Твоё спасение — Твоя погибель.

— Ты говорил, что ради меня сделаешь всё, что я попрошу. Его голос не дрогнул, он не сбился ни на секунду. Чан упал на колени перед ним с опущенной вниз головой. Он больше не может это терпеть, его нервы сдают по полной. От их кончиков остаётся лишь кровавый след, ведущий к амбару за домом. И Минхо его видел. Он наконец раскрыл дело, что затянулось на целые тринадцать лет. Ли просто не мог поверить, что его лучший друг детства — тот, кто ни раз спасал его от ужасных и жестоких детдомовских детей, от которых они с Чаном отличались лишь менее выраженной озлобленностью — мог совершить столько кровавых и невероятно зверских убийств. Да и Минхо тоже виноват. Рядом с Чаном его бдительность исчезала, помахав ладошкой, оставляя раздор безумной, будто бы подростковой, слепой влюблённости. Он всё ещё ощущает её, с щемящим сердцем глядя на тёмную макушку своего возлюбленного-психопата. — Да, Чани. Все, что ты только попросишь, — медленно кивая, отвечал Ли. — Убей меня. Минхо застывает, его глаза расширяются в шоке от услышанного. Немой вопрос, желание переспросить, вдруг он что-то не так услышал, застревают в горле, пока Ли глупо моргает. Чан поднимает голову, глядя на мужчину пустыми глазами. Даже на достаточно далёком расстоянии — как оказалось, это были всего три шага — Минхо заметил, что в этих глазах нет абсолютно ничего. Ни прошлого тепла, заботы, искренности. В них только чернеющая пустота и поднимающаяся ярость. — Я знаю, что пистолет у тебя с собой сейчас, — взглядом он указывает на кобуру, виднеющуюся из-под расправленной рубашки. — И я прошу тебя... Убей. Минхо, не осознавая собственных действий, делает шаг навстречу сидящему на коленях мужчине. Но тот не встаёт, не приближается, ничего не делает. — УБЕЙ МЕНЯ! — неожиданно переходит на крик Чан, отчего Ли совершенно инстинктивно выхватывает пистолет и направляет его мужчине в лоб. Тот запрокидывает голову, с блаженством закатывая глаза, как если бы после долгого рабочего сезона он получил долгожданный отпуск. — Они поплатились за то, что делали тогда с тобой, со мной... с нами. И тут до Ли начало доходить. Пазл сложился, последний кусочек был поставлен на место, и картину теперь можно оглядеть целиком. Он до последнего не мог понять, почему же имена шести жертв кажутся ему такими знакомыми. В памяти Минхо начали всплывать фрагменты из их далёкого прошлого.

***

Грязный туалет, восемь мальчиков. Один лежит на полу и выхаркивает сгустки крови, мёртвой хваткой вцепившись в рукав старой толстовки другого мальчика. Он старше него на четыре года. Он стоит твёрдо, в глазах полыхает ненависть ко всему, что есть в этом чёртовом месте. Настоящий Ад. Мальчишки окружили их, совсем не оставив места в и так тесном туалете. Минхо дёргает мальчика за рукав и еле слышно шепчет: — Не надо, давай просто уйдём. — Что, — огрызается один из них, кажется, это Хван Хенджин, но Минхо уже ни в чем не уверен. — Твой дружок, педик, надеется на мир-дружбу-жвачку? И шайка смеётся своим омерзительным смехом, на что стоящий на ногах мальчик поворачивает голову к обидчику и бросает: — Закрой свою пасть, сученок. В его ушах бурлит лютая ненависть ко всем окружившим их мальчикам. В его голове уже складывается план, появляются картинки избитых тел, лежащих на полу с переломанными костями. — Ай, как некрасиво, — насмешливо-поучающим тоном начинает говорить другой, Ли Феликс. — Нужно показать новичку правила этого детдома. Вот Чан делает первый шаг, замахивается кулаком на главаря этой бесстыжей шайки, Со Чанбина, и все шесть мальчишек кидаются на него разом. Чан, конечно, старше и крупнее каждого из них, но их-то больше. Они тут же валят его на пол, начиная бить грязными, потертыми кроссовками и кедами по животу, спине, ногам, голове — везде, где могут достать. Минхо кряхтит от боли, пытается встать, чтобы помочь вступившемуся за него мальчику, но лишь обессиленно падает на пол. Через некоторое время шайке, видимо, надоедает избивать уже не сопротивляющееся тело. Про Минхо они вообще забыли, лишь один из них, Ян Чонин — самый маленький, но самый безбашенный и агрессивный — плюет на пол совсем рядом с лицом Минхо. А потом они все уходят, оставив двух мальчиков одних корчиться от боли по всему телу на грязном полу туалета. Ли осознает, что даже не знает имени своего спасителя тогда, когда подползает к нему, чтобы рассмотреть и хотя бы понять, дышит ли он. Кое-как найдя в себе силы, Минхо хватает мальчика за толстовку и подтягивает его к стене, чтобы посадить, а после сесть рядом с ним. Они очень долгое время ничего не говорят, лишь смотрят в точку напротив, обдумывая причину того, что происходит с ними в этом детском доме. — Я Бан Кристофер Чан, — повернув голову, после долгого молчания говорит мальчик. Лицо его совсем изуродовано: разбитые губы, сломанный нос, синяки и заплывший глаз. Ему очень больно говорить, но на несколько секунд уголки его губ поднимаются, чтоб показать Минхо тёплую улыбку. Минхо, будучи в не менее плачевном состоянии отвечает тем же. — А я Ли Минхо, — отзеркалив движения того, отвечает он. С тех пор они были всегда рядом, защищали друг друга, помогали, играли и проводили время вместе. Они стали друзьями.

