Вкус унижения

— Как дела у нубов? — Чайльд заглядывает в телефон Ризли. Его сосед по комнате задротит в мобильный Call of Duty — стрелялку для лохов. Тарталья предпочитает PUBG, но не против козырнуть тем, какой он красавчик в любой королевской битве. Он хитро лыбится и опирается о спинку дивана без малейшего представления о том, что скоро его перегнут через нее насильно. — Отъебись, — отворачивается Ризли. Еще бы — один раз он уже отсосал — не только в игровом плане. Для них это не в новинку. Чайльд поспорил с ним на желание и получил минет от мальчика-волка, так что хрена с два он откажется от возможности повторить этот опыт. — Что, даже не попытаешься отыграться? — он поглаживает Ризли по плечу, отвлекая от важной игры. — Нахуй сходи, — злится тот. — Не мешай мне. — А может, ты сходишь? — не отстает Тарталья. — Как только проиграешь. Ризли замолкает — он сосредоточен на поиске последнего противника. Чайльд предлагает следующим и единственным себя: — Давай один на один. Я тебя и в колде нагну, — мурлычет он. — Сука! — в этот момент голову персонажа Ризли сносят одним выстрелом, и он бросает телефон в диван. — Нубяра, — констатирует Чайльд и уже собирается отойти, когда Ризли ловит его за запястье. — Один на один, — предлагает он. — Одно желание. Чайльд широко улыбается и достает из кармана телефон. Ризли добавляет: — Учти: если я выиграю — ты простым отсосом не отделаешься.

***

Чайльд висит, перекинутый прямо на спинку дивана. Его штаны спущены до колен, а сзади уже длительное время нещадно вбивается Ризли. — И кто теперь нуб, рыжий? — с ухмылкой в голосе спрашивает он. Ризли не жалеет его с момента, как взял в руки его же смазку, и прекращать свое наказание не собирается еще долго. — Тебе, блять, просто повезло, — шипит Чайльд вперемешку с позорными стонами, которые так и рвутся из глотки. В отместку за неверный ответ Ризли вбивается особенно грубо, и влажные шлепки пугают шансом, что кто-то в коридоре их услышит — на улице белый день, а другие студенты совсем не спят, и ему везет только потому что до сих пор всем плевать на то, что в мужской общаге, в мужской комнате, разносятся шлепки и мужские, блять, стоны. — Не так сильно! — он пытается отстраниться, но Ризли втрахивается в него еще грубее. — Так кто из нас нуб, Чайльд? — он сильно шлепается яйцами, и в заду отдает глухой болью с каждым грубым толчком — он не церемонился с растяжкой. Руки Чайльда заломлены за спину, и все что ему остается — дергать ногой, балансируя между попытками пнуть Ризли и не упасть на диван с концами. — Я! А-а-ах, я нуб! — сдается он. — Недостаточно искреннее, — Ризли ускоряется еще больше. Тарталья чувствует его в себе на всю длину, и если это не пиздец, то пиздец будет, если в него еще и накончают. — Брось, куда искреннее?! — пытается разозлиться Чайльд. Злиться, пока в нем толстый член, получается плохо. Не менее плохо выходит пытаться не стонать и скрывать свое возбуждение. Жаль только, Ризли не собирается ничего с этим делать. — Скажи о том, как я хорош, и как ты сосешь у меня по каждому параметру, — он все так же грубо его берет. — А-а-ах, ты очень хорош, — тянет Чайльд. — Ты идеально м-м-м... стреляешь и у тебя быстрая реакция, — вспоминает он. — А ты сосешь, — повторяет Ризли. — Да, я сосу. — А еще ты моя бесплатная дырка для ебли. — Да-да, я… а-ах… я кто? — тормозит Чайльд. — Бесплатная дырка для ебли, повторяй, — Ризли шлепает его по ягодице, не намереваясь щадить ни на миг — Тарталье кажется, что он скоро не выдержит. — Да, я твоя… я твоя дырка для ебли на этот раз, только притормози… — Правильно. А еще я могу ебать тебя, когда захочу, — Ризли заносит все дальше. — Нет, ты не можешь! — возмущается Чайльд. — Одна случайная победа не дает тебе права… А-а-ах! Скорость долбежки только увеличивается, и Тарталья переводит это как требование сказать предложенное. — Ладно-ладно, дает! — соглашается он. — Но ты не мог бы хотя бы… а-ах… быть со мной нежнее… сейчас? — он просит сквозь зубы. — Нет — это наказание, — больно шлепает его Ризли. — Какое нахуй наказание? Ах! Я ничего не сделал! М-мгх… — Тарталья закусывает губу. Бедра Ризли крепко ударяются о его разведенные ноги, и Чайльду кажется, что завтра у него там будут синяки. — Ты назвал меня нубом, Чайльд. Это дохуя обидно, так что извиняйся, пока мой хуй не проделал в тебе дыру. Ризли трахает так, что теперь влажные шлепки точно слышны на всю комнату, и наверняка — тому, кто будет проходить мимо нее. — Блять! Прекрати вставлять так громко! — просит Тарталья. — Нас услышат! — Если думаешь, что я прекращу ебать тебя только из-за того, что какой-то первокурсник откроет и увидит твой голый зад, то ты глубоко ошибаешься, — Ризли неумолим. — Насто-о-олько глубоко ошибаешься, — он еще раз втрахивается по самые яйца для наглядности. — Во-о-от так! Глубоко! Ошибаешься! Чайльд громко стонет от каждого толчка внутрь него, пытается спрятать лицо в диван, но Ризли не дает — хватает за волосы и заставляет стонать на всю комнату. — Громче, — он бьет по заднице, но все, на что хватает Чайльда с освобожденными теперь руками — это схватиться за спинку дивана и выстанывать самые разные «охи» и «ахи». — Начинай извиняться, если не хочешь, чтобы я ебал тебя до потери сознания. — Да, хорошо! — как бы Чайльд себе не запрещал, но глаза начинают закатываться от удовольствия. — Прости! Ах! Прости меня! И быстрее! — Быстрее простить или быстрее ебать? — смеется Ризли. — Ах-а… — Чайльд с трудом понимает смысл разговора, пока член входит в него так глубоко. — Просто быстрее… — Маленькая шлюха, — стыдит его Ризли и действительно ускоряется. — Нравится мой член? Отвечай, — он дергает Тарталью за волосы и заставляет прогнуться в спине как ебаную гимнастку. Сходство между гимнасткой и Чайльдом только в первом слове, но он гнется так, словно с детства тройное сальто крутил. — Да! А-а-ах! Нравится, очень нравится! — соглашается он, двигая задом навстречу. Ризли берет его за бедра двумя руками и насаживает на себя с твердым намерением закончить. — Тогда ты не будешь возражать, если я спущу в тебя. Не успевает Чайльд возразить, как Ризли прижимает его к дивану и размашисто толкается внутрь последние несколько раз. Громкие хлопки кожи о кожу уподобляются пулеметной очереди — Чайльд смеется сквозь слезы и только сильнее подставляется под член. — Да-а-а-а, — застывает в нем Ризли. — Су… — жмурится Тарталья, ощущая внутри себя теплую сперму. Отдышавшись, он только начинает ругаться, как Ризли переворачивает его на спину, толкает на диван и обхватывает ладонью болезненный стояк. — Давай помогу, принцесска.