Не время для любви (рабочее)

Стив сбрил бороду, но вопреки обыкновению это сделало его не моложе, а старше. Небольшой морщинке наконец-то удалось поселиться между его бровями, Баки трогает её, разглаживает большим пальцем. Стив сдаётся и закрывает глаза, длиннющие ресницы неправдоподобными веерами ложатся на щёки. Они достались ему ещё от прежней, довоенной версии, и Баки испытывает к ним огромную нежность. Он дует на ресницы совсем легко, но у Стива начинают розоветь скулы и переносица. — Не время, Баки. Он и сам в это не верит, и Баки верить не собирается. Они только что вернулись с похорон Старка, но вокруг вообще сплошные похороны. Погибшие в бою по большей части остались в Ваканде, но возвращение из небытия половины человечества не прошло гладко. Конечно, были и радостные встречи, но в основном вокруг хаос. Усадьба миллиардера, разумеется, им не затронута, но база Мстителей превратилась в кризисный центр. И Стив собирается вернуться туда, хотя даже он уже едва стоит на ногах. Баки заманил его в гостевой дом Старков под смешным предлогом, сейчас всем не до них, а даже если Пеппер обнаружит самоуправство, вряд ли выкинет их вон раньше, чем они проснутся. — Сейчас мы примем душ, потом выпьем по протеиновому коктейлю и ляжем спать. — Баки… Баки с намёком трёт основание безымянного пальца, на который несколько недель назад (для Стива — лет) надел кольцо. Кольцо Стив обычно носил на цепочке под формой, за последние пару дней Баки его не видел, но спрашивать не спешит. Стив давится возражениями, и Баки ведёт его в ванну. На Стиве непривычный классический костюм, можно по пальцам пересчитать, сколько раз Баки видел его в таких в новом веке. Баки осторожно снимает с него пиджак, оставляет его на спинке кресла, рядом со своей курткой и снова легонько подталкивает Стива в спину. Раздевать Стива привычно, Баки помогал ему после драк, когда они ещё были подростками. Стягивал присохшую от крови форму на войне. Раздевал перед тем, как заняться любовью. Сейчас Стив слишком устал, чтобы ответить тем же, он прислоняется лопатками к стене, пока Баки расстёгивает рубашку и стягивает галстук. Он всё ещё не смотрит на Баки, и морщинка никуда не делась, но Баки не сдаётся. Он развязывает шнурки и заставляет Стива по очереди поднять ноги, чтобы снять с него туфли и носки. Потом расстёгивает ремень, тяжёлая пряжка тянет его вниз. Стянуть брюки и боксеры минутное дело, после этого Баки быстро раздевается сам. Уже голый он за руку тянет Стива в душевую кабину. Стив подчиняется. Вода приятно горячая, а гель пахнет травами. Они не так уж грязны, но Баки моет Стива с ног до головы, гладит каждый дюйм кожи мыльными ладонями, позволяет воде смывать усталость и горе. Он намыливает короткие светлые волосы, пропускает их между пальцев, массирует подушечками голову и говорит, шепчет Стиву какую-то чушь, вроде: «Ну вот и всё. Я с тобой, куколка. Я с тобой, милый, всё закончилось». Когда-то обращение «куколка» Стива бесило, потом смешило, и в обоих случаях заводило — казалось девчачьим и стыдным. Сейчас Стив не реагирует, но плечи его чуть расслабляются, он утыкается лицом в плечо Баки. Баки почти уверен, что среди стекающей с него воды есть слёзы Стива. Свой план Баки воплощает с блеском: вытирает Стива и себя пушистыми махровыми полотенцами, выпаивает ему и выпивает сам по пинте высококалорийного коктейля и затягивает под одеяло. Кровать в гостевом доме настоящий кинг-сайз, но Баки обнимает Стива и плотно прижимается к его спине. Так они и засыпают.

