Социализация

"— Будешь кричать это имя, умоляя меня остановиться." Чей–то до зудящей боли знакомый, но не поддающийся распознаванию голос, мягкий и чистый, как шёлк, однако казавшийся отвратительным гвалтом, заставляющим барабанную перепонку бешено колебаться, создавая невыносимую боль в ушах. "— У тебя такая приятная кожа..." Бьющий по ушам комментарий подкатывает огромный ком к глотке, что застревает там и перекрывает доступ к воздуху, не доставляя ничего кроме омерзения и подступивших рефлекторных слёз. "— Думаю, будет до одури приятно растирать её под своими кулаками..." С каждым словом голос становится всё громче и ужаснее, заставляя дрожать и бессильно биться, словно барахтаться в луже собственной крови, не имея возможности выбраться оттуда. "— Иначе заткну тебя, поверь, так, как тебе не захочется, — смешок." Смех, как приправа этому низкому бархатному и лицемерному голосу – такой же скользкий, как змеиное шипение, и такой же отвратительный. "— Ты стоишь на коленях, и продолжаешь так смотреть на меня?" В голосе, хоть приторном и неестественно ласковом, не может скрыться страшная угроза – будто ещё мгновение, и он порвёт голосовые связки не своему обладателю, а жертве. "— Испусти хоть стон, и всем твоим страданиям придёт конец." Неизвестный манипулирует и, кажется, считает себя способным заставить сделать любую, даже самую грязную вещь. "— Послушные псы заслуживают ласки..." Эта фраза, сопровождаемая эхом, стала последней каплей, последней слезой. Комья в горле становятся уже нестерпимыми и заставляют влажные глаза раскрыться. Покрытый ледяным потом задыхающийся парень вскакивает на кровати и вжимается пальцами в простыни, пока сердце заколачивалось в грудь, как сотня гвоздей. Он ошеломлённым взглядом беспорядочно водит по простыне, своим ногам в спутанном одеяле, и хватается дрожащей ладонью за висок, сбивая прилипшие к нему пряди волос и зачёсывая их назад. Глаза сами собой плотно закрываются, когда в голове всплывает образ. Ужасный, гадко улыбающийся, отвратнейший образ... Рафаэль прижимает обе ладони к сердцу в призыве успокоиться, и хмурится, наклоняя стан вперёд и слабо мотая головой, пытаясь прогнать эхо скользкого голоса из мыслей. Стоило рукам сжать грудь, как их охватывает всё та же, непритупившаяся боль. Бинты, коими с плеч до запястьей были умотаны руки Рафа, не помогали совсем. Лишь через минуту или две парню удалось успокоиться окончательно, и он бессильно упал назад. Ладони всё ещё находились у сердца, а глаза приоткрылись и теперь безжизненно глядели в потолок. — Ебучий Хан, — только выпускают хриплое иссохшие приотворённые губы. Рафаэль слабо привстаёт, упираясь ладонями в кровать, и протягивает одну руку к тумбе, включая телефон и смотря на время. 00:55. Судя по–всему, не удовлетворившись временем, Раф хмурится и вздыхает, растирая лицо ладонью. Устаканить собственные мысли он и в здоровом расположении духа не всегда способен, так что выгнать кошмар из головы окончательно сейчас точно не получится, а следовательно и уснуть. Поэтому Рафаэль зевнул и свесил ноги с кровати, потирая шею и смотря на зашторенное окно, которое поблёскивало тусклым лунным светом. В мыслях среди хаоса невольно проскочила одна, непохожая на другие. Ещё немного пораздумывая, он поднялся окончательно, для надёжности оттолкнувшись от кровати обеими руками, и немного шаткой походкой двинулся к двери. Недолго Раф околачивался по беспросветному широкому коридору – одна светлая берёзовая дверь заставила его замереть и приковать к себе взгляд. Даже в полной темноте она излучала какой–то свет. Непохожий на прочий, будто свет другой природы, такой, какой нельзя ничем погасить. Усталые, как странник, ищущий приюта, прикрытые глаза поводили по этой двери, словно с жадностью пытаясь последними силами забрать этот свет, как последнее средство спасения. Рафаэль подошёл к двери вплотную и ещё некоторое время испепелял её взглядом. Дрогнувшая забинтованная рука медленно притянулась и опустилась на ручку. "— Точно ведь спит... Зачем я пришёл к тебе, Лео?" — задаёт риторический вопрос даже в мыслях изнеможённый Раф. Ответ на самом деле прост. Хотел поговорить. Но следовало найти силы для этого в себе раньше. И нет, не вечером, а, по–хорошему, около двух месяцев назад. — Я как всегда не вовремя... — шепнул Рафаэль, на слабом выдохе мягко отпуская ручку и отворяя дверь.

