Когда остановилось сердце

      Подтверждая прогнозы синоптиков, сегодня на Нью-Пари с самого утра обрушилась метель. Завывал ветер, бил в окна. Всё сливалось в сплошной бело-серый пейзаж. А пару часов назад невозможно было увидеть даже ближайшее здание. Такого снежного января город не переживал уже давно.       Та же метель бушевала в душе Лу, вымораживая до костей и вызывая слёзы. Она старалась сдерживать их изо всех сил, но нет-нет да приходилось смахивать: ни за что не доставит ему такого удовольствия — видеть, как она плачет.       Как она, твою мать, сломалась.       А ему для этого даже не пришлось напрягаться. Нисколечко. Просто отдать приказ, показавший ей, какая она дура. Просто дура, у которой всё было перед носом — а она проморгала, потому что любовь же, доверие и прочая херня. Дура.       «Всё перед тобой», да? Буквально.       Если бы только утром знала, как через несколько часов всё обернётся…       Лу уже давно привычным движением обнимает Иво со спины, пока он возится с кофе, как обычно. Думает, что раньше как-то… стеснялась, а потом стала чувствовать себя с ним как дома — даже без «как», просто дома. Она оставляет короткий смазанный поцелуй где-то между лопаток и только в этот момент понимает, что Иво странно напряжён — и уже не первый раз.       Конечно, его работа предполагает напряг, но сейчас всё нутро Лу буквально орёт: что-то не так. И вдвойне неспокойно, потому что он ничего не говорит. Не то чтобы обычно прям сваливает на неё тонны подробной информации, но часто бывают фразы, мол, будь готова, день сегодня трудный, или капеллан какой-то опять на мозг капает, или с Советом сложности, ибо всё им не так вечно… А сейчас — вообще тишина. Его не назвать шибко общительным человеком, однако и в скорлупу он не закрывается. В остальные дни. Последние — совершенно другие.       Лу утыкается лбом в спину Иво и вздыхает.       — Поговори со мной, — тихо просит она и крепче прижимается к нему.       Да уж, кто бы мог подумать, что наступит тот день, когда Лу Рид будет просить поговорить по душам. Докатилась.       — О чём? — следует вопрос спокойным голосом, который совсем не вяжется с напряжением в теле.       — С тобой что-то происходит.       Несколько секунд — тотальная тишина. Ни звуков, ни движения. Каждая секунда кошмарно растягивается. А потом:       — Всё в порядке, Лу. Нет повода для беспокойства. Лишь работа.       Враньё. Чистой воды враньё. Сказанное таким невозмутимым тоном, без единой дрожи, которая указывала бы на ложь, но враньё!       Он и раньше ссылался на работу. Дело и правда было в ней. Усталость, раздражение, недосып, круги под глазами, излишняя худоба, отсутствие аппетита, нежелание разговаривать. Должность выматывает. Столько на себе нести — это ещё надо постараться не сдохнуть. И Лу не давила. Просто была рядом, поддерживала, обнимала, молчала, когда он не хотел говорить.       А теперь просто отмазка. Может, она и драматизирует, но, мать вашу… Инстинкты истерически кричат уже несколько дней, что происходит какая-то херня.       Внезапно Иво протяжно вздыхает. Останавливает возню с кофе, убирает руки Лу с живота и поворачивается к ней. Обвивает талию, прижимает к себе. Смотрит спокойно, понимающе, с лёгкой улыбкой. Коротко целует в лоб — знает, что это всегда её успокаивает.       Только не сейчас. Становится хуже.       — Ну поговори со мной, а. Тебя прессует кто-то? Монтепен опять мозг вытрахивает? Давай я разберусь. Немножко испугается — и сразу отвалит. Ну я так, инкогнито.       Улыбка на лице Иво становится чуть шире. Взгляд — ласковее. Подушечка большого пальца очерчивает линию челюсти Лу.       — Всё хорошо. Ничего такого, с чем бы я не справился, — произносит он, и голос теперь звучит вкрадчиво, гипнотически.       Лу не ведётся.       — От лекарства побочка?       — Лу.       — Ты себя в зеркале видел вообще, нет? Приглядываешься? Ты выглядишь как труп! Это, конечно, твой обычный вид, но щас уже предел! — Она скидывает его руки и на шаг отходит. Иначе он обязательно успокоит! Как обычно! — Я тебя не как телохранитель спрашиваю, а как твоя девушка, идиота кусок! Это вроде называется «переживать»!       Иво остаётся раздражающе спокойным. Направленный на Лу взгляд нисколько не меняется. Улыбку эту свою он тоже не убирает. Как всегда — чем сильнее она бесится, тем невозмутимее он становится.       Он отходит от столешницы, приближается к Лу. Снова обнимает её и не позволяет отстраниться, когда она бьёт его ладонью по груди и пытается отойти. Потом мягко обхватывает ладонями её лицо и целует. Долго, тягуче, настойчиво двигая к кухонному блоку, прижимая к нему и заставляя забыть, на что она вообще выбесилась. Особенно когда ладонью под футболку забирается и прохаживается пальцами по рёбрам — всё, с кукухой можно прощаться.       Лу будет помнить её, кукуху свою, молодой и красивой. Наверное.       — Ты просто жулик, — тихо говорит она Иво в губы, когда он слегка отстраняется.       — Нет, я лишь знаю, как немного отвлечь тебя, — так же тихо отвечает он, крепче прижимая к себе Лу. Заглядывает в глаза. — Всё хорошо. Правда. Просто работа.       Она глубоко и тяжело вздыхает. Пожимает плечами — устала спорить. Нихрена из него не выбьешь, если не хочет говорить. Поэтому она просто оставляет короткий поцелуй на его губах, говорит, что встретится с друзьями, раз уж выпал выходной, и уходит.       Оборачиваясь на секунду, прежде чем ступить на лестницу, замечает, что Иво смотрит ей вслед — без ласки, только тяжело.       Нормально день шёл. Прекрасно даже — тем более если сравнивать с последними. Пока Лу домой не вернулась. К себе в блок. Переодеться не успела, как за каким-то хреном явились бойцы Корпуса и выволокли её. Грубо, без церемоний. Притащили в КС, в допросную. Потом Жонсьер явился. Сказал, она подозревается в каких-то действиях, направленных против Приора, — не вслушивалась уже особо, потому что предельно охренела. Оказалось, всё это время она была змеёй, пригретой на груди. А сама не в курсе. Помогала кому-то, кто хочет убрать Иво. Поразительно. Интересно, где она сама в это время была?       Лу прошлась языком по нижней губе и зашипела от боли.       Жонсьера не интересовало. Он утверждал, что доказательства у него есть. Лу должна просто признаться. Если будет сотрудничать и перестанет увиливать — дело пойдёт легче. А она молчала, упёрто доказывала, что бред собачий всё это, что ей не в чем признаваться, что пусть Жонсьер спросит месье Приора и убедится в её словах. Так ведь и есть. Она ни в чём не виновата. Она ни за что не стала бы предавать Иво, действовать против него. Она любила его.       А потом всё разрушилось. За доли секунды.       Жонсьер сказал, приказ арестовать её пришёл прямо сверху. От Приора. Лично.       Лу охренела дважды. Шанс на адекватный разговор был упущен окончательно. Она замолчала совсем, и не то чтобы Жонсьер стал добрее из-за этого.       Губа всё ещё противно пульсировала. Запястья ныли — наручники затянули на совесть. Голова трещала и кружилась из-за лошадиной дозы блокатора, который ей вкатили. Казалось, кости каждую секунду крошились.       Впрочем, вся эта физическая херня не шла ни в какое сравнение с тем, как больно и холодно было внутри. Будто руины одни в душе остались, которые никогда больше не станут чем-то целым. Лу сама больше не станет чем-то целым. Ей казалось, её смяло, разбило и разодрало в клочья одновременно. Разрушило до основания.       Резко открылась дверь допросной. В тишине и одиночестве, в которых Лу провела последний час, это было схоже с внезапным раскатом грома. Она вздрогнула и сжала ледяные пальцы в кулаки.       — И выключите камеры. Вообще любую запись, — обратился Иво к кому-то в соседней комнате.       — Но, месье Мартен…       — Я действительно обязан говорить, что это приказ?       Ответа не последовало. Вероятно, тот, с кем он говорил, просто сделал то, что велено. Иначе головы вообще не сносить.       Лу сама пугалась, когда взгляд Иво становился таким. Холодным и угрожающим. Хотелось уползти куда-нибудь и слиться со стеной. Конечно, на неё он так никогда не смотрел, но и со стороны выглядело жутко. В эти моменты было предельно ясно, почему он Приор. Тут сам себя в петлю засунешь, лишь бы он так не глядел.       Иво закрыл дверь — и снова стало тихо. А следом, когда он повернулся и посмотрел на Лу, — снова больно. Так, что лёгкие сплющило и дышать ровно не получалось.       Она думала, уже выплакала все слёзы. Однако теперь они опять жгли глаза.       Иво неторопливо подошёл к столу. Медленно скользнул по Лу внимательным взглядом. Задержался на губе, нахмурился. Сделал шаг в сторону, вероятно собираясь подойти и коснуться, но остановился, когда она резко откинулась назад, вжалась в спинку стула и дико взглянула исподлобья.       Какая-то эмоция мелькнула на его лице, но она даже на секунду не стала разбираться.       — Не приближайся, — процедила сквозь зубы Лу. — Не смей меня трогать. Иначе я тебе руку сломаю.       — Ты в наручниках и под блокатором, — невозмутимо отозвался Иво.       — Ты знаешь меня в бешенстве. Я и так справлюсь.       Он промолчал, но было видно, что правоту её признал. Несколько секунд постоял, затем неторопливо опустился на стул, откинулся на спинку. Сплёл пальцы. Не отводил взгляд от её лица ни на миг, словно пытался запечатлеть в сознании каждую перемену.       Наверное, чтобы вспоминать потом и думать, какой он охеренный — так легко обвёл вокруг пальца наивную дурочку Лу Рид. Даже не напрягся.       — Всё равно подыхать, — продолжила она низким хриплым голосом. Дёрнула руки на себя, поморщилась от боли в запястьях. — Какой там список обвинений красочный — видел? Или сам составлял? Испугался, пойму в какой-то момент, что по ложному следу иду, что на самом деле главная тварь здесь — ты? Сильно перетрухнул, наверное. Маленькая девочка разматывает большой узел, который ты так старательно заматывал. Ужас.       Из-за слёз Иво размывался перед глазами. Оно и к лучшему — видеть его Лу всё равно не хотела. Реветь перед ним, конечно, тоже, но сдерживаться было уже выше её сил. Запрокинув голову, она зажмурилась, почувствовала, как пара горячих слезинок скользнула по коже. Потом выпрямилась и посмотрела в сторону.       Лу правда чувствовала себя дурой. Влюблённой дурой. Ещё ведь в первую встречу инстинкты орали держаться подальше, а она, как обычно, полезла в самую задницу. Изначально же знала, что кончится всё херово. Понадеялась потом только, что ошиблась. Оказалось, нихрена подобного. Не ошиблась. Совсем.       — Тебя не казнят, — спокойно сообщил Иво, игнорируя остальные её слова.       — Ты сам меня подставил, — презрительно выплюнула Лу, не позволяя ему договорить, и посмотрела на него. — Нахерачил какие-то липовые доказательства, подбросил Жонсьеру под нос. Меня с ними только на виселицу. Хотя рожа у него была такая, что он рад бы и четвертовать. Медленно. Кофейной ложкой. Псина же твоя преданная.       — Я отдал приказ, — не реагируя на провокации, произнёс он. — Тебя не казнят. В доказательствах Марка сходится не всё. Я уже сообщил ему об этом. Тебя отпустят. Работать телохранителем и в целом в Корпусе ты больше не будешь, разумеется, однако останешься жива.       — В ноги падать? Руки целовать? Чё ты хочешь от меня? — вопросила Лу, стараясь подражать его спокойному тону. Получалось из рук вон хреново. Дрожь в голосе выдавала с потрохами все эмоции. — Сам меня засунул сюда, сам спас. Чё тебе надо?       