De profundis

10 часов и 17 минут вечера 31 октября Идти тяжело. Знак Исцеления практически никак не помогает — сил почти не осталось. Конечности отзываются тупой болью при каждом движении. Ноги дрожат и еле держат. Чжун Ли с тихим вздохом осел прямо в снег, запорошивший задворки одной из столичных подворотен. Где-то на соседней улице слышны крики. Тут их скоро найдут, но ноги отказываются слушаться. — Нужно передохнуть, извини. — Если что, я могу прорваться с боем, святошкинс. Выберемся за город, а там я уже смогу лететь. — Боюсь, не выберемся, Чайльд. Ситуация критическая. Я участвовал в подобных облавах. Они очень, очень хорошо организованы. Лучше, чем почти всё в этой гнилой организации. Чайльд, опасливо косясь в сторону подворотни, присел перед ним на корточки и всмотрелся в глаза. — Выглядишь паршиво. — Сам знаю. Ничего не получилось. Несмотря на стройную легенду о том, что останки фон дер Остена и есть искомый демон. Хорошо хоть Чжун Ли успели оказать первую помощь до того, как прибыл человек с ордером на арест. Почему так быстро? Что за чертовское невезение? Повезло, что Чайльд смог выиграть время неожиданной атакой, но скрыться после всего того, что приключилось с Чжун Ли в коконе иллюзии, задача почти что нереальная. Нужен отдых, но такой роскоши они позволить себе не могут. — Ладно, пойдём. Попробуем спрятаться где-нибудь на чердаке. Я нарисую скрывающий знак. Может быть, получится. Опираясь на руку Чайльда, Чжун Ли, сцепив зубы, поднялся на ноги. Голоса приближались. Приложив палец к губам, Чжун Ли кивнул на балкон под крышей. Чайльд, подхватив его на руки, аккуратно поднялся в воздух. Хоть бы в темноте никто ничего не увидел и не позвал на помощь. В человеческой форме Чайльд, конечно, привлекает меньше внимания, но даже так люди наверняка зададут себе вопрос, почему какой-то юноша пролетает мимо их этажа с экзорцистом на руках. Окна вокруг темны, может, повезёт? В конце концов, это административное здание. Кто там может быть, кроме охранника? Снег хлестал в лицо, пока они медленно поднимались к четвертому этажу. Аккуратно опустив Чжун Ли на запорошенную снегом площадку напротив иссохшегося окна под самой крышей, Чайльд тут же пригнулся, стараясь не шевелиться. Чжун Ли нарисовал знак Сокрытия, но едва ли он кого-то одурачит, если люди решат присмотреться. Во двор, громко переговариваясь, заглянуло несколько человек, но пока что, слава Небесам, их больше интересовали входы в подвал и двери первого этажа. У Чайльда сердце колотится как бешеное. В нос бьёт отвратительный запах свернувшейся демонической крови, приставший к одежде. Чжун Ли аккуратно обернулся на окно и наугад нажал на створку. Не поддалась. Ну, ожидаемо, но от этого не менее разочаровывающе. Может, если эти уйдут, попробовать взломать и забраться внутрь? За стеклом просматриваются очертания неиспользуемой захламлённой подсобки. — Я уверен, что они тут были. Нужно поискать вокруг повнимательнее. — Как, блять, так вышло, что отдел правопорядка прошляпил этого парня? Он же буквально у них работал?! — Слушай, говорят, этот мужик вроде почти что гений. Ещё и в одиночку изгонял каких-то ядрёных тварей. Наверняка таким несложно обдурить обычных людей, которые не ждут подставы от своих. — Теперь там у них явно головы полетят. — Это уж точно. Тут всё заперто. Что у вас? — То же самое. — Что он такого сделал-то? — Да хрен его знает. Ордер на арест срочный, сверху. Говорят, что это чуть ли не сам Понтифик приказал. — Ясно. Ну ладно. Значит, раз сверху, то тем более ловим. Зэман должен быть рядом, пусть его Варфоломей, или как там его, ещё посмотрит. — Позову их. Чёрт побери. Внизу осталось еще двое. — Нам нужно как-то добраться до канализации. Мы недалеко от большого коллектора. Вода смывает следы. Даже для демонов тайн. Если они не высшие, конечно. Попробуем пока оторваться по крышам. Чжун Ли едва различимо шептал Чайльду прямо на ухо, но тревога словно бы усиливала каждое произнесённое слово через громкоговоритель, заставляя трястись в ожидании раскрытия. Демон, коротко кивнув в ответ, аккуратно подхватил его снова и неслышно поднялся над балконом. В его человеческой форме это казалось ещё более странным, чем обычно, да и было не в пример медленней. Знак трещит по швам, но пока ещё обеспечивает укрытие. Опустившись на шифер прямо за выступающим фронтоном, они огляделись вокруг. Знак лопнул, но теперь они хотя бы не на виду. Воздух над городом расчерчивают прожекторы. Повыше, похоже, никак не взлететь. — Чёрт, тут всё в снегу и явно скользкое. Мы не пройдём. — Похоже, что так. Может подождать и попробовать взломать то окно? — Они тащат сюда малыша Барти, святунче. Он нас точно вычислит. — Твоя правда. Еще и время работает против нас. Все сейчас точно спешат сюда на подмогу. Задумавшись, Чжун Ли оглядел окрестные крыши, пытаясь сообразить, как быть дальше. Ничего. Совершенно ничего не идёт на ум. Сложно думать и, тем более обуздать страх, сковывающий по рукам и ногам. Непонятно, что делать. Что делать? Что же, мать твою, делать?! — Слушай, а ты можешь как-то вытянуть из меня силы для себя? — Не уверен. — Неужели нет какого-нибудь знака? У вас же их миллион миллионов. Скомбинируй что-нибудь, как тогда с ломом. Что мы теперь-то теряем? Ну, кроме времени, но ты так и так идёшь с трудом. — Я попробую. Конечно, то, что он собирается сделать — ересь. Вмешиваться в Небесную суть знаков запрещено. Да, он временами влезал в начертания и до этого, но это было совсем по мелочи. Наложение знаков друг на друга для усиления — это одно. Начертание нового — серьёзное преступление, но Чайльд прав. Терять особенно нечего. Поразмыслив, Чжун Ли нарисовал в воздухе еле заметный знак Исцеления. Мысленно приказав тому пока остаться на месте, он, задумчиво изучив сплетение линий, перекинул несколько черт из середины на внешний контур. Печать задумчиво дрожала на ветру, словно не понимая, что от неё требуется. Какой бы тут мог пригодиться знак? Чайльд делится с ним добровольно, значит, вряд ли что-то атакующее. Может быть, разбить импульс на составляющие? Ну нет. Без толку. Чайльд смотрел на него терпеливо и доверчиво. Хотелось бы на самом деле быть тем надёжным человеком, которым он, кажется, его видит. Тем, у кого постоянно всё получается, который находит выход из любой ситуации, который не сдаётся, выворачивается, который правда что-то может. Что если добавить в средний круг часть знака Изгнания? Он отвечает за расщепление. Может, конечно, не получиться, но, в конце концов, кажется, даже эти ребята из поисковой группы лучшего мнения о «почти что гении» Чжун Ли, чем он сам. Лично он считает этого Чжун Ли заурядным усталым экзорцистом и, ко всему прочему, не самого большого ума, раз он умудрился так вляпаться. Ладно. Допустим, допустим… Линии переплетались по-новому, пока он, хмурясь, сочинял из знака нечто совершенно вопиющее с точки зрения церковного учения, но кому какое дело? Если еще добавить вот тут вытягивание сил из знака Ослабления… Наконец, печать выглядит убедительно. — Я понятия не имею, что он сделает, Чайльд. Но давай попробуем. Направив в контур последние силы, Чжун Ли устало проследил, как знак распался на мелкую золотую пыль. Не вышло? Ну, стоило попытаться. Пыль тем временем коснулась раны на плече Чайльда, которую тот получил от чьего-то знака Импульса, зацепившего на излёте. Ранение было глубоким, но, к счастью, не слишком серьёзным, хоть ещё пока и не успело до конца затянуться. Чайльд тут же прошипел, сцепив зубы. — Жжётся! — Кажется, он резонирует с кровью. Я… Чувствую себя немного лучше. — Серьёзно? Давай я посильнее расковыряю. — Не стоит. Думаю, не стоит форсировать процесс. Я даже не знаю, как этот знак должен себя вести. Как ты себя чувствуешь? — Жжёт. Остальное нормально. Чуть выглянув из-за парапета, Чжун Ли, к своему сожалению, не увидел ничего из того, что творилось внизу. Но голоса по-прежнему звучали лениво. Хочется надеяться, что их хотя бы тоже снизу не видно. Силы постепенно возвращались. Расчертив Исцеление, Чжун Ли тут же почувствовал, как мышцы в ногах и руках моментально перестали ныть, да и головная боль прошла. Он давно не чувствовал себя настолько бодрым. Какой же Чайльд чертовски сильный! Наверно, это логично, учитывая то, что он только что сожрал демона третьего или второго чина. — Спасибо, ты буквально спас меня, Чайльд. Теперь, возможно, я даже смогу бежать. — Набери себе ещё сил от меня, и подвигаем отсюда. — Только пойму, как отменить. Кажется, знак исчез