too close to the stars

Юность забрала у меня всё, но в качестве извинения подарила тебя... Бомгю не спит. У него была сегодня возможность выспаться, которую он благополучно упустил, однако воспользовался возможностью уткнуться лбом в стекло и считать звезды за окном. А хотелось уткнуться лбом кому-то в плечо и разрыдаться. Тихо, внезапно, чтоб потом плакать долго-долго. Чтоб его гладили по пушистым каштановым локонам, обнимали крепко и небезразлично, прижимали к себе как любимую плюшевую игрушку из детства. А Чхве обязательно будет ластиться ближе, потому что на большее он не способен. Бомгю имеет только одну слабость, перед которой устоять в любом случае никогда не сможет. У неё глаза цвета любимого его крепкого экспрессо, бездонные, как два огромных зеркала. И если они - чашка кофе, то Чхве - сахар, и, думаю, вы понимаете, что с ним произошло. А ещё эти очи красиво сияют, когда устремляется в небо и увлечённо рассматривают еле заметные полупрозрачные созвездия. Его слабость часто убирает свои серебряные пряди волос за ухо, а порой и вовсе прячет их под головным убором, хотя смысла в этом нет - Бомгю всё-равно будет любоваться ими при любом удобном случае, подавляя желание подбежать и аккуратно их пригладить. И слабость эту зовут Кан Тэхён. Он увлекается астрономией. Тэхён вечно пытается доказать, что звёзды - раскалённые космические тела, пока эти же звёзды горят в его глазах. И при этом Кан словно нарочно Чхве не замечает, однако не упускает шанса приобнять других друзей за плечи, а то и засыпать их кучей комплиментов. Те только и делают, что вечно отвечают краткое, словно безразличное «спасибо». Бомгю, конечно, их компанию любит, но не одобряет такие сухие ответы на хорошие слова от самого Кан Тэхёна. Но вот если этот почти волшебный студент хотя бы заговорит с Чхве наедине, то щёки старшего в момент приобретут насыщенный красный цвет, а его речь, всегда такая красивая и отточенная, превратится в бессмысленный набор предложений. А в голове всё крутятся три злосчастных слова. Я тебя люблю. Я люблю тебя, Кан Тэхён! Все тридцать последних стихов Бомгю посвящены ему. Они то цветут красками, будто сказочная летняя поляна, то напротив, покрываются толстым слоем слёз. И где-то там, среди этого озера слёз и кучи потраченной бумаги, едва ощутимо бьётся сердце Чхве, которому никогда не давали возможность оттаять. Весна принесла с собой много долгожданных приятных ароматов, но Бомгю предан лишь одному - запаху парфюма Кана. Старшему хотелось, чтобы весь его гардероб пропитался этой слишком приторной лавандой, только пусть все знают - Тэхён только его и ничей больше. Однако, это лишь в его снах и мечтах, из-за которых Чхве не хочет возвращаться в реальность. И вот всё повторяется снова и снова, словно идёт по замкнутому кругу. Снова компания друзей сидит на университетской скамеечке. А Кан как всегда посередине, жестикулирует и деловито рассказывает изученный на лекции материал. Никто не выглядит особо заинтересованным. Кроме Бомгю. Он сам не замечает, как повторяет его слова в голове по несколько раз, чтобы запомнить всё до самых мелочей, а после своей памятью вызывать на лице Тэхёна улыбку. Чхве любит эту улыбку больше всего на свете. Когда Кан улыбается, хочется плакать от его красоты и дрожать из-за плохо скрытого желания поцеловать его. Внезапно младший прекращает свой бесконечный монолог и смотрит на Бомгю. Смотрит как-то по-особенному, с искоркой в глазах. У Чхве внутри взрываются фейерверки, а по телу бегут противные мурашки. – Тебе что, реально интересно? Ещё пару секунд этого зрительного контакта, и Бомгю точно рассыпется в щепки. Он через силу рисует на лице самую глупую улыбку, которую только можно придумать. Видимо, поэтому Тэхён звонко смеётся, нервно сжимая руку в кулак. – Субин-хён, могу я поменяться с тобой местами? Чхве уже настолько прилип к улыбке Кана, что не отрывает от неё глаз и не задумывается над смыслом своих действий, однако Субин кратко кивает и встаёт со скамейки. Бомгю двигается, из-за чего оказывается очень близко к Тэхёну. Их ладони на секунду соприкасаются, и Чхве уже