Иво молчал. Застыл, походя на статую. Выражение его лица не менялось, но взгляд становился то пустым, то полным такими эмоциями, которые даже не опишешь. Он всё смотрел и смотрел Лу в глаза, словно пытался найти там что-то или чего-то ждал. В какой-то момент он стал выглядеть так же напряжённо, как утром, и взгляд вновь был тяжёлым.       Однако Лу больше не верила. Всё, что отныне она знала, — он манипулятор и тварь, и ему похер на неё, и он никогда на самом деле ничего к ней не чувствовал. И так хотелось возненавидеть его. Одному Единому известно, как сильно хотелось. Только не получалось. В том месте, где должна быть ненависть, была лишь тупая пульсирующая боль.       — Почему-то мне всегда казалось, что я разбираюсь в людях, — глухо проговорила Лу, когда Иво так ничего и не сказал. — Даже обидно. Оказалось, что это не так.       «Я думала, ты любишь меня. Как я тебя. Оказалось, ты просто отлично манипулируешь эмоциями. Аплодисменты».       Она точно знала — он прочитал всё между строк.       Вновь молчание. Выматывающее. Добавлялся ещё этот его взгляд, как будто ему самому было больно из-за того, как херово Лу. Но хрен там плавал. Если бы он испытывал к ней хоть крупицу тех чувств, что разыгрывал, — не поступил бы так. Ни за что. А он сделал то, что сделал. Без единого сомнения. Поэтому вряд ли её состояние вызывало в нём какие-то эмоции.       Впрочем, великие страдания во взгляде отыгрывал хорошо. Правдоподобно. Сто баллов из десяти. Потрясающий спектакль. И сейчас, и последний год. Охренительно.       — Ты уже ответишь? — бесцветным, совсем мёртвым голосом спросила Лу. — Чё тебе надо?       Иво бесшумно и протяжно вздохнул. Неторопливо наклонился вперёд, опустил руки на стол. Страдания в глазах прибавил, но голосом ответил ровным:       — Лишь предупредить. Прекращай копать. — Он выдержал короткую паузу. — Твои ресурсы, естественно, отныне ограничены, однако ты слишком умная девушка — сможешь найти способы продолжать. Тебя сложно остановить. Только, если ты это сделаешь, приказ о казни я всё же подпишу.       — Зашибись, — резко отозвалась Лу. — Значит, раскрою тебя и сдохну спокойно.       — Боюсь, ты не совсем поняла, — мягко ответил Иво, словно говорил с ребёнком. — Если ты не остановишься — висеть в петле будешь вместе со всеми своими друзьями. Кажется, ты считаешь их семьёй. Желаешь им такой участи?       На мгновение показалось, что лёгкие отключились. Лу округлила глаза и впервые испугалась по-настоящему — его слова звучали слишком уверенно, слишком спокойно. Хладнокровно. Значит, он действительно сделает то, что сказал, если она не затормозит.       Шок и страх вытеснили все остальные эмоции. Тело затрясло.       — И не беспокойся по поводу того, что ты не разбираешься в людях, — внезапно сказал он. — Ты ещё молода. Целая жизнь впереди. Научишься. Разумеется, если сделаешь правильный выбор. Ведь от него теперь зависит не только твоё существование.       Несколько мгновений Иво не шевелился. Затем неспешно поднялся, вытащил из внутреннего кармана что-то, положил перед Лу — неизвестным предметом оказался ключ от наручников.       — Твоё пальто на стуле. Можешь уходить, тебя не станут останавливать.       Он больше ничего не произнёс и направился к двери. Опустил ладонь на ручку и уже собрался выходить, как Лу, сама того не желая, спросила:       — Неужели ты вообще ничего не чувствовал? — Она подняла на него глаза, к которым вновь подкатывали слёзы. До боли сжала ключ в кулаке. — Целый год, Иво. Мы были вместе год. И ничего? Ни секунды?       Лу ждала мгновенного ответа, однако Иво опять молчал. Она внутренне вздрогнула, когда он повернулся к ней. На момент — всего на один момент — она была готова поверить, что он не притворяется и ему больно так же, как ей, но следом, глядя ей в глаза, он безразличным голосом добил:       — Ни единого мгновения.       И ушёл.       Лу чувствовала себя так, словно правда умирала. Без шанса спастись.

