"Любимый" критик

Комната потускнела. Окна непривычно плотно закрыты жалюзи, не проходит ни лучика. На голову давит не менее странная тишина, которая никогда не присутствовала за дверями кабинета в рабочее время. Свет отсутствует. Полумрак медленно поглощает углы и спинки дивана, не оставляя шанса увидеть что-либо сквозь себя. Как-то даже жутковато. Развалившись на своём кресле, Джисон понятия не имел сколько времени прошло и какой сейчас час. Окружающая атмосфера тоже не способствовала пониманию, она лишь мерно убаюкивала и заставляла мёртвой неподвижной бабочкой лежать и смотреть в пустоту, туда, где может и должно быть спасение от удушающе скверного настроения. Но спасения нигде нет. И иррациональная боль, ноющая где-то в области груди, подпитывала желание мучаться в этом состоянии и дальше, пока в коридоре, просматривающемся сквозь щель приоткрытой двери, всё-таки не промелькнул неопознанный объект. Хан тут же оживился, будто обрадовался, что находится здесь не один, и уже смелее покинул насиженное место, углубляясь в темноту прохода. В здании было также блёкло. В воздухе витал странный туман, оседающий на кончике носа и расступающийся при любом взмахе руки. Словно это место опустело до такого состояния, что внутри поселилась сама природа и теперь она заправляла погодой в помещении. По ощущениям было зябко. И правда как будто бы сюда ворвалось то утро прошлого дня. А прошлого ли? В зале никого не обнаружилось, кроме удручённого персонала. Все люди разом вымерли, остались только те, кто был привязан к этому месту. Но им, судя по выражению вселенской усталости на их лицах, такой расклад был более чем неприятен. Хана расстроил не столько факт отсутствия гостей, сколько печаль его подчинённых. Видеть тех в уничтоженном состоянии было очень больно. И необъяснимо горько. Словно он виноват в их состоянии и в целом в ситуации. Хёнджин безжизненно глядел перед собой, руками машинально натирая бокалы до блеска. Хотя сейчас никакого блеска не наблюдалось, даже наоборот - стаканы посерели и истратили зеркальное отражение. Сынмин прислонился спиной к одной из стен и, задумавшись о своём, следил за тем, как пятка его ноги встречается с носком другой в столкновении, пока он качает ей из стороны в сторону. Его всегда нарядный костюм с иголочки выглядел потрёпанно, а сам Ким смотрелся не лучше с вихрями волос на голове и незаправленной рубашкой. Йеджи так вообще развалилась прямо на столе и глупо смотрела в потолок, скрестив руки на животе, словно готовится вот-вот покинуть мир с последним вздохом. На душе стало в два раза тяжелее от увиденной картины. Такого не должно быть. Этот сценарий слишком неправдоподобен. Джисон в панике осматривает каждого и не может уловить суть происходящего. Что произошло? Почему все так поникли и смотрят стеклянными глазами? Где, в конце концов, все посетители? Неужели они всё потеряли... И в памяти услужливо возникает образ нового знакомого, чей комментарий на сайте остался не вбитым до конца гвоздём в крышку гроба ресторана. Тот ехидный голос, от которого челюсть сводит в судороге, те глубокие глаза, ведущие свою игру, и та ухмылка на одну половину лица, что не проходит ни в какие рамки. Люди так не улыбаются. Люди не выглядят так хорошо и одновременно ужасно. Но в глазах Джисона именно так представляется образ Ли Минхо - человека без тормозов и мозгов в целом. — О, смотрите кто пришёл, — подал ровный голос Сынмин, припечатывая внимание всех присутствующих к себе. — Вау, намордник надел. Кусаться теперь не будет? В дверях показался достойно проигнорировавший насмешку мужчина. Намордником со слов Мина являлась чёрная маска, скрывающая половину лица. Но Джисон различил слишком разнящийся с окружающей серостью оттенок красного дерева в волосах и кошачий взгляд, прошмыгнувший по пустому ресторану от скуки. Минхо, словно найдя Сынмина совершенно случайно у себя на пути, приблизился чересчур близко, настолько, что между ними едва протиснулся бы кулак, и придирчивым движением вцепился рукой в волевой подбородок парня, начиная таскать его голову туда-сюда, рассматривая пытливым взором. Сквозь ткань послышался до сумасшествия отчётливый голос, который был будто бы возле уха: — Сколько платят за час, милый? — Сколько скажешь, — хмыкнул Ким, совершенно не реагируя на грубое обращение к себе ни физически, ни словесно. Джисон непонимающе скривился. Он готовится вот-вот сорваться с места, чтобы самостоятельно выпровадить нахала из своего ресторана, пока Сынмин медлит. Их краткий разговор кажется до глупого смешным, но