***

Подогнув ноги к груди, обняв их руками и сцепив ладони на лодыжках в некрепкий замок, Леонардо сидел на мягком стуле со светло–голубой перетяжкой. Под тусклым светом севшей под конец дня настольной лампы лежал справочник по английскому языку, между строчками которого плавал истомлённый взгляд прикрытых лазурных глаз. Его голова, что казалась ему такой тяжёлой, сама опустилась щекой на колени. Да, за сегодняшний день произошло много всего, но ни одно переживание, какое бы не испытал парень, не освобождало его от выполнения домашнего задания, по его же мнению. Под покровом давно глубокой ночи, свойственная ей тишина периодически нарушалась раздававшимися вдалеке звуками колёс и моторов машин, гулами самолётов или криками не самых трезвых людей. Лео это не слишком мешало: все его мысли были неподвластно сконцентрированы на одном. И, к его огромному сожалению, не на книге перед ним. Наивно без конца проводя глазами по буквам, Леонардо всё ещё думал, что вчитывается и всё запоминает – на деле же он всё время думал о другом. Рафаэль беспрепятственно ушёл в душ после обследования, а потом сразу закрылся в комнате, где выключил свет и наверняка лёг спать. Тяжело было представить то, как он утомился за день. Даже если он хотел поговорить со старшим братом в тот же вечер, у него попросту не было на это физических сил. Лео хмурится от очередной мысли о уже оказавшейся позади ссоре, и выпрямляется, зарываясь пальцами и проводя ими по своим расчёсанным длинным волосам, всё ещё не отрывая настырного взгляда от учебника. Вскоре после этого его поясницу пронзает боль от долго сидения в столь неудобном положении, и он шипит, сгорбившись и схватившись за неё. Всё же решаясь отвлечься, парень прикрывает глаза и прогибается в спине, параллельно растягивая руки и шею. Далее он смотрит на настольные электронные часы и замирает, округляя глаза. Циферблат показывал без пяти час. Лео садился за английский ещё в десять с небольшим. Он раздражённо вновь прикрывает глаза, будто желая не видеть этих цифр, и трёт затёкшую шею. Потянувшись и зевнув, он всё–таки быстро дочитывает страницу справочника и встаёт, убирая его в рюкзак. Выключив настольную лампу, Леонардо сонно подходит к кровати и опускается на неё, с блаженным видом кутаясь под толстым одеялом. Но не успел он полностью погрузиться в такое пленительное царство Морфея, как отдалённо услышал приглушённый скрип двери. Лео был слишком сонным, оттого подумал, что ему уже померещилось это и не обратил никакого внимания на лёгкий шум. Раф не стал прикрывать дверь, а сразу бесшумно поплёлся к кровати брата. Увидя того мирно сопящего, он вздохнул и опустился на колени, опираясь предплечьями о кровать. Положив подбородок на предплечья, он плавно проводил взглядом по затемнённым чертам лица Леонардо. Тот никогда не сдвигал шторы: окна прикрывали лишь тонкие прозрачные тюлевые гардины с белыми вышитыми на них птицами и веточками. Всё потому, что Лео вставал вместе с солнцем. А сейчас при серебристом свете луны его лицо выглядело как никогда умиротворённое сном... Светлые брови расслаблены, пышные, как заснеженные ветки ели, ресницы опущены, коралловые губы немного приоткрыты и обнажают два поблёскивающих в лунном свете резца. Длинные жемчужные пряди в эстетичной хаотичности разбросаны по подушке, где–то накрывая щёки парня. На фоне буйствующих, мелькающих как поезда мыслей и беспокойного стука сердца Рафаэля, что вжимался пальцами в предплечья