Преемник генерала

      Самый дальний блок портовых причалов Звездочета Навалия вечером, когда период интенсивности купола был минимальным, становился похож на заброшенные обломки доков, нежели на район, где могли жить люди. Множество погрузочных контейнеров, старых звездных яликов, ждущих ремонта или переработки, превращали уровни в мнимое кладбище звездного мусора. Особенно в темную фазу. И только тёплый свет из окошек некоторых строений говорил о том, что есть в этой холодной темноте частичка жизнь.       Самая простая. Неприметная.       Темный вечер и тусклый свет старых диодных светильников на потолке стали завершением испытания длиною в целый месяц. Да, такой обычный вечер, после насыщенных тридцати дней борьбы с собой, с заданиями. Борьбы за мечту. Словно были другим миром. Сном.       Мальчик давно снял с себя дорогой камзол и белоснежные ботинки. Аккуратно складывал расшитые шелковые пояса, флейту. Мечи.       Все эти дорогие вещи, в которых он предстал перед самим генералом. Все они были не его.       — Ты вернулся? - скрипучий голос деда с эхом прилетел в комнатку Яньцина. - Долго тебя не было. Получилось сделать что хотел?       Дед Киримото, древний как тот ялик у входа на их части причала, был не родным ему. Приютил, дал кров и работу в доке. Разрешил называть себя «деда». Стал почти семьей ему.       Дед Киримото был смотрителем таможенного склада уже более двухсот лет. И камзол из лазурной и голубой парчи, с золотыми шнурами, заколками и брошами в виде ласточек дал поносить тоже он. Когда узнал, что малец хочет идти в ученики к генералу так и сказал: «Негоже в лохмотьях представать перед таким человеком и своими соперниками. На вот, померь. Пока получатель не уплотил пошлину, думаю, ты успеешь сделать, что задумал».       Яньцин выстирал капли крови, подшил тонкие порезы, пока дед не увидел, сложил аккуратно все в расписной короб и закрыл крышку. Спрятав костюм на свое место, словно бы убрал часть себя.       Возвращение в простую реальность босого юноши была горькой. Он как и остальные ждал, что узнает, что проиграл сразу же. Не придется мучаться ожиданием и томится. День, два? Месяцы? Разъедая себя вопросами «кто, и чем он оказался лучше него?».       — Что поделать, наверное в другом месте повезет, - улыбнулся он сутулому деду, только сейчас доковылявшему к его комнатушке.       — Ээ-эх, - покряхтел тот. - Не печалься. Ты умный и сильный…. Еще будет шанс проявить себя. Кстати… Там к тебе какая-то особа пришла. - Как истощенный звездный ялик дед поворачивался стартовать обратно, увидев мальчишку в его комнате целым и невредимым был доволен. - Чи письмо отдать хочет… так и не понял…       Особа??       Яньцин вскочил на ноги, забыв о том, что ещё меч и украшения остались не убранными. И с любопытством, но не обгоняя деда двинулся смотреть, кого же там принесло на ночь глядя.       На пороге низкого жилища, а на деле же просто переделанного грузового контейнера, стояла госпожа настоятельница Сюй. Та, которую он видел изо дня в день на испытаниях, и от образа которой у него схватывало все тревожным спазмом. Строгая, ровная, выверена до миллиметра, с вывернутыми назад раздраженно ушами она осматривала дом даже не двигая головой. Только глазами ощупывая последовательно все предметы. Наткнувшись на юношу замерла. Вперившись в него колючим взглядом и не моргая.       — Ты Яньцин?       — Да, мэм, - поспешно четко и внятно ответил юноша.       — Объяснись. Твои одежды на состязании и стиль боя, а также знания не коррелируются с тем, что я сейчас вижу. - Снова ее ноздри раздраженно расширялись. Яньцин видел это много раз и за этим ничего хорошего обычно не следовало.       