заставляет насторожиться. — Отлично, сегодня всё за мой счёт, — вскрикнул резко Ли, обращаясь ко всем присутствующим в зале, и в миг примкнул к губам Сынмина прямо в маске, придавливая того вдобавок телом к стене за его спиной. Вопреки ужасной ситуации, в которой, по идее, парень должен был оттолкнуть этого идиота, Сынмин вдруг ответил взаимностью. Мало того, даже обвил чужую шею руками, растирая кожу до явственных покраснений, что проступили и на его собственных щеках. — Молодец, малыш, оставайся пока подогретым, я скоро к тебе вернусь, — отстранившись, прошептал Минхо. Даже шёпот звучал отвратительно громко в тишине зала. Никого вообще не возмутило происходящее, в отличие от вскипевшего Джисона, что сердито сжал кулаки до побеления костяшек и ринулся идущему навстречу критику, чтобы сказать пару ласковых. Однако Минхо ловко извернулся, ступая кошачьей походкой к следующему объекту своего внимания. Местность преображалась за каждым шагом, окрашиваясь в красноватые оттенки: обивка стульев менялась на бордовый, хотя такого броского стиля никогда не наблюдалось в их интерьере, освещение обретало кровавые цвета, словно предупреждая об опасности. Всё это совершенно не удивляло Хана, потому что он не обращал должного внимания на такие мизерные изменения. Или ему бы стоило? — Хэй, крошка, а что насчёт тебя? — Ли наваливается корпусом на барную стойку и плавно поддевает пальцами чужое тонкое запястье, призывая отложить работу на потом. На его жест отзываются очень даже охотно, Хёнджин ставит стакан на полку, а после расплывается в такой заискивающей ухмылке, что на холодный пот пробивает. Джисон никогда не видел подобной эмоции на лице бармена. — Ох, а ты, как вижу, совсем не против компании, да? Красавчик с обольстительной мордашкой, у тебя есть, что предложить. Но ты не для меня, прости. Любое слово отдаётся в грудине и ползёт по горлу рвотным рефлексом. Хана натурально мутит от проникновенного голоса Минхо, выворачивает наизнанку и заставляет нелепо ловить каждый звук, каждый шорох, издаваемый критиком. Всё это нерационально, мерзко. Джисон осоловело таращиться на вновь взявшего курс в его сторону Минхо, закипая всё сильнее. Не выдерживая, он подлетает к нему и вдруг стопорится. В лёгкие не проникает воздух. Вздохи жалко продираются через гортань, царапают нёбо, но ничего. Ничего не поступает для поддержания равномерного серцебиения. Он не может двинуться. Лишь смотрит в эти спокойные, как гладь озёр, глаза, пытается вымолвить рвущиеся с уст ругательства, но представляет из себя только живую стену для Минхо, что ждёт чего-то. Оглядывает мужчину внимательно. Хмыкает. Удушливо тихо. Оглушающе громко. — А ты... — каштановолосый приближается. Он будто именно в этот момент заметил управляющего и теперь не намерен отступать. — То, что нужно. — Резким движением Минхо меняет их позициями, и Джисон оказывается прижат поясницей к столешнице. Боль резанула по мышцам, но отогнать её не удалось. Она припечатывала его вместе с напором критика. — Покажешь свои умения, и я вознагражу тебя. Вот увидишь, со мной будет приятно. Хватка на предплечье добавила острых ощущений. Острых... Лицо Минхо быстро оказалось в жалких сантиметрах от его. Затруднённое маской дыхание жалило оголённым проводом по нервам, касаясь щёк, носа и наконец губ. В ресторане стало в разы жарче. Невыносимо. Неправильно. Джисон ощущает, что снова может двигаться, и долго не думая, хлёстким и точным ударом попадает по захвату, который в миг ослаб, а потом вовсе испарился. В глазах потемнело как при отключенном в глубокой ночи свету. Рёбра заломило, а спину захотелось выгнуть подобно пружине. Голова потяжелела. Над ухом послышалось несдержанное шипение. — Ладно-ладно, в следующий раз буду будить тебя будильником. Открывает глаза. Джисон расплывчатым взглядом минует струящийся из кружки пар и останавливается на лице своего подопечного, что продолжал причитать себе под нос про какие-то любезности, которые не принимают, про заботу и отвержение. — Хёнджин? Что ты здесь делаешь? — Хан оглядывает свой кабинет и пытается включить телефон, чтобы посмотреть время, но тот оказывается разряжен. Поэтому он откладывает его обратно на то место, где тот лежал. Точно, Джисон припоминает, что долго пялился в открытую вкладку их сайта, свет от телефона начинал резать глаза, а один комментарий прочно засел в памяти с открытыми настройками, которыми можно было удалить сообщение. Дальше - темнота и странный... Сон? — Ты заночевал в ресторане, — подтверждает очевидный факт, наконец успокаивая расшалившиеся