Трудности понимания или же моя дорогая воспитаница

С тех пор как ты ушел из моей жизни все неожиданно резко потеряло свои краски... Дорогие товарищи европейцы казалось только этого и ждали. Да уж как такого не ждать: коллега что, не ошибвется совершенно не в чем, у которого куча колоний, являющийся одной из самых сильнейших когда-то существовавших империй, позволил свой колонии... отсойдениться? Все же я неожидал таких действий от тебя... А зря... Было больно сражатся с тобой, но еще больнее отпустить. Но потом на место грусти, печали и тоски пришла злость. Окончив самобичевание, я решил посмотреть как же ты повлиял на эту революцию. Неужели тебе было недостаточно еды? Недостаточно знаний? Недостаточно внимания? Еще месяц я не ходил на собрания. Твоя неожиданная война очень сильно пошатнуло, мою экономику. Впрочем, не сказать, что она была в прекрасном состоянии в то время... Мне было сложно приспособиться к новой жизни. Но я смог... После окончания первой мировой войны.... Сегодня в Версале, должна была решиться дальнейшая судьба Германии. Пока же Артур просто разгуливал по прекраснейшему парку, вспоминая балы проведеные здесь, так давно и кажущиеся такими старинными. Да видимо так оно и было для людей: с этих времен прошло 2 века и после войны вряд ли остался кто-нибудь кто рассказал бы своим внукам, как его прадешка, придерживая леди в прекрасном платье описывал круг за кругом. Артур вздохнул: да Версаль был таким же прекрасным местом как и два тысечелетия назад. Потом Артур посмотрел за горизонт и увидел настоящий город после беспощадной первой мировой... Все, что осталось от домов: одна или две стены, напоминающих, что здесь когда-то стоял жилой комплекс. Вот молодая мать крепко обняла своего младенца и грустными глазами разглядывала одинокие разрушенные здания. Вся улица была завалена строительным мусором и невозможно было не пройти, не перейти. Кое-где виднелись еще дети самых разных возростов: от совсем маленьких мальчиков и девочек, до совершеннолетних детей в измазонном костюме рабочего. Видимо родители многих, почили в Великой Войне. Франциск говорил, что практически все детские дома переполнены... "Ты никогда не поймешь, как живет простой народ, Артур Керкланд!" Эти слова внезапно всплыли в голове Артура и голову пронзила яркая вспышка боли. "Не твой, мой народ страдает! Страдают те кого ты отправил сюда на верную гибель!" Артур застонал схватившись за голову. Острые фразы казалось словно иглы вонзаются в память, страраясь причинить как можно больше эмоций. "Мне мерзко посещать балы, когда мой народ работает из последних сил, пытаясь содержать свою семью!" "Мне мерзко идти к тебе в особняк и ждать аристократичного ужина! Разговаривать с такими же людьми как и мой народ, как с прислугой!" Глаза затуманились и стало тяжело дышать! Согнувшись пополам Артур пытался достать свой ингалятор, чтобы сделать спасательный глоток воздуха. Но руки тряслись как у пьянчуги и потайной карман пиджака казалось вовсе не собирается поддаваться. -Англия? Артур еле поднял взгляд на своего воспитанника. Все те же растрепанные блондинистые волосы, странный акцент и безрукавка. -Англия? - раздалось ещё раз и Артур казалось расслышал в нем тревожные нотки. Как бы странно то не было, но взгляд прояснился и руки перестали дрожать. Артур смог нормально достать ингалятор и пшыкнуть средство в горло. После этого он поправил свой пиджак и взглянул на Альфреда... И чуть не отшатнулся. Перед ним стоял вполне мужественный и широкий в плечах молодой человек, что задумчиво смотрел на него через стекла собственных прозрачных очков. Пиджак идеально сидел на фигуре, а классические брюки были заправлены в туфли. Волосы так же аккуратно уложенны гелем. Артур казалось чуть не подавился. Но все же сумел выдаавить из себя: - Ал...Америка? - Нас ждут Англия. Франция уже как полчаса назад приготовил все. Вы идете? - Да, Америка... Больше не существовало Арти и Ала. Теперь остались только Америка и Англия.