***

Баки просыпается от его взгляда. Похоже, уже наступил вечер следующего дня, закатное солнце светит в окна, прикрытые неплотными шторами. Стив смотрит пристально и напряжённо, и Баки сонно поворачивается и гладит его по щеке. «Тссс», — шепчет он, придвигается ближе и целует. Стив замирает, пытается что-то сказать, и Баки пользуется этим, чтобы вылизать ему рот. Нёбо у него по-прежнему очень чувствительное. Баки не знает, что Стив вбил себе в голову на этот раз, но это не важно. Однажды они дали друг другу обещание и обменялись кольцами, и пусть никакой официальной церемонии не было, Баки собирается своё обещание сдержать. Стив оттаивает медленно, похоже, он держит свои желания за горло так крепко, что сам едва может дышать. Баки покрывает поцелуями его лицо, упрямо закрытые веки, целует плечи, ключицы, сползает по нему ниже, давая почувствовать бедром своё возбуждение. Когда он прикусывает сосок, Стив пытается его оттолкнуть, не всерьёз, но Баки всё равно предупреждающе сжимает его запястье живой ладонью и отводит в сторону, прижимая к постели. — Я соскучился, не мешай мне, детка. Стив комкает пальцами простыню, а Баки целует кожу на рёбрах, добираясь почти до подмышки, у Стива там чувствительное местечко. Стив всхлипывает и тут же прикусывает губу, кожа у него покрывается мурашками, соски торчат жёсткими камушками, а член стремительно крепнет. Стив зажмуривается и молчит. — Красивый, такой красивый, — выдыхает Баки в его кожу между поцелуями. — Мой… Ладонью Баки нежно взвешивает мошонку Стива, дразняще лижет головку, уже влажную от слюны и предсемени. — Остановись. — И не подумаю. Крышечка найденного в тумбочке тюбика отщёлкивается легко, Баки выдавливает гель в ладонь. — Остановись, Баки. В тугой вход проскальзывает палец, и нужно совсем немного согнуть его, чтобы найти нужное место. Стив захлёбывается воздухом, сгибается пополам, едва не ломая Баки нос, хорошо, что суперсолдатская реакция не подводит. — Баки, я не могу, — шепчет Стив едва ли не в панике, — не могу, Бак. Пожалуйста. Баки не вынимает палец, но перестаёт поглаживать простату, успокаивающе проводит бионикой по животу. — Что случилось, солнышко? — Большой палец гладит то место, где когда-то из-под кожи трогательно выступала подвздошная кость. — Что случилось, пока меня не было? Стив опускается на постель. Из-под зажмуренных век выкатываются крупные слёзы, скатываются к вискам, и он отрицательно мотает головой по подушке. — Я думал, что ты умер. — Прости, — Баки наклоняется и слизывает одну из оставшихся на щеках слёзных дорожек. Стив распахивает глаза, наконец-то встречается с Баки взглядом, на его лице гнев. Он почти всегда переплавляет в него горе. — Это ты говоришь мне «прости»?! Баки чувствует влажное тепло его дыхания на своей коже. — Я должен был остаться с тобой, милый. Он правда был должен, он обещал. А ещё Баки знает, что не любое обещание можно сдержать. Он с этим давно смирился. — Я не надеялся, Бак, — Стив приподнимается на локте, оказываясь едва ли не нос к носу с Баки, — я потерял веру. Баки целует его в уголок губ, подбородок, скулу, чуть прикусывает мочку уха, целует за ним. Вот так, не видя лица Баки, Стиву проще говорить. — Я изменил тебе. Я не мог поначалу, но я себя заставил. Стив снова опускается на подушку. Он машинально чуть сгибает в колене левую ногу и отводит её в сторону. У Баки сердце сдавливает от того, как их тела откликаются друг другу. — Стив, — Баки садится и придерживает Стива за подбородок, чтобы тот не вздумал отвернуться, — когда я думал, что ты мёртв, я тоже не всегда спал один. — Это другое, ты был в плену. — Это то же самое, детка, — Баки не удаётся подавить печаль, но правда в том, что он действительно знает, что это такое — думать, будто второй — твоя половина, твоя лучшая часть — больше никогда не будет рядом. Не прикоснётся, не обнимет, не улыбнётся тебе. — Мне жаль, что тебе снова пришлось это узнать. Баки ведёт рукой от подбородка ниже, оглаживает горло, спускается к тому месту, где ясно чувствует биение сердца Стива. И если вторая рука чуть двигается, он это совсем не нарочно. Бионическая ладонь накрывает сердце, которое легко могла бы выдернуть из живого тела. — Ты никогда не изменял мне здесь, остальное неважно. — Бак… Баки запечатывает Стиву рот поцелуем. Целует требовательно и жадно, заявляет о своём праве, и Стив отвечает наконец. Запускает пальцы Баки в волосы, притягивает ближе, затаскивает на себя. Иногда Баки кажется, что Стив так и не привык к новому размеру тела и по-прежнему старается спрятаться под ним, как мог когда-то. Баки ложится на него всей тяжестью и всем телом ощущает облегчённый вздох. Указательный палец всё ещё внутри Стива, большим он осторожно гладит промежность. Стива выломало бы под ним, но Баки отнюдь не пушинка, поэтому Стив только содрогается несколько раз и стонет. Член его дёргается, клейкая нитка протягивается от головки члена к лужице, натёкшей на живот. Баки хочет её слизать, но это можно сделать позже. Он гладит Стива внутри, потихоньку начиная растягивать. Что бы Стив ни говорил, тело его явно отвыкло от проникновения, похоже, он даже игрушками не пользовался. А ещё Баки не перестаёт целовать его всюду, куда дотягивается, и гладить другой ладонью, мягко отстраняя руки Стива, когда тот пытается коснуться члена. — Потерпи, Стиви, всё будет. — Не могу, не могу, — шепчет Стив будто в бреду. Баки вынимает из него пальцы, усаживается между его ног и подхватывает под колени, подтягивая ближе. Входить в Стива тяжело, почти больно. Он держит Баки взглядом, и Баки упорно давит, отвоёвывая себе место внутри. Он входит едва на головку, оргазм подкатывает неумолимо от тесноты, жара, стонов. Стив вдруг выгибается всем телом, запрокидывает голову, приоткрывает рот. И Баки буквально проваливается внутрь, в нежную трепещущую глубину. Стив обхватывает его ногами, пришпоривает пятками. Баки успевает сделать всего несколько сильных рывков в его тело, прежде чем его сносит ударной волной разрядки. Он сжимает член Стива, вдавливает край ногтя в мокрое отверстие на припухшей головке, и Стив кончает тоже, хрипло крича на выдохе, будто его ранили. Баки лежит на Стиве мокрый от пота, всё ещё в нём по самые яйца и слушает стук его сердца. В мире нет звука лучше. Постепенно Стив под ним начинает оживать: гладить по спине и волосам, дышать ровнее. Баки приподнимается на локтях, целует его в яркий рот, отвечает на неуверенную улыбку. — Готов продолжить, куколка? — Я не куколка. Задница Стива сжимается вокруг неопавшего члена Баки, словно ощупывая, ему хватило бы и меньшего поощрения. — Моя детка. Баки двигается медленно, дразняще. Они переплели пальцы, Стив — потому что не в силах не прикасаться к Баки, Баки — чтобы не дать Стиву ласкать себя. Вскоре Баки выходит, переворачивает Стива на живот и вздёргивает его задницу выше. Он добавляет смазки, хотя из Стива на каждом движении пальцев вытекает сперма. А потом начинает ебать его со всей суперсолдатской дури и со всей любовью, которой так тесно в его теле. Стив кричит, он то цепляется за собственные ягодицы, словно хочет раскрыться для Баки ещё чуть шире, впустить глубже. То хватается за бёдра и ягодицы Баки, оставляя на них царапины и синяки. Стив выгибает спину, прижимаясь к Баки ближе, и тот рычит от переполняющей его похоти и кусает Стива за лопатку, оставляя яркий след. А потом давит на поясницу живой рукой, а бионикой подхватывает под горло. Стив хрипит его имя и кончает на простыни под собой. У Баки темнеет в глазах, он опускается на Стива, приникает всей кожей и в несколько движений догоняет собственный оргазм. На этот раз они отдыхают дольше, а потом Баки вылизывает Стива, одновременно растрахивая бионическими пальцами. В новой руке много сюрпризов. Баки даже интересно, кому в Ваканде нужно сказать спасибо — это рука явно не только для войны. Баки отсасывает Стиву, раскрывая его четырьмя пальцами, когда тот кончает в третий раз. После этого они идут в душ, где уже Стив опускается на колени и берёт у Баки в рот. Он позволяет Баки придерживать его за затылок и трахать в мягкую сжимающуюся глотку. Баки кончает ему в горло и на лицо, на мягкие губы и мокрые ресницы. Они едва не идут на новый заход.