готов потерять сознание прямо на месте от такой близости. Он пересмотрел кучу романтических дорам и мог поклясться - эта сцена выглядит безумно неловко. Был бы этот случай экранизирован, Бомгю бы как всегда стукал себя по лбу и из-за стыда кричал в подушку. А Кан лишь вновь повторяет сказанную недавно фразу. – Бомгю-хён, тебе что, интересно?.. Чхве в очередной раз рисует взглядом круг и тихо отвечает. – Да, очень, - Тэхён расплывается в застенчивой улыбке, – продолжай. Мне нравится слушать тебя. И это было полной правдой – даже если старший ни слова из космических терминов не понимал, он всё равно готов был просидеть так целый день, слушая мелодичный голос Кана и чуть ли под него не засыпая. А сам младший рядом, всё так же активно вспоминает сказанное преподавателем. В какой-то момент он, похоже, устаёт, и потому нагло кладёт голову на плечо Бомгю, даже не подозревая, какой жар это пускает по телу друга. Будто током ударило. Спасибо, что Тэхён хотя бы не чувствовал его столь сильную дрожь. От Кана передаётся смелость. Прозвучало забавно, но Чхве поклянётся, что это правда, ведь иначе никак не объяснить появление желания пригласить друга в гости. Бомгю сильно медлит сначала, а затем всё же хватает уже удаляющегося и со всеми распрощавшегося младшего за запястье. – Тэхён. Тот оборачивается и вопросительно склоняет голову. Чёрт, как он прекрасен в лучах заходящего солнца. Особенно пластырь на его щеке, как бы странно это ни звучало. Недавно он поранился, и первый к нему, конечно же, прибежал Бомгю, хотя царапина была совсем несерьёзной. Однако старший посчитал, что обработать её нужно несмотря ни на что. Видимо, этот обыкновенный белый пластырь выглядит красивым лишь из-за того, что наклеивал его Чхве, при этом ещё и касаясь тэхёновой щеки. – Что? – Давай поедем ко мне домой. Любоваться на звёзды. У Кана в душе что-то приятно кольнуло. Настолько приятно, что он валится с ног и падает прямо в руки Бомгю, демонстрируя свою милую кошачью мордашку. – Тебя настолько впечатлил мой рассказ? – Возможно. Старшего в очередной раз пожирает желание поцеловать Тэхёна в лоб, но он только шикает сам на себя и глядит в небо. Закат. По пёстрому алому пространству рассыпаются первые мелкие огоньки, и пока что их даже можно сосчитать. Через пару минут они будут сотнями и тысячами сиять среди облаков, но ни один из них парни не оставят без внимания, когда лягут на мягкой изумрудной траве и начнут вглядываться в изящные созвездия. Любое скопление звёзд – отдельный вид искусства. Кан всегда заканчивал свои повести о ночном небе этой фразой. Чхве вдруг вспоминает не менее важную деталь этого вечера. Сегодня ведь звездопад. Время мечтаний и надежды, когда ты на пару минут вновь становишься тем невинным и слишком доверчивым ребёнком, что верит в чудеса. Так глупо, но так чудесно, что сердце невольно начинает биться чаще. Быстро, оно бьётся так быстро, что Бомгю не уверен, точно ли он доживёт до ночи. – Гю-я, ты чего такой потерянный? Старший оборачивается с идиотским выражением лица, но переплетает их пальцы мучительно медленно и неохотно отрывает взгляд от Тэхёна, переводя его на автобусную остановку рядом. – Ты говорил, что потеряться могут только спутники в космосе, – тихо-тихо шепчет Чхве, но Кан разбирает каждое слово без труда, – а я не потерянный. Я всегда рядом. И тащит за собой завороженного младшего, так уверенно, будто сам после сказанных слов не покрылся румянцем ото лба до ключиц. Когда друзья уже минуют последнюю остановку, небо темнеет всё больше и больше, а Кан на это заглядывается с большой сосредоточенностью. Ещё пару студентов едут с ними в одном автобусе, но они, в отличии от Бомгю и Тэхёна, разговаривают между собой не обрывками фраз, а ведут адекватный диалог. Хотя, зачем эти ваши разговоры, когда есть одно мышление на двоих? Это правда. Парни словно понимали друг друга без слов, но телепатические способности никто из них не имел. Старший уже давно понимал, что это не просто любовь. Они ведь самые настоящие родственные души. Даже остановку нужную Кан, видимо, вычитал в мыслях друга. Иначе не объяснить