мысли Джисона. — Я пришёл полчаса назад и увидел у тебя свет. Решил немного помочь с пробуждением, сварил крепкого кофе, как ты любишь. Только больше что-то мне не хочется получать нагоняй от полусонного начальника, пока я ещё ничего не натворил, — Хван показательно потирает запястье и присаживается на диван в метре от стола. — Ты подошёл слишком близко, я подумал, что на меня нападают. — В какой-то степени Джисон даже не врёт. Его личные границы были явно нарушены, а вот кем - уточнять не стоит, хотя это и произошло во сне. Бармен хмыкает, перекидывая ногу на ногу и устраиваясь поудобнее. В отличие от Джисона, который сейчас выглядел наверняка не лучше засушенного кактуса, он был энергичным и, по всей видимости, выспавшимся. Конечно, парень ведь спал у себя дома в мягкой кровати, а не на деревянном столе, подпирая щёку рукой. Впрочем, кто в этом виноват? — Может попросишь Чана приготовить тебе завтрак? Кофе на голодный желудок идёт не очень хорошо, особенно с самого утра. Хан задумчиво глянул на всё ещё горячий напиток и отрицательно мотнул головой, принимаясь освежать горло приятной обжигающей жидкостью, горчащей на кончике языка. Опять. — Не хочу добавлять ему работы, к тому же я привык обходиться без полноценных приёмов. На ходу не свалюсь. Тебе-то уж точно не стоит об этом беспокоиться. — Ну беспокоюсь не совсем я, а один очень приставучий до твоего самочувствия хостес, который только о тебе и твердит в рабочее время. — О, правда? Не знал, что Сынмин так любит меня, — смеётся Джисон. В его понимании Ким тот человек, от которого слова приятного не дождёшься, пока того не прижмёт, но было довольно приятно открыть для себя то, что парень умеет хотя бы таким способом выражать симпатию. — Да, если бы ты слышал, как он о тебе отзывается, сразу бы обнял его. Чтобы придушить красиво. Он жалуется, что ты не можешь выспаться сам, а потом ходишь весь из себя серьёзный и докапываешься по любому поводу. Хорошо, что-то никогда не меняется, он поспешил с выводами. Но иногда правда хочется услышать от Сынмина нечто светлое, а не царапающее. — А остальные что говорят? — Остальные не подходят ко мне и не выливают свою душу. Ты же помогаешь со всем справиться, вот у них и нет накипевших проблем. Сынмин просто не хочет быть одним из них, наверно тебе тоже известно об этом. — Хёнджин имеет в виду, что как Джисон не хочет утруждать Чана своими просьбами - так и Сынмин старается лишний раз не обременять его. Хотя часто говорит замечания прямо в лицо, за что Хан на самом деле благодарен. Они оба чуть улыбаются, понимая друг друга. — Может тогда всё-таки возьмёшь что-нибудь из витрины с выпечкой? Поднимешь настроение себе, а заодно избавишь меня от чужого внимания. Хану остаётся только фыркнуть досадливо, принимая поражение. Кофе он берёт с собой, ставит телефон на подзарядку и следует за Хёнджином в зону бара, чтобы наполнить желудок. Если день начинается не с самого лучшего пробуждения, то его продолжение обещает быть сносным. По крайней мере, Джисон может поприветствовать персонал, пока все пребывают на рабочие места. Уже это во многом помогает поднятию настроя. Но мысли на весь день всё равно будут затянуты непроглядными слоями свинцовых туч. Прямо как за окном. Снова дождь обещается. Из раза в раз открываются входные двери, звучит дружелюбный голос Сынмина, который таки попался в своей лени, когда пришёл к Хёнджину изливать душу, не ожидая встретить у бара управляющего. Джисон смерил его смеющимся взглядом, удовлетворившись подловленной жертве, что только цыкнула досадливо и вернулась на прежнее место, не появившись даже после перерыва, когда мог законно просидеть пятую точку рядом с горячительными напитками. Только рядом. Не ближе двух локтей расстояния между. Все занимались своими делами, иногда перекидываясь последними новостями и грустно глядя на Хана, будто бы зная чем он сейчас терзается. Хотя, наверное, это итак понятно. Они правда даже не подозревают насколько недооценивают переживания. Джисон готов взорваться от гнева или угнетения своих же мыслей, которые так и шепчут про то, как быстро ресторан скатится с рейтинга после такого удара. Точнее после удара ресторатора, не сдержавшего свой пыл. Многие посетители тогда видели ту сцену. Повезло, что некоторые из них были постоянными гостями. Плачевно только, что теперь это обстоятельство может измениться по вине Джисона. Он просидел до самого вечера, наблюдая за работой и пытаясь свыкнуться с событием. Как говориться - чему быть, того не миновать; какие бы последствия не рухнули на ресторан, они