Да, вид у него сейчас был совершенно иной. Вместо расшитого камзола пожелтевшая роба по середину бедра, с поясами из грубой кожи и петлями для инструментов. Обычные широкие штаны и прорезиненные чешки с обмоткой до колена. Единственное что было общим это непослушная челка и хвост длинных светлых волос.       — Это не мои вещи… Это то, что хранится в ожидании на складах таможни…       — Да кому оно надо после стольких лет! Надел красивое разок, - вставил скрипуче дед, шоркая мимо долгожительницы в свое любимое кресло в углу тесной гостиной. - Тут разного добра валом. И книг, и оружия…       — Да, мэм. Я просто … читал книги.       — А фехтование?       — Тоже по книгам, - заминаясь отвечал стараясь не затягивать. - Иногда дядья, что служат капитанами погрузочный судов тренировались со мной. Один бывший облачный рыцарь, мэм. Играл со мной в детстве…       — Играл…       Настоятельница не двигалась с порога ни на шаг, получая ответы с такой брезгливостью, словно была царицей.       — Участие в испытаниях для тебя тоже была игра?       — Нет!! Не игра!       — Не кричи ты так! - поспешил осадить дед, - Оглохнет же. Уши у них нежные.       — Простите! - Яньцин порозовел. - Не игра. Я мечтал об этом с самой первой встречи с генералом. Ради этого я старался сколько себя помню.       Сюй позволила себе вопросительно вздернуть бровь, удивленная фактом. Практически бесценная эмоция на ее обычно непроницаемом лице. Но продолжала молча ждать.       — Мне было лет пять, кажется, когда я попал сюда. Тогда повсюду были зараженный марой пираты, что через таможенный док нелегально прилетали на Лофу...       — Это Осенний полдень. Так назвали в учебниках тот день, - вставил дед. - Кто-то там сверху собирался отцепить эти доки и спустить с орбиты, как мусорные, чтобы избавиться от захватчиков и мары одновременно. В тот день генерал Цзин Юань возглавил миссию по зачистке района. И он же своим Повелителем молний разрушил центральную рубку таможенного контроля. Хехе…       В гостиной повисла тишина, в которой и дед, и Сюй отчетливо вспомнили тот день, когда генерал в одиночку зачистил район, спасая рабочих и жителей, и не жалея себя отстыковал главное судно с пиратами сам, вручную. Чтобы не пострадали доки . Тогда-то в контейнерах и коробках барикад он чудом заметил ребенка. Мальчика, который молчал, не плакал, не сдавался и прятался от пиратов, и который спас генерала от тяжелого швартовочного щупа, который мог снести ему голову, не наклонись генерал за ребёнком.       — Этот смешной мышонок как узнал, кто был его спаситель, так с пяти лет книжки по военному делу читает. Знаете сколько их тут?? Ооо… - протянул дед, которого волнами памяти начало уносить. - Когда-то был один заезжий торгаш, который грозил открыть первую галактическую библиотеку. Завез сюда почти все свои книги и потом пропал. Сказал ждать, вернётся, мол. Вот мышонок их все и читал… делать тут особо нечего. В шесть лет ещё рано в доки, прибьет его там… эхехе       — Ты сам за себя рассказать не можешь? - Сюй перевела взгляд с ностальгирующего деда на мальчика.       — Простите мэм, мне рассказать своими словами?       — Не утруждайся. Я здесь по другой причине. Вообще, я должна была оформить бумаги с твоим родом о том, что ты теперь безродный. Отказываешься от наследства и претензий на родовые титулы… Но судя по всему, у тебя даже рода нет. Яньцин это имя?       — Да, мэм.       — Ну что ж, меньше бумажной работы. Я здесь, чтобы забрать тебя. С завтрашнего дня ты ученик и подручный генерала. Собирай вещи и садись в ялик. Сюда ты больше не вернешься.

