Я наберусь сил и брошу его.

Я обязательно его брошу. Каждый знает каково это — когда конечности от холода чуть ли не решают отказывать, отдаваясь колющим чувством боли. Если, конечно, вы не тот человек, что любит шастать по ебеням в самый мороз за три пизды от своего же дома. Вот и сейчас, такой человек как Коряков, еле идет по площади, понимая, что до дома еще минимум несколько дворов. Домой, вроде как, и не хотелось вовсе, а вроде как и тянуло так сильно, что ему некуда было деться. Не хотелось домой потому, что там рыжеволосый непонятно в каком состоянии. Может находится в таком состоянии, в котором Илья не хочет его снова заставать, разбираться с его псевдо-проблемами, получая в ответ лишь грубые ответы, толчки и огрызания, если и вовсе не прямые оскорбления. А тянуло точно по той же причине: Дома Кашин, знаменитый под псевдонимом DKincc. Который одним своим трезвым видом может заставить младшего улыбнуться. Дай ему увидеть вновь те трезвые, чистые голубые глаза и Мазеллов простит всё. Услышит очередное: — «Прости, это был последний раз, я обещаю.» И правда простит, утешая уставшего от всего Данилу, присаживаясь на корточки напротив. Аккуратно обнимет, зароется рукой в рыжие, мягкие волосы, параллельно начав шептать слова, что обычно успокаивают старшего. И всем сердцем, любимый Ильей, Данила, успокоится, сжимая ткань чужой кофты. Он по привычке уткнется в плечо Корякова, пуская слезы и стараясь прижать тело темноволосого к себе, пока ком в горле не позволит спокойно вдохнуть, доставляя только боль. Илья каждый раз помнит. Когда Кашин извинялся в сотый или тысячный раз за свои поступки, при этом начиная дико трястись. Почему рыжеволосый выглядит так жалко? Вспоминая образ Дани еще хотя бы год назад, он совсем не может сказать, что это один человек. Прошлый, его любимый, с виду выглядел пугающим. Пугающий тем, что выглядит как токсичная гнида, которую можно вывести за пару секунд какой-то абсурдной фразой, мыслями и недомнением. С аморальным юмором в какой-то степени. И даже если в жизни он совсем отличался, по крайней мере, в присутствии Корякова, не отменяло факта, что и темноволосый его немного опасаться мог в первое время. Сейчас же перед ним каждый день картина такая: Рыжеволосый сидит на кухне, подпирая лоб рукой правой, а левой держит стакан с любым алкоголем, что был в доме., видимо, как обычно отходя от нервотрепки, что сам себе придумал и устроил. Взгляд поникший, словно с каждым разом теряет блики в глазах. Либо же он сидит в углу любой комнаты, держась за волосы и рыдая откровенно, чего не позволял себе раньше, ведь выстроил себе образ сильного парня, который не плачет, не страдает, а лишь думает о собственных загонах спокойно, наедине с собой. Справляется сам. Бывало, что Коряков мог возвращаться домой и еще за дверью услышать свое имя. Его звали, стараясь найти помощь. Звали, потому что больше никого рядом не осталось. Он единственный, кто есть у голубоглазого музыканта. Единственный терпит такое отношение. Он один старается давать какую-то опору, но реальной благодарности не получает. Только пустые обещания, которые уже не являлись чем-то, во что можно поверить. мол, « да он точно бросит всё это дело, придет в себя» и тому подобное. Илья сам начинает гаснуть рядом с этим человеком. Он чувствует, как в последнее время просто прекращает вывозить весь этот груз, что падает ему на плечи, благодаря рыжеволосому. Коряков умудрился отказаться от тура по большому количеству городов. Ответ очевиден почему, не так ли? Единственное, что останавливало стримера-музыканта, так это состояние Данилы, к которому он уже скорее привязан, нежели влюблен. Боится быть за тысячи километров от Кашина, пока ему будут судорожно печатать сообщения с просьбой о помощи, говоря, что не выдерживают, что он ему нужен. И Илья от представления такой картины чувствует неприязнь, грусть и вину. Ему страшно быть скованым в этих «отношениях». Страшно однажды придти домой и, наконец, увидеть мертвое тело с пеной во рту. Страшно до такой степени, что идя сейчас по морозу, слезы невольно стекают с краев глаза. Выдыхая горячий воздух из легких, что превращается в пар, Коряков прокашливается, вытирая холодные слезы с покрасневших щек. Пока мысли и собственные переживания, переживания Кашина поглотили разум темноволосого, он и вовсе забыл про боль в пальцах ног и рук, не заметил, как дошел подсознательно к подъезду дома, в котором проживал вместе с Даней. *** — Я слышал, что ты, было время, был связан с наркотиками, — начинает Коряков, закуривая сигарету, стоя на балконе и опираясь локтями на подоконник. — Илья, — хмурится рыжий и пару раз с легкостью бьет по окурку, сбивая пепел.