обязательно со всем справятся. Должны. — Джисон-щи, можно вас на минутку? Мужчина проморгался, отводя слепое наваждение. Перед ним материализовалась Йеджи, и по виду она казалась немного взволнованной, если не больше. Её ладони крепко стискивали какую-то папку, а глаза метались из стороны в сторону, нервируя этим. — Что-то случилось? — сразу серьёзно спрашивает он, вернувшись в настоящий мир. Как умудрился уйти в себя? И насколько долго он вот так сидит, без задней мысли сверля стол взглядом? Господи, да люди же наверняка подумали, что Хан спятил... — Наверно можно и так выразиться. Просто вчера, после того случая, вы явно намекали на то, что больше не хотите видеть одного человека в пределах нашего ресторана, но Сынмин всё же впустил его. Нужно ли предпринимать меры? — Это правда то, о чём я подумал? — вздохнув, Джисон откидывается на спинку стула и почти натурально завывает, сдержавшись в последний момент. Нет, его точно неправильно поймут, если он не перестанет строить из себя невесть что. Менеджер виновато прикусывает губу и чуть склоняется в поклоне, невербально прося прощения. Только почему бы ей нужно чувствовать неловкость из-за другого человека? Повинность в гнетущей атмосфере ресторана несёт не девушка, и даже не Сынмин, который так добродушно (или подло, если смотреть не с его стороны) поступил, впустив на порог мегеру. В этой ситуации есть два виновника - это Джисон и тот критик. Но, по всей видимости, страдает не только такой узкий круг, а и люди вокруг них. — Мне попросить господина Ли покинуть ресторан? — нервно сглатывает ком Хван, всё ещё не поднимая на мужчину взгляда. Право слово, она слишком близко принимает всё к сердцу. Уж не думает ли, что он станет на них ругаться... Такой пробоины во взаимоотношениях с коллегами у Джисона ещё не было. До сего времени. — Не нужно, я сам. Спасибо за внимательность, и не стоит напрасно переживать. Мы же сможем всё исправить, правильно? — смягчив черты лица, Джисон пытается заглянуть в чужие глаза, и ему удаётся. Однако Йеджи сильнее прячется, жмурится и даже задерживает дыхание, чем заставляет немного напрячься самому. — Что-то не так? — Не думаю, что Ли Минхо оставит тот инцидент без продолжения. Обычно именно таким образом он начинает громить заведения. По кирпичику. Тянет по тонким нитям, чтобы работники сорвались и, как он говорит, показали своё настоящее лицо. Над ухом послышалось протяжное: — Да уж, если бы меня бесили на протяжении долгого времени, я бы как собака с цепи сорвался уже от нервов. Хёнджин с бесстрастным лицом протирал последний на сегодня бокал, краем уха всё это время подслушивая разговор начальника. Что он, что Ким, два сапога пара, похоже на той почве и сошлись. Джисон готов поспорить, что в конце рабочей смены они меряются объёмом информации, которую успели насобирать. Хан оставляет комментарий бармена без внимания и переключается обратно на переполошённую Йеджи, чьи пальцы будто заледенели от мороза - настолько сильно стискивали бумаги, что побелели. — Тогда я лично обговорю с ним досконально, что приемлемо в нашем ресторане, а что стоит выносить за его пределы. И лучше бы он вынес себя тоже... — тихий шёпот не достиг других ушей, а потому фраза осталась в вакууме, витающем вокруг Джисона с самого утра. Давящий. Неприятный. От такого не знаешь как избавиться, но хочешь побыстрее сбросить. — Пойдём в зал, а там уже разберёмся. Он кивает на прощание почти незанятому Хёнджину и следует за быстрой походкой девушки, мысленно же выбирая не совсем плохие выражения, которые можно было бы сказать при встрече с ненавистной персоной. К сожалению, таких наскрести очень сложно. Буквально одно-два, а дальше столько ругательств, что хватило бы на оплату труда его персонала. И слегка на лечение психики критика после шквала, если случайно прорвётся. Стоит хотя бы щёку прикусить и выдавить подобие вежливой улыбки для начала. Правда выходит что-то между безумным оскалом и усталым недовольством. Внутренняя сторона щеки саднит. Также неприятно, как горит за глазами, когда те улавливают знакомую фигуру за одним из дальних столиков. Сверкающую красным шевелюру. И утягивающую в темноту чёрную маску, перекрывающую половину лица. Но довольно хорошо оттеняющую раскосый вырез и теплоту радужки глаз. Йеджи вырывается чуть вперёд и непонимающе оборачивается, стоит ей понять, что за ней уже не идут. А Джисон поймал конец света. Внезапно потемнело, а перед веками, которые, похоже, и стали причиной темноты, начали проноситься кадры сна, что вибрировали в мыслях каждый