сам, как только энергия восстановилась полностью. Немного подвигав рукой, Чжун Ли удовлетворённо кивнул. Он чувствует себя прекрасно. Какая полезная идея, почему они раньше до такого не додумались? С Чайльдом рядом он мог бы совершенно не беспокоиться о запасе духовных сил, это бы открыло путь к знакам высших уровней, которые можно творить только коллективно. Чжун Ли собрался было исцелить рану на плече демона, но тот покачал головой. — Сам залечусь. Побереги силы. Нам ещё как-то укрываться от этих мудланов. Попробуем тогда перебраться на соседнее здание, поищем там укрытие. Ветер правда сильный, пиздец. В этой форме я летаю недалеко и плохо — как бы нас не снесло. — Перелети хотя бы на другую сторону дома, там разберёмся. Интересно, успели ли Роберт и Ланея скрыться? Очень хочется надеяться. Ветер хлестал в лицо с небывалым остервенением, пока они с Чайльдом медленно парили над блестящей от наледи крышей. — Не, святунче, никак. Я спускаюсь. Слишком сильно дует. — Хорошо. Может, найдём поблизости вход в коллектор. — Ага. Наконец, ноги коснулись земли во дворе-колодце с другой стороны здания. Внутри было пустынно: только куча сваленных друг на друга ящиков, разбитая клумба и небольшой обшарпанный одноэтажный флигель. Быстро заглянув в окна, Чжун Ли обнаружил там не меньше хлама, чем снаружи. Может быть, стоит попытаться спрятаться тут и немного переждать? Чайльд, тем временем, щурясь, оглядывался по сторонам. Мельком выглянув из подворотни, он тут же спрятался назад. — Блин, повсюду они. Не знаю, куда деваться. — Как много? — Пятеро с севера, трое торчат на перекрёстке. Дальше на крыше тоже дежурят двое. У прожектора. На юге четверо. Двое конных. Но это не главная проблема. Поблизости не меньше двадцати демонов. Может, больше, сложно считать, пока они мельтешат. — Сильные? — Достаточно. Они прямо, знаешь, прочесывают. Сзади та компания, которая с Бартоломеем. Что, блин, нам делать? — Пока не знаю. Давай укроемся в этой сторожке, я применю скрывающий знак. В целом ты можешь обратиться в какого-нибудь сторожа. Я просто спрячусь... Нет, не сработает. Они всех будут проверять знаками. Если бы могли пересидеть в каком-нибудь жилом доме… Они точно не будут ходить по квартирам, но я не знаю никого поблизости. Что если мы выйдем и попробуем изобразить экзорцистов? Нет. Даже так. Я выйду один. Ты останешься тут. Они ищут двоих. Пройду как можно дальше, затем призову тебя. — Сам понимаешь, что нам в любом случае придётся пробиваться с боем. Тебя быстро заметят. Ты всё ещё итаец, святошка. Чжун Ли нервно вздохнул. Чайльд прав. Он знает, что Чайльд прав. Откуда-то издалека снова донеслись крики. Медлить нельзя. — Давай так. Мы скосим через это здание. Я открою окно импульсом. Пройдём насквозь, обогнём патруль и затем… — Аккуратно! Чайльд бросился к нему, сбив с ног. Щёку обожгло жаром, мир перевернулся, за шиворот набился снег, но благодаря защите он умудрился даже не удариться. Чжун Ли сам не понял, как вновь оказался на ногах. Земля, где он только что стоял, обуглилась от атакующего знака. Били сверху. Не оборачиваясь и петляя, они с Чайльдом бросились в подворотню, сопровождаемые свистом рассекаемого воздуха. Времени думать нет. На ходу нарисовав знак импульса, Чжун Ли выпустил его в сторону конного патруля. Напуганные лошади встали на дыбы, сбив с ног стоявших рядом людей. Отлично. Следующий импульс позволил им проскочить через перекрёсток на соседнюю улицу. Свернув на восток, они бросились вниз по обледенелой мостовой. Ноги чудовищно скользили, но почему-то на большой скорости удавалось сохранять равновесие в разы лучше, чем при попытках идти аккуратно. Более того Чайльд умудрялся подхватывать под локоть каждый раз, когда, казалось, он уж точно улетит носом в землю. Оторвались? В этот момент тень дерева, перечеркнувшая дорогу от одного дома к другому, неожиданно вспенилась крупными тяжёлыми пузырями, словно горячий мазут, стремительно образуя силуэт существа. Чудом проскочив сверху, Чжун Ли кубарем прокатился по дороге, тут же вскочил и бросился дальше. Бок и ладони саднят, но это небольшая цена за побег. — Заметили, суки. Чайльд метнулся было в ближайшую подворотню, но и она плюнула на дорогу рогатым силуэтом. Пришлось срочно менять направление. Этот район Чжун Ли хорошо знаком, да только толку от этого никакого: в густых тенях переулков, деревьев, фонарей, заборов и газетных тумб один за одним раскрываются пустые, горящие мёртво-жёлтым глаза. Воздух за спиной рассекли когти, но пока что уворачиваться достаточно просто: главное, не прекращать двигаться. Судя по звукам, их преследуют достаточно крупные особи. Чьи они вообще? Ни одного человека поблизости не видно. В конце улицы показалась светлая полоска набережной. Чёрти что! Это почти что самый центр. Бесполезный крюк, да ещё и только глубже забрались в зону облавы. Шаги гулким эхом разносятся по переулку, огни качающихся на ветру фонарей скачут на стенах и брусчатке, рождая безумную пляску странных силуэтов. Над головой с нечеловеческой силой царапнула когтистая лапа, но рефлексы увели в сторону без лишних раздумий. Молниеносно развернувшись, Чжун Ли тут же ответил твари знаком Изгнания. Импульс от взрыва отбросил его назад, но Чайльд, мгновенно обратившись в демона, резко подхватил его и вновь поставил на ноги: всё произошло за долю секунды. Сработано идеально. Удивительно, но Чайльд как-то понимает без слов, где и в какой момент нужно оказаться, будто всегда был его напарником. Сейчас он снова обратился в обычного себя: так проще сохранять силы для более серьёзной битвы. Где бы свернуть до набережной? Где бы?.. Атаки становились всё более интенсивными и стремительными. Едва увернувшись от мощного удара самого крупного из демонов, внезапно показавшегося из тени табачного киоска, Чжун Ли постарался удержаться на ногах, но скользкий тротуар подвёл. Вынужденно опустившись на одно колено, он, подняв голову, увидел, что над ним нависло новое отродье. Чайльд, вновь в своей демонической форме, сбил Чжун Ли с линии атаки, заслонив собой и с грохотом протаранив стекло закрытой булочной. Мир смешался в пляшущие пятна, пока он не обнаружил себя во внутреннем дворе здания. Темнота тут же обратила на них с Чайльдом бесчисленные горящие глаза. — Так мы не оторвёмся. Они точно не смогут быстро пересечь канал. Кивнув, Чайльд подхватил его за руку и буквально выволок на соседнюю улицу, его черты стирались и переплетались заново прямо на бегу, будто на горящей киноплёнке. Эта улица была широкой и такой же пустынной, как всегда, когда в Виенне объявляют план-перехват и преследуют серьёзных преступников, заключивших контракт с демонами. Сколько из тех людей, интересно, были виновны реально, а не попали в опалу? Сколькие из них не закончили жизнь на костре? Кажется, ни одного. К счастью, теней тут в разы меньше, да и улица хорошо расчищена. Дыхание сильно сбилось. Нужно хоть немного передохнуть. Чжун Ли метнулся глазами вокруг, оценивая обстановку. — До ближайшего моста еще квартал. Там точно… Точно караул. И, словно издеваясь, с обеих сторон в начале улицы выросли два патруля экзорцистов. Один из них ещё и на лошади, да чёрт бы их всех побрал! Сворачивать назад? Всадник точно быстро нагонит. Не успел Чжун Ли что-то сообразить, как Чайльд, резко подпрыгнув, подсадил его на широкий балкон второго этажа ресторана. Тут подают божественный цвибельростбратен. Лучший в городе. — Беги, в конце прыгай! Чего? Чайльд отскочил в сторону, уворачиваясь от атакующих знаков. В следующее мгновение он уже с рычанием бросился в бой. Перегнувшись через балкон, Чжун Ли запустил знаком в одного из противников. Чайльд, с силой ударив в землю и раскидав людей в стороны, задрал рогатую голову и недовольно зарычал: — Не надо! Вперёд беги, говорю! Что ж. Ладно. Что бы Чайльд ни придумал, стоит ему довериться. Пока что последние час-полтора он был в разы эффективнее, чем сам Чжун Ли. Удивительно, как хорошо он ориентируется в подобных ситуациях. Если удастся выбраться живыми, может, стоит позволить ему устроить всё то, что он там шептал ему про секс на алтаре. Звучит уж явно лучше, чем весь этот кошмар. Ещё так и не успел предложить вместе встретить старость в антикварной лавке, а ведь как бы это было замечательно… Вздохнув, Чжун Ли издали оглядел ограду балкона. За ней только дорога, ограда набережной и река. Мда. План понятен, но попахивает безумием. Бросившись вперёд, Чжун Ли быстро набрал скорость. Под ногами хрустел песок, видимо, насыпанный