всё сильнее и сильнее, Лео выглядел как нечто неземное и безмятежное, как мягкое перистое облако. Вот только прядь, по–видимому, ещё неуснувших волос соскользнула с бледного лба Леонардо и упала между губ. Раф издал слабый смешок, забавно слабо жмурясь, и протянул пальцы, чтобы убрать прядь. Чужая грудная клетка перестаёт вздыматься под одеялом. Ладонь Рафаэля останавливается в паре сантиметров от лица брата. — Лео?.. — тихо зовёт он, чуть наклонившись к Лео. Тот, будто только этого и ожидавший, приоткрывает глаза и сонно смотрит на парня напротив, — Воу... Столько время, а ты не спишь, это... Неожиданно. Я разбудил? Леонардо просыпается окончательно и привстаёт на предплечьях, заставляя забывшего убрать руку Рафа наконец отодвинуть её, пусть и с неохотой. Лео касается длинными пальцами непослушной пряди волос сам и заводит её за ухо, внимательно смотря на брата. Задумчивый взгляд Рафаэля был направлен куда–то вниз. Лео проследил за его глазами и увидел свои выступившие сухожилия на тыльной стороне ладони. Врядли Раф смотрел на красивые тонкие пальцы с какой–то целью. — Что случилось? — тихо задаёт вопрос Леонардо, хотя уже наверняка знает на него ответ. Поэтому Рафаэль не отвечает, а лишь смотрит на него снизу вверх. Лео играет с ним в эту игру недолго: его лицо быстро искажается жалостью, и он прикусывает губу, словно он смотрел на грустного щенка. — Ну Раф... — протягивая гласный в имени брата, Леонардо мягко берёт его облачённые в бинты ладони и тянет наверх, намекая подняться. Раф так и сделал, будто находясь полностью под управлением Лео: привстал и лишь молился, чтобы его руки не отпускали. Только не сейчас. Он был готов завалиться в объятия брата прямо сейчас, очень бы хотел остаться у него на всю ночь. Так хотелось поделиться, рассказать ему о всей той мерзости, которую он носил в себе полдня. В целом–то он так и сделал: стоило Леонардо помочь ему сесть, как он тут же упал на него и обвил руки вокруг его талии, слабо утыкаясь носом в живот и устало закрывая глаза. Лео опешил от такого и раздвинул руками. В голове что–то промелькнуло, сердце пропустило удар, и его ладони легли на чужую голову и плечо. — Лео! — звонкий шепотный высокий крик раздался по комнате, дверь в которую была с громким скрипом открыта. Мальчишка вскакивает от своего имени на кровати, испуганный, ошеломлённый и взлохмаченный, он разводит своими маленькими ручками в стороны, и переводит напуганный взгляд на брата, что стоял в дверном проёме. Яркий лунный свет проникал через окно и разливался по всей комнате. Лео удалось заметить, как на чужих чуть пухлых по–детски розовых щеках что–то блестит. — Раф?.. Ты плачешь?.. — спрашивает мальчик сначала сонно, а потом более взволнованно. — Что? Я?! Нет! — спешит оправдаться Раф, усиленно вытирая глаза ладошками и всхлипывая против воли. Он быстро сдаётся и бросается к брату, залезая коленками на его кровать и неловко обнимая его, обвивая руками маленькую ровную спину. Уткнувшись носом в его живот, он еле слышно воет в мягкую флисовую пижамку пастельного голубого тона. Лео надувает чуть подрагивающие губки и сводит брови домиком, принявшись ласково гладить брата по коротким густым волосам на макушке. — Он опять приходил! — пожаловался Раф, лёжа подпрыгивая на кровати и слегка стуча ногами по простыне. Лео стиснул зубы и тревожно прижал Рафа к себе, зажмурившись. — Я с тобой. Хотя бы в этот раз... Я помогу тебе, — успокаивающе и обнадёживающе шептал