момент. Тот смешно названный намордником аксессуар, красовавшийся на Минхо из ведения, прямо сейчас надет на настоящего Ли Минхо. Хан может представить каким образом Сынмин встречал критика, и его неумолимо пробивает на смех. Он пытается держаться изо всех сил, чтобы совладать с собой и не хрюкнуть на всё помещение, глаза напрягаются от силы, применяемой к удержанию от непроизвольного открытия. И всё равно смотрит туда, где зеркально повторяется чужой взгляд. От которого уже в дрожь бросает, а не в смех. Никакой злобы или презрения там не таится, по обыкновению даже малейшей доли эмоций считать невозможно, что уж говорить про мимику, которая скрыта маской. Однако есть что-то, отчего можно засомневаться в собственной безопасности. Хана словно долго сканируют, отмечая каждое изменение в лице за те часы, что они не виделись. И этот же жест прекращается спустя момент, тогда, кажется, возвращается и дыхание мужчины. Он переводит взгляд на собеседника напротив критика, с которым тот охотно продолжил общение как ни в чём не бывало. Оба гостя одеты с иголочки, даже Минхо в этот раз заявился в костюме, из-за чего Джисон принимает решение ретироваться на пригретое местечко у бара, отмечая про себя в голове про чужую деловую встречу. Наверняка обсуждают нечто важное, так что пока вмешиваться он не станет, хотя и трещит где-то за ухом писклявое: "Расплату засранцу! Восстановить справедливость!" — О, уже вернулись? Хёнджин не сдвинулся с места, так и стоял с бокалом в руке, намыливая его уже до посерения. Упаси боже ещё похожее сравнение придумать, тогда Хан точно свихнётся... — Для скандалов ещё рановато, вот через минут пять пойду, — смотря на часы на запястье, проговорил наигранно задумчиво владелец, самостоятельно подкидывая тему для дальнейших шуток бармена. — Жди до закрытия, может успеет улизнуть красавчик без новых боевых ранений. — Не понял, почему сразу красавчик? Считаешь его мордаху привлекательной? Сочувствую, тебе ещё учиться и учиться разбираться в людях. Джисон не скажет, но ему стало крайне не по себе от большого количества совпадений. Косым взглядом он оборачивается к гостевому залу, сразу находя нужный столик и красную макушку. По загривку тут же как будто шершавым пером провели, вызывая неприятную дрожь. Мужчина потёр шею, отгоняя фантомные ощущения, не спуская глаз с одной фигуры. После знакомства, если это можно так назвать, с Ли Минхо он сильно растерялся. Дела чуть не прогнулись под новыми обстоятельствами, а рейтинг мог вообще улететь в тартарары, распознай клиенты о чём именно говорится в отзыве критика. Было бы проще, уйди тот по-английски и больше не возвращался в их ресторан, но вот он здесь - выстукивает пальцами по столу свой ритм, преспокойно ведёт беседу со своим дружком и не о чём не парится. А ведь ещё вчера было озвучено предупреждение от самого владельца, но его послушали? Нет. Волнений хватило бы и от вчерашней сцены, и всё же Ли вернулся сюда. Шестое чувство подсказывает, что не просто так. Он определённо замышляет пакость. Главное успеть присечь, если вдруг что пойдёт не по плану. — Как там пришельцы? Хороший сигнал поймал? — мужчина фокусируется на появившемся рядом Сынмине и сразу кривится, давая понять, что не оценил подкола. А потом припоминает, что смена не закончилась, Ким же снова ошивается у бара. И только он открывает рот, чтобы пожурить его, как тот прерывает: — Ты где свой телефон потерял? Сестра дозвонится не может, вся в соплях уже, меня доставать начала. Прибавку должен будешь, я психологом не нанимался. Принимает протянутый мобильный с хмурым выражением, совершенно не понимая чепуху городит ли друг или реально передаёт недавно полученные сведения. На экране подсвечивается номер, не записанный в телефонной книжке, но который Джисон бы узнал даже потеряв память. Стоит приложить динамик к уху и кинуть лаконичное "Слушаю", в тот же момент и правда доносится затравленный плачь и неразборчивое бурчание, что смешивается с непрекращающимися шмыгами и переодическими завываниями. Словно услышал звуки с того света. — Не расклейся вместе с ней, мыть полы заставим. Джисон шикнул на Кима, прогоняя того на место. Слушался бы ещё этот совершенно не верный дому пёсик, так Сынмин только оскалился в ответ и отдал честь, прежде чем всё-таки ретироваться ко входу ресторана. — Суа? Всё в порядке? — после короткого вздоха спрашивает Хан, налету придумывая как успокоить сестру при любом раскладе дел. Она, конечно, извечно эмоциональная, но что-то плохое однозначно случилось, раз всхлипывает через каждый вдох. — Я