***

      Поездка в ялике к Канцелярии была более нервной для юного Яньцина, чем целый месяц испытаний. Ожидание новой жизни стискивало крепкими тисками волнения и страха, не отпускало. Схватило сначала легко сразу после слов госпожи Сюй дома, и далее только сильнее сжимало.       А как же дед? Он ведь один останется. Если помрет в своем кресле Яньцин и не узнает.       А если ему придет весть, а он не сможет приехать почтить память единственного человека, кто заботился о нем? Расставаться было больно. Но еще больнее осознавать, что он мог больше не увидеться со свои стариком.       — Ну да, я не долгожитель… Хотя, как посмотреть, - грустно улыбался дед. - До моего возраста редкий доживет, особенно если учесть как я гулял и продолжаю. Эхе-хе. Езжай и не думай обо мне.       Расставаться было больно.       Поджимая губы Яньцин старался не плакать. Не быть слабым. Ведь он не слабый! Слабого генерал бы не выбрал.       На что Сюй вновь в своей манере только кончиком хвоста дергала.       Теперь он будет жить во дворце.       — Ты будешь жить в соседней комнате с господином Цзин Юанем. Отныне я твоя настоятельница, и буду следить за тем, чтобы ты был прилежен во всем. - Сюй сидела рядом с ним на заднем сиденье, строго рассказывая его новый распорядок жизни. - Ты будешь завтракать вместе с генералом. Ходить за ним следом и выполнять любое его поручение. В свободное от своих основных обязанностей время господин будет тебя обучать. Фехтованию, помогать осваивать путь Эона, военным наукам, искусству любви. Ты не будешь ограничен в передвижении, но за тобой будет присматривать стража из Облачных рыцарей, если ты окажешься один. В дальнейшем они станут твоим первым войском и личными воинами. Помни это, если захочешь совершить при них что-то безрассудное.       Яньцин впитывал каждое слово. Было слегка боязно невписаться во все, что перечисляла настоятельница Сюй. ЕГО настоятельница. В не в его жизнь. Страшно было оказаться недостойным. Разочаровать.       — Не думай, что тебя здесь будут удерживать насильно. Никому это не надо, кроме тебя. Так что в твоих интересах приложить максимум усилий к тому, чтобы потраченное генералом время не обесценилось.       Она повторяла другими словами все его опасения, но более строго, переводя их из бестелесной формы в отчетливые условия.       Яньцин будет стараться. Будет учиться у героя своего детства! Он сделает так, что генерал будет гордиться им, гордиться своим выбором.       Но не гипотетического позора перед генерал ему стоило бояться. Ошибиться в процессе обучения было нормально для любого. Трепетать в страхе ошибиться в быту он начал незамедлительно, как только Сюй привела его длинными коридорами через замок в его новое жилище.       — Снимай это тряпье.       — Эту обувь выкинут.       — Почему волосы не расчесаные?       Войдя в его апартаменты (в несколько просторных до неприличия комнат, среди которых была спальня, гардероб, ванные, туалетная комната и уголок ученика) завела в комнату с ванной и зеркалами, принялась трогать, раздевать, осматривать. Чем вгоняла Яньцина в краску и ступор.       — Но у меня нет больше вещей! Не выкидывайте, прошу!       — Ты эти тряпки не наденешь. Можешь оставить и смотреть на них, если хочется. Раздевайся, или тебя раздену я.       Юноша послушно стал снимать вещи под строгим взглядом Сюй. Перешитый плотный камзол из некогда белой, но со временем пожелтевшей синтоткани. Штаны-шаровары, которые можно было купить за гроши в любом маркете. Чешки с каучуковым напылением. Хорошие, непромокаемые.       — Завтра посыльный привезет тебе одежду, в которой ты проходил испытания.       — Но она не моя, - снимая рубашку постарался возразить Яньцин.       Сюй рывком отобрала ее, отбрасывая подальше.       — Я, кажется, не спрашивала чье это, - не ласково потянула за руку, выводя юношу ближе на свет. - Руки по швам.       В какой-то момент стало жутко хотеться домой, где не нужно стоять абсолютно голым по стойке смирно, и не бояться за свою причёску или классные чешки. Очень странно начиналось его обучение в качестве подручного генерала.       — Ногти состричь. - Осматривала пальцы. - Будешь брить подмышки и пах. Волосы мыть через день, - Сюй резко сняла повязку, стягивающую пряди в хвост, попутно вырвав небольшой клок с колтуном. - Что за отношение к своему внешнему виду… Не будешь ухаживать за волосами, я их состригу под корень.       Яньцин сглотнул. Сюй оказалась намного строже, чем ему показалось. Это она была ещё милостивой. Целый месяц он видел ее, а сейчас словно открыл новый уровень суровости этой дамы.       — Залезай в ванну, - она закатывала рукава у своей формы, явно намереваясь сама мыть оборвыша, которого выбрал генерал.       — Я могу сам! - высоко возразил юноша завидев как Сюй, растирала между рук пенящееся средство.       — Тебя не спрашивали, что ты можешь, - и настоятельница больно ударила по голой ягодице мокрой рукой, заставив ту вспыхнуть болью.       Яньцин прикрывая тыл забрался в горячую и душистую ванную. Вода обжигала, а благовония норовили разморить мозг, но расслабиться не позволяла ушастая мучительница , которая его «стирала» как тряпочку. Сначала обливала ковшиком не давая вздохнуть, а затем стала мыть каждую часть тела, тщательно намыливая и не стесняясь пальцами мыть в самых неочевидных местах.       Пожалуй, это можно было назвать началом обучения с очень большой натяжкой. За это короткое время Яньцину пришлось усмирить свое возмущение, смириться с тем, что его трогали голого. Заставить себя оперативно понять стратегию, как общаться с этой женщиной.       Если она говорила что-то делать - делать, не думая.       Если что-то рассказывала - то скорее всего в лоб, без скрытого смысла.       Задумываться над ее словами нельзя.       Ставить под сомнения ее слова нельзя.       Иначе она раздражалась, била больно по попе, дергала за руки или волосы… в общем, обращалась как с куклой.       Но куклой Яньцин себя не считал, а значит чтобы эта дама воспринимала его как самого достойного из всех, стоило играть по ее правилам.       — Подними руку, - командовала она, заставляя встать на ноги в ванне. - Это называется бритва. - Показывала ему странный прибор, каких юноша ещё не видел.       Бритва, которой брился дед выглядела совсем по другому.       Сюй плавно провела по коже , и светло-русые волосы с подмышки словно исчезали, при этом кожа даже не ощутила ничего. Чудеса технологий!       — Работает на энергозернах. Если не будет включаться - сообщаешь мне. Вторую руку.       Если слушаться, то и прикасалась она нежнее.       Хоть волосы на его теле и были светлыми, почти не видны, Сюй замечала все, выбривая каждый лишний волосок.       — А теперь ногу на бортик и нагнись.       Из контролируемого плавного процесса игры по правилам, эта просьба, нет, приказ, выдернули его неожиданно. Такое он сделать не мог. Заливался краской, рефлекторно прикрывая пах руками.       — Можно я сам?…       — Я сказала. Ногу. На бортик. И наклониться.       Что угодно бы Яньцин сделал, но это не мог. Тело не собиралось его слушаться. Мозг не хотел отдавать команду.       — Раз. Два...       А может ну его, это обучение? Хотя… само обучение-то может быть и будет нормальным, но настоятельница…       Вместо счета три, по голому и мокрому заду прилетел новый болезненный удар. Сюй жестко ухватила за локоть, чтобы юноша не увернулся, и ещё несколько раз с силой огрела тяжелой рукой по горящей ягодице.       Было жутко больно, аж до какого-то рефлекторного писка. Аж до непроизвольной слезы.       После последнего удара, спустя пару секунд он послушно поднял ногу на бортик.       — До твоего восемнадцатого дня рождения ты будешь в статусе простого подопечного, - после банных процедур, Яньцина завернули в махровую простыню и усадили на пуфик.       Настоятельница выжимала волосы, нанося масла и расчесывая гребнем путающиеся пряди. Мастерски орудовала ножницами, приводя причёску к какому-то своему идеальному виденью. Парень предпочитал сидеть смирно, хоть отбитая половинка зада все ещё колола мелкими иголочками.       Его выпороли ещё раз, и при том по тому же самому месту. Теперь же он не возражал ни на счет стрижки, ни на счет душистах масел на его волосах. И постарается не возражать более ни на какие «просьбы» наклониться.       — После дня восемнадцатилетия ты пройдёшь процедуру обрезания. Также тебя официально смогут внести в реестр Облачных рыцарей и ты сможешь выдвигаться на операции с личным отрядом генерала и с самим генералом. До восемнадцати общие дисциплины с углубленным изучением. С восемнадцати лет генерал будет обучать тебя искусству любви. В твоих интересах к этому времени научиться не краснеть. Вопросы?       Усваивать информацию в таком положении было не просто, голый в простыне, когда волосы были в цепких жестких пальцах Сюй, а у нее самой острые ножницы. И попа болела.       