детский ласковый голос, слегка покачивая тело брата в своих объятиях и продолжая гладить его по волосам, изредка спускаясь и подолгу держа тёплую ладонь аккурат на месте, где было чужое маленькое беспокойно бьющееся сердце, касаясь кончиками пальцев шрама. — Я помогу тебе... — неожиданно прорезает низкий тихий голос, и пальцы меж чужими прядями замирают. Рафаэль приоткрыл глаза и отстранился от брата, сев и сгорбившись. — Как ты понял, что мне нужна помощь? — спрашивает он и, как и обычно, уже знает ответ на этот вопрос. — Когда ты приходишь ко мне... Тебя что–то тревожит. Скажи, это что–то старое... — проговаривает Леонардо и останавливает взгляд слева на груди Рафаэля, — Или же... — он опять замер, но теперь испустил изумлённый вздох, будто вспомнил что–то важное. Взгляд переместился на основание шеи. В практически полностью лишённом света помещении было невозможно разглядеть среди миллиона других синяков и ссадин совсем маленький, отличающийся от других дефект. Но Лео, конечно же, увидел. — Раф, — взволнованным шёпотом позвал он, придвинувшись к брату и склонившись к самому его опущенному лицу. Рафаэль искоса смотрит на него и замечает, куда опускается чужой взор. Конечно же, Леонардо так просто не поверит в то, что ему показалось тогда, когда Донни осматривал раненого. — Что это?.. — вопрос словно роковой срывается с уст как один прерывистый звук. Раф смотрит в красивые морские глаза с отражающимся в них месяцем, вздыхает и уводит задумчивый взгляд, прикрывая глаза. — Ожог, — отвечает он спустя некоторое время. Чужие глаза тут же расширяются. — Ожог?.. Сигаретный? — словно заведомо обречённый на попадание в цель каждый раз, продолжает спрашивать поражённый Лео, всё смотря в потухшие прикрытые глаза. Рафаэль смотрит на него, как на всевидящего, но без особого удивления, и слабо кивает. — Так... — Леонардо садится поудобнее и, хмурясь и закрывая глаза, массирует виски, — Расскажи всё подробнее. — Вообще–то я не с этой целью пришёл к тебе... — признался Раф, потирая шею. Но вдруг он сменил тему разговора в вообще другое русло, — Так почему ты не спишь в такое время? Лео недовольно надувает губы и устало смотрит на брата, неразговорчиво уводя взгляд. — А ты? — перевёл стрелки он, выгибая бровь. — Я лёг в шесть и уже как–будто выспался, — терпеливо пояснил Рафаэль и вновь требовательно посмотрел на Леонардо. Тот даже вслух вздохнул, словно уже знал последствия своего ответа. В целом, так и было. — Домашнюю делал... — поднимая ногу на кровать и поставив локоть на колено, он облокотился щекой о ладонь и безучастно посмотрел на Рафа. У последнего глаза расширились так, будто их нагрели до предела. Лео почувствовал позыв прыснуть от смеха, но удержал его: из приличия или из усталости – неизвестно. — Ты че, ебнулся, нахера? Завтра суббота неучебная, — как растерявшему даже самые последние крупицы разума сказал Рафаэль брату, зажмурившись в попытке прийти в себя от таких "шокирующих" новостей. — Ну... — протянул Леонардо, и Раф сразу понял, что у того всегда найдутся достойные аргументы. Но какими бы весомыми они не были – Рафаэля они не убедят, когда на кону было состояние Лео, — Во–первых, у меня завтра факультатив по испанскому, и всё равно надо было делать как минимум по нему... Во–вторых, я планировал это ещё в начале дня и из–за непредвиденных обстоятельств не успел сделать. В–третьих, домашки в принципе до неприличия много... Несомненно, он бы ещё долго продолжал свой