О побеге.

Эвтида бежит. Бежит туда, где ее точно не найдет никто. Она задыхается, легкие горят от недостатка воздуха. Но она продолжает бежать. Ноги запинаются, она почти падает на холодную землю, но продолжает бежать. Погоня. За ней. Эва никогда не могла вообразить себе такую ситуацию. Ее мозг отказывался воспринимать реальность. А может это все сон? Но черномаги не видят сновидений. Нет, нет, нет. Ну почему это происходит именно с ней? Спотыкается. Но не падает. Богиня удачи благоволит ей лишь сейчас: от погони не спасла. Поднимается. И снова бежит. За ней бегут трое или шестеро, она не успела посчитать их когда был шанс, а возможно, что сейчас там еще больше людей. Они что-то кричат, но она не слышит. Адреналин ударил в голову так сильно, что не может ни о чем думать. Эвтида может только бежать. Черт бы побрал ее. Наставник говорил и предупреждал. Но наставления его казались Эве лишь детским лепетом. Считала, что слишком удача поможет ей. Считала, что ловкая, словно кошка, что сможет избежать любого наказания. И просчиталась. В который раз. Паника снова настигает ее. Хочется лишь плакать от своей ничтожности. Но поможет ли это сейчас? — Шезму, подчиняйся приказу, — доходит до ее ушей фраза. Совсем рядом. Сил почти не осталось, но она продолжает бежать. Может быть, если бы она сдалась охотникам еще раньше, ее бы смогли помиловать. Как-нибудь, Реммао бы точно нашел способ. Страх сковал ее сразу же, как она увидела толпу перед своим домом. Пришлось вылезать через окно, взяв с собой небольшую сумку вещей. Но и там ее настигли. Крепкие руки сжали ее плечи. Сопротивляться было просто глупо. Паника. Вырывалась и кричала. И все таки удалось. Теперь она бежит по берегу Нила. В грязи, с синяками на ногах, порезами от острых камней, почти падая в обморок от усталости, но продолжает бороться за жизнь. По слухам, ее увидели пару дней назад ночью в одеянии черномага. Сказали, что была одна, помогала неизвестному мужчине. Но это было невозможно, ведь заказов не было уже недели две, а ее накидка так и оставалась лежать на дне цветочного горшка. При побеге она не забрала ее. Побоялась, что не успеет. Не так дорога была ей эта накидка в тот момент. Еще и одна, когда на все задания она ходила с наставником или Реймссом. Точно подставили. Но кто посмел? Кто знал о том, что она черномаг? Могла ли Феоноя не сдержать обещание? Не могла думать об этом Эва сейчас. Еще немного и она точно упадет. Прямо в Нил. Она никогда не отличалась хорошей выносливостью. В конце концов, она бежит уже больше получаса по не самой приятной дороге. Силы покидали ее. Нельзя. Сейчас точно нельзя. Она должна добежать до укрытия. Но как назло, вокруг была лишь река, песок, деревья и ее преследователи. Сдаться сейчас? А потом лишиться головы. Нет, не вариант. "Я так и умру здесь?" — одно отчаяние осталось в ней. Перед глазами плывет. И жаль не от слез. Она так и потеряет сознание здесь. Лучше бы ее жизнь унесла река. Любая другая смерть лучше, чем та, которую для нее приготовил сам эпистат.