***

Но сейчас никакой дружбы между ними нет и в помине. Чан смотрит на него снизу вверх умоляющим взглядом. Минхо снимает пистолет с предохранителя и делает полшага к мужчине. Тот медленно закрывает глаза в ожидании своей казни, он готов принять её со всем достоинством, все остальное — в руках следователя Ли. Он стоит с пистолетом, направленным на его лучшего друга и, мать его, любимого человека, переступает с ноги на ногу и от нервов закусывает нижнюю губу. Он не может этого сделать. Не может... Не может! — Я не могу! — голос срывается на крик, когда Минхо опускает пистолет и отходит назад. Слезы срываются с его глаз в ту же секунду. Он вытирает их, пытается сразу стереть будущие потоки, но всё тщетно. Ничего не помогает, и Минхо просто молча роняет слезы на паркет. Все происходит слишком быстро. Ли не успевает среагировать, как Чан подрывается, встаёт и выхватывает пистолет из его рук. Он приставляет ствол к виску... — Прощай... — прошептал Чан за пару секунд до выстрела. Стена слева от него окрашивается в кроваво-красный, брызги разных размеров продольными каплями остаются на бежевых обоях. Мёртвое тело с гулким стуком падает на пол, пистолет отлетает куда-то в сторону. Вокруг огромная лужа тёмной крови, она растекается все дальше и дальше, пропитывая одежду Чана. Минхо падает рядом с ещё тёплым трупом на колени и пытается поднять того, хлопает его по щекам, в агонии пытаясь привести мужчину в чувства. Он трясёт его, но никакой реакции не следует. И больше никогда не последует. Ли прижимает тело к себе, обнимает крепко и плачет навзрыд, кричит, срывает голос. — НЕТ, НЕТ, НЕТ! Но ничего уже не вернуть. Ни приятного, окутывающего теплом голоса Чана, ни его шероховатых больших рук, ни его любимого "big hug"-предупреждения перед внезапными долгими объятиями. Минхо уже не сможет вернуть Чана. Никогда. Так и закончилось дело очередного серийного маньяка Сеула, Бан Кристофера Чана, убившего шестеро человек. Но, если верить его предсмертной записке, оставленной в его комнате на кровати, в общей сложности количество жертв составляет 38 человек. Полиция не имеет понятия, как у него получилось провернуть такое, оставаясь абсолютно незамеченным. Ли Минхо был отстранён от службы, поскольку его посчитали некомпетентным, а его ум недостаточно холодным по отношению к делам. Бывшему следователю даже хотели приписать немалый срок за, так называемое "содействие преступнику", но тот смог доказать свою невиновность. Нынешняя судьба Ли Минхо не известна.