грамотный, как и всегда, список оправданий, но Раф прервал его: — Так же, как и времени сейчас! — практически воскликнул он, однако тут же вернулся на шёпот, — Кстати тоже до неприличия. Все пай–мальчики давно спят, а у тебя, видать, сбой в "программе", — двусмысленно вставив слово в диалог, Рафаэль даже не дрогнул, только усмехнулся, сложив руки на груди. Лео нахмурился и недовольно посмотрел на брата. Глупая шутка. Пусть Раф хоть и был и швец, и жнец, и на дуде игрец, но любые шутки от него в свою сторону Леонардо воспринимал всегда остро, пусть даже не всегда злобно. Например сейчас, в глубине души он был рад, что у Рафаэля есть силы и настроение шутить, пусть и не показал этого из–за гордости. — Ты сам пришёл и разбудил меня! — возмущённо, но всё ещё вполголоса воскликнул Леонародо, вполсилы пнув брата в бедро. Рафаэль тихо засмеялся и в ответ легонько толкнул в плечо Лео, который уже отвернулся и почти хлестнул наглеца по лицу прядями своих волос. Но он быстро успокоился и улыбнулся грустно. — Да, прости, — неожиданно и ещё тише прежнего произнёс Раф, пока рука его не покидала чужой лопатки. Словно всего лишь это было спусковым крючком для Леонардо, он полностью обернулся и гораздо более мягким взглядом оглядел парня. Он ещё раз увидел бинты, что стягивали руки Рафаэля, и ещё раз же в его сердце воткнулась небольшая, но пронзительная игла. Затем, будто сразу подействовало обезболивающее – взгляд переместился на пальцы, больше половины которых были бережно обернуты разными цветными пластырями. Это Микеланджело постарался... Раф вышел из душа, обмотался бинтами и мимолётно пожелал всем хорошего вечера, планируя сразу же уйти в комнату. Тогда–то младший брат его и остановил, заметя многочисленные ссадинки на пальцах. Под вымученные отчаянные вздохи Рафаэля, Майки усадил его на диван в самой удобной позе и принялся клеить пластыри чуть ли не на каждый палец, ведь ранки были везде. Раф долго противился пластырям с машинками и динозаврами, само собой пихал в юркие шаловливые пальцы брата обычные монотонные, но тот был слишком непоколебим. А сражаться с ним у Рафаэля не было физических сил. В итоге он вообще прикорнул, и тогда–то никому не хотелось его будить. Уж слишком сладко он спал, если ещё вспоминать, какой тяжёлый у него был день... Попытались все трое перенести. И получилось, только Майки в последний момент уронил его ноги, что всё–таки заставило Рафа проснуться. Лео невольно улыбнулся, подумав, что младший брат, даже видя уже десятый сон, способен осчастливить. В принципе одна мысль о нём в любом состоянии вызовет улыбку, как бы парадоксально это не было. — Руки сильно болят? — внезапно тихо спросил он. Рафаэль недоумённо посмотрел на него и помолчал некоторое время. — Нет... — произнёс он. Леонардо знал, что тот соврал. — Что всё–таки произошло? Голос был и мягким и требовательным одновременно, что практически сносило крышу итак беспокойному Рафу. Но объяснения тем не менее родились сразу. — Мне пришло анонимное сообщение перед уроками... О том, что в качестве ответа за свой поступок я должен прийти тип на забив на заднем дворе после уроков. — И ты пошёл, несмотря на вопиющую подозрительность? — в голосе Лео не было и нотки осуждения или удивления... Он как будто знал всё. Услышать в нём можно было лишь безвыходное разочарование и искреннее сожаление. — И я пошёл, не смотря на вопиющую подозрительность... — подобно роботу произнёс Рафаэль, не смотря на брата и