down with the sickness

Ким побаивался смотреть Порче в глаза — ему казалось, что он видел в них что-то темное, во что он мог провалиться и навеки потеряться. — Что такое? — спросил Порче. Он звучал игриво и хитро. Сердце Кима начало биться чаще. — Давай сделаем это. — Уверен? — Порче поднял бровь, и Ким едва не задохнулся. Убить его было не так-то просто, но бархатный голос Порче, его взгляд и терпкие, странные благовония сводили его с ума. Он постепенно терял голову, пьянел, и ему это даже нравилось. Он знал, что Порче не чувствует то головокружение, которое испытывал он сам. Порче выглядел достаточно смелым, чтобы разорвать его на части прямо сейчас, и Ким ждал этого с благоговением и легким трепетом. Его сердце разгоняло кровь с невероятной скоростью. Ким чувствовал свои внутренности, словно Порче уже залез ему под кожу. Ким желал почувствовать это: руки Порче на своем теле, вокруг него, снаружи и внутри. Когда Порче мягко улыбнулся ему и уложил на спину в спальне, Ким закусил губу, невинно хлопая ресницами. Он пришел к Киттисаватам домой, зная, что Порш сегодня зависает с его братом. Ким долго собирался с силами, смущаясь больше, чем стоило. Порче был гостеприимным хозяином. Он принес вяленые фрукты и немного сырого мяса в качестве угощения, словно Ким пришел чаи гонять. Ким был здесь с определенной целью. Его тянуло сюда. Порче мог делать с ним, что угодно, и Ким позволил бы ему это. — Мило, — хихикнул Порче. Ким лежал на его постели, как на тысяче игл. — Никто никогда не называл меня милым. Порче погладил его лицо, отводя волосы в сторону. — Но ты действительно милый. Ким прекрасно осознавал, что его ждало. Демонический секс в корне отличался от того, как занимались любовь смертные. Он не был ни человеком, ни вампиром, ни оборотнем — Ким произошел из рода чистокровных небесных демонов. Какой тварью был Порче, он не знал. Порче загадочно молчал об этом, но Ким чувствовал его силу на расстоянии. У них были такие отношения. Ким боготворил Порче, а Порче говорил ему невероятные сладкие вещи. Ким хотел слиться с ним воедино, много думал о том, как Порче мог забраться внутрь него, поглотить, оставив мокрое месиво. — Хочу тебя сожрать, — сказал Порче. Ким верил ему. Ким закрыл глаза и откинул голову назад, и Порче тут же прижался ртом к его шее. Он сосал его кожу так сильно, что от боли Ким захотел сильнее свести колени, но Порче лежал на нем, устроившись между его ног. Он давил своим весом прямо на его промежность, и Ким дрожал от желания ощутить немного приятного трения. Но Порче жрал его. Он грыз его шею, и Ким мог только стонать, чувствуя, как острые зубы разрывают его кожу, а затем раны срастаются в одно мгновение — и так по кругу. Когда Порче поднял голову, его рот был в крови. Ким плотоядно облизнулся и потянул его на себя, чтобы скорее поцеловать. Они лизались, мокро и глубоко. Порче потерся об него, а затем начал раздевать, постепенно расстегивая все пуговицы на рубашке Кима. Ким чувствовал себя уязвимо, когда оставался нагим, но горячее тело Порче обжигало его собственное. Зубы Порче, острые и опасные, нежно прошлись по его линии челюсти. Ким выпустил когти, царапая его спину. Порче захрипел, но захихикал, как безумный, и тогда Ким проткнул его кожу еще больше, ловя ртом его хриплые стоны. Он добрался до сильных бедер Порче, заставляя его вжаться в себя сильнее. — Еще, — горячо выдохнул Порче. Ким расцарапал в кровь его ягодицы. Они были почти бессмертными, поэтому боль граничила с удовольствием. Когда Порче укусил Кима в плечо и замер, удерживая его на месте, Ким забился в конвульсиях от удовольствия. Ему нравилось то, как его тело становилось податливым и слабым перед тем, кто был очевидно сильнее его. Тем более, когда над ним нависал Порче, такой красивый и чарующий. Ким боялся смотреть ему в глаза, но он все равно это делал, как глупый смертный, как тот, кто не видит в Порче угрозы. Порче говорил, что любил его, и Ким продолжал верить в это. Он был готов раскрыться перед ним, позволить ему разворошить его внутренности, а потом деликатно собрать воедино обратно. Порче был ненасытным и мрачным, и Ким глубоко дышал, ожидая, когда Порче сделает что-нибудь