то, что он вскочил, когда завидел за окном знакомые для Чхве дворы, а тому оставалось только удивляться такому с ног до головы прекрасному студенту. Там, у домика Бомгю, было немного свободного места на улице. Поздний вечер, уже стемнело и стало прохладно, но им всё равно. Старший садится прямо на траву, нагло наплевав на сохранность чистоты одежды. Тэхён же устраивается рядышком, тут же восторженно оглядывая тёмное небо. Мечты. Снова парни туда переносятся. Это отдельный мир, в котором нет места для тех, кто не верит в сказки. Студенты понимают – они, несмотря на возраст, ещё совсем не повзрослели. Взрослые бы не смотрели на звезды, как на что-то удивительное и нереальное, а они смотрят. Смотрят и друг над другом забавляются. В какой-то момент младший не выдерживает и бережно кладет голову на колени Чхве, смотря сначала ему в очи, а затем вновь куда-то вверх. Голова идёт кругом. Всё вокруг кажется таким нереальным, когда Кан рядом. – Сегодня звездопад. – Бомгю до безумия неуверенно зарывается пальцами в чужие волосы, этим тут же воплощая в реальность одну из своих маленьких грёз. – Ты будешь загадывать желание? – Звездопад – это когда раскалённые космические тела пропадают с неба. Не понимаю, как это может исполнить мечту... Однако, я верю в чудеса, может быть, ты прав. Нужно что-то загадать. Смотри, большая медведица! Старший вглядывается в место, на которое Тэхён указал пальцем. И правда, созвездие. – А вот и малая. – Чхве прикрывает глаза не надолго, а затем видит медленно передвигающуюся по темноте звезду. – Звезда падает! « Я хочу, чтобы ты стал моим. » Бомгю не успевает задуматься о желании – оно само пролетает в его голове. Он сидит с приоткрытым ртом, наблюдая за стремительно падающим огоньком, даже не подозревая, что у младшего мечта аналогична. – Ты же помнишь, что желания нельзя раскрывать друг другу, пока они не исполнятся? – Кан провожает взглядом яркую звёздочку, и ком встаёт у него в горле. Он не может больше ждать. – Помню. Правда, это очень сложно... Хранить такой секрет несколько тягостных лет и не рассказывать его никому. – Ничего. Скоро всё сбудется, хён. Тэхён одаривает его улыбкой и вздыхает, смотря куда-то за спину старшему. – У тебя есть вход на крышу? Чхве поначалу хмурит брови в непонятках, а затем кивает в знак согласия. Выучив друга наизусть за такой огромный промежуток времени, он уже знает, что тот хочет предложить. – Пойдём туда. С высоты за небом наблюдать ещё интереснее. Как ни странно, за всю историю дружбы младший ни разу не побывал в чужом доме. Бомгю вообще никого туда не пускал. Бомгю до этого никому так не доверял. Он дрожащей рукой поворачивает ключ. Чхве обожал проводить одинокие холодные вечера на крыше, но не думал, что когда-то ему придется показывать дорогу туда какому-либо человеку. Но Кан, он весь будто соткан из доверия и надёжности – за ним, как за каменной стеной. Он оставляет тайны тайнами, а вот переживания превращает в пустую чёрную точку. Не зря Тэхён так любит космическую тему – он точно маг, только без колпака и волшебной палочки. Старший, отворив дверь, сразу бросается к столу и хватает очередную пачку сигарет, пряча в карман брюк. Друг, конечно, знает о его страсти к курению, но ему необязательно видеть, как сигарета тлеет в руках Бомгю наяву. – Хён, ты опять курил? – младший подходит близко. Даже слишком. Видимо, поэтому он чует этот противный запах, а Чхве от такого незначительного расстояния между ними вот-вот потеряет сознание. – Не прячь пачку, я вижу, что она у тебя в кармане. Как обычно. Тэхён безумно внимателен и заботлив. – Бросай курить, Гю-я. Это очень-очень вредно. Я переживаю за твою жизнь. Старший до сих пор молчит. Даже когда Кан сжимает пальцами рукав его кофты, шуточно заглядывая ему в глаза серьёзным и злым взглядом. – Отдай сигареты. Хотя-бы на этот вечер. Бомгю смущается, но всё равно смеётся от умиления. Младший не умеет притворяться злым. – Мне научить тебя курить? – Чхве с улыбкой выуживает из кармана пачку с угрожающей надписью, покорно отдавая её парню. – Нет! Только этого не хватало. – Мы бы могли делить одну сигарету