не знаю. Я уехала вчера в командировку на всего два денёчка, оставила дочь одну. Спрашивала, не будет ли ей трудно и страшно, но она как всегда, божий мой одуванчик, на всё ответила, что всё будет хорошо. А сегодня вечером, буквально пару минут назад, звонит и сама рыдает, не знает что делать. — Суа набрала побольше воздуха в лёгкие и устаканила вибрацию в голосе, уже слегка успокаиваясь от того, что говорит с братом. Джисон наяву представляет как та сейчас крепко жмурится, стараясь выпихнуть из себя окончательные слова. — Наш Соня... Мышонок, он вполне отлично себя чувствовал и когда я уезжала, и утром. Игрался, бегал по клетке, но дочка сказала только, что не ел ничего. А сейчас лежит, почти не двигается и рвано дышит. Прямо сейчас я не могу вернуться обратно, младшенькая же перепуганная вся сидит с ним на руках. Оставлять ситуацию так нельзя, и одну её отправлять в ветклинику тоже. Можешь помочь? Иногда в динамике отдалённо слышались чужие голоса, спрашивающие как долго Суа будет разговаривать, на что та отзывалась нервными покашливаниями, прося дать ещё пару минут. Ситуация складывается и правда напряжённая, Джисон начинает переживать уже за саму сестру, ведь для неё это настоящая катастрофа. Не остаётся никаких вариантов, кроме как рвануть к ней домой прямо с рабочего места. Всё-таки для Суа это очень важно. — Конечно, можешь на меня рассчитывать, я приеду к твоей девочке через пару минут, только попрошу присмотреть за рестораном. Не волнуйся так сильно, морщины появятся. Суа растроганно шмыгнула носом и, он уверен, кивнула головой, хотя Хан бы всё равно этого никак не смог увидеть. — Спасибо, Джисон, ты лучший! Сходи к ветеринару, пожалуйста, ещё не так поздно для этого. Деньги за приём отдам, как приеду. Ты сильно нас выручаешь. Спасибо. Стоит им споро попрощаться, мужчина подлетает с барного стула и практически улепётывает на кухню, как его перехватывает Сынмин, который наверняка не только подслушивал разговор, но и отлынивал от работы, одним жестом прося вернуть телефон на базу. Мысль о чужом мобильнике как-то быстро вылетела из головы, когда он услышал плачь Суа. Не без наигранного поклона Хан вкладывает в его руку вещь, тут же смываясь из виду. Заскакивает на кухню и просит Чана закрыть заведение, а следом врывается неуправляемым смерчом в свой кабинет, чуть не опрокинув интерьерные украшения в виде горшков с большими цветами, и схватывает заряженный телефон, сразу включая. Оставив ключи для Бана на краешке стола, уже вприпрыжку бежит к выходу ресторана, попутно вызывая такси. В груди беспрестанно грохает встревоженное сердце, перед глазами замыливается картинка, а ноги путаются, заставляя время от времени снижать набранную скорость, дабы не наебнуться подбородком в пол. На подобные резкие действия точно сказались последние события, которые и так держат Джисона в ежовых рукавичках, и, возможно, сегодняшнее утро, после которого тело говорит ему "Давай полегче, крошка, мы сейчас в режиме полёта", отрекаясь от спешки в пользу медлительности вкупе с неповоротливостью. Главное чтобы "полёт" не произошёл в буквальном смысле. Мужчина совершенно не имеет понятия как правильно обращаться с животными, и не знает как вообще пройдёт внезапное путешествие. Может ли мышонок просто спать, а девочки уже напридумывали всякого? С другой стороны, они должны знать как выглядит зверёк, когда спит, значит повод для тревоги есть, если им кажется, что что-то не так. К тому же, вспоминая некоторые фразы, Джисон выхватывает слова о том, что питомец ничего не съел за целый день. Даже нездоровые люди часто нарушают привычный рацион питания, а это лишний раз подпитывает догадку о плохом состоянии Сони. — Привет, милая, это дядя Джисон, — как можно более мягко проговаривает он, прикладывая динамик к уху. Оттуда слышится тихий детский плачь, который за секунду стал ещё тише. В отличие от Суа, её дочь пока что скудно проявляет эмоции, как бы мама не старалась помочь ей раскрепоститься, так что даже такие проявления эмоций непривычны на слух. — Тебе мама уже передала, что я скоро приеду к вам? Посмотри пока за Соней и говори мне, если он начнёт что-либо делать, я буду на связи. Не беспокойся, мы с тобой поможем ему. Ноги самостоятельно несут Хана к дверям ресторана. Пока он общается с девочкой, кивает Сынмину, прощаясь, и выходит на улицу, почти ступая прямо в большую лужу. Лишь один шаг отделил участь ботинок от неминуемого исполнения приговора. Рядом со входом останавливается тёмная машина, в которую Джисон спешит запрыгнуть, даже задевая лбом крышу