Heliophobia

      Егор любил, когда она сидела на его коленях с распущенными волосами. Любил скользить руками по тонкой талии, поднимаясь к упругой груди, скованной лифом, идеально подходящим по форме и размеру. Любил, когда её дыхание прерывалось от его движений, и приоткрытые губы жадно вдыхали воздух. Когда она выгибалась в спине от наслаждения, и её рёбра выпирали сквозь белую кожу, Егор приходил в неописуемый восторг: что угодно, лишь бы он мог смотреть на это вечно и наслаждаться экзотической красотой один. Её тело, гладкое, холодное, будто мёртвое, должно было принадлежать лишь ему.       Экзотика. Это слово в полной мере подходило ей, чужой среди своих. Она — гремучая смесь, и кто знает, что стало бы с девочкой, попади она не в те руки… Желание обладать завладело им целиком, и он обжигал горячими губами её шею, с силой прижимался к её коже, как заблудившийся в пустыне и обезумевший от жажды путник.       Музыка давила на уши, дополняя атмосферу. Их шедевры идеально передавали настроение отношений Егора и его тайной авроры — тяжёлой, мрачной связи, что оставит воспоминания на всю жизнь.       С безумной страстью он прижимал её к себе, а она наклонялась к его губам, одаривала их нежным поцелуем и робко прикусывала нижнюю губу Егора, затем проводила по ней языком, после чего он увлекал Морфо в более откровенный поцелуй.       Никто не сможет заменить ему Морфо. Идеальную гармонию, что они образуют, невозможно повторить или скопировать. Только вдвоём они могут создавать песни, затрагивающие струны души каждого человека, только их дуэт способен показать настоящее искусство, только они… и никто больше.       Ни одна девушка не может быть одновременно красива, загадочна и умна, но Морфо — воплощение всей тёмной эстетики Крида, и ежедневно принимая яд в виде её красоты, Егор понимал, что умрёт без него. Он пристрастился к Морфо как наркоман: ему было мало, мало случайных прикосновений и детских объятий. Крид нуждался в её чувственных губах, истощённом теле и мимолётных страстных словах.       Он часто вспоминал их первую встречу. За кулисами, вдалеке от суеты менеджеров, она стояла, как одинокая статуя. Вечно печальный вид, блестящие глаза, точно героиня романа. Её личность, её творчество, даже её сценическое имя — тёмная, притягивающая бездна. Морфо Аврора: что-то чуждое, нелепое и одновременно красивое. Чудом она сумела пробиться на сцену к элите шоубиза, пускай всего лишь на одно мероприятие. Любая другая певица на её месте принялась бы заводить новые знакомства и очаровывать потенциальных продюсеров, но не она: забившись в угол кулис и спрятавшись в свой панцирь, Морфо Аврора даже не потрудилась улыбнуться именитому певцу или композитору. Неблагодарная и глупая — первое, что подумала бы о ней любая звезда, но не Егор. Было что-то таинственное за этой нелюдимостью и ущербной социальной неловкостью. Возможно, это были внешняя красота и сверхъестественный шарм: её песни, наполненные мистицизмом и этническими мотивами, вводили слушателя в состояние лёгкого транса, а внешность, мягкая, но в то же время навязчивая, отпечатывалась в сознании и напоминала о себе каждый раз, стоило слуху уловить знакомую мелодию. На неё было смешно смотреть — настолько, что Егор не сдержал улыбки, и она заметила это, смутилась и ушла. Её движения были быстрыми, но осторожными, а её поза и тело были напряжёнными, вся она была будто натянутая струна.       Теперь она пела лишь для него, и только Егор мог слышать вибрацию её голоса, тихие грудные стоны и мольбы, пророненные в моменты тягучего сладкого безумства. Только он мог видеть соблазнительные изгибы её тела и чувствовать её жар.       Сущность собственника победила всякие благородные порывы, и Егор присвоил Морфо себе, но всё ещё не был удовлетворён. Ему нужно было больше: он мечтал стать с ней единым целым не только духовно, но и физически. Он желал пробраться внутрь её сердца и сознания, взять под контроль её мысли и заставить её смотреть только на себя — никто и никогда не смотрел на него таким подобострастным, любящим взглядом. Она видела его центром её маленькой вселенной, и Егор готов был стать её Солнцем.