***

В глаза бьет яркий свет. Хочется закрыть лицо рукой, но понимает, что не может пошевелиться. Запястья туго затянуты веревкой. От болезненных ощущений в теле начинает гудеть голова. А еще свет продолжает светить ей прямо в лицо. Приходится открыть глаза. Сквозь пелену может различить лишь очертания кровати, на которой она сейчас находится. Сбоку от нее небольшой стол и стул. А еще маленькое окно напротив, в которое, к сожалению, она не сможет пролезть. Даже не сбежишь отсюда. Где она? И как она здесь оказалась? Эва дергает руками, пытается освободиться из плена веревки. Спустя десять попыток прекращает. В мыслях только одно: "Это подготовка к казни." Ноги не связаны, поэтому удается встать. Не без боли, конечно, мышцы словно порвали. Пейзаж в окне не располагает какой-либо информации: на Эву смотрит Нил, песок, деревья. Без охотников, и на том спасибо. Голова разрывается от боли. Главное не потерять сознание снова. Рядом со столом оказывается небольшая дверь. И, конечно же, она закрыта снаружи. Эвтида наваливается всем телом на нее, прислушиваясь к тому, что происходит на улице. Тишина. Даже шума ветра не слышно. — Эй, есть здесь кто-нибудь? Откройте дверь! — приходится кричать что есть силы, но даже горло нестерпимо болит. Откашливается. И снова кричит. Периодически прислушивается, но такое ощущение, будто она совсем одна здесь. А может это и есть ее казнь? Умереть в одиночестве от истощения в закрытой комнате. Не готова Эва к таким испытаниям. Все-таки последняя еда у нее была только вчера утром, даже в сумку не положила ничего. Черт, только сейчас вспоминает о сумке. И ее забрали. — Исфет... этого просто не может быть, — Эвтида скатилась по стене вниз, лицом зарываясь в собственные колени. Слез не было, но плакать хотелось до жути. Какой бы сильной она не казалась, внутри все еще чувствовала себя ребенком, который требовал к себе особого отношения. Любви, ласки, объятий. Эва не хотела выбирать этот путь для себя. В черномаги не от хорошей жизни идут: у каждого есть своя причина. Но обычный человек точно не хочет для себя такой судьбы. Поднимаясь с холодного пола, она без сил падает на жесткую кровать. Что если ей и правда осталось доживать здесь свои последние дни? И все же, лучше бы Нил забрал ее жизнь. Вода притягивает к себе. Она может обжечь, а может успокоить. Красивая смерть. В думах, Эвтида проваливается в сон без сновидений.

***

Ночь. Снова тяжело открыть глаза. Мышцы все также нестерпимо ноют. Голова уже не так сильно болит, но все же. Кажется, что в комнате светло. Точно светлее, чем должно быть ночью. Эва замечает свечу на столе. Резко подрывается с кровати и начинает искать человека. Нет, она точно одна. Руки все также связаны веревкой, кажется, что останутся следы, которые очень долго будут сходить. Поднимается с кровати и идет к окну. Все тот же пейзаж: Нил, песок и деревья. Прислушивается к звукам — тишина. Изменилась лишь комната. Свеча все не дает покоя ей. Кто-то был здесь и совсем недавно — воск не успел расплавиться даже на половину. А что если этот кто-то вернется? И что он потребует от Эвтиды? Не убил, что странно. Не легче было убить ее именно когда она без сознания? Вопросы все продолжают поступать в голову. Опять разболелась. Эва снова подходит к двери — закрыта, прислушивается. Ни шорохов, ни шума ветра, даже никаких зверей нет. Пейзаж с рекой все начинает казаться иллюзией, а на самом деле она сейчас находится на большом пустыре, где точно нет ни души. И что же ей делать сейчас? Ждать своего палача? Или попытаться сбежать? Все же выбирает второе. Всем телом наваливается на дверь, дабы попытаться понять, что именно держит ее с той стороны. Засов или что-то тяжелое? Выяснить, конечно, не удается, поэтому в ход идет грубая сила. Ногами бьет по центру двери что есть силы. Порезы на ступнях начинают снова кровоточить, через боль продолжает бить. Безуспешно. И что ей делать сейчас? Снова ввалиться в дремоту? Тогда она точно скоро смерть свою встретит. Ох, Эвтида, зачем ты вообще выбрала такой путь. В голову приходит лишь одна идея — попытаться снять веревку. Ничего лучшего не придумывается, кроме как подцепить ее углом стола, авось развяжется. Другого