и присаживаясь на тёплое сидение с шипением. Сегодняшний день официально назначается самым худшим из всех, что были до этого. Всё в прямом смысле идёт против него, добивая нервную систему. И самого Джисона. — Как ты себя чувствуешь? Голова не болит? Сбегай выпей воды, нужно восстановить запас. С Соней ничего не случиться, иди. Давай, позвоню как буду подъезжать, всё будет хорошо! — закинув телефон в карман куртки, Джисон замечает, что машина так и не тронулась с места, начиная говорить до того, как повернулся к водителю: — Простите, а мы можем поскорее ехать? Мне нужно... Фраза обрывается на середине, так как Хан натурально хуеет. Сидящий напротив человек тоже знатно восторгается происходящим, что отражается в лёгком поднятии бровей и слегка заинтересованном взгляде. Это максимально красочно передаёт весь спектр эмоций, что только может уместиться в лице мужчины. А именно в Ли Минхо. Его рука расслаблено держится на обтянутом кожей руле, корпус заметно повёрнут в сторону внезапного обнаглевшего пассажира, маска спущена на подбородок, едва открывая вид на посиневшее пятнышко рядом с губой, увидев которое Джисон мысленно ойкнул. Строгий приталенный пиджак распахнут, раскрывая взору почти что просвечивающую рубашку. Если этот заносчивый критик правда заряжается чужими яркими эмоциями, сейчас он выглядит вполне подтверждающе этому доводу: несмотря на синяк, даже словно и не чувствует его, показывает себя "во всей красе", держится уверенно, Хан бы даже сказал грозно, а смотрит с затаённым интересом и, наоборот, показушной холодностью. Дери его черти, почему именно эта наглая рожа оказалась здесь из всего миллиона людей, что могли бы быть на его месте?! Он ведь только недавно просиживал зад в зале ресторана, но стоило Джисону отвернуться и отвлечься, как этот котяра бесшумно ретировался, чтобы напасть из более неожиданного места. — Вам нужно что? — подыгрывает каштановолосый, натягивая ухмылку из своего арсенала "Убить на месте, не забыть помучить". Волоски дыбом встают по всему телу. Джисон в этот момент хочет стать атрибутом салона авто, спрятаться где-нибудь в темноте задних мест, поместиться в бардачок, ну или на худой конец забраться под само сидение, чтобы исчезнуть с линии чужого атакующего взгляда. Находиться слишком рядом с Ли Минхо настоятельно не рекомендуется, особенно когда чувствуешь, как тот продолжает пилить взором, ожидая ответа на свой даже логичный вопрос. Дыхание неровное после пробежки, но мужчина старается держаться ровно, обращаясь к водителю, притом глядя куда-то на тротуар или одну из тех луж, в которую так норовил нырнуть. — Нужно как можно быстрее добраться по одному адресу; ждать такси, видимо, придётся немало, однако времени у меня совсем в обрез. Если вы не спешите по своим делам... Можете оказать услугу? Ситуация не терпит отлагательств. — Даже извиняться за вторжение не станете? — хмыкнул нарочно критик, однако потянулся к зажиганию, и уже спустя пару секунд машина вновь отозвалась мягким рёвом движка, а внутри дыхнуло тепло, что приятно окутало Джисона словно объятия. — Никогда от вас извинений не дождаться, я понял. А что случилось хотя бы? Как только они наконец плавно сдвинулись с места, Хан уставился в окно, провожая взглядом ресторан и знакомые улочки, а затем уловил первые капли начинающегося дождя, что тоскливо сползли по стеклу. Желания говорить не было, как и быть в таком щепетильном положении, но уже что сделано, то сделано. Обратного пути нет. — Прошу прощения за внезапность, сам подорвался от спешки. Нужно просто срочно кое-кому помочь, большего вам знать не имеет смысла. — Как грубо. Продиктовав адрес всё так же практически сидя спиной к водительскому креслу, мужчина приготовился к суровому молчанию, надеясь за время поездки разработать дальнейший план действий. Первоначальная паника постепенно спадала, уступая место вдумчивости. И накручиванию с более просветлённой головой, что было не кстати. Накатывало осознание того, во что он добровольно вляпался. Самостоятельно запрыгнул в липкие сети, настоял ехать туда, куда ему вздумалось, хоть и по важной причине, и при этом всём вставлял колкости в свои пропитанные ядом фразы, не учитывая ещё множество других грёбаных факторов, как подбитое лицо критика, к примеру. За которое тот, на удивление, пока ничего не предъявлял. Ситуация пиздец. Мягко говоря. Ситуация та, в которую уже не попадёшь из-за кошмаров. Она и есть самый настоящий кошмар. Однако извиняться за удар, прилетевший точно по адресу, ни за что не станет, так как он был заслужен. Другие