Гранатовое взморье

Тело накрывает ватная расслабленность. Азазель лежит в ванне, вдыхая металлический аромат собственной крови и, кажется, теряя сознание. Каждый раз очень трудно отходить от своих "шалостей", но что поделаешь? Демона накатывает волной наслаждения каждый раз, когда любимый превращает тело в мясо. Он любит, когда холодное лезвие медленно проходит по горячей коже, оставляя за собой гранатовые бусы, рубиновые браслеты и прочие украшения, что на долгое время сохранятся шрамами, на которые обычный человек без грусти и омерзения не взглянет. Конечно, всё проходит не без волнений на счёт здоровья адского выродка со стороны его партнёра, именно потому он всё ещё не помер от потери крови. Или от заражения. Вариантов много, но, к счастью, парень Азазеля так же отлично обрабатывает раны, как и наносит их. Золотые у Рафаила руки. Последний раз за сутки взглянув на обшарпаные стены сырой квартиры, козёл отпущения упал в обморок. Тонкий слой век прикрыл глаза, больше напоминая утренний туман, который упорно не хочет отступать. Тельце немного съехало вниз, кончик носа погрузился в тёплую воду. Однако, это не заставило Азазеля открыть горящие томностью очи. Потому, наклонившись, сильные руки архангела достают его из розовой воды, укутывая в полотенце и относя в спальню. Грустное на самом деле зрелище, наблюдать такую отключку каждую неделю, откачивать и заново доводить тело, потому что это нравится хозяину. Тлен. Через тонкую, трупного цвета, кожу, видны голубые вены, больше похожие на морской прибой, который каждый раз ждёт вас, чтобы обдать прохладной водой, кровью июня. Вены змеятся по тонюсеньким ручкам, напоминая собой опоясывающие бронхи с анатомических рисунков. -есть тебе больше надо, да гулять... А не просить меня скорее снова тебя изрезать.—тихо бубнит Рафаил, тоскливо смотря на тело любимого и ватой собирая многочисленную кровь. Как хорошо, что по исполнению просьб демонюги, они ещё не дошли до артерий. С венами... хуй с ними, жгут всегда помогает, да и кровь там течёт слишком медленно, успеваешь ещё что-то с этой раной сделать, а с артериями.... Пока Азазель дёргается и пускает слюни на острые ощущения, вся кровь уже вытечет и перед архангелом окажется иссохший труп. Так... теперь перекись и перевязка. Слава Господу Богу, сегодня травмированы только капилляры. Оставив усталого любимого, Рафаил спешит скрыться на балконе, накидывая куртку и закрывая за собой дверь. Холодно. На улице январь месяц, снег выпал недавно. На ветках сидят налитые клубничными пузиками, снегири. Они едят ягоды калины и грустно, словно человеческими глазами, смотрят на Рафаила, который достаёт из кармана пачку вишнёвого чапмана, вставляя сигарету в рот и поджигая новенькой зажигалкой, которую он на днях купил в магните. Тяжелый дым вбегает в гниющие при жизни лёгкие, оставляя после себя приятное тепло и терпкий вкус табака. Табака с сахаром. Рафаил всё не может понять, к чему производители сигарет делают им разные вкусы, если они отличаются от классический только тем, что бумага около фильтра намазана сахаром? И каждый раз он берёт пачку сладких вредителей, в надежде почувствовать обещанную вишню, ваниль, виноград... хоть что-то, кроме горького дыма. И каждый раз разочаровывается, когда пустая пачка летит в мусорку, а изо рта безбожно несёт куревом, в голове только "надо взять ещё". Выдыхая серый дым, Рафаил открывает окно. Веет свежим дыханием холодного января. Зима в Сибири, как всегда, не блестит великодушием и жестоко морозит всё живое, видимо, желая сесть на трон и окончательно повеливать мёртвым городом. Вот ведь некрофилка с манией величия... Рафаил смотрит на подмёрзших воробьёв, которых вот-вот можно отправить в супермаркет, подписав "куриные нагетсы". Они прыгают по снегу, оставляя узористые следы от своих крошечных лапок, больше напоминающих гроздья молодой рябины. Такие налитые жизнью, такие прекрасные в своём врождённом желании жить и бесконечной борьбе с природными недугами. Азазель не такой. Козёл отпущения мрачный, тихий и скрытный, как первый подснежник в марте, который только начинает прорываться наружу, на ощупь определяя, кто он и почему кругом так холодно. Он стеснителен в своих действиях, но всегда открыт в желаниях, выставляя перед своим парнем хотелки и заботливо поясняя, что нужно сделать. А Рафаил и не дёргается, исполняет просьбы Азазеля, до момента, когда они перейдут все границы. Но рогатый не наглеет. На дереве отчаянно каркнула ворона, обозначая своим возгласом конец перекура. Затушив былое табачное изделие и закинув бычок в пепельницу, архангел потягивается. Время заканчивать уборку. Заходя в ванну, Раф наблюдает красную воду, до краёв наполняющую керамику. От небольшого ветерка, который шепотом пробежался мимо уставшего Рафаила, в ванной колохнулось море. Небольшая волна выплеснулась за бортик, разбиваясь о пустынные скалы холодной плитки. Кровавыми подтёками вода разбежалась по комнате. Рафаил решил не играть в догонялки с приливом и взял салфетки со стиральной машины. Сухими, прерывистыми движениями, архангел вынимает пробку и море спешит убежать в канализацию, превращаясь в жалкие ошмётки ярких капель, ничего не оставляя от могущественного водоёма. Устелив пол умывальни сухой тряпкой, сделанной из старой футболки Рафаила, выше названный, закрывая глаза туманом безразличия на свои деяния, пошел к старому дивану, куда ранее уложил демонюгу. Шатен лёг рядом, вдыхая родной запах, вперемешку с тошнотворной сукровицей. -я люблю тебя.—он чмокает Азазеля в лоб и засыпает около его, пока что, живого тела.