способа, очевидно, не было. Как и выбора. Целых десять минут труда все же... увенчиваются успехом. Узел сдался, Эва выиграла этот неравный бой. Веревку она благополучно выкидывает в окно, надеясь, что ее палач не заметит или забудет про нее. Свеча, к тому времени, уже успела сгореть на половину. Стук в дверь. Три раза, а потом громкий вздох. Определенно не показалось. Эвтида кричит внутри себя, ничего лучше не придумывая, кроме как лечь на кровати и развернуться спиной к двери, притворяясь спящей. Точно ничего не заподозрит, верно? — Эвтида, ты спишь? — слишком знакомый голос, который она не хотела слышать больше никогда в своей жизни. Неужели именно он ее принес сюда, связал, закрыл? Хотя, конечно, кто же это мог быть еще. Богиня удачи никогда не благоволила тебе, Эва. Ее палач все же заходит в комнату. Эвтида пытается контролировать дыхание, главное это не выдать себя, свой страх перед ним. Успокаивает себя мыслями. Он садится на стул рядом и гладит девушку по волосам. — Знаю, что не спишь. Проходил мимо и видел, как ты бросила веревку в окно. Не бойся, снова связывать тебя не буду. Но только если послушаешь меня, — продолжает поглаживать ее по голове, переходя с нее на плечи и талию. Эву трясет, кидает в холодный пот. Что именно он будет делать с ней? Зажмуривается, пытается выкинуть из головы все надуманное. Но не получается. Мужчина переворачивает ее лицом в себе. — Ответь хоть что-нибудь, иначе точно пойдешь на костер. Я хочу твоих объяснений, Эвтида, — глаза ее все также закрыты. Пытается не двигаться и даже не дышать. А он все продолжает гладить ее, так бережно. В глазах его все выглядит совсем по другому. Эва же испытывает страх. Ни о чем не думает, только бы все и правда оказалось большим сном. И пусть черномаги не видят их, какая уже разница, просто хочется оказаться подальше от этого места. Вернуться бы снова в храм. — Я бы не стал гнаться за тобой, если бы ты объяснила все с самого начала. Понимаю твой страх, не хотел бы сам оказаться на твоем месте сейчас, — берет ее тонкую руку в свою, оглаживает все порезы на ней. Второй рукой берет за подбородок, приподнимая голову. Страх усиливается. Но глаза все еще остаются закрытыми. Не сейчас, пусть думает, что она все таки спит. — Признаюсь, что не поверил тем слухам изначально. Хоть и была ты слишком подозрительная, по ночам тебя ловил постоянно, но надеялся на другое. Но скажи мне, правда ли то, что говорят? И что мне стоит сделать с тобой, непокорная? — пальцы на подбородке сжимаются, мужчина громко выдыхает. В голове Эва прокручивает все сказанное. Не поверил? Да не смеши! Неужели сам эпистат и не понял то, что она шезму? Тогда получается, что вся его слава — бред, раз уж прямо под носом у него находилась такое долгое время. Другая рука продолжает покоиться на талии. Он придвигается совсем близко. Эва даже чувствует как он дышит. — Не хотел напугать тебя, клянусь, я лишь жажду твоего ответа, — прямо шепотом над ухом. Мурашки по коже. Непроизвольно поджимает ноги, черт, все таки пошевелилась. Не удалось ей сдержать вид, будто спит. Рука с талии снова ложится на плечи, дергает на себя резко. От неожиданности пришлось открыть глаза. Теперь точно провал. — Не трогай меня, боюсь тебя, — Эва быстрым движением садится на кровати и пятится назад, пока не спиной не упирается в стену. Амен движется на нее, одной рукой упирается в кровать, второй придерживает ее за колено. — Разве причинил тебе боль? Поверь, мог бы бросить еще тогда на съедение тем же крокодилам, или ты предпочитаешь более красивую смерть? Ответь мне, моя Неферут, — холодный взгляд пробегается по ней. Она не может пошевелится. Пока он держит ее — не сможет сбежать. Взгляд Эвы бегает по всей комнате. Смотрит куда угодно, но не на него. Грубые пальцы снова хватают за подбородок, поворачивая на себя. — Смотри на меня, непокорная, терпение мое скоро закончится, тогда точно без раздумий закопаю по шею в песок, — и снова этот взгляд, но уже прямо в глаза. — Нечего мне тебе объяснять, ты и сам все знаешь, — пытается оттолкнуть его руками, упираясь в его грудь, но он всем телом давит на нее, заставляет прижаться к стене. — Может быть и знаю, хочу лишь от тебя услышать все, — Эва