Сероглазка

Она приехала сюда сама, за год до того, как вскоре она сможет покинуть детский дом. Ещё годик Умида сможет насладиться чувством безопасности, прежде чем приобрести новый статус взрослой и самой налаживать жизнь. Это вызывало одновременно детский восторг и страх, который касался не только финансового благополучия, а чего-то злобного и давящего, что, наверно, умные люди и называют кризисом взросления. Гуляя меж аккуратно подстриженным, как головы солдат, кустарникам, Умида увидела, как под ноги ей прилетел листочек, должно быть, с той осины, и на неё напала тоска — холода подобрались даже сюда, и ей снова придётся тяжело болеть, а когда девушка свернула за угол, то наступила на целый ворох таких же листьев и испугалась ещё сильнее, пошагав обратно. Она знала: с собой ей никогда не бывает скучно, и здесь она точно не намерена заводить друзей. С ней её подруга — актриса Эрин Джеймс на постерах, которую она помнит с первых экранизаций культового молодёжного, малость туповатого для сегодняшних реалий сериала, а потом её чувственный образ перекочевал в другие серьёзные фильмы. Умида думала, что знала её досконально, ведь видела каждый фильм, где с возрастом девушка показывала себя в разных амплуа. А ещё её радовало, что эта прекрасная дева — филантроп, жертвует большую часть своего многомиллионного гонорара детским домам. Вид её подтянутого тела, грациозного, как у молодой оленихи, тела, был усладой для глаз. Рамзи представляла, как покладистым голосом на английском актриса убаюкивала её, сев на край кровати, поглаживая её тёмные, жиденькие волосы. Это утро её заставило волноваться. Первое утро. Нет, девушка прекрасно умела вести дела по хозяйству, спасибо детскому дому, который отбойным молотком вбивал правило — стать как можно быстрее самостоятельным, просто в этой неприлично тихой комнате, если не считать только вчерашнее жужжание сериала, за которым коротала вечер престарелая соседка слева, воспоминание о вечно скучающих физиономиях её соседок по палате рассеялось, как закат в пасмурный день. Умида Рамзи тщательно намывала свою смуглую грудь, её тёмные соски, как шишки, тут и там валяющиеся по всей территории санатория, затвердели от прохладной воды. Она ненавидела холод, а в этой полосе России он всегда подгонял осень. В ванне ей нравилось проводить почти всё свободное время, но здесь проектировщики сделали свою работу максимально странно. На завтрак, если смотреть по часам, она ещё успевает, а начинать его без бодрящего и пенистого горячего шоколада она не собирается. Одев ноги в сланцы и накинув заготовленный заранее халат, она взяла кружку и вышла из комнаты, осторожно закрыв её ключом с побрякивающим жетоном, на котором красовалась цифра «7», и обнаружила, что из соседней двери тоже кто-то выбирается. Небрежно и громко она открылась нараспашку, заставив Умиду рефлекторно прижать голову к плечам и ретироваться. Сделав пару шагов, она с недоумением обнаружила, что за ручку её держит девушка, теребя дрожащей рукой. Кажется, вчера она её видела пару раз — коренастую, полненькую, с двумя пучками светло-русых волос на голове. В её внешности не было ничего примечательного и благородного, но видно с первого взгляда, что она далеко не робкого десятка. И Умида надеялась, что на её сухом, брошенном через плечо «Здрасте» всё и закончится, но сбылось самое худшее. — Извините, девушка, можно вас попросить? — прозвучал писклявый голос, и ноги Умиды стали как две несгибаемые соломинки, отказываясь идти дальше, и девушке пришлось посмотреть ей в лицо. Но на этом её удивления не ограничивались. Глаза соседки были серыми, а зрачков почти не видно, а может, Рамзи показалось это в полутьме коридора. Но соседка подошла к ней и взяла за руки — жест, которым так просто с незнакомыми людьми не разбрасываются, но её руки безвольно лежали в её руках. — Если вас не затруднит, можете принести мне кипяточку? Соседка глядела на неё совершенно по-другому, и что-то правильно подсказало Умиде, что эта девушка как минимум слабовидящая. А эти потные, но мягкие, как две пуховые подушки, ладони резко отпустили её, и это заставило девушку опомниться. — Д-да, я за ним как раз отправилась. — Умида переложила свою кружку с одной мышки на другую. — Отлично! Я сейчас сбегаю за ней, подождите, я всего лишь на минутку. И она исчезла в своей комнате. Умида неловко переминалась с ноги на ногу, взяла нагретую под мышкой кружку и изучила на ней узор. Не успев опомниться, она услышала, как соседка примчалась с её кружкой. — Вот. — она протянула ей предмет, одарив милой улыбкой. — Вам полную? — Умида неловко приняла кружку, взяв в другую руку. — Не-а, вот столечко. — соседка провела указательным пальцем до нужного уровня чашки. — Я примерно столько же наливаю, когда готовлю горячий шоколад. — усмехнулась она. — Это чудесно! Умираю без горячего шоколада, вам он тоже нравится? — Да, очень. — Меня, кстати, Ева зовут. — Мне приятно. — А вас? — Умида. — Умида, было бы прекрасно, если бы вы могли бы каждое утро помогать мне с этим. — Ева расплылась в ещё более дружелюбной улыбке. — Б-без проблем. — улыбнулась Умида. «Этого ещё не хватало.» — Я хоть и не вижу вашу улыбку, но слышу её сквозь слова. — Правда? — только и оставалось у Рамзи спросить. — Ага. Я инвалид по зрению, многое подмечаю при разговоре. — Ева подмигнула, и это заставило Умиду на секунду улыбнуться. — Мне жаль. Как давно у вас? — С рождения. Странно, что она так радостно об этом рассказывает. Умида подумала, что, будь она на месте этой девушки, она б и не знала, как пережила бы это — жизнь в вечной темноте. С этими мыслями девушка сходила к автомату с горячей и холодной водой, возвышающимся в коридоре, и налила горячей воды в кружку и осторожно подала в руки незрячей, которую Ева прижала к груди. — Просто Пашка опять куда-то пропал, ох, мне эти мальчишки. — посмеялась она, а её взгляд не выражал ничего. — Да уж. — хихикнула Умида без особого энтузиазма. Только что она вспомнила, что видела эту девушку несколько раз с высоким худосочным парнем, который ни на минуту не отпускал её руку, даже в столовой. И, как оказалось, Умиду и этих двух разделяет стена. И она с горечью отметила, что даже у таких девушек с замутнённым хрусталиком кто-то да есть. — Ага, надеюсь, вам так, как мне, не «повезёт» с мальчиком. — У меня нет мальчика. До свидания. — Умиде показалось слишком резко так говорить, но она уже устала от разговоров одноклассниц про их богатую личную жизнь, и как они сочувственно смотрели на Рамзи, которая всегда держалась особняком от них и никогда не поддерживала эти разговоры. Её больше интересовала молоденькая учительница математики, однако ж, когда стало известно, что она ушла в декрет, для Рамзи это было как пощёчина. Но одна победа была за девушкой: за это утро она обмолвилась с кем-то больше, чем парой слов.