для желающих насладиться видом в такую погоду. Очень кстати. Ветер бил в лицо, снег застилал глаза, но даже так видно, что парапет приближается с неумолимой скоростью. Пять метров до ограды, четыре, три, два… Огромная чёрная тень метнулась к реке параллельно ему. Чжун Ли мог слышать, как огромные лапы касаются дороги в унисон. — Это точно он! Это тот демон! Он сожрал моего Вернера! Блять, это он! Он! Бей его! Пустив знак Импульса в землю за собой, Чжун Ли помог себе оттолкнуться получше и прыгнул вперёд. Перед ним распахнулся вид на реку и мощеную площадку с лежащими плашмя людьми. К горлу и животу подступило ощущение стремительного падения, но в ту же секунду Чайльд подхватил его на руки. Из лёгких почти полностью выбило воздух, но, кажется, получилось. Пока преследователи смогли подняться на ноги, они уже пересекли реку практически полностью. Как минимум есть шанс спрятаться. — Так, что дальше? — В сторону от моста. Выиграем время. Тебе нельзя надолго подниматься в небо. Тебя моментально собьют. — Знаю-знаю. Я опущусь вон там, ближе к парку. Вроде бы я никого там не вижу. Потом двинем на север. — Хорошо. Чайльд, я… Нет. Аякс, я хотел бы сказать тебе кое-что, пока есть возможность. — Нет-нет, святунче, не пойдёт. Скажешь, когда мы выберемся. Тут ветер свистит. Боюсь, я плохо расслышу. — Я боюсь, что если мы не… — Мы выберемся. Держись крепче. Я приземляюсь. Вновь оказавшись на ногах, Чжун Ли едва успел отряхнуться, как снова пришлось бежать. Конечно, физическая подготовка у него не самая плохая, но в последнее время не удавалось уделять должное внимание тренировкам. В боку колет уже битых минут пятнадцать, а по ощущениям, и все часа два. Плохо освещённый городской парк никогда до этого не казался ему таким угрожающим. Присматриваться к каждой тени и каждому шороху ему до того приходилось где угодно, но точно не тут. На удивление пустынно. Не может ли это быть ловушкой? Или их и впрямь ищут вокруг центра, а не внутри его? — Стой, Чайльд, это подозрительно. Нас никто не преследует. Они остановились на небольшом неосвещённом участке неподалёку от озера, в котором деловито плавали и ныряли утки. Они то и дело полностью исчезали под серой, отражающей мутные огни фонарей, водой, чтобы потом вынырнуть намного дальше и с громким кряканием продолжить кружить туда-сюда. — Думаешь? Мы же вроде оторвались. — В центре? Не смеши меня. Уверен, нас загнали сюда специально. Осталось только понять, где место, в котором они надеются нас накрыть. Чёрт, если бы контракт был при мне, мы могли бы его аннулировать. Так ты не можешь в полной мере защищаться. — Слушай, бить рядом с людьми или сбивать на них сверху части зданий мне контракт позволяет. Справимся. Ты чего-то совсем раскис, святунче. И не из такого вылазили. — Да, но сейчас на нас охотится вся Виенна. Нужно по возможности избегать открытых мест. — Понял. — Поищем пока канализационный люк. Опасливо озираясь, они быстро двинулись через тропинку в противоположном направлении от собора святого Стеффена — вот уж куда им точно не надо. Снег повалил стеной: ни черта не видно, куда ни глянь. Хорошо, чтобы спрятаться, но это работает в обе стороны. Дорога у парка тоже пустовала. Странно. Очень странно! Тревога настойчиво била в набат, заставляя шарахаться даже от едва слышного звука собственных шагов. — Мне это не нравится. — Мне тоже. Я вообще никого вокруг не чувствую. Даже на той стороне. Озарение окатило как из ушата ледяной воды. — Городские утки надолго не ныряют, если только они не ранены. — Что? Ты совсем съехал, святунче? — Бей куда-нибудь изо всех сил, пока не поздно! Это всё огромная иллюзия! Зарычав, Чайльд ударил импульсом наугад, распоров кокон, который тут же принялся распадаться на пепельные догорающие лоскуты. Вокруг не меньше тридцати человек. О нет, нет, нет! — Взлетай, скорее! Неожиданно огромный завершенный знак вспыхнул золотым прямо под их ногами, моментально прижав Чайльда к земле. Тот тут же забился в попытке вырваться, но в знак вложено невероятное количество духовной силы — бесполезно! Нужно срочно нарушить печать! Чжун Ли рванулся к внутреннему контуру, стараясь сконцентрировать в кончиках пальцев всю силу: должно сработать, если успеть! В следующий миг что-то сильно ударило сзади по голове, и мир стремительно померк под оглушительно громкий рёв демона. 8 часов и 14 минут утра 1 ноября Сквозь маленькое окошко тюремного экипажа едва проникал бледный утренний свет. Чжун Ли, бездумно проскользив взглядом по едва различимому в тумане очертанию портика, кажется, университетского здания, с тяжёлым вздохом опустил голову. По бокам от него сидели мрачные лбы, которые приложили немало сил к тому, чтобы вытрясти из него душу, когда он пришёл в себя ночью где-то в узкой подземной камере непонятно где. Живот и ноги кошмарно болят, но это меньшая из проблем на данный момент. Экипаж направляется к зданию салезианского монастыря, где неизменно проходят самые громкие слушания общецерковного суда. Там его, вероятно, чисто формально допросят и отправят на костёр. Почти наверняка ближе к вечеру этого же дня. Надежда, разве что, на то, что из-за праздника казнь перенесут на завтра, но, учитывая, как Григорий трясётся за свою шкуру, маловероятно. Под пристальным взором обоих охранников Чжун Ли поднял руки, скованные зачарованными наручниками, чтобы почесать нос. Под таким же пристальным взором он вернул руки обратно на колени. К счастью, метка на руке до сих пор на месте, значит, Чайльд жив. Хотелось бы, чтобы он продолжил жить где-нибудь подальше от всего этого, но с очень большой вероятностью Чжун Ли ему теперь не помощник. Хочется курц. И омлет с сосисками. Потом пойти на набережную понаблюдать за тем, как стремительные чайки рассекают воздух над прилавками со свежей рыбой и мясом. Полной грудью вдыхать холодный ноябрьский воздух. Купить свежей ветчины, а в булочной — тёплый, ароматный хлеб. Затем взять билет на поезд и тут же посчитать, счастливый он или нет, смотреть в окно, как постепенно запорошенные снегом холмы сменяются горами, похожими на гигантские вековые пни. А ведь где-то там дальше море: бурное, беснующееся под порывами сирокко. Как так вышло, что за всю свою жизнь он ни разу не видел моря? Повозка, качнувшись, остановилась. Снаружи тут же раздался гомон толпы. Кажется, они с Чайльдом наделали много шуму, раз обычные люди собрались, чтобы возмутиться. Или поглазеть. Кто уж их знает. — Разойдись! Разойдись, кому сказал! — Газета «Вестник Виенны»! Скажите, почему такое резонансное слушание проходит за закрытыми дверями?! Пустите хотя бы одного представителя прессы! — Я тебя сейчас в кутузку брошу, слышал?! Расступись, живо! Разошлись в стороны! Дверь экипажа открылась, слепя после долгого полумрака. Оба надсмотрщика тут же грубо вытолкали Чжун Ли наружу, заставляя идти согнувшись и упёршись взглядом в чавкающую грязью землю, но за долю секунды он умудрился заметить, как много народу собралось у крохотного закутка при входе с высокими каменными воротами. Люди заблокировали практически всю улицу. Стоило экипажу только появиться, как выкрики стали не в пример громче и интенсивнее. — Так его! — Из-за таких, как ты, мы в страхе живём! — На костёр его! Зачем вообще судить таких выродков? Что ж. Ожидаемо. — А почему суд закрытый?! Люди, мы должны всё знать! Вдруг нам из-за него денег должны?! Знакомый зычный голос раздался посреди нарастающего гвалта. Это, что, Симус? Жаль, никак не посмотреть. — Да! Мы имеем право знать чего он там натворил, правильно я говорю?! Нет, ну это точно Морин. Её акцент ни с чем не спутать. Сумасшедшие. На сердце немного потеплело. Ощущение бесконечного одиночества, которое он до сих пор предпочитал игнорировать, отступило, сменяясь чем-то иным. Тёплым, обнадёживающим. — Да! Пустите нас на суд! Что там такого секретного-то?! Платить людям не хотите?! У меня всю лавку раскурочило! Кто мне возместит?! Это… Роберт? Он в порядке? Слава Небесам. К его голосу присоединился ещё один женский. Очень громкий. Его Чжун Ли не знал. — Да! Как кого ловят ничего толком не говорят! Ничем не помогают! В газетах потом тоже ничего! Молочной лавки нет по его милости! Чем кормить детей? А не Ланея ли это? — Требуем огласки! — Вдруг это его демон моего коня задрал?! Пусть церковь мне компенсацию платит! — Да! У меня тёща уже день как пропала! — Пусть рассказывает! — Пусть заплатит! Гомон нарастал. Люди, вдруг озаботившись судьбой самых разных своих вещей, знакомых и родственников, подхватили