склонив голову, — Я думал, что там будут только эти двое... — А там был кто–то ещё? Раф поджал губу и поднял на Леонардо такой взгляд, словно ему было больно. — Какой–то... Пережравший протеиновых батончиков... Ну прям конкретно, у него килограммов сто тридцать наверное... И ещё один... Ещё... — с длинными паузами, под конец Рафаэль чуть ли не выдавливал из себя слова. В какой–то момент он почувствовал, что вовсе задыхается. — Раф?.. — Лео аккуратно положил руку на его плечо и склонился практически вплотную к чужому лицу. Губы были приоткрыты и, кажется, хотели вдохнуть, но словно онемели. Зрачки чуть ли не дребезжали от неясного ужаса. Неожиданно, Раф опустил голову и схватился за неё. — Раф! — усиленнее позвал Леонардо, положив обе руки на чужие плечи. Лицо его тут же исказилось беспокойством, — Что происходит?! — Ничего! — тут же воскликнул Рафаэль, всеми силами стремясь заверить именно в том, что он сказал, а не что есть на самом деле, отодвигая руки и сосредоточенно хмурясь, — Сука... Он попытался восстановить дыхание и, словно ему в голову пришла мысль, посмотрел на Лео. Блеск лазурных глаз стал значительно ярче, их океан разволновался. И при свете луны они казались ещё более неземными. Раф изрядно отвлёкся от абсолютно всего, окунувшись с головой в этот отрезвляющий океан. Всего пару мгновений проникновения в чужие глаза – и всё вновь стало хорошо... — Был ещё один. Он нихуя не школьник, да и на студента не похож. В общем, как потом выяснилось, он уголовник, — собравшись с мыслями, пояснил Рафаэль. Теперь Леонардо никак не мог скрыть изумления. Он прижал ладонь к раскрытому рту и поражённо уставился на брата. — Но... Как... Как он оказался на территории школы? — встревожился Лео и опустил голову, вцепившись в волосы пальцами, — Точно... Охраны ведь нет, — чуть ли не с ужасом осознал он, вновь посмотрев на Рафа, — Боже, какой кошмар, как же много везде зла... Понимаешь, насколько это безумно, следить за тем, когда не будет на посту охраны. Чтобы просто проникнуть на территорию школы, где ни один человек ничего для них не сделал, ни один ребёнок!.. Чтобы вызывать тебя, ни в чём невиновного, тоже ребёнка ведь, на какой–то поединок чуть ли не смертельной опасности! — он зажмурился и замотал головой, словно пытался убедить себя в том, что всё, что он говорил – неправда. Увы, это было не так. Раф только задумчиво кивнул, бесшумно вздыхая. — В общем, если бы не Джонс, встретили бы вы меня в реанимации. В лучшем случае... — потирая шею, невесело усмехнулся он и тут же вновь посерьёзнел. Не то всё–таки дело, чтобы шутить над ним. Не успел даже Рафаэль о чём–то подумать, как Леонардо, что всегда был невероятно бдительным, не без улыбки заметил: — Думаю, теперь вы поладите. Раф тут же округлил глаза и с румянцем возмущения, что тут же залил его бледное лицо, посмотрел на брата, что подавил смех, накрыв ладонью губы. Рафаэль осёкся, и изнеженно–устало посмотрел на того, несильно толкая трясущиеся плечи. — Не знаю, — помотал он головой и вздохнул, что заставило чужой смех прекратиться, — Но думаю, правда стоит того, чтобы наладить с ним отношения... Хотя бы ненадолго. Лео заметил, что они переключились с одного человека на другого, и его это очень не устраивало. Желая так же резко переключиться на прежнюю тему, он склонился и выразительно посмотрел в чужие глаза. С особым вниманием, требовательностью и наверняка с волнением, которое Леонардо тщательно скрыл. В любом случае, оно