грязное. Но он оставался нежным, целуя Кима, несерьезно раня, кусая. Ким расслабился настолько, что смог ощутить собственное кровообращение и то, как постепенно набухает его член. — Чего ты желаешь? — спросил Порче. Он не был грубым. Ким должен был быть благодарен ему за аккуратность и внимательность. Но глупое тело Кима изнывало. Его плоть взывала к простым удовольствиям и чему-то жестокому. Ким хотел увидеть, как Порче целует его больное сердце, как он погружается лицом в его грудь, а затем слизывает кровь с пальцев. Ким был предельно возбужден. Он наблюдал за тем, как темнеют глаза Порче. — Ты можешь оставить себе частичку меня, — решил Ким. Это больное, нездоровое желание отдать все Порче не отпускало. Он был щедрым, когда дело касалось тех, кого он по-настоящему любил. — Что именно? — Взгляд Порче стал шалым. — Что угодно. Порче рассмеялся, и это был самый прекрасный звук на свете. — Осторожнее со словами. Я могу забрать твое сердце. — Тогда я отращу новое. Порче надулся, и так он выглядел совсем мальчишкой. Ким вздохнул, вспомнив, как купился на это однажды. Ким не смог бы жить без сердца, но Порче мог запретить ему отращивать новое. Порче мог забрать часть его души — и дело не в глупом «если ты хочешь, я отдам тебе все». Ким был уверен, что Порче был способен сделать все и чуточку больше, чем Ким мог даже представить. Но Порче словно не нуждался в этом. И слов ему было недостаточно. — Мне не нужно это. Но я хочу прикоснуться. Можно? — Что угодно, — повторил Ким. И позволил Порче сделать тонкий разрез на своей груди острым когтем. Ким чувствовал его пальцы, касающиеся его изнутри. Порче гладил его, ласково щекотал под ребрами. Ким старался не дышать и максимально замедлить процесс регенерации. Он истекал кровью, но вид довольного Порче делал его счастливым. От боли Ким начал плакать. Это было несравненно хорошо. Порче выглядел голодным, но он только нежно целовал его везде, до куда мог дотянуться. Затем они соединяли губы, соленые и мокрые от крови и слез. Ким хихикнул, подумав, во что они превратили простыни Порче. Во что превратился он сам? Его грудь была открыта, его тело не принадлежало ему. Порче игрался с ним, как с мышонком, которого выпотрошили — осталось только голову оторвать. Порче гладил его бедра, оставляя на коже красные следы после пальцев. — У тебя очень красивая душа, — прошептал Порче. Ким задохнулся. Глаза Порче опасно блеснули. Наверняка он ел таких, как Ким, на ужин. Язык Порче увеличился, став длинным и острым. Он доставал кончиком там, где никто никогда не касался. Кости Кима трещали, ломаясь, раскрывая его еще больше. Удовольствие переполняло его тело. Он боялся лишь самую малость. Многое могло пойти не так, и Порче просто сожрал бы его сейчас, не оставив ничего. Но Ким настолько доверял ему, что мог позволить разворошить все внутри себя, вытащить это, а потом вернуть на место. — Ты в порядке? — спросил его Порче. Теперь он трогал печень, царапая ее самым кончиком ногтя. — Да, — ответил Ким. Он был до предела возбужден. Он ждал, когда Порче наиграется, перевернет его на спину, сломает ему руки и трахнет. При этом не хотел, чтобы эта пытка заканчивалась. Порче откинулся на пятки, рассматривая его со стороны, и хихикнул. Он выглядел безумным. Он был слишком красивым. Ким улыбнулся ему, показывая клыки, и Порче наклонил голову, словно придумал что-то. Сущий демон. Когда ко рту Кима прижалось запястье Порче, он без промедления укусил его. Кровь Порче была сладкой. Почти сразу дало по голове Кима. Он пьяно улыбнулся, чувствуя, как внутри него все горит и зудит, словно он выпил жидкий огонь. — Моя детка. Красивый и податливый. Оставайся так — хочу видеть тебя целиком. Порче снял с себя остатки одежды. Ким любопытно посмотрел на то, что интересовало его сейчас больше всего. Член Порче поднялся. Ким облизнулся, что не осталось незамеченным. — В другой раз, хорошо? — предложил Порче. Ким мог только кивать и беспомощно хныкать. — Сейчас, дорогой. Когти пропали, и теперь его вход гладили мягкие пальцы. Ким помотал головой, мыча, за что Порче стал еще нежнее. — Мне нравится, как ты мечешься, как хочешь, чтобы я скорее сделал тебя своим. Потерпи