Как ей сказать, что у него все, что ему только что сказали вызывало вопросы?! Что за искусство любви? Сколько дисциплин и какие он будет учить сейчас? Почему до этого ему нельзя будет участвовать в миссиях? — Что такое обрезание? - вопреки своему внутреннему стыду спросил, хотя смутно догадывался о чем речь. Было что-то такое тревожное в этом термине. — Процедура посвящения во взрослую жизнь. По закону это должно делаться в двадцать девять, по достижению совершеннолетия. Но у тебя особые условия. Это удаление крайней плоти. Облачным рыцарям в боях будет сложно соблюдать гигиену, в условиях космоса и космоброни это становится так же затруднительно. Обрезание делает проще соблюдение личной гигиены и снижает риск корабельной инфекций. — Что такое корабельна инфекция? — Дуальные микробактерии в воде на борту маленьких автономных кораблей. Возникают при квантовых скачках. В целом безобидные, но на грязное тело с большой вероятностью дают сбой своего генома, и вызывают воспаление в столь чувствительных местах. — Почему тогда не придумать средство от бактерий? Бороться с причиной же эффективнее, чем пытаться предотвратить заболевание, - безрассудно продолжал спрашивать Яньцин, неожиданно заинтересованный темой. К тому же его пугало это грядущее «обрезание»…       Та раздраженно цыкнула. Дернула за прядь.       — Твоей первой дисциплиной будет элементарная анатомия и курс микробиологии. Чтобы ты и дальше не показывал свою необразованность отвечу: с этими бактериями бороться не выйдет, они везде и в целом безобидны. Ты только что с ними контактировал. Средство борьбы с ними на теле человека изобрели ещё тысячи лет назад и называется оно мыло, однако, облачные рыцари мрут так часто, что ассимилировать на генном уровне ухаживать за собой до сих пор не смогли. И влияние полей путей освоения на бактерию ещё полностью не изучены. Космос это тебе не чашка Петри. Потому и обрезать проще. Ты исключением не будешь.       Закончив с волосами она принялась за руки. Спиливая ногти и мозоли широкой пилкой и обрезая лазерными ножничками заусенцы.       — Встать. Полотенце брось на пол.       Янцынь терпеливо ждал, когда же это закончится. Он будет с содроганием ждать следующего визави с Сюй, но что-то ему подсказывало что она будет в его жизни без перерыва, вплоть до момента, когда не закончится его обучение у генерала или пока его не убьют.       Настоятельница растирала его тело маслами, обрабатывая каждый сантиметр.       — Тощий…. Ох. Будешь на диете для адекватного развития организма… - Руки у него и правда были худы для мечника, но сила в них таилась большая. - Перед обедом медитация. Перед сном медитация. Подьем в пять-тридцать. Завтрак в семь, после завтрака работа подручным генерала. После обеда этикет и обучение наукам. В шесть ужин. После него обучение у генерала, пока он не отпустит. Утром перед завтраком будешь подавать Его превосходительству чай. До восемнадцати лет тебе будет ежемесячно начисляться пособие в десять тысяч кредитов. После восемнадцати тебе будет назначено жалование младшего лейтенанта.       Когда она закончила рассказывать, окончила и разминать тело. Яньцин удивился, когда она легко погладила его по спине и подтолкнула к тумбе с белой стопкой.       — Надевай пижаму и спать. Я приду утром.       Неужели это кончилось? Он с радостью надевал вещи, наконец прячась в них как в домике. Распорядок дня он запомнил. Ему даже будут давать деньги!!       Но.. Хоть Сюй и была жесткой, было заметно что старалась проявляла заботу по отношению к нему. Искреннюю, не приказную.       — Спасибо, что учите меня, - смущаясь поклонился настоятельнице. Розовел, проматывая поскорее моменты, где она показывала, как правильно брить между ног… Не это было важно.       Сюй на секунду зависла, и только по движению хвоста, более мягкому, Яньцин понял, что ей приятна благодарность. Поставил мысленно себе первую звездочку, и как и было велено убежал прочь. К кровати.       Точнее, к спальному полигону: на огромной кровати он терялся. Чтобы подтянуть одеяло до макушки пришлось ползать и собирать его со всех углов.       Спрятаться под ним было настоящим спасением. Стыдно было признавать себе, что он боялся Сюй. А тут, в темноте под толстым слоем синтопуха, никто не застыдит его ни за худые руки, ни за спутанные волосы.       Этот день был очень насыщенным. Яньцин по детски завернулся со всех сторон, стискивал в руках обьемный уголок одеяла, чувствовал неописуемую усталость, и радость ожидания и грусть . Был совершенно уверен, что за прошедшие двадцать восемь часов минули не сутки, а минимум неделя или даже одна маленькая жизнь. Столько событий, переживаний, стресса. Заснуть хотелось очень, но было страшно - вдруг он уснет и все вернётся как было обычно? Вдруг он проиграл тому задире-тупице и лежит у себя дома в порту в коме от тяжелого удара по голове? Вдруг это все последние проявления его подсознательных конвульсий?       Всякое могло быть. Узнать наверняка он это не сможет, но что и правда работало, так это масла на его теле, которые старательно втерла настоятельница. Тонкие запахи настырно и плавно убаюкивали, превращая молодое напряженное тело в то, чем оно являлось на самом деле. В спящего, расслабленного, не самого крупного юношу.       В подручного генерала Лофу. В его преемника.