мысль и заголосили с новой силой. Умно. Кто, интересно, это придумал? С трудом расчистив путь, охранники толкнули Чжун Ли в спину за едва приоткрытые кованые ворота, которые тут же с грохотом закрылись, стоило только оказаться внутри. За оградой ему было позволено немного разогнуться. На мощёной площадке перед внушительными серыми дверями монастыря горой навалены дрова. Насчёт приговора можно не обманываться. К горлу подступила тошнота, но Чжун Ли понемногу смог совладать с собой. Может быть, ещё не время отчаиваться? Чайльд всё ещё жив. Неясно где, но жив. У Чжун Ли не конфисковали Святое Писание, в корешок которого вшит тонкий пузырёк с кровью Чайльда. Если начертать Поиск, и он окажется неподалёку… Нужно как-то освободиться. Уж сдаться он всегда успеет. Время пока ещё есть. Двери раскрылись для того, чтобы через секунду тут же со скрипом закрыться за его спиной, оставляя в большом мраморном холле наедине с конвоем и не обещающими ничего хорошего тяжёлыми деревянными вратами в зал суда. 9 часов и 5 минут утра 1 ноября — Так, мы тут, ребята, без вас справимся, — Симус поправил клетчатую кепку, подтолкнув Роберта в бок. — Я уж умею завести толпу, уверяю. Мы, эрландцы, знаем толк в столкновениях с властью. Двигайте. Морин, кивнув, похлопала его по плечу и с криком вновь вернулась в толпу, скандируя «Пустите!» и «Платите!» с перерывом в секунды три на набрать в лёгкие побольше воздуха. — Ладно, мы уходим. — Удачи. Давайте-ка вызволяйте нашего Епитрахиля и Оладушка. На вас вся надежда. Нервно улыбнувшись и кивнув, Роберт поторопился вверх по улице вдоль жёлтой каменной ограды монастыря. Ланея, обратившаяся пока в бойкую крохотную старушку лет семидесяти, бодро семенила следом, на ходу кутаясь в пушистую шаль. Отойдя на небольшое расстояние, к воротам поменьше, они переглянулись, после чего Ланея улыбнулась ему слишком самоуверенно для сложившейся ситуации. — Ну-ка соберись, дорогой. У важных шишек не бывает такого цыплячьего вида. — Да знаю я, знаю. Дай мне секунду. — Хочешь поцелую тебя для уверенности? — Что-то не тянет меня целоваться со старушкой. — А с кем тянет? Спрошу у Чайльда, когда ты его выпустишь. Я пересмотрела цену вопроса в одну помывку посуды. Издав тяжёлый вздох, Роберт просверлил в ехидно улыбающемся лице дыру осуждающим взглядом, затем, резко выдохнув, выпрямился и поправил перчатки, приняв, как он надеялся, более самоуверенный и надменный вид. — Пойдём. — Так-то лучше. Не беспокойся, сейчас я возьму всё на себя. В последнее время я почему-то чувствую в себе вкус к риску. — Я заметил. Удивительно, как я вчера не поседел. — А разницы бы было? Что так, что эдак. Белёсый, как полевая мышь. — Вот теперь ты как запела. Вчера говорила, что не хочешь умирать, пока не затащишь в постель такого красавчика, как я. Роберт украдкой следил за верховым, остановившимся у поста охраны. Как он проедет, надо двигаться. Ланея, чуть нахмурившись, погрозила ему пальцем в лучших традициях пожилых леди. — А ты, значит, и не краснеешь больше от таких речей? — Люди очень быстро ко всему привыкают. Тем более, что ты только обещаешь. — Вот нахальная поросль! Я-то думала, что нашла джентльмена. Ланея, возмущённо сверкнув глазами, поджала губы, но за последний месяц Роберт успел неплохо её узнать, чтобы понимать, что она нисколько не злится. Вновь вздохнув, он кивнул ей и направился к воротам. Старушечье обличье Ланеи тут же прилипло к нему, громко и неразборчиво голося. Он ощущал себя странно, вновь надев робу экзорциста. Единственное, что было подправлено иллюзией — уровень посвящения. На правом плече красовалась нашивка со схематичным серафимом. Какой уровень посвящения, столько и крыльев. В данном случае, три. Должно хватить, чтобы внушить уважение охране. Конечно, нашивка наивысшего уровня — простой глаз, не обрамлённый ничем, больше подошла бы для этой задачи, но Роберту никогда не доводилось видеть настолько высокопоставленных людей вживую, поэтому он решил остановиться на чуть менее подозрительном варианте. А то мало ли, их там всего четверо? — Да, послушай, сынок! Мне нужно войти! У меня тут сын служит! — Отвяжитесь, ради всего святого! Роберт очень правдоподобно скривился, когда, остановившись прямо у поста охраны, попытался отцепить узловатые старушечьи пальцы от своего пальто. — Да по тебе видно, что ты тут решаешь! Помоги старушке! — Господа, у меня тут проблема. Роберт грозно посмотрел на замешкавшихся стражников поверх очков для чтения, вообще-то принадлежащих Чжун Ли: их он впопыхах смахнул в сумку с подвального стола во время побега из дома. Всё, что удалось понять ещё со времён школьных постановок, так это то, что лучше всего ему даются роли, примеры которых он видел в жизни и в образ которых готов поверить сам. С этого момента нет больше никакого Роберта Бергауэра. Есть только выходец из обедневшей дворянский семьи Томас Шолль. Основательный и надменный. И, между прочим, Роберт потратил время, выдумывая эту личность! Так проще быть убедительным. — Я тороплюсь. Процедив фразу сквозь зубы и смерив стражу испепеляющим взглядом, он подошёл к воротам вплотную, с брезгливым выражением лица пытаясь убрать от себя руки голосящей старушки. Быстрым движением достав из кармана паспорт и удостоверение экзорциста, он резко протянул его в руки ближайшего охранника. — Я везу важные данные, их необходимо довести до сведения Его Святейшества до суда. Он настоятельно просил держать его в курсе всех событий. Упоминание Понтифика расшевелило обоих мужчин. Один быстро пробежался глазами по бумагам, другой, наконец, сподобился отвести Ланею в сторону. — Господин Шолль, верно? — Да. Я вынужден был выйти из экипажа. Эти, — он резко кивнул в сторону возмущённой толпы, — перекрыли проезд. Иначе бы я, как обычно, воспользовался главными воротами. — Могу я узнать, какого рода сведения вы должны передать его Святейшеству? Роберт выудил из кармана пухлый конверт с красной сургучной печатью епископата. Подделана она была не слишком искусно, но кто собирается отдавать его в руки? Тут же сунув письмо назад в карман, он покачал головой. — Уровень посвящения от третьего, господа. Да и лично в руки. Знаю только, что они должны быть доставлены до начала процесса. Поторапливайтесь или сами будете объясняться с его секретарём. Уверяю, вы этого не хотите. Я тем более. — Да, прошу прощения, господин Шолль! Стараясь не слишком очевидно торопиться, Роберт забрал свои документы из рук охранника и положил в нагрудный карман. — Нам было сказано проверять всех входящих внутрь печатью раскрытия тайного. — Да хоть какой, просто сделайте это быстрее. Подняв руки в якобы раздражённом жесте и покрутив в воздухе пустыми ладонями, Роберт умудрился закрыть от обзора нашивку ровно тогда, когда золотая печать коснулась его и вернула на рукав скрытые три крыла нашивки. Документы и письмо также на мгновение исчезли из карманов, но Ланея моментально вернула всё, как было: спустя секунду он снова почувствовал, как нагрудный карман слегка оттянуло фальшивыми документами. Роберт приподнял брови, одновременно с этим максимально раздражённо поправляя рукав рясы. — Всё? — Да, прошу, проходите. — Я сам дойду, можете меня не провожать. — Вот, возьмите пропуск, я впишу ваши данные. Чтобы вас там больше нигде на пути не задерживали. — Отлично. Может, нас всех не затронет гнев Его Преосвященства. Ах да, ещё кое-что. Отчёт о твари уже готов? — Не могу знать. Удивительно, что охранники купились на его посредственную игру. По всей видимости, не успели смениться, потому не слишком внимательны. Да и ещё и толпа сбоку нервирует. Удачно. — Где она сейчас? В подвале? — Да, ребята еле этот ящик смогли дотащить. Огромная такая махина. Орала как резаная. — Понятно. Ладно. Я пошёл. — Да хранят вас Небеса. Забрав пропуск и деловито поправляя очки, он быстро прошёл сквозь каменные ворота в огромный внутренний двор. Роберт старался идти уверенно, но, по правде говоря, он никогда не бывал внутри этого поистине огромного комплекса. Ланея, кажется, смогла преодолеть защитные печати на входе и теперь преследовала его по пятам, тонкой рябью смешиваясь с блеклыми тенями от чуть проглянувшего солнца. Почему-то от страха бешено крутило живот и ужасно хотелось отлить. Как-то совершенно не по-героически. Всё, что до этого он читал в романах о подобных историях, не было дополнено трясущимися зубами и коленями. Вышагивая через просторный парк по направлению к помпезному корпусу монастыря, он осознал, что тратит на попытки не