— Не задевай эту тему. Мазеллов понимает, он слышал, что тот предпочитает прошлое не трогать и не вспоминать вовсе, но хотелось знать, разок перейти границу и выбить из старшего правду. — Я понимаю, что тебе не хочется это обсуждать, поверь, — он опускает взгляд вниз, смотря в шестнадцатого этажа вниз, получая головокружение.— Я тоже пробовал, я не осуждаю. Голубоглазый вскидывается брови и поворачивает голову в сторону парня, делая затяжку с хмурым выражением лица. — Ебать, я бы и не подумал, — с усмешкой произносит Кашин и возвращает взгляд вдаль, все еще не собираясь рассказывать о прошлом, которое вызывает лишь неприятные мурашки и отвращение. — Я тогда чуть не сдох, Данил, — Илья проговаривает все спокойно, особо не стыдясь. — Мы не чужие люди, вроде. Данила сводит брови к переносице все сильнее, стиснув зубы. Для него темноволосый — один из самых близких людей, пусть он никого и не подпускает к себе. С Коряковым как-то по-другому. Просто. Они вполне похожи во многом, но задевать прошлое он реально любит меньше всего. — Хватит, Илья. Не нужно лезть туда, что тебя не касается и что было в далеком прошлом. Я не хочу вспоминать, ты же знаешь, — в последний раз он затягивается, после чего тушит сигарету и покидает балкон, не желая больше разговаривать на данную тему, что задел Коряков. *** Заходит в квартиру с особенной осторожностью, дабы не разбудить рыжего в случае чего, не подозвать к себе звуком закрывающийся двери. Меньше всего он сейчас хочет видеть заебаный взгляд голубоглазого, возможно, поругаться с бывшим объектом воздыхания, что имел привлекающие веснушки на лице. Однако тщетно. Стоит снять обувь, выпрямить корпус, как пред ним встает высокая фигура худоватого телосложения. Взгляд явно не выражал хоть малейшей радости. Скорее, Даня был зол. Но на что, Коряков представить не мог. — Привет, Дань, — уставше улыбается младший и старается держать взгляд на конопатом, что заметно похудел за время своей зависимости. Как он мог не уследить за тем, как его любимый человек тонет в пучине наркотической зависимости, вечных панических атаках. — Я скучал, честно, — сжимая кулаки, произносит парень, опуская взгляд. — Да, верю, — с каких пор брюнет отвечает так сухо и почти неслышно, словно все равно на состояние Данилы? — Я правда изменюсь, Илюх, — татуированной рукой трет он глаза и тянется к своему любимому Илюше. Тот не отвергает, но и взаимности не проявляет. Стоит на месте и чуть ли глаза не закатывает. Даня не может не отреагировать. Особенно со своей излишней паранойей. — Обними, — просит веснушчатый, забираясь ладонями под под чужую кофту с курткой, стараясь обнять, касаясь холодной кожи. — Данила, сколько обещаний было с твоей стороны? — Лениво обнимает Коряков старшего, не особо желая этого делать, ведь не видит смысла. От заданного вопроса в груди Данилы что-то замирает, не позволяя вдохнуть. Ему нечего ответить, но думает, что Илья с ним навсегда. Всегда поможет, даст опору и помощь, будет терпеть. — Ты прекрасно, блять, знаешь, что я не знаю точного ответа, — Кашин утыкается в плечо стримера, закрывая глаза. — Извини, я хочу сказать одно. Либо ты завязываешь, — пауза.— Либо я тебя серьезно положу в дурку или наркологичку. Я не справляюсь, понима- Брюнет не успевает договорить, как его талию сжимают, зажимая меж стеной и массивным телом, заставляя нахмуриться. — Не отдашь, Илюша, пожалуйста, — Данил сталкивается своим лбом со лбом младшего, смотря в зелено-серые глаза.