по всем яойным канонам.

— Хан Джисон, надеюсь, подружимся, — радостно говорить Хан, протягивая руку для рукопожатия своему новому знакомому. — Ли Феликс, рад знакомству! — так же энергично, и вместо рукопожатия, обнимает Джисона. Тот такого не ожидал уж точно, от чего так и остаётся стоять с протянутой рукой, не понимая происходящего. Он не отмирает, даже когда Феликс отстраняется и идет здороваться со всеми остальными. — эй, Хан, ты жив? — тормошит его за плечи подошедший Сынмин, заглядывая в ничего непонимающее лицо. — а? Д-да, всё нормально. — отмирает Джисон, смотря на Кима, — но что это сейчас было? — а что было? Феликс обнял тебя. Он так всегда делает, со всеми. — пожимает плечами и уходит к остальным, что уже расселись за большим столом в столовой университета. Хан медленно идёт ко всем, пытаясь понять, что сейчас было. Этого Феликса он видит второй раз в жизни. Вот только что познакомился, а тот сразу обниматься полез. С таким Джисон ещё не сталкивался. Все его друзья не такие тактильные. Обычно это Хану приходится их всех обнимать, иногда даже насильно. А тут вот так и сразу…они точно найдут общий язык. Не словесный, так физический. С первого дня знакомства проходит около месяца, а они уже стали не разлей вода. Чанбин вечно ноет, что зря привёл своего друга в их компанию. Потому что теперь его друг стал лучшим другом Джисона. Они даже стали звать себя близнецами из-за дней рождений с разницей в один день. Эдакие сентябрьские близнецы. Как и предполагал Джисон, они и правда нашли общий физический язык. Теперь их невозможно увидеть не прилипшими друг к другу. Кто ж знал, что и так тактильного Джисона заразит супер тактильный Феликс. Что ж, Чанбин, ты сам привел Ли в свою компанию, где давно обитает страдающий по объятьям Хан. И, казалось бы, всё должно быть прекрасно. Джисон получил долгожданные обнимашки; Феликсу есть, кого вечно тискать. Только все не учли двух фактов. Во-первых, эти сиамские близнецы везде, где только могут, милашничают, ослепляя всех своими розовыми соплями. А во-вторых, они теперь вдвоём терраризируют всю компанию своими обнимашками. Дабл килл. А недавно эти двое вообще перешли границы. Если раньше они просто обнимались, то теперь ещё начали лезть друг к другу целоваться, типа в шутку. Вот просто, не с того, не с сего Феликс тянет свои губы к щеке Хана, а тот пищит, что их поцелуй должен быть более романтичным и без лишних глаз. А потом они просто начинают вместе ржать, смотря на перекосившиеся лица парней. Им то весело, а вот парни уже не выдерживают радужного напряжения. Они как бы все натуралы. Никакой радуги в их мире, процветание гетеросексуализма, но Джисон и Феликс, почему-то, так не считают. Но спустя недели полторы все благополучно забивают на парочку, продолжая как и до этого тусоваться вместе. А тем и хорошо. Никто не плюётся на их нежности, никто не упрекает, что «Джисон, Феликс, хватит уже сюсюкаться, щас Чанбин блеванет. Он на дух не переносит вашу радужную ауру. Пожалейте старика!», хотя это забаляет. Но не долго музыка играла, не долго фраер танцевал. В какой-то момент парни начали странно вести себя. Они не облипляли друг друга руками-ногами при встрече, как это было всегда. Не лезли друг другу с поцелуями в любую свободную минуту. И вроде бы, всё должны были вздохнуть с облегчением, но, как ни странно, все наоборот напрягались, когда Джисон просто говорил Ли «привет», и садился рядом, а Феликс кивал головой, и даже по волосам не гладил! Заболели что ли? Так продолжалось около полумесяца. По парням было видно, что они уже не могут без прикосновений друг к другу, но по какой-то причине просто тупо этого не делали. И в один момент Чан не выдержал: — что у вас, етить, происходит? То сю-сю-сю при всех, «Ханни, я люблю тебя~. Ликси, я тебя тоже люблю!» — старший пытается показать, дергаясь в разные стороны, изображая Фела и Сона. — то вот! Хандрите оба, не трогая! Что с вами? Хан не слушает до конца, резко поднимаясь со стула, и выходит из столовой, громко топая. Ли же просто голову опускает, рассматривая носки кед под столом. — Ликси, солнце, расскажи