немного. Ким не знал, что Порче использует вместо смазки, и знать не хотел, пока умелые пальцы раскрывали его, готовили к члену. Порче мог взять его так, войти на сухую, порвать и там, но почему-то он захотел быть немного деликатнее в этом вопросе. Так занимались сексом люди, но люди не оставляли свою грудь и живот полностью распоротыми, не вываливали кишки наружу ради извращенного удовольствия. Но Киму все нравилось — он и представить не мог, что все пройдет именно так. Кровяные паразиты Порче быстро добрались до конечностей Кима, сделав его полностью безвольным и слабым. Щеки Кима были мокрыми от непрекращающегося потока слез. Порче напевал что-то, царапая его простату, и Ким начинал рыдать сильнее. Он не хотел заканчивать так быстро, но кончил сильно и больно, когда Порче выпустил когти внутри него. — Прости, — прохрипел он. Порче покачал головой. — За что? Я сделал это, чтобы тебе было хорошо. Тебе не стоит извиняться. Ким промычал, но Порче не оставил его. Он погладил его член, который и не начинал смягчаться. — Ты стал чувствительнее. Мне это и нужно, — ответил Порче и вытащил из него пальцы. Ким практиковал праноедение и питался энергией людей. Он стал музыкантом для этого. Огромная толпа скандирует твое имя, движется под твою музыку, сходит с ума — Киму не нужно было прилагать усилия для того, чтобы как следует насытиться. Иногда он пил своих фанатов, когда они приходили к нему по одному или небольшой компанией, и те даже не замечали этого. Порче тоже оказался среди его фанатов в один день, но Ким сразу понял, что от этого парня он не получит ничего. Порче не отдавал ему ни капли своей энергии, зато очень многое в тот вечер забрал с собой. Тогда Ким возмутился, но теперь он добровольно отдался Порче целиком. Порче все же порвал его — к такому размеру нужно было слишком долго подготавливаться, а у них не было ни сил, ни терпения ждать еще больше. Ким зашипел от боли, когда Порче входил глубже и глубже. На его лице отражалось исключительно удовольствие. Они переплели пальцы, замирая. Порче не шевелился, глядя Киму в лицо. — Посмотри мне в глаза, прямо сейчас посмотри. Они стали полностью черными, но Ким сделал это, провалился в него и захотел остаться там навсегда. Ему стало тепло и сладко. Ким чувствовал чужое удовольствие, как свое собственное. Его тело дрожало, и Порче остановил это парой жестких толчков. Тогда Ким закричал. Ему казалось, что его мозг и душа не выдержат столько. Порче двигался внутри него, при этом не разрывая зрительного контакта. Ким под ним перестал биться, растекаясь, полностью расслабляясь вновь. Он не чувствовал своего твердого тела, пребывая там, где смешивались чувства Порче и его собственные. Это было странное чувство, словно они становились одним целым. Ким перестал быть собой, теряя остатки воли и души. Порче втягивал его в себя, заставляя проваливаться глубже. Когда он пришел в себя, Порче рычал и быстро трахал его. Ким смотрел в потолок, задыхаясь. Он был на грани, сверхчувствительный и немного безумный после пережитого опыта. — Обожаю тебя. Никому не отдам, — рычал Порче, — я съем тебя и оставлю внутри себя, чтобы никто не мог даже думать о тебе. Ким рыдал, кончая. Член Порче дернулся внутри него и горячо излился. Ким потерял сознание на мгновение, и, когда пришел в себя снова, его уже собрали воедино. Было немного обидно, потому что Ким хотел посмотреть на это, но Порче тяжело дышал, лежа рядом с ним. Они оба утомились, и Ким решил, что он посмотрит в другой раз. Сейчас он хотел прижаться к Порче ближе, разделить с ним тепло и энергию, но его раздражало то, каким грязным он чувствовал себя. Ему срочно нужно было помыться. Нужно было заменить простыни. Он стал сентиментальным, поэтому хотел целоваться с Порче, как простые смертные. — Почему ты остановился тогда? — спросил Ким. Порче повернул голову и посмотрел на него с легкой улыбкой. — Я мог поглотить тебя полностью, а я еще недостаточно наигрался с тобой. Ким замычал. — То есть однажды ты можешь не остановиться? — Кто знает? Он не зря боялся смотреть Порче в глаза. Ким и сейчас опасался этого, но ему казалось, что однажды он сам попросит Порче полностью сделать его своим.