— Не можешь, не оставляй меня. Ты один у меня. По началу брюнет пугается, смотря четко в чужие глаза, но каждое новое слово из уст Дани только раздражали. — Я тебя люблю, помнишь? — Уже с давно погасшими глазами, старается он напомнить Илюше, приближаясь к губам, успев коснуться только на миг, после чего ощутил руку, что оказалась преградой. Конопатый стиснул зубы, чувствуя раздражение и разочарование в таких действиях. — Я тебе не верю. никогда больше. Не поверю, понял блять? — Хмуря брови, старается заставить понять старшего.— Я с тобой больше года вожусь, ебусь, разбираюсь, терплю. Убери руки нахуй, — брюнет сводит губы в тонкую линию, отворачивая голову в сторону, показывая всю неприязнь. Он забыл, что перед ним не просто неуравновешенный человек, перед ним еще и зависимый от наркотиков любого вида и сорта. Однако, вспомнить заставляет резкая хватка за челюсть, пока чужая большая рука сжимала до адской боли, заставляя Илью шипеть. — Ты не уйдешь от меня, уродец, — Кашин говорит убедительно, смотря сверху вниз, явно давя морально. — Я же сказал, избавлюсь от всего. Я обещаю, Илья, но ты не оставишь меня, понял? Брюнет давно не видел столь горевших глаз, но рад им не был, зная, что этот человек в драках больше айс, нежели сам Илья, да и весом легко может порешать. Однако, нарастающее раздражение, паника и агрессия никуда не девались. — Сука, ну ты вообще поехал блять, опездол нахуй? — Младший моргает глазами и начинает вырываться, стараясь найти слабую точку, который не было. — Илья, — закрывая свободной рукой на замок дверь, Кашин приобнимает темноволосого за шею рукой, а той, что освободилась недавно, обвивает чужую талию, все еще прижимая к стене и смотря в глаза. — Ты выходишь на улицу и видишься со всеми своими друзьями, уверен, у тебя уже и новые знакомые появились. Это из-за них ты стал таким по отношению ко мне? Илья замирает, пока ноги подкашиваются, ибо стул позади него даже не давал возможности нормально стоять. Дыхание задерживается, а он понимает, что из хватки уже не выберется. Ему мерзко принимать тот факт, что возможно, придется играть снова хорошего парнишу, что всегда будет рядом. В голове всплывают моменты их совместной жизни до того момента, пока рыжий не стал погружаться в себя так внезапно. Пока не притронулся к наркотикам. Коряков узнал поздно об увлечениях любимого. Уже тогда, когда героин, морфин, кодеин и прочая грязная хуйня стала зависимостью старшего. Если бы он уследил за этим тогда, всего этого не было бы сейчас. — Даня, ты стал полным дерьмом, — срывается вновь оскорбление, следом заглушенное поцелуем, что начал веснушчатый. Ему больно. Уже не физически, а морально, в какой раз за последний год. Смотрит в голубые глаза и вновь начинает тонуть. Словно на него сейчас смотрят с былой нежностью, но есть понимание, что это наиграно, просто ради спокойствия Корякова. Он скучает по тому ДК. Скучает по спокойным, смешным совместным алко-стримам, скучает по написаниям песен. А все, что происходит сейчас — вызывает только рвотный рефлекс. Данил не думает о том, что может причинить боль и вред самому сокровенному, что у него есть. Единственному человеку, что просит только бросить колоться, нюхать, закидываться и заниматься прочим говнищем. Его просят о банальном, но для зависимого — это просто невозможно. Это кажется чем-то хуже самого кошмарного кошмара. Хуже того, что тебя могут разделить на мясные кусочки при жизни. Хуже того, чтобы быть закапанным заживо под землей даже без гроба. Даню разрывало уже на второй день после попытки бросить, ведь отголоски тогда хотя бы оставались. Кусочек здравого мышления еще говорил, что еще не поздно. И даже если поздно, то лучше так, чем никогда. Однако, на второй день после решения бросить, он умирал, царапая стены и лежа где-то в углу, до последнего стараясь пережить ломку. Сорвался. А Илья в тот же момент простил, ведь тот, наверняка, по меркам, продержался долго. Второй раз. Кашин в присутствии Корякова пытался отказываться от наркотиков, выбросил абсолютно все, что было. Смыл в унитаз, дабы не достать никак. Илья хвалил его, мол, у тебя получится, ты справишься и все вернется на круги своя. Мазеллов по началу успел подумать, что