нам, что у вас случилось? Мы постараемся понять и поддержать, — мягко говорит Хёнджин, кладя руку на плечо младшего. Тот только вздыхает, будто бы сжимаясь, чтобы быть меньше и краснеет щеками. — ну… *** — Сонни! Как я рад тебя видеть! — налетает Ли на вошедшего в его квартиру Хана, тот только ловит его, обнимая. — я тоже рад! Эта чмошная учёба разулила-а-а нас с тобой, — страдальчески тянет Джисон, отстраняя от себя младшего, чтобы раздеться и пройти в гостиную. — я печенье испёк. Мой руки и пошли играть в приставку. Жду в гостиной, — они расходятся: Феликс в гостиную; Джисон в ванную, чтобы помыть руки. Старший быстро приходит, плюхаясь на удобный диван, сразу раскатываясь по нему лужецей, двигая ногами бедного Ликса. — а ну не пинайся! Иначе на тебя сяду, — в шутку ворчит младший, пихая рукой бедро Хана. Тот слегка выравнивается, но место не освобождает. — присаживайся. Я гораздо удобнее, — и указывает глазами на свои бедра, призывно их расставляя. Ли тупит пару секунд, но потом принимает вызов, и реально садится на Джисона. Тот правда такого не ожидал, выпучивая глаза, смотря удивлённо на уверенного Феликса. — хм, и правда, удобно, — отстраненно отвечает Ли, в душе же крича от гей-паники и калибаясь в конвульсиях от своей же смелости. — мы сейчас по всем яойным канонам поцеловаться должны, — отвечает Джисон, приподнимаясь, выдыхая горячий воздух на губы Ли. Тот аж подпрыгивает, мигом слезая со старшего. — придурок! — орёт младший, пиная ногой его бедро. Джисон лишь воет от боли, падая с дивана, — так тебе и надо! *** — вы типо…почти поцеловались? — шёпотом спрашивает Сынмин, круглыми глазами смотря на красного Ли. Тот только кивает, закрывая лицо руками. — а не этого ли ты хотел, постоянно выпрашивая у Хана поцелуи? — говорит Чонин, вообще не вкуривая прикола всей ситуации. — я ж тогда в шутку! А он серьёзно потянулся ко мне! — вопит Феликс, не открывая лица. Слишком стыдно. — а ты сам хочешь его поцеловать? Ну, по настоящему? — спокойно спрашивает Хёнджин, все ещё поглаживая бедного младшего по плечу. — хочу. — Ли отрывает лицо, смотря грустными глазами на всех, — он мне нравится, я это всеми действиями показываю, а он, баран тупой, не видит, — возмущённо пыхтит Ликс, забывая на пару мгновений про смущение. — ну, это правда. Наш Джисонни редкостный идиот в плане намёков, — пожимая плечами, отвечает Минхо, отпивая из своего станака апельсиновый сок. — тебе нужно будет сказать ему об этом прямо, Ликс. Он по другому не поймёт. — я не могу, это неловко. — шепчет Ли, дуя губы. — как же вы задрали, два влюбленных придурка, — впервые за всё время, проведенное в столовой, подаёт голос Со, — эта белка мне все уши прозжужала, какой ты милый, какой красивый. — в голосе нет настоящего упрёка, только наигранная замученность поведения парней, — поэтому прекращайте ваш цирк и признайтесь друг другу. Феликс не верит своим ушам. Он смотрит недоверчиво на Чанбина, пытаясь как можно быстрее раскусить ложь, но видит лишь искренность. А Чан, что сидел рядом, лишь кивает, говоря, что и ему Хан на мозги капал со своей любовью. — так что ты просто обязан ему сегодня признаться! Хватит нас уже мучить, мы устали смотреть на ваши кислые рожи, — бурчит Ли-старший, с наигранным упрёком смотря на Феликса. Тот кивает, говорит спасибо всем и встаёт, уходя на поиски своего нанеглядного. Хотя, он практически на сто процентов уверен, где сейчас сидит Джисон. — Сонни. — тихо зовёт он Хана, что сидел на подоконнике в библиотеке. Его любимое место. Сюда практически никто не ходит, поэтому можно в одиночестве посидеть. — Ликс, — выдыхает Джи, переводя взгляд с какой-то книги на парня. А читал ли он вообще? — что-то случилось? — да. — и что же? Ли подоходит ближе к Джисону, который повернулся всем корпусом к младшему, ожидая его речи. — тут такое дело, — начинает Феликс, вздыхая, — я так больше не могу. — я тоже не могу, я уже умираю без обнимашек. Предлагаю забыть всё, что произошло тогда у тебя дома и просто вернуться в наше прежнее состояние, — Хан смотри куда угодно, только не на лицо Феликса. «Хотя вряд-ли я