дрожать гораздо больше сил, чем на поиск возможного входа в подземелье. Ветер вдруг коснулся его щеки, заставляя посмотреть в сторону. За кучкой низеньких, ободранных ветром кустов сбоку от основного здания просматривались ступени вниз. — Спасибо, — пробормотал он вполголоса, но был уверен, что она услышала. Как странно поворачивается порой судьба. Ещё два месяца назад он был подающим надежды экзорцистом. Одним из самых молодых в истории, допущенных до экзамена на пятый уровень. Теперь же он, заключив идиотский по условиям контракт с демоницей иллюзий, ищет посреди зданий, принадлежащих церковному суду, то, где содержится действительно ужасное по силе создание тени, только затем чтобы его выпустить. Выудив из кармана часы, Роберт сверился со временем. Девять двадцать шесть. Долговато он провозился. Слушание, скорее всего, уже началось или вот-вот начнётся. Стоит поторапливаться. Удивительно безлюдно для подобной инстанции. Опасливо оглянувшись, Роберт сбежал вниз по лестнице в подвал. Оттягивавшие карман документы и письмо испарились от соприкосновения с охранным знаком. Значит, и нашивка тоже стала прежней. — Не могу пройти сквозь знаки. Позови, как выберешься наружу. Я прикрою. Чуть кивнув в ответ на тихий шёпот, он спустился вниз по ступеням, стараясь одновременно не производить слишком много шума, но при этом выглядеть достаточно уверенно на случай неожиданной встречи с любыми служащими. Лестница привела его в длинный плохо освещенный подвальный коридор, заставленный ящиками прямо у самого входа. Могут тут держать демона или стоит поискать ещё? Как найти демона на такой огромной территории?! — Ты ещё кто такой? Вынырнувший из небольшого подсобного помещения невзрачный мужичок уставился на него, нахмурив косматые брови, плавно переползавшие в густую, седоватую шевелюру. — Я ищу его Святейшество. Он изъявлял желание посмотреть на тварь до слушаний. У меня срочное послание, он ещё не ушёл? Стараясь напустить на лицо наиболее надменное выражение и при этом не поворачиваться рукавом с нашивкой, Роберт продемонстрировал мужчине пропуск. Тот, повертев его в руках, кивнул и вернул обратно. Хорошо, что данные с документов стражник на входе потрудился вписать рядом с именем и фамилией. — Разминулись вы. Ушёл на суд. Да и чего там смотреть? Сидит тварь в своём ящике и сидит. Рычит, если пройти мимо. Какой от неё прок? Так значит, Чайльд неподалёку. — Я хотел бы на неё быстро взглянуть, прежде чем идти. Всё-таки случай экстраординарный. — Да в ящике она сидит. Глядите, мне не жалко. Только вы разве не опаздываете? — Я мигом. — Ну, в конце она сидит. За дверью. По лестнице. — Понял. Мужичок тут же отвернулся к ящикам, сгруженным в подсобке, почесывая затылок. Неужели вот так просто? С первого раза удача? Не может такого быть. Деловито поправляя очки, Роберт направился вперёд, стараясь держаться образа самоуверенного высокопоставленного чиновника. Двери по обеим сторонам коридора совершенно никак друг от друга не отличались. Которая из них нужная? «В конце» — это где? Спустившись по единственной лестнице на два яруса вниз и растерянно оглядев площадку, от которой коридор разветвлялся на три части, Роберт расчертил знак Поиска. Слева за поворотом знак наметил фигуры двух людей и вроде бы ещё третьего. Но тут очертания видно гораздо хуже. Может ли это быть Чайльд? Поиском он никогда не определялся как демон. Зубы снова затряслись. Ладно, на кону слишком многое. Поправляя рукава рясы, Роберт завернул за угол и, громко стуча по каменному полу каблуками до блеска вычищенных оксфордов, направился прямиком к двоим охранникам по сторонам от двери. Нужно начать говорить первым, чтобы перехватить инициативу. — Его Святейшество уже ушёл? На входе мне сказали, что он хотел зайти сюда перед слушанием. При упоминании Понтифика оба охранника подобрались и быстро переглянулись. — Нет, он уже ушёл. — Давно? — Минут десять назад. — Ясно. Тогда, вероятно, я должен поспешить. В этот момент низкие своды подземелья сотряс оглушительный рёв демона. Мог ли Чайльд узнать его голос? Оба охранника обернулись на дверь с небольшим зарешёченным окошком. Кажется, открыть такую будет напросто. Знаки и ключ. Атаковать двоих человек с нашивками четвертого уровня? Полнейшее безумие. Впрочем, если иных вариантов не будет… Соображай, соображай! — Ну и тварь. Знаки ведь надёжно начерчены? — Мы не хотим проверять. Чертил Меуччи и его группа. От глаз не укрылось небольшое недовольство, промелькнувшее в голосе охранника справа. Этот был помоложе и покрепче, но выглядел гораздо более усталым, чем его коллега. — Вот как. Только он, насколько я знаю, звёзд с неба не хватает. Этот Меуччи. Молодой охранник тут же мрачно цыкнул под неодобрительным взором напарника. — Чёртов макаронник. Уверен, он нализал километры жоп, чтобы тут работать. А нам, местным, приходится стеречь какую-то срань в законный выходной. И правда же. День Всех Святых. — Да. Согласен, так быть не должно. Меня зовут Томас Шолль, — Роберт протянул пропуск тому, что постарше: он всё ещё выглядел настороженно. — Я работаю при канцелярии его Святейшества. Я обязательно доведу ситуацию с Меуччи до его сведения, если сочту необходимым. Расскажите-ка поподробнее, где и как он плохо исполняет свою работу. Я могу перепроверить знаки, если вы так же сомневаетесь в его компетентности, как и я. Разумеется, более талантливых людей мы так же не забудем. Просияв, молодой тут же поглядел на коллегу, затем вновь на Роберта. — А Меуччи не узнает? — Гарантирую вам это. Можете обрисовать ситуацию, пока я проверю знаки. Тварь сегодня будет переведена в другое место. Мы должны быть уверены в надёжности защиты. Молодой потянулся было к внутреннему карману, но старший предупреждающе коснулся его руки и мрачно посмотрел в глаза Роберта. — Как у чиновника из канцелярии Понтифика может быть шестой уровень посвящения? Сердце моментально ушло в пятки, но, почему-то образ Шолля уже неплохо приклеился и будто бы сам подсказывал что делать. — Небеса, я совершенно забыл об этом. Там у входа целая толпа черни. Мне пришлось выйти из экипажа и идти сюда на своих двоих. По ошибке взял пальто моего протеже, но решил уже не возвращаться. Мой Самюэль очень талантливый молодой человек. Только позавчера сдал экзамен на пятый. Я обязательно поспособствую его продвижению. А теперь, если хотите, чтобы я что-то посмотрел в знаках, прежде чем уйти, откройте дверь. Или же я просто пойду по своим делам. Мне без разницы. Вы за эту тварь отвечаете своими шкурами, а не я. Словно по заказу демон зарычал снова. На этот раз рёв сопровождался сотрясанием, по всей видимости, собственной клетки, потому что лязг стоял оглушительный. Роберт напоказ надел перчатки и резко вытащил свой пропуск из рук охранника. — Всего доброго, господа. Он резко развернулся и уверенным шагом пошёл назад. Хоть бы клюнули, хоть бы, хоть бы! Если нет, можно просто попробовать их атаковать, чего уж там. — Господин Шолль! Стойте. — Всё-таки, если вас не затруднит… Еле сдержав победную улыбку, Роберт обернулся через плечо. — Давайте только быстро. А то я спешу. — Хорошо. Правда мы вас с ним внутри закроем. Ну, понимаете… — Хорошо знаете технику безопасности, молодцы. Похвально. Нам в канцелярии не повредят такие ребята. Ещё и бдительные. Чередовать кнут и пряник. Постукивая носком ботинка по полу, Роберт старался выглядеть благосклонно и покровительственно, но при этом строго. Мельком увидев себя в отражении на жетоне младшего, он с огорчением выяснил, что скорее похож на человека под носом которого густо намазано чем-то нестерпимо вонючим. Ну, может, так оно и убедительнее. Тяжёлая дверь, наконец, распахнулась, открывая вид на внушительное помещение со знаком Ограничения на полу, в центре которого расположился массивный деревянный ящик, обитый железом. В небольшой прорези, затянутой решёткой, мелькнули знакомые глаза. Чайльд! Прекрасно поняв, что от него требуется, демон с рёвом принялся сотрясать ящик вновь. Решительно зайдя внутрь, Роберт не оборачиваясь, слегка приподнял руку в пренебрежительном жесте. — Да-да. Мы знаем, что ты очень опасный. Так, закрывайте. Я скажу когда. — Так точно. Наклонившись над знаком, Роберт с грустью обнаружил, что Меуччи хорошо сделал свою работу и упомянутые километры задниц, скорее всего, существуют только в воображении охранника. Ну, и в описании сложившейся ситуации, разумеется. Ему доводилось сталкивался с подобными печатями до этого, и потому он не слишком обманывался насчёт