это начало победы. однако, сидя с легкой улыбкой на диване, глядя в экран телефона, слышит всхлипы, что постепенно становились громче. Более душераздерающими с каждым разом. К нему буквально приползли в колени, обнимая со слезами на глазах, говоря о том, как все это невыносимо. Помнится, брюнет тогда телефон отложил сразу и пустил слезы от осознания, как тому может быть мерзко от чувства ломки. — Данечка, — зовет Илья так, как обычно не зовет. — Держись, потерпи чуток… И дрожащая рука гладит рыжие волосы, опрокидывая голову назад, стараясь не пускать слез. — Илья-я—ааа, — тянет Кашин уже сорвавшимся голосом, кусая чужое колено, совсем не контролируя происходящее. — Я умру, блять, я умру, Илья! Двухметровый Данила сейчас дрожит у ног Корякова, заставляя переживать все вместе с ним. На мгновение показалось, что можно и оставить все, как есть. Пусть будет зависимым, но не будет терпеть эти ломки. после чего сразу отвергнул подобную затею. — Залезай ко мне, Дань, все пройдет, обещаю, — не знает он, что говорит. Плох Илья в поддержке, но обязан сейчас быть как минимум рядом. И рыжий слушается, еле забираясь на диван сквозь пиздецкую дрожь. Сразу же валит парня помладше, хватается за любую часть тела каждую секунду, сжимает с ебнутой силой. И зеленоглазый терпит всю боль, весь вес Данилы на себе, зная, что тому хуево. Его тягают за волосы, впиваются ногтями в кожу, кусают плечи через одежду и вечно меняют положение, но не прекращают рыдать. И Данила, благо, соображал хотя бы то, что Илья — человек. Его нельзя ударить с бешеной силой от злости и обиды на весь мир, что нельзя сейчас принять нужную дозу счастья. Поэтому часто мог отпустить младшего, поворачиваясь к стене, которую бьет кулаками и в очередной раз уже неразборчиво орет про невыносимость. Орет Илье о том, что ему это необходимо, что тот обязан сходить за веществами. Мазеллов помнит, как после ломки длительностью в четыре часа, рядом с ним засыпают, положив голову на плечо. Засыпают и позволяют рассмотреть красивое лицо, думая, как до всего этого дошло. Как дошло до того, что Даня так похудел, что его синяки под глазами значительно увеличились и потемнели. У него уже отросли волосы, которые нужно подстричь по-хорошему. Только вот, его нельзя так отпускать никуда. В тот день Илья поклянулся самому себе, что не оставит старшего с зависимостью так просто. *** Тело расслабляется, Илья отвечает на резкий поцелуй с нежностью, не спеша соответствовать темпу, который задавал рыжеволосый. Ему не до этого. В голове лишь понимание, что возлюбленный стал обычным питерским нариком, которого уже нельзя вытащить. Это ведь, конечная. Это будет последним поцелуем. И ему больно в груди, что такой человек, на которого он старался равняться, стал ебучим хуйлом, что сторчиться у себя на хате. И Коряков в этом уверен. Он виноват в происходящем. Не сдержал обещания, не смог помочь Даниле, которого так любил до последнего. Темноволосый дает понять, что не против тактильности. Поэтому спокойно отстраняется со спокойной улыбкой, за которой скрывалось куча криков о помощи. — Дань, я приготовлю поесть и мы вместе пойдем спать, что скажешь? — Все улыбается искренне юноша и ощущает, как хватка расслабляется, а на знакомом лице появляется улыбка. — Пойдем, Илюх, — Кашин тут же идет на кухню, садясь за стол, дабы понаблюдать за Илюшей. А темноволосый тяжело вздыхает, идя за голубоглазым, чьи глаза словно становятся все серее с каждым днем. Парень готовит легкий салат из того, что было в холодильнике, несколько бутербродов, заваривает чай и ставит на стол, садясь напротив веснушчатого. — Ты меня не оставишь? — Начиная кушать, спрашивает парень с улыбкой на лице. Илья не затормаживается и тут же кивает, приподнимаясь с места, дабы дотянуться рукой до чужой головы, трепля волосы. — Не оставлю, обещаю, — Коряков кивает, начиная и сам кушать изредко, смотря в тарелку, пока в голове уже были картины. Он будет вспоминать это всю оставшуюся жизнь. А может, от того, что не вынесет груза, сам разорвет свою линию жизни. — Я исправлюсь, Илюш. *** — Я не сдержал обещаний, — смотря на спящего