***

      Идти к машине, а не к мотоциклу, было всё ещё непривычно. Даже полгода спустя — с тех пор, как Лу попытались убить и скинули её байк с моста. Ей сначала хотелось новый, но после выписки из больницы она поняла, что в сторону мотоциклов не могла больше смотреть — какой-то тупой психологический блок получился. Херово было от одной только мысли, что она снова сядет на мот. Лучше сдохнуть. Поэтому пришлось переключиться на другой транспорт. Велосипед или скутер как-то не катили — удивительно, — так что она пересела в машину. Первое время была дикая ломка, потом привыкла.       Лу нащупала в кармане ключи. Бросила взгляд вверх, к небу, откуда безостановочно сыпался снег.       Подумала, что по-хорошему бы в таком состоянии такси вызвать, а не своими силами ехать, но потом махнула рукой — если влетит куда-то, то и без разницы. Справится как-нибудь.       Дойти до авто не успела. Остановилась, когда услышала сначала шаги позади, а потом:       — Лу!       Она вздохнула. Обернулась, встретилась глазами с Кеем, как только он остановился рядом. Понадобились все жалкие остатки выдержки, чтобы не разрыдаться при виде него — он смотрел с такими пониманием и сочувствием, что снова в груди от боли скрутило всё. Невыносимо.       Кей ничего не говорил, и Лу тоже молчала. Он медленно сводил брови к переносице, наверняка чувствуя её состояние и без касания, а она была уже на грани. В момент, когда к горлу подкатили рыдания, он резко шагнул вперёд, потянул её на себя и обнял так крепко, точно она развалится, если он ослабит хватку.       Лу хотелось выть. Так громко и долго, чтобы голос охрип и горло драло. Но она лишь уткнулась лбом Кею в плечо и жалко всхлипнула. Тихо и беспомощно.       — Не спрашивай ничего, — сдавленно проговорила она. — Тебе надо знать только, что мы с Иво порвали, меня выкинули из Корпуса и мне херово.       Кей крепче прижал Лу к себе. Мягко провёл ладонью по голове, коснулся носом волос.       — Я с тобой, Лу, — тихо сказал он. — Я на твоей стороне. Всегда. Слышишь?       Лу не ответила. На мгновение зажмурилась, сразу открыла глаза, затем отстранилась, посмотрела на Кея. Пыталась придумать какие-нибудь слова, но ничего на ум не шло. Казалось, она больше никому не сможет полностью доверять. Хотела, тем более Кею, но теперь — не получалось.       Хоть он и ни разу не дал повода в нём усомниться.       Как и Иво.       Лу медленно сделала два шага назад. Ближе к машине. Убрала руки в карманы, с силой сжала ключи.       До этой секунды она не подозревала, какой на самом деле масштаб разрушений в ней. Зато теперь — пожалуйста. Полная картина перед глазами.       — Лу…       — Не подходи, — резко бросила Лу и отошла ещё на шаг. Покачала головой, повернулась к машине. — Я поеду.       Больше не глядя на Кея, она подошла к дверце с водительской стороны. Открыла, вновь чувствуя, как её трясёт. Осознание того, что сломалось доверие не просто к одному человеку, а сама эта способность в целом, приводило в ужас. Теперь она каждого будет подозревать? Даже своих?       Лу не успела ногу поставить в салон, как недалеко раздалось:       — Осторожно, Лу. Не разбейся. Дороги скользкие.       Она вскинула голову, повернула в сторону. Увидела стоящего за спиной Кея Иво. Невольно вцепилась в дверцу, затем заставила себя разжать пальцы. Медленно вдохнула, медленно выдохнула.       — Ты тоже, Иво. Не разбейся. — Лу выдержала паузу, прежде чем закончить: — Дороги скользкие.       На это Иво промолчал, и даже показалось, что щека дёрнулась.       Лу больше ничего не добавила и наконец села в машину. Завела, отъехала от Корпуса. Кинула на Кея с Иво последний взгляд — и дала газу.       Только тогда она позволила себе закричать.