крепости и надёжности начертанного знака. Что же там было слабым местом? Кажется, всё вызубренное перед экзаменом выветрилось, уступив место химическим формулам. Неторопливо обходя по кругу, Роберт также изучил ящик. Защищено очень хорошо. Уйдя с поля зрения охраны, он подошёл вплотную, быстро стирая с дерева самые простые охранные знаки и параллельно размышляя. Это просто поможет выпустить Чайльда из самого ящика, но нарушить знак на полу будет почти нереально без помощи. Черт, как бы поговорить с Чайльдом, чтобы охрана не услышала? — Вы можете пока рассказать мне про Меуччи. Мне интересен этот экземпляр. Тут всё равно небольшая шероховатость в начертании. Я пока поправлю. — Так и знал, что этот придурок всё сделал на отвали. Так вот, он обычно появляется на смене позже всех и… Отлично теперь их не должно быть слышно. — Чайльд, я стёр знаки на коробке, но пока не знаю, что делать со знаком в полу. Он очень сильный. — Начерти печать, которая заберёт у меня силу. — Такой не… — Измени знак исцеления. Святоша вносил в него всего несколько правок, и всё сработало. Он что-то переносил из середины на внешний круг. Потом он расщепил на линии «червя» в центре. Добавил к нему галку. — Хм. Порычи пока. Чайльд тут же исполнил то, что сказано. — Он точно слишком долго с ним в кабинете общается и… Вы в порядке, господин Шолль? — Да-да. Тварь, должно быть, чует колебания поля. Ещё немного. Знак Исцеления висел перед ним в воздухе, скрытый от глаз охраны ящиком, служившим для Чайльда темницей. Изменить знак? Кто бы мог подумать? Значит, из середины… Во внешний круг. Чтобы не нарушать функцию исцеления и передачи сил, тут можно перенести только часть знака, отвечающую за направленность на творящего. Логично. Вывернуть его наружу, то есть на Чайльда. Ну, допустим. «Линии червя в центре» — это, разумеется, импульс. Что же тогда галка? Галка, галка… Это почти наверняка дзета. Она, скорее всего, должна отвечать за вытягивание духовным сил, но не из экзорциста, а из делящегося. Галка есть в знаке ослабления. Ну конечно! Теперь как-то это скрепить… На самом деле, почему церковь запрещает начертание собственных знаков? Значения каждого элемента всем досконально известны, наверняка можно было бы прийти к самым разным полезным комбинациям. Как это оскорбляет Небесный порядок, если совершается во благо? Похоже, что никто, кроме Чжун Ли, действительно не пробует менять существующие и придумывать новые знаки. По крайней мере, Роберт никогда о таком не слышал и просто послушно исполнял всё досконально, как написано в учебниках. Ему ни разу не приходило на ум хоть что-то объединить или написать иначе, ведь это… Ну, это же неправильно! Наверняка это то, что можно назвать мышлением вне рамок. Ведь Чжун Ли тогда сделал с тем ломом что-то похожее, и оно прекрасно работало. Но даже это не натолкнуло на Роберта мысль. Гораздо проще было решить, что эта техника попросту ещё ему не знакома. Вот же остолоп! — Готово, Робертини? — Не уверен, но… — Ща, порежу что-нибудь. Готовься. Наконец, знак засиял как завершённый, затем в мгновение распался на мелкую золотистую пыль. Осталось понять, что он делает. Шёпот Чайльда выдернул его из тревожного ожидания. — Эй! Давай, не мешкай. К удивлению Роберта, тело словно бы переполнилось энергией. Работает? Небеса милосердные, благословите вашего смиренного раба Чжун Ли за это блестящее изобретение! Сконцентрировав всю свою силу в кончиках пальцев, Роберт нацелился на линию среднего круга. Ведь по такой же логике можно поступить и тут! Необязательно нарушать знак — это очень сложно в настолько огромной печати, но изменить её будет гораздо проще. Лишь поменять направление, как в знаке передачи сил, вовне. Почувствовав неожиданный прилив уверенности, Роберт, мысленно попросив Небеса о помощи, добавил несколько черт в средний круг знака, вложив в это действие всю имеющуюся силу. Ну же! Ну же! Печать, чуть моргнув, почти неуловимо, но изменилась. Осталось понять, насколько это сработало. — Попробуй. Ящик сотряс сильный удар, едва не сорвав его с места, но пока что всё оставалось по-прежнему. Неужели не вышло? — Что вы сказали? — Говорю, что всё закончил. Новый удар сотряс клеть, на сей раз снося остаточные знаки с той же лёгкостью, что мокрая тряпка учителя стирает детские рисунки с классной грифельной доски. — Прекрасно. Я открываю дверь. — Один момент. Подойдите поближе. — Да, иду. Ну вот он я. Открывайте. Встав на пути обзора, Роберт нетерпеливо поправил волосы. Стоило ключу повернуться в замке, а двери распахнуться, как ящик разнесло на части, разметав остатки по всему помещению. Только быстрая реакция спасла Роберта от массивной решётки бывшего оконца, пролетевшей мимо него и со всей силы угодившей прямо в грудь молодому охраннику. Тот тут же упал навзничь и пока больше не двигался. Выбравшийся наружу демон осклабился и забросил Роберта к себе на спину, словно мешок картошки. Под руками между огромных крыльев выступали грубые кожаные шипы, за которые едва вышло ухватиться, чтобы не упасть. — Держись, Августин. И постарайся как-то снять с меня эту удавку, пока мы выбираемся. — Что? Но… Не успел он закончить фразу, как Чайльд, рванул вперёд, громко клацая когтями по вековым подвальным камням. Пришлось хвататься за ошейник и в который раз за день пытаться импровизировать. 9 часов и 24 минуты утра 1 ноября Огромный зал церковного суда нависал со всех сторон, давя мраморными колоннами, статуями многочисленных святых и презрительными взглядами высокопоставленных церковников. Судя по всему, тут собрались если не все, то почти все шишки Виенны, а значит, вероятно, и самые сильные демоны столицы. Жаль, руки скованы зачарованными наручниками, чтобы проверить наверняка. Людской гомон резко прекратился, стоило только боковым дверям распахнуться и явить на небольшом возвышении фигуру в светлом одеянии. Лично явился, понятно. — Поклонись, бестолочь. Охранник грубо сгрёб Чжун Ли за воротник, заставляя встать с неудобного стула, на котором он до сих пор дожидался начала слушания между двумя плечистыми ребятами из жандармерии. Его грубо заставили посмотреть в пол — в который раз уже за это утро. Спина и живот отозвались неприятной тянущей болью, но она уже почти стала привычной. Понтифик чинно прошествовал к месту судьи в одиночестве под торжественное блеяние хора, спрятавшегося где-то на клиросе. Чжун Ли выдохнул с облегчением, когда ему было позволено разогнуться. Деловитый лысоватый мужичок в огроменных круглых очках выпрыгнул в центр зала, как только все присутствующие расселись на своих местах на трибунах для присяжных. На ходу раскрыв внушительную папку, он, откашливаясь, перебрал несколько листов узловатыми пальцами. Поди, несколько человек пожертвовало сном, чтобы сшить настолько внушительное досье к утру. Можно быть польщённым. — В присутствии Его Святейшества, а также господ кардиналов и высокоуважаемых присяжных, мы начинаем слушание дела священнослужителя пятого уровня посвящения, обвиняемого в умышленном поругании церковных доктрин, ереси, вопиющем нарушении общественного порядка, запугивании населения, введении в заблуждение органов власти, заключении контракта с высокоуровневым демоном в обход церковных регулировок, крамоле, хищении в особо крупном размере… Что? Хищении? Конечно, стоило ожидать целый ворох приплетённых обвинений, но причем тут ещё и хищение? Стоит вникнуть в происходящее получше, особенно если он планирует как можно дольше тянуть время и, видимо, защищать себя самостоятельно, поскольку адвокатов поблизости не наблюдается. — Обвиняемый, займите место за кафедрой. Охранник тут же встрепенулся, но Чжун Ли, раздражённо зыркнув в его сторону, поднялся сам и направился к резной деревянной трибуне в центре выложенного разноцветной мозаикой зала, по пятам преследуемый амбалами из жандармерии. В былые времена он, наслышанный об удивительной архитектуре и работе мастеров, мечтал оказаться в этом месте. Какая горькая ирония. Со всех сторон на него пялились негодяи, увешанные знаками отличия, золотыми цепями и перстнями. Главный же негодяй ещё и имеет наглость изображать судью. Чёрт тебя побери, Неруда! Как бы так обломать твои херовы лапы, которые ты тянешь туда, куда не следует? — Слово предоставляется стороне обвинения. — А мне, что же, даже не будет предоставлен адвокат? — Чжун Ли усмехнулся, оперевшись на конторку скованными руками. — Или вы не собираетесь пытаться сделать вид, что это слушание соответствует хоть каким-то законам Астрии? К