смогу вести себя как раньше» — проносится в его голове. — нет! — слишком резко и громко выпаливает Ликс, тут же тушуясь под удивденным взглядом Хана. — нет? — шёпотом переспрашивает Джисон, спрыгивая с подоконника, подходя к младшему. — я не хочу забывать всё то, что произошло у меня дома, — поясняет Ли, а после набирает колоссальное количество воздуха в лёгкие, и почти пищит: — ты мне нравишься, Хан Джисон! Тот отшатывается, выпучивает глаза, как чихуахуа, и смотрит на Феликса, пытаясь найти хоть какую-нибудь зацепку, чтобы определить: ложь это, или все же правда. — оу… — всё, что он может сказать, опуская глаза на свои ноги. Его мозгу нужно время, чтобы переварить сказанное. Он то думал, что Феликс пришёл просить его больше так не делать, не лезть с поцелуями, потому что ему не зашёл этот прикол. А тут такое. младший точно никогда не перестанет удивлять Хана. — это все, что ты скажешь? — обиженно дует губы младший, смотря грустными глазами на Джисона, что до сих пор продолжал молчать. — я конечно не уверен, но кажется, что ты мне тоже нравишься, — чешет затылок, неловко улыбаясь. Феликс на это неуверенное заявление улыбается, и наконец-то обнимает своего друга новоиспеченного парня. — я сделаю так, чтобы ты точно влюбился в меня, — четко говорит Ли, заставляя Хана смеяться. *** — ну наконец-то. — облегчённо стонет Минхо, когда на следующий день видит Хана и Феликса у входа в столовую, которые держаться за ручки, о чём-то весело шепчась. — всем привет! — радостно говорит Хан, усаживаясь на привычное место. К нему садится Феликс, укладывая голову на плечо. — неужели вы вместе? — скептически говорит Чонин, на что получает два довольных кивка, — что ж, рад за вас. Лучше уж смотреть на ваши розовые сопли, нежели на кислые мины. — о-о-у, наш малыш Нини проникся любовью? — воркует возле него Хёнджин, повторяя позу их новой парочки, и укладывает голову на плечо Яну. — пшёл в жопу, надоедливый хён, — язвит Чонин, спихивая с себя старшего. Тот обиженно сопит, но тут же перекладывает голову на плечо Чанбина, который, на удивление, продолжает спокойно сидеть. Даже не буркнул! Что это с ним? Неужели заболел? — э-э-э-э, хватит. Вы ведёте себя хуже обезьян, — говорит Ли-старший, скривив мосю. — сам такой! — отвечают ему три голоса хором, от чего вся компания начинает смеяться. — ну, в общем да, мы с Феликсом поговорили, и решили начать встречаться, — пожимает свободным плечом Джисон, приобнимая одной рукой Ли-младшего за плечи. Тот только светиться ярче солнца, широко улыбаясь. Ну а парни. А что они? Они рады, что эти двое счастливы. Может хоть теперь перестанут насиловать их своими обнимашками? Дай бог. *** И всё снова, будто дежавю: квартира Феликса, Джисон, что только пришел к нему, но уже развалился на весь диван. Сам Феликс, который пришел с кухни с вкусняшками, и недовольно бурчит о том, чтобы Хан подвинулся. — мне некуда сесть, имей совесть! — ты всегда можешь сесть на меня, моя любовь, — ох, Джисон после признания младшего так только и зовёт его. А Феликс понять не может, любит он это прозвище, или ненавидит. — а вот и сяду, — и снова все повторяется. Ли действительно садится на Джисона, но в этот раз обнимая его за шею, — и теперь ты просто обязан меня поцеловать. По всем яойным канонам. — так ты же снова сбежишь, — шепчет Хан, поднимаясь, пальцами пересчитывая ребра парня. Феликс хотел было колко ответить, да вот только не дают ему эту возможность. Губы Джисона атакуют его собственные, так нежно их сжимая, что Ли даже не задумывается о том, чтобы отстраниться. Льнёт ближе, целуя в ответ. Длиться это считанные секунды. Сразу после Джисон проводит языком по губам младшего, и того будто током бьёт. Феликс перенимает всю инициативу на себя, раздвигая своим языком мягкие губы любимого, проникая к нему в рот. Иссдует территорию, приходится кончиком по ряду зубов, сталкиваясь с чужим языком. Джисон мычит от удовольствия, плотнее прижимаясь к младшему, обнимая его за талию, и позволяет делать с собой все, что придёт на ум. Феликс этим охотно пользуются, опракидывая Хана спиной на диван, нависая сверху.