рыжего, тихо шепчет брюнет и держит сумку в руках. В последний раз видит, как спит горячо любимый раньше, Даня. И поцелуя в лоб, висок или другую часть тела не следует. Если разбудит, то пожалеет. Лишь смотрит уставшим взглядом, но где-то там, полным любви. Разворачивается и уходит. Уходит, понимая, что больше ни за что не вернется в этот район. Тем более в эту квартиру. *** Открываются глаза от кошмара, очередного. И Даня со вскриком и дрожащим телом чуть ли не подлетает с кровати. — Илюха! — Зовет рыжеволосый, вставая с кровати. Он чувствует себя в данный момент без наркотиков очень даже нормально. В случае чего, в шкафчике есть, и заначек много. Он не умрет от ломки, и это радует спокойную душу Кашина, что думает найти возлюбленного на кухне, готовящего или просто в другой комнате. Заходит на кухню — никого. Заходит в гостинную — никого. Возможно, ушел в магазин, как обычно. Ну или на прогулку с друзьями, как обычно не позвав рыжего. Кашин додумывается позвонить, смотря в окно, за которым шел снег. Абонент временно недоступен Абонент временно недоступен Абонент… — Илья, — сжимает в руках телефон парень и сглатывает, заходя в чат с брюнетом, который давно был заброшен. А там последние сообщения, что навевали воспоминаний. Дань, ебать, я ща приеду и стримить без проблем сможем вместе. Только помоги с сумками. Жду, Илюх. Конечно, помогу. Я приехал, встречай звезду, Дэка. Уже лечу. Первый день как они съехались всплывает в голове, на лице появляется мимолетная улыбка. Только вот, опускает взгляд и видит надпись, которая в дальнейшем растоптала его мерзкую душенку. Пользователь ограничил доступ. Заблокировал? По ошибке? Ничего, телега еще… Пользователь был давно. — Илья, — руки предательски дрожат, как и ком появляется в горле. Слезы сами начинают стекать по щекам, капать на экран телефона, заставляя работать экран смартфона самому по себе. — Илья! — Раздается низкий голос по всей квартире, после чего Данила видит некоторые пропавшие вещи Корякова. Точнее, из отсутствие. В панике роется во всех шкафах, выискивая его одежду, любую вещицу, что принадлежала самому дорогому. — Пожалуйста, блятьблятьблять, — тараторит похудевший нарик, стискивая зубы, пока в голове плыла картина, где темноволосый стример в очередной раз пообщеал не бросать. — Сука! Руки дрожат так же, как и ноги, перед глазами плывет. Надежда найти ебаного шутника под псевдонимом mzlff не увенчалась успехом. Лишь вещи, что остались в двухкомнатной квартире. — Ты обещал, блять, Илья, ты обещал, уебище, — сквозь слезы дрожащим голосом, говорит бывший музыкант. Рыжеволосый идет в ванную, выискивая там и парфюм, которым обычно и брызгался Коряков. Хозяин квартиры любил этот запах, поэтому часто внюхивался в плечо, шею возлюбленного, лишь бы еще раз напомнить себе, что он не один. Хватая судорожно стеклянную бутылочку, он пшыкает в воздух, ощущая легкий запах, а с этим наворачиваются новые слезы уже с отчаянными всхлипами. Опирается о раковину двумя руками, пока напротив висит зеркало. Данила явно не ожидал увидеть такого себя. Худощавый, синяки под глазами, что даже за пеленой слез видно. Отросшие грязные волосы и изжитый взгляд. Он превратился в это. И Илья не спас, бросил вот так, умирать в одиночестве. Почему так оставил? Тонкие руки тянутся к лицу, пока подсознание начинает шептать что-то, что подталкивало стянуть с себя кожу к хуям собачим. Его даже таким любили? Но оставили. Рыжий не выносит своего отражения более двух минут, от чего сжимает крепкий кулак, разбивая зеркало, стоя босыми ногами. — Вернись, Илья, прошу, вернись, я сдохну… — Закрывая лицо руками, умоляет пустоту парень и ревет, не зная кого винить. Тело дрожало, не позволяя стоять на ногах, от чего завистник садится на плитку в ванной, ощущая несколько небольших осколков стекла, вонзающихся в ноги, а так же горечь в районе костяшек руки, откуда начинает постепенно стекать кровь. Нарастающая паника не давала спокойно дышать и приходилось жадно глотать, закрывая лицо руками и сжимая кожу на собственном лице. К панике как назло начинала подключаться и ломка. Организм просил наркотического опьянения, заставляя умирать Данила на осколках зеркала. Мерзко до тошноты. Он ненавидит Илью. Нихуя не правда. Он ненавидит себя. Или наоборот? Он ненавидит наркотики? В замешательстве, уже забытый всеми Дк, плевав на осколки, спешит в комнату, найти заначку. Хотя бы она отвлечет. Может, хоть так он вновь увидит Илью, пожалуйстапожалуйстапожалуйста. Данечка не видит Илью. Совершенно другие картины, что позволяют лишь расслабить тело. Тело двухметрового худощавого музыканта, что лежит посреди холодной комнаты. Расслабляется, забывается и ему явно лучше, чем в реальности, где нет Ильи.

