прелесть жизни. Что ж её останавливать-то? — Объеби меня, а-ах, как грязную шлюшку! — Ох, — вздыхает улыбающийся Рэтчет. — Даже в молодости я так, хех, не выражался… Она сейчас растает. Эмоции льются сквозь стоны от того, как он продалбливает сверху вниз, входя в неё по самые яйца, не стесняясь. Ощущение кома в горле так и не пропало, особенно у неё. В порыве страстей только мычит, прикусив одеялко, держится за него, готовая сейчас расцарапать, будь у неё когти. Хвост, неугомонный, бьёт по Рэтчету, лезет ему в лицо, мешая ему. На что он грубо берёт её за хвост, как за поводок, и начал трахать её с удвоенной силой. Его яички и так кипели, звали кончить ещё тогда, в вагинальном сексе, но сейчас они кричат об этом. Не одни они. И мысли чуть ли не приказывают спустить в неё свою сперму. И что теперь помешает это сделать? Он начал жертвовать длиной его толчков ради скорости. Входя в неё, как глубоко он может. Дерзко держа её за хвост. Яички стучаться о её мокрую пизду. Как же её задница горяча. Желание выплеснуть в неё всё, что есть в его яйцах, нарастает, как снежный ком. Он на пике экстаза. Снова. Чувство, что ему жарко. Внезапно понял: кульминация вот-вот настанет… сейчас-сейчас. Он толкнулся вперёд, до упора лобком об её гениталии, в последний раз, и как зарычал, взорвавшись, от оргазма, вцепившись в неё мёртвой хваткой. Член, полностью погружённый в её анальное пространство, пульсируя, извергает густую горячую белую жидкость, заполняя её изнутри... Аж звёзды замерцали в глазах. Рэтчет туманно, почти не обращая внимания, чувствует, как она задрожала под ним, заорав на весь дом: — А-а-а-а-а!! Да, блядь, ох… Да, сука!! Но это не пролетело мимо ушей Рэтчета… так рад это слышать. Да, ругательства, но раз это кричит в полном экстазе с соответствующим тоном – это, наоборот, ушегладяще, хотя и немного смущающе… Оба пытаются отдышаться. Всё напряжение, вся похоть улетучилась в их сознаниях за секунды в ярчайшей кульминации. Рэтчет смотрит на неё, лежащую в каком-то смысле обессиленную на кровати, дышащую так же тяжело, как и он, если не больше. Хвост, что Рэтчет отпустил, машет из стороны в сторону. Неведомо им, сколько времени прошло: на часы напротив их постели никто так и не обратил внимание. Да и зачем?.. Член, уже обмякший, Рэтчет вытаскивает из неё с хлюпающим звуком. Её дырочки, хорошо разработанные, не перестают выглядеть сочно и красиво, так маняще продолжить дальше трахать их. Анальное отверстие, широко раскрывшееся, пульсирует. Даже видно, как стенки все покрыты сочащимся наружу семенем. Киска, также разработанная, стала вся мокрой: от клитора до влагалища. Вот, с кончика клитора упала капелька вагинального сока на мокрую лужицу. И всё это в компоте из смазок и, преимущественно, семени Рэтчета. До него доходит: и она тоже кончила, похоже, вместе с ним. Факт, что он довёл Ривет до анального оргазма, согревает ему сердечко тёплым огнём гордости. Да, он по праву может этим гордиться… Сил у Рэтчета, когда тот глядел на Саргассовский пейзаж, попивая винцо, и так оставалось немного, а сейчас – всё, спать. Никуда больше. Прямо так падает он на кровать, прямо головой на подушку, облегчённо вздыхает как можно глубже и закрывает глаза с улыбкой на лице… Лежит с ощущением себя растёкшимся желе. Наслаждаясь послечувствием после такого жаркого секса. С чувством полного удовлетворения. С чувством выполненного супружеского долга. Глубокий вдох. Глубокий выдох. Лёгкий ветерок, проникающий в комнату, гладит его мокрый член, остужая пыл, расслабляя. Прокручивает он у себя в голове всё то, что происходило, все самые яркие и запоминающиеся моменты и радуется собой. "Да-а-а… как сладко долбить её во все щели… она та-ак хороша!" – думает Рэтчет: "И я хорош… точно, мы же копии друг друга, мы одинаково хороши…" Мысли столь приятны и сладки, что Рэтчет под них и умиротворённо задремал… Но внезапно просыпается. Смотрит он краем глаза, что там такой за шорох одеялка – а Ривет из позы лежания в постели попой к верху уже крадётся к нему, дабы лечь рядом с ним. — Подвинься, красавец мой… — зевнув, говорит уже засыпающая Ривет. Он с превеликой радостью впускает её к себе под одеялко, к себе в объятия. Она ложится к нему под мышку. Забирается под одеяло, там тепло. Прижимается к нему, ложится головой на его пушистую грудь. Мягче и приятнее для неё подушки ей не ведомо… Сладко засыпает под спокойное биение его сердечка. В его нежных объятиях… — Спокойной ночи, красавица!.. — прошептал Рэтчет. На что Ривет что-то тихо пробурчала, пред тем, как провалиться в царство Марфея. Быть может, завтра она и не вспомнит об этом. А сам Рэтчет точно запомнит слова Ривет о том, что яркому дню положена яркая концовка…