могут не знать подробностей и иметь на этот счёт своё мнение, Джисон же останется при своём. — Сегодня такой пасмурный и неприятный день, подстраиваетесь под погоду? — на первый взгляд обычный вопрос Ли ловко поддел раковину защиты Хана, заставляя того лишь сильнее обособиться от сидящего сбоку человека. Один из пунктов, из-за которого настроение совершенно уничтожено, был сам Минхо, и он продолжает пытаться растоптать всё окончательно. Джисон сомневается сколько продержится под его давлением, прежде чем вступить в диалог, как того добивается горе собеседник. Чувства на пределе. — Мой коллега тоже был не в восторге от погоды, поэтому предложил немного переждать в ближайшем ресторане, заодно обсудить насущные дела и набить желудок. Меня в расчёт только не взял, может специально, чтобы не платить, но кто его будет судить. Кто же мог подумать, что он выберет именно ваш и в такой необычный момент. Нудная болтовня не убаюкивала, не удерживала нейтральную сторону беседы и выводила из себя. Джисон как мог пытался абстрагироваться, вжавшись спиной в удобное сидение и спрятав ладони подмышками, перекрестив руки на груди. Вся поза ясно выдавала скованность, сжатость мужчины, однако этого будто совсем не замечали, или наоборот старались сделать хуже. Наконец наступило спасительное молчание. Хочется думать, что критик перепробовал все варианты, как пробраться под кожу, и затих, смирившись с возведённой стеной. Шаткой, хрупкой стеной. — Вы на меня пялились. — Невозможно. Рухнула как сбитая в каменную пыль, так легко поверженная парой слов. — Человек смотрит на оппонента три секунды, чтобы оценить его, но вы сделали это ещё в нашу первую встречу; пару минут - чтобы отложить внешность в памяти и узнать при новом столкновении, ну а если больше пятнадцати минут, то просто-напросто пялится. Вы пялились. В ресторане, когда увидели меня. — Вы засекали минуты? — Отлично ориентируюсь во времени. А Джисон как раз-таки наоборот, чтоб его. Наверно даже толком не разглядывал критика, задумался, может, а этот хитрый зверь только и рад найти причину подцепить и уколоть. Небольно, но ощутимо. Пока что. — Если у вас в книгах всё расписано подобным образом, сочувствую поклонникам. Тонна ненужной информации и ничего стоящего. — А вам уже довелось ознакомиться с моей литературой? — снова точно приклеенная скотчем полуулыбка воцарилась на чужих губах. Даже не отрываясь от вождения, Минхо уже знатно треплет нервы и только так ездит по ним, явно наслаждаясь. У Хана кулаки сводит от желания перекрыть тому кислород, чтобы ни одно слово больше не слетело с его рта. Каждое раздражает. — Вижу, вы и правда заинтересовались моей персоной. Что же вас смогло зацепить? — Своенравный язык и наплевательское отношение к предупреждениям. Лицо Ли вернулось к холодному выражению, а обстановка в салоне, подстраиваясь, также оледенела, воздух натянулся словно пружина, грозящая вот-вот отскочить и вмазать похлеще напряжённой пощёчины. — Я ведь сказал, что выбирал место не сам. — Тем не менее, это не отменяет того факта, что вы вернулись в ресторан и со спокойной душой беседовали со своим другом, совершенно не думая о том, что сотрудники не желают приближаться к вашему столу после вчерашнего инцидента. — Хочу напомнить, что инициатором удара были вы. Меня им бояться незачем. — Ваши слова могут отразиться на нашей репутации. — Хорошо, что вы это осознаёте. Скоро будем на месте, давайте отложим препирательства на потом. Джисон в удивлении поднимает брови. Что значит потом? Он собирается кататься по увеселительным горкам и дальше? Неужели Ли Минхо настолько садист, что ему правда доставляет удовольствие то, как ему чуть ли не рычат в лицо из-за его же неаккуратных слов? Псих. Совершенно отшибленный. И меняет эмоции по щелчку пальцев, показывает то одно, то через секунду вообще становится другим человеком. Самые последние крупицы удачи на сегодня позволили им оказаться в нужном районе спустя пару минут. Джисон с радостью вырвался из машины на улицу прямо под ливень, не беспокоясь уже ни о чём больше, ненароком прихлопнул дверцей, даже не намереваясь заранее поступить подобным образом, лишь доказывая недалёкому водителю, что злить его никогда не стоит. Понуро, но быстрыми шагами продирается к зданию, просвечивающемуся очертаниями сквозь стену воды, и резко поскальзывается на одной из луж, напоминающих уже озеро, удержавшись в равновесии в последний момент. Отчётливо слышит в своих мыслях довольный представлением гогот Ли и прячется за входом, поджимая губы. И всё же, что с ним не так?