своему удовольствию Чжун Ли встретился взглядом с очевидно раздражённым Понтификом. Тот, правда, моментально восстановил контроль над собой и с улыбкой поднял руку, останавливая поднявшийся возмущённый гвалт. — Мы уважаем принципы справедливости и законности, и потому вы вольны защищать себя, если вам того хочется. Но, боюсь, мы действительно не смогли найти ни одного адвоката, согласившегося бы выступить в вашу защиту. Мы прекрасно понимаем, что добиться оправдательного приговора в вашем случае не представляется возможным. — Разумеется, понимаете. Потому что ничто из происходящего тут не связано ни со справедливостью, ни с законностью или здравым смыслом, и уж точно ни в коем случае не опирается ни на одну из церковных заповедей. — Напоминаю, что всё, что вы говорите, может и будет использовано против вас. Советую следить за языком и сотрудничать со следствием. — На это я бы на вашем месте не слишком рассчитывал. Терять на этом этапе уж точно нечего, так что молчать он не собирается. Где-то на задворках сознания он услышал голос Симуса, который сетует на то, что кое-какому Епитрахилю лишь бы поразглагольствовать, но что уж поделать, если это действительно так. Тем временем мужичок в очках вернулся к громкому зачитыванию странного списка его прегрешений, которые становились всё безумнее и оторваннее от реальности с каждым новым пунктом. Каждая строчка вызывала такую бурную реакцию присяжных, что их приходилось успокаивать. Фарс, да и только. Наконец, обвинитель уставился на него из-за толстых стёкол очков. — Признаёте ли вы, что готовили покушение на Его Святейшество? — Нет. — Признаёте ли вы, что заключили контракт с высокоранговым демоном с целью личной выгоды, а также с намерением подорвать общественный порядок в Виенне и её окрестностях? — Нет. — Вы лжёте. На вашем правом предплечье обнаружена печать, подтверждающая заключение договора с демоном. — Да, но тут у всех такие же. Эхо многократно усилило гул возмущённых голосов. Зал наполнился возгласами. Чжун Ли мог различить только «условия договора», «немыслимо», «непозволительно», «хамство» и «неотёсанный грубиян». Словно вновь очутился на последних курсах духовной семинарии. Дальнейшие обвинения посыпались, будто из рога изобилия: подлог, намеренное введение в заблуждение, неуважение к церкви, мошенничество. С таким послужным списком хотя бы можно надеяться на то, что обвинительный приговор будут зачитывать до завтра. Если бы как-то освободить руки и умудриться вытащить склянку с кровью Чайльда... Он должен быть недалеко. Это совершенно точно. — Признаёте ли вы что при помощи демона совершили незаконное проникновение на охраняемый объект с ограниченным доступом? — Какой именно объект вы подразумеваете? — Стоит ли это понимать как признание, что вы совершили указанное правонарушение больше, чем один раз? Чжун Ли тяжело вздохнул. 10 часов и 25 минут утра 1 ноября Зарычав, Чайльд мощным движением когтистой лапы раскрошил массивную деревянную дверь и рванул через огромное, едва освещённое складское помещение, заставленное самым разным скарбом. По пятам их преследовало, судя по звукам, не меньше пятнадцати человек. Воздух то и дело рассекали атакующие знаки, и только скорость и вёрткость пока что сохраняли их обоих в целости и сохранности. Пришлось двигаться прочь от известного Роберту входа из-за появившихся из ниоткуда охранников, что, конечно, сильно усложнило побег. — Робертини. Если мне попадётся выход или окно, я попытаюсь выкинуть тебя наружу. Зови Ланею и сваливай. — Понял. С оглушительным грохотом свернув на пути несколько массивных полок и почему-то напольных канделябров, демон оказался на другой стороне помещения, тяжело дыша. Вокруг клубилась пыль, что, конечно, очень на руку. — Пока их нет. Удавка! Не тратя времени на разговоры, Роберт соскочил вниз со спины демона и вновь попробовал снять зачарование на ошейнике, крепко вдавленном в грубую тёмную кожу. То и дело косясь на вход, он снова попытался нарушить начертание знаков, но Меуччи — чтоб его черти драли — сделал все на совесть. Будь он на самом деле Томасом Шоллем, он бы продвинул его по службе, но вместо этого приходилось сыпать проклятиями сквозь зубы. Если бы обстановка немного успокоилась, он бы справился за минуты три, но золотые всполохи вновь принялись отскакивать от стен, вызывая гулкое эхо. — Нужно что-то острое. Её проще срезать с усилением знака. Я поищу. Задержи их пока. — Ага. Кинувшись в темноту, Роберт, прикрывая рот рукавом, пытался найти на полках хоть что-то стеклянное. Ну же! Глаза с трудом фокусируются на тёмных силуэтах в пляшущих огнях качающихся потолочных ламп. Всё не то. Какие-то металлические балки, мешки с песком и известью, горшки… Сбоку неожиданно выскочил экзорцист, к счастью, пока не обнаруживший его укрытие. Секундное размышление привело к тому, что, взяв в руки мешок с песком и аккуратно подкравшись ближе, Роберт со всей силы огрел того по голове. Это ведь не должно быть смертельно? Нет же?! Мужчина упал и не двигался, но хотелось бы верить, что это всё-таки не убийство. Он вовек такое не отмолит. Только бы не! Чайльд проскочил рядом, молотя зазубренным хвостом по всему, что попадалось на пути. — Ну что, нашёл? — Нет. — Да бля. Неважно. Пора двигать, забирайся! Я чую святошу. Ему нужна помощь. Срочно. Может, суд уже заканчивается, не знаю. Ох, нет. Если удавка не будет снята, Чайльд совершенно не сможет воспользоваться своими силами, не испытывая при этом ужасную боль. Думай. Думай! Увернувшись от очередного атакующего знака, Роберт внезапно улыбнулся. — Разбей одну из ламп и дай мне осколок. — Ща. По пути боднув рогами ящик, обрушившийся на кого-то из нападавших, Чайльд резко подскочил вверх, за доли секунды снося лампу одним стремительным движением. Под громкие возгласы с потолка посыпались искры, и помещение мгновенно погрузилось в ещё больший мрак. Не успели глаза привыкнуть к темноте, как когтистая лапа буквально втолкнула в ладонь большой осколок. Благо перчатки закрывают руки. — Быстрей, быстрей, Робертиньо. Давай! Рыча, Чайльд развернулся в сторону окружающих их экзорцистов, готовясь атаковать в любой момент. Быстро расчертив знак усиления, Роберт применил его к расколотой стеклянной трубке в руке. Волосы слегка пошевелились от пронёсшегося мимо знака. Чайлд, стиснув зубы закрыл его собой, принимая огонь на себя. Его озлобленное рычание становилось всё более отчаянным, а тело сотрясалось от боли, пока Роберт дрожащими руками подцеплял удавку и пытался её разрезать, не затрагивая шею. — Режь хоть как! Я вылечусь. Давай. — Но я могу задеть тебе… Твоя шея… — Давай! Закрыв глаза, Роберт полоснул поверх ошейника изо всех сил, сопровождаемый жалобным рёвом демона. Ладони тут же начало заливать тёплым, но Чайльд не дал ему погрузиться в ужас ни на секунду. Не успел он осмыслить, что руки залиты густой чёрной кровью почти до запястья, когтистые лапы схватили его снова, и теперь мир трясся, скомкано шумел и пестрил мечущимися всполохами ещё более яростно, чем до этого. К горлу подступила тошнота, но, хвала Небесам, утренний кофе с молоком и бутерброд все ещё оставались в желудке, несмотря на всё происходящее. Раскрошив очередную хлипкую дверь в клочья, Чайльд практически закинул его на спину и поскакал вперёд по узкому, едва освещённому рыжим светом коридору. Теперь без удавки держаться было особенно не за что, так что Роберт вцепился в концы рогов, словно в руль велосипеда. Преследователи, к счастью, немного отстали, так что наконец-то нашлось время хоть немного поразмыслить. — Слушай. Думаю, что сейчас мы под самым дальним зданием комплекса. Если это так, скоро мы точно найдём лестницу вверх. Всё тут явно должно быть соединено. Но мы удаляемся от здания суда! — Так. Попробуем найти путь наверх, и я оставлю тебя где-нибудь, где ты будешь вне опасности. — Как твоя шея? — Сойдёт. Зарастёт минут за пять. Если не придётся драться снова. За поворотом коридора показалась широкая лестница, так что слезать со спины демона не пришлось. Сырой, едва освещённый лестничный колодец тут же наполнился громким эхом скрежета когтей по металлу. По пятам их преследовали крики и гул шагов погони. — Я залечу тебя, как мы остановимся. — Побереги силы. Тебе ещё убираться отсюда. — Но.. — Никаких «но». Где вы будете? — Мы прятались в подвале у Симуса. Будем там. Ещё несколько пролётов за считанные мгновения. Роберт едва удержался на спине демона. — Валите подальше из города. Может, в Хельштадт. Оставьте нам