на двоих... Наконец настала очередь Тэхёна заметно покраснеть и отпрянуть на пару шагов назад. – Всё ещё не хочешь научиться? – Не хочу, пойдём уже на крышу. До старшего вдруг доходит, что он ляпнул только что, и он крепко зажмуривает глаза, желая провалиться под землю. Но смущённое лицо Кана выглядело так очаровательно, что стыд быстро улетучился далеко и надолго. Вход на крышу в доме Бомгю находился в кладовке. Там стояла пыльная лестница, которой, казалось, не пользовались достаточно давно. Но она вела к отверстию в потолке, а оттуда уже было видно небесный свод. – Ничего себе, – младший останавливается на последней ступеньке и бегло осматривается, – красота... Он говорит так искренне, так восторженно. Будто вообще впервые находится на крыше дома и впервые видит ночную вселенную. Чхве, уже твёрдо сидящий на поверхности, подаёт ему руку, хотя, конечно, знает, что тот прекрасно справится сам. Но Тэхён его помощь с радостью принимает. С высоты привычная картина вправду выглядит намного волшебнее. Это как два разных мира. Первый – мир суровой реальности, серый и мрачный. Там даже ночь кажется обычным явлением. А второй – полная противоположность. Второй мир – это мир, принадлежащий двум наивным глупым студентам, один из которых высматривает любой огонёк, точно маленький любопытный ребёнок. Он знает много. Но не знает ещё больше. А знать всё попросту невозможно. Поэтому многое остаётся пустыми мечтами, из которых выстраивается тот идеальный второй мир. От Тэхёна сильно несёт лавандой, и улыбка его сама по себе будто лавандовая – нежная и необъяснимо к себе манящая. А от Бомгю несёт табаком и крепким кофе. Оба не умеют летать. Оба верят в сказки, и оба любят ночное небо. Почему они так близки к звёздам? Ночь роняет ещё несколько светлых огней, а студенты всё повторяют про себя одно и то же желание. – Я страдаю от навязчивых грёз. – внезапно выдаёт Кан, обращаясь словно к тёмным окнам соседних домов. – Все думают, что я гиперактивный человек с кучей бредовых идей и одной астрономией в голове. Но эта астрономическая вселенная, в которой я живу – это она разрушает меня. С каждым днём мне всё сложнее фокусироваться на учёбе или разговоре. Старший смотрит на него удивлённо и с сочувствием. Он понимал его. Он тоже страдал от невыносимого потока мыслей. – Извини, если когда-то говорил непонятное или не слушал тебя. – младший виновато опускает голову и поджимает губы. – Всё хорошо, – Бомгю осмеливается пододвинутся ближе и обнять его, – я такой же, Тэ. Я тоже живу в своём мире, тоже зависаю надолго, тоже не разбираю собственных слов. Это ужасно. Но мы очень похожи в этом. Тэхён оборачивается и смотрит в глаза. – Твои руки. – он часто моргает, будто стараясь скрыть слёзы. – До этого ты никого не обнимал. Почему? – Потому что до тебя никому раньше не доверял. Никого не любил. – Чхве уже совсем не боится. Его не смущает незначительное расстояние между их лицами, соприкасающиеся кончики волос или сплетённые пальцы. – Про какую же звезду ты говорил? Сириус, да? Даже Сириус не сравнится с твоими глазами. – Кан, кажется, мелко подрагивает, и взгляд его обращён далеко не в ночное небо. – Они ярче. – Я люблю тебя. Всё происходит слишком быстро. Старший не замечает, как чужие губы мягко касаются его собственных, а ладони ложатся на плечи. Он? Целует Тэхёна? Скорее наоборот. Первые пару секунд Бомгю уверен, что он зашёл даже глубже своих мечтаний, но нет, всё это ощущается безумно ярко и реалистично. Он отвечает на поцелуй. Это всё так нелепо и неправильно – они даже не признались друг другу нормально. Однако, чувства дороже слов. – Желание, которое ты загадал, нельзя никому рассказывать до его свершения. – Чхве хитро улыбается. Никогда в жизни он не чувствовал такой эйфории. – А моё желание уже сбылось. Поэтому я расскажу его. Небольшая пауза затягивается, и младший успевает оставить на устах напротив ещё один поцелуй. – Я хотел, чтобы ты стал моим. Кан округляет очи и раскрывает рот в немом шоке. – Не поверишь, но я загадывал тоже самое. Оба смеются. Опять они ведут себя как малые дети. – Мечты сбываются, Тэхён-и.