***

Баки перестилает постель, а Стив выглядывает за дверь и обнаруживает на крыльце корзину с едой от Пеппер. Сверху записка — Пеппер приглашает их на ужин или на завтрак, как получится. На завтрак, сейчас они не готовы к присутствию других людей, даже таких милых, как Пеппер. — Не называй меня деткой, — бурчит Стив между бутербродами. Он сразу набивает полный рот, словно это избавит его от объяснений. — Почему же? Стив кое-как прожёвывает, отвечает, глядя в стол: — Я стал старше, на пять лет. — Ещё столько же, и мы бы сравнялись, — Баки усмехается печально и ласково. И Стив ещё думает, что повзрослел. — Ты до сих пор младше, балда. Ох, прости, детка, не хотел тебе грубить. Стив лягает его в ногу, но улыбается. Морщинка между бровями почти изглаживается. Баки надеется, что через месяц или год она пропадёт совсем. — Кольцо на базе, не мог его носить. И всё равно каждый день на него смотрел. Кольцо на пальце Баки поблёскивает, почти сливаясь со светлыми пластинами бионики. После ужина они снова занимаются любовью, и ещё раз уже под утро. Баки должен убедиться, что стёр память о чужих руках, прикасавшихся к Стиву, об отчаянии, наполнявшем его тогда. Они завтракают с Пеппер и Морган, постельное белье крутится в машинке, а разговоры — возле совсем обыденных и незначительных тем. — Кто пойдёт возвращать камни? — спрашивает Пеппер, когда они уже в дверях. Баки стискивает косяк так, что дерево под бионикой крошится в щепы. Стив сжимает другую его ладонь, гладит её, успокаивая. — Ещё не решили. Возможно, Тор. — Хорошо, — кивает Пеппер, — передавайте всем привет.

***

Тор относит камни Бесконечности успешно, во всяком случае, с их реальностью всё в порядке — она не расползается по швам, не зияет провалами. Тор не возвращается. Возможно, Баки даже понимает почему.