координаты. Мы вас найдём. — Посмотрим, получится ли. — Оставьте подсказки. Робертини, вы все должны быть в порядке, понял меня? — Да. Резко развернувшись, Чайльд обрушил лестничную секцию, затем бросился дальше. — Впереди целая куча народу. Держись! Да ради всего святого! Вцепившись в рога изо всех сил, Роберт с ужасом смотрел на неотвратимое приближение очередной обречённой двери. Эту Чайльд просто снёс на полном ходу, не трудясь даже сбавить скорость. В глаза ударил яркий свет. Всё как на экзамене: огромное пространство, слепящие лампы и огромный сияющий знак на полу. — Назад, назад! Пол! Чайльд! Роберт потянул за рога, словно за поводья, и, к счастью, это сработало. Демон в последний момент бросился в сторону от сияющей линии на полу, с силой оттолкнувшись от одного из экзорцистов, наполнявших знак духовной энергией. Тот отлетел в середину знака и пока не спешил подниматься. Тоже хочется надеяться, что он не умер. В планах было только спасение друзей, никакого чрезмерного насилия. Пожалуйста, Небеса милосердные! Сколько уже можно-то? 11 часов и 18 минут утра 1 ноября — Признаёте ли вы, что держали в подвале тайную лабораторию, с помощью которой собирались создать армию демонов для свержения действующей власти? — Чего? — Значит, признаёте. Были ли у вас сообщники? — Что вы, ради всего святого, несёте? — Называйте имена, Ли. — Слушайте, вы сами сослали меня в Хельштадт, и я прекрасно провёл там время именно потому, что предпочитаю книги общению с людьми. Какие сообщники? — Изворачиваетесь, но вам это не поможет. Нам известно, что на самом деле вы предпочитаете книгам компанию мужчин. — Каких мужчин? Просияв, лысоватый тип торжествующе сверкнул стёклами очков. — Обвинение также хотело бы пригласить ещё одного пострадавшего. На трибуне слева появился владелец табачной лавки, торговавший частями демонов, с самым скорбным выражением, которое только Чжун Ли доводилось видеть на чьём-то лице. — Ваше Святейшество, этот человек совратил меня! Лишь тот факт, что руки были скованы наручниками, удержал Чжун Ли от того, чтобы закрыть лицо рукой в жесте глубочайшего разочарования. 12 часов и 14 минут дня 1 ноября Всё совершенно не так, как хотелось бы! При каждой попытке оторваться и спрятаться их неизменно настигают и атакуют, значительно превосходя числом. Только то, что Чайльд нечеловечески силён, пока что помогает отбиваться. Интересно, сообщили ли о произошедшем побеге Понтифику? Насколько Роберту известно, слушание проходит за закрытыми дверями. Может быть, хоть тут повезёт? Выбраться бы уже на свет Божий! От коридоров, лестниц вниз и вверх, залов, складов и подсобок уже в глазах рябит. Где, чёрт побери, выход?! Повсюду пока что удаётся находить лишь бо́льшие неприятности на свою голову. — Если бы я мог их атаковать! Но в нашем контракте прописано, что я не могу трогать людей. Мы хотели отменить, но не успели. Чайльд, переводя дыхание, остановился посреди очередной развилки, перескакивая глазами с одной двери к другой, нерешительно вертя головой и пытаясь что-то придумать. Разветвляющиеся коридоры вели непонятно куда, потому что Роберт тоже умудрился совершенно потерять чувство направления во время бесконечных стычек с церковниками и попыток скрыться. Кажется, они случайно только ушли вглубь. Почему этот комплекс такой огромный и запутанный?! Может, это вообще иллюзия, и они ходят кругами? Всё вокруг такое похожее. — Нам срочно нужно найти путь наверх. Уже перевалило за полдень. Не знаю, сколько у нас ещё есть времени до конца слушания... Я боюсь, так мы можем и не успеть. — Чёртовы катакомбы! Я понятия не имею, куда нам двигаться. Чайльд, вертя рогатой головой, быстро принюхался. — Вообще не чувствую свежий воздух. Люди только сзади. Целая куча. Они, конечно, приятно питают меня своим гневом, но нужно решать быстрее! — Как думаешь, как глубоко мы под землёй? — Не уверен. Но я понял, о чём ты. Отойди! Чайльд всё время так быстро переходит к делу, кошмар! Роберт тут же торопливо шмыгнул за дверь потолще и, присев за углом, прикрыл голову руками. Раздавшийся взрыв сотряс своды подземелья, посыпалась пыль и штукатурка. Дверь рухнула вместе с частью свода, демонстрируя взгляду Чайльда, который отряхивался от камней, словно пёс от воды. Над ним зияла дыра, откуда лился свет, похожий на дневной. — Получилось? Стоило только подойти ближе, как Чайльд снова уже привычно сгрёб его, и ринулся вверх. Кажется, бутерброд уже успел перевариться, потому что подступающая тошнота, судя по всему, уже не несла в себе ничего, кроме слюны. Прыжок почти выбил воздух из лёгких, но, слава Небесам, лишь на какую-то секунду. — Спасибо за идею, Августини. — Н…Н… Не за… Ч… Они оказались в полуподвальном помещении, похожем на учебный класс. По крайней мере, оно мог быть таковым еще минуту назад, теперь же часть столов и скамей провалилась в дыру в полу, а прочие были достаточно сильно повреждены. Оставив Роберта в попытках слегка вернуть власть над своим вестибулярным аппаратом и метнувшись к ближайшему зарешёченному окошку, Чайльд выдрал его вместе с частью стены. Наконец-то! Роберт, лавируя между остатками столов, бегом направился к нему. Коридор сбоку наполнился гулким топотом и криками. Да чёрт бы побрал всё это место, честное слово! Сколько можно?! Не успел он что-либо сказать, как Чайльд фактически выбросил его наружу. Роберт прокатился по мокрой жухлой траве в большом внутреннем дворе монастыря и от шока моментально вскочил на ноги, готовый обороняться. Свет слепил, не позволяя толком разобраться в обстановке, но вокруг явно были люди, и он стремительно приложил палец к сияющей розоватой печати чуть выше запястья. Чайльд приземлился рядом, оглушительно рыча и молотя хвостом по земле. — Зови Ланею и проваливай! Я справлюсь! Когда глаза привыкли к свету, Роберт в ужасе оглянулся на демона, уворачиваясь от полетевших в них атакующих знаков. — Их тут не меньше тридцати, ты с ума сошёл? — Нет. Беги давай. И спасибо! Роберт в который раз за утро почувствовал, как когтистая лапа молниеносно подхватывает его без тени уважения и буквально перебрасывает через каменную ограду. Стена, как быстро выяснилось, отделяла внутренний двор от конюшен и сейчас под ним была целая гора свежего наивонючейшего навоза. Удовлетворённо услышав, как брань от Роберта полностью смазывается ветром, а значит, Ланея подоспела за своим ненаглядным святошечкой, Чайльд резко развернулся, обнажая клыки и быстро оглядывая нацелившихся на него людей с мушкетами. Эти были одеты и вооружены не в пример лучше предыдущих: шлемы, полностью закрывающие лицо, бронированные нагрудники, новое на вид оружие. Явно что-то элитное. Значит, при них и демоны могут быть. Очень кстати. Хотелось бы подкрепиться. Держись, святунче, осталось немного! Твой верный рыцарь спешит на помощь. — Ну что, дамочки, потанцуем? Десятки заговорённых пуль тут же с громким свистом рассекли воздух, с лёгкостью вспарывая укрытую кожаной бронёй плоть. 12 часов и 57 минут дня 1 ноября — Таким образом, каждое из предъявленных вам обвинений было подтверждено многочисленными свидетельствами и доказательствами. Уважаемые присяжные, необходимо ли вам удалиться на совещание? Понтифик глядел на него с постамента с нескрываемой надменностью. Несмотря на то, что с улицы доносился гул разгневанной толпы, этот козёл даже не почесался. Кажется, абсолютно уверен в собственной всесильности и уже празднует победу. В этот момент кто-то из присяжных поднялся с места, отвлекая внимание Григория на себя. Ах, ну конечно! Отец Якоб из приёмной комиссии, кто же ещё? Он мельком глянул на Чжун Ли, прежде чем с презрительной усмешкой отвернуться. — Думаю, я выражу общее мнение, если скажу, что подсудимый заслуживает высшей меры пресечения, положенной в этом случае по законам Астрии. Я имею в виду, разумеется, казнь через сожжение. Поскольку вина была доказана, я не вижу смысла что-либо обсуждать. — Уважаемые господа, пожалуйста, поднимите руку те, кто согласен со мнением отца Якоба. Чжун Ли мрачно смотрел как в воздух практически мгновенно поднялись руки всех присутствующих. Последней поднялась ладонь Понтифика. — Принято единогласно. Приговор будет приведён в исполнение немедленно. У нас ведь всё готово, господа? Григорий, приподняв брови, посмотрел на вытянувшихся по стойке смирно охранников по обеим сторонам от кафедры. «Господа» тут же угодливо кивнули. — Так точно, Ваше Святейшество! На губах Понтифика появилась почти по-отечески тёплая улыбка. — Очень хорошо. Да будет так.