*** — Ебать, хай всем. Ну че, скучали? — С улыбкой на лице произносит парень, в привычной манере потирая ладони, смотря в экран компьютера. — Нихуя вас набежало. Коряков вскидывает брови и от непривычки смотрит по сторонам, прикрывая ладонью рот. Вместо 6-7к как было, к нему залетают около 30к, все еще продолжая набегать. Год его не было нигде. Лишь появлялся на стримхатах друзей, и то особо в кадре не светил, так как настроения никогда не было по понятной причине. Видит в чате кучу вопросов, подъебов и так далее. Донаты так не закидывали еще никогда, пожалуй. — Извините, были некоторые сложности, — юноша пожимает плечами, с улыбкой на лице, словно неделю назад не съехал от рыжеволосого торчка, который не позволял дышать. Неделя? Столько? Как он… *** В очередной раз накидывается и просыпается от боли по всему телу, а главное, в голове. Он все еще скучал, рыдал днями/ночами и винил всех подряд. Без Ильи все стало абсолютно серым. Абсолютно любой угол давил. Квартира, что ранее держалась хоть в какой-то чистоте стала свинарником. Даже если учесть те самые осколки в ванной. Он их не убрал. Глотает холодную воду из-под крана жадно, слыша, как капает на пол. Все бы ничего, он бы и дальше продолжал жрать разные таблетки с хуй пойми каким составом, мечтать разбить ебало любимому человеку, а затем зацеловать с кучей извинений, как и раньше, ведь просто отучился от здоровых взаимоотношений. Только вот, приходит уведомление с твитча. Mazellovvv запустил трансляцию. Один только ник краем глаза увидеть хватило, как Данечка трет губы от воды, торопясь за давно заброшенный, мак. Пальцы снова дрожат. Увидит Илью? Просто увидит, но не прикоснется. Неужели тому стало так легко, что смог найти силы вернуться на любимую платформу? Кашин злится, но нажимает на трансляцию из подписок. Глаза открываются шире, чем обычно. Илья смеется, словно искренне, общается с незнакомыми людьми и читает донаты, игнорируя все вопросы про отсутствие. Скажи про меня, Илюша. Он не скажет. Не скажет, что звезда 2017-2020, 2021-2023 просто… гниет. Не скажет, что Данила Кашин тряпка, которую вечно нужно поддерживать. Не скажет, что любит его до сих пор. Он ничего не скажет. Оставшиеся деньги на карте Кашин решает закинуть возлюбленному, к которому не может прикоснуться. Словно одержимый яндере из японских комиксов, историй, что дрочит на незнакомого человека, просто видя его. А он его знал, трогал, во всех местах, ведь раньше ему позволяли. Любили больше всех и… у него вновь наворачиваются слезы, заставляя глотать боль. «Илюша, вернись. Обещаю, последний раз. Разблокируй, поговорим.» Закидывает Кашин донат суммой в 150 рублей и кусает губы, пока в рот попадала соленая жидкость, тобишь, слезы. Проходит около часа, только потом звучит его донат. Весь час слезы не могли отступить, а сопли нечем было вытереть. Конопатый не хотел вставать с места, ни на секунду не оторвать взгляд от Ильи не мог, не хотелось. И его донат игнорят, пока в чате пишут: ⁃ кринж ⁃ Как дк говорил, иди пенал собери, школьница блять ⁃ ХАХАХАХА ПИЗДЕЦ, что это Его снова топчут, пока обладатель рыжих волос роняет голову на клавиатуру, задыхаясь от собственных чувств. В глазах темнело и Кашин откинулся на спинку стула, закатывая глаза. Понимание, что сейчас умрешь, оставшись без самого нужного, важного в твоей жизни, пугало до смерти. Он сам довел себя до этого. Сам довел себя до пены, что идет через рот. Сам подорвал к себе доверие и сам же себя уничтожил. А если бы рядом был Илюша, жил бы он дальше?</i>