мотает головой: не хочет раскрывать себя. Амен снова тяжело вздыхает. Продолжает придерживать ее за колено, но несколько надавливает. — Но что ты хочешь услышать? Правда ли эти слухи? Нет. Или ты хочешь четкий ответ: шезму ли я? — почти в истеричный крик срывается голос, приходится откашливаться. Глаза уже стеклянные, слезы вот-вот пойдут градом. — Хочу. — А я не хочу умирать, Амен, — первая слеза, затем вторая. Все-таки пробило, сама того не ожидала. Разреветься перед самим эпистатом — еще надо уметь. Своими руками Эва пытается закрыться, но он не позволяет, сам вытирает слезы с ее лица. — И я не хочу твоей смерти, Эвтида, но как я приду к ним с пустыми руками, без тебя? — брови нахмурились, рука с колена переместилась на плечи девушки. — Оставь меня здесь, забудь меня, но не хочу смерти от твоих рук. Просто уйди, я обещаю, что больше ты не увидишь меня. — Ты не умрешь от моих рук, я обещаю. А если не сдержу обещание, то боги накажут меня, — Амен прижимает Эву к себе, обнимает и гладит по голове. Слезы полились с еще большей силой. Наложилось все: страх, погоня, слова эпистата. Не хотелось больше позориться так. — Что будет с наставником? А с Реймссом, Дией? Их накажут? — не остается ничего, кроме как искать поддержки в нем. Прижимается сильнее, вытирает слезы об него. А эпистат все продолжает нежно гладить ее по голове, как будто нет в мыслях того, что сейчас нужно убить пойманную шезму. Как будто все хорошо. — Отвечу честно — не знаю, Эвтида. Не думай о них. Думай о себе, о том, как сама выжить собираешься. — Без них не хочу. Они практически семья мне. Как я могу их бросить? — сжимает его руки в своих. Цепляется. В его объятиях доверяет свою жизнь. Но правда, смысла жить ей практически не осталось. Что взять с этой непокорной шезму, кроме ее жизни? Ничего. — Поверь, только лучше им сделаешь, если не придешь обратно. Тебя сразу головы лишат, как только вернешься, думаешь, они желают для тебя такой судьбы? — голос Амена заметно повышается, но он не кричит на нее, не запугивает. Говорит то, как есть. У Эвы в голове пустота, — Тебе придется оставить их, Эвтида. Подумай. — А как мне жить? Через время они начнут искать меня и в других поселениях, я никогда не скроюсь от своей смерти. Так может мне стоит умереть сейчас? — рыдания не прекращаются, голос уже охрип. Жизнь в храме с наставником и другими проносится перед глазами. И этого всего она лишилась из-за своей ошибки. — Не думай о смерти, я постараюсь сбить их след. Думаешь, что просто так привел тебя в эту хижину? Хотел бы — бросил еще бы там, на берегу Нила. — Странный вы, верховный эпистат. Какой вам смысл покрывать глупую шезму? — хоть и с иронией, но отчаяние во фразе все еще слышится. Эва отстраняется, отдаляется, вытирает дорожки слез рукой. — У всего ли должен быть смысл? Я просто хочу этого. Защищать тебя, — ловит своей рукой ладонь Эвтиды, подносит к губам, легко прикасаясь. У Эвы краснеют щеки от смущения, но этого почти не видно. Свеча догорела почти полностью, — Но если ты не хочешь, то скажи. Ближайший берег Нила прямо за этим окном — просто скину тебя туда и все. — Вы можете еще шутить в такой ситуации, господин. И правда — очень странный, — теперь она сама подползает к нему ближе. Кладет свои руки в его. Почему-то кажется, что так будет правильно. Больше ничего не хочется говорить. Молчать в его присутствии стало не так боязно. А Амен больше ничего не спрашивает. Только смотрит нежно, перебирает руками пальцы Эвы. Из маленького окошка луна слабо освещает комнату, кроме силуэтов ничего больше не видно. Но она все равно чувствует его взгляд на себе. Усталость снова дает о себе знать. Такое ощущение, что она может проспать два дня подряд, после того что произошло. В голове все еще пульсирует воспоминание о погоне. Но Амен рядом заполняет все ее мысли. И становится легче, хоть и всего на миг. Эва больше не хочет бежать от него. Да и не может пока. Выбора особо у нее нет. Хочется спать. Руками утягивает его за собой, валится на кровать. Кое-как здесь помещаются двое. Прижимаются ближе, чтобы места хватило. Эвтиду греет тепло тела Амена. Сон приходит быстро, пока он обнимает ее. Огонь свечи погас в расплавленном воске.