бы хорошо не повлияло сейчас ни на кого. Тем более на Рафа. Рафаэль смотрел на него, прикрыв веки, чувствовав как сбивается его дыхание, и даже то, как оно врезается в бледное лицо напротив. Кажется, этой ночью правда обратной медали всё-таки вскроется. Выплывет наружу, как привязанный к недостаточно тяжёлому камню труп. — Сильно было?.. — только шепнул Лео, неосознанно накрыв забинтованное запястье своей ладонью. Раф знал о холодных руках брата как никто другой. Знал, что особенно ночью они холоднее льда. Но грели они всегда почему–то сильнее всего. Он опустил безжизненный взгляд на бережно сжимающую его руку ладонь Леонардо. Вопрос не застал его врасплох или не вызвал сильного изумления – он знал о нём и ждал его. — Да... — еле разлепляя губами, выдавил Рафаэль, и только тогда ему захотелось сжаться до ничтожных размеров – таких, чтобы можно было поместиться на одной ладони старшего брата и раствориться в их холодном тепле. — Страшно было? — не отступал Лео, накрыв вторую руку, такую же, в грубых бинтах. Этими, казалось бы, каверзными вопросами, он вовсе не издевался над Рафом – лишь хотел показать, что он всё знает и чувствует чужую боль. И что впервые за вечер Рафаэль может не держать её в себе. Но, в силу натуры последнего, сопротивление оказывалось до победного конца. До пелены перед глазами, до острого кома в горле, до вонзающего что–то в тесную грудную клетку чувства. — Сука, — надрывный шёпот, подобный выстрелу в ночной тиши, оказывает режущий эффект на уши Лео. Раф практически впивается в лицо пальцами и сгибается как человек, почувствовавший резкую адскую боль, перед братом, неосознанно заставляя того отстранить руки. Губы Леонардо подрагивают, а сам он с сожалением смотрит на затемнённую макушку Рафаэля, сжимая кулаки. Вскоре он несмело и бесшумно придвигается к брату прямо в позе по–турецки, и немного склоняется вперёд, обвивая своими руками изредка вздрагивающие широкие плечи. Когда пальцы доходят до лопаток, щека ложится на плечо, а ниспавшие серебряные пряди щекочут чужие ключицы. И дрожь унималась. Только не думать, что там происходило... Единственная мысль Лео в тот момент. Момент, когда нельзя расклеиться самому, нельзя показать страх и немыслимую тревогу, ведь помощь сейчас нужна была Рафу. — Всё позади... — шепнул одно единственное он, словно до этого не находил слов, а может и не считал их нужными. Далее вновь тишина. Рафаэль как уткнулся подбородком в чужое плечо, так и остался в этом положении, даже не приняв объятия брата. Просидев в неизменной позе около трёх минут, он всё–таки подал голос, немного распрямившись в руках брата: — Даже тогда я думал о тебе. Размеренное дыхание Леонардо, в которое вслушивался все эти минуты Раф, словно было настолько мягким, что попросту растворялось в воздухе. — Думал, что ты впредь никогда не простишь. Вот это уже заставило Лео отстранить от себя вялое тело и не на шутку испуганно взглянуть в глаза с мутной увядшей радужкой. Рафаэль посмотрел на него еле открытыми глазами и горько улыбнулся сухими губами. Леонардо испугался ещё больше: так на него подействовал чужой взгляд и эта странная улыбка... Всё это было каким–то сюрреалистичным, размытым и... Тронутым. — Раф... — слабо и криво улыбнулся Лео, сведя брови домиком и округлив глаза, — Как ты... Вообще мог подумать о таком... Я... — он немного потряс брата за плечи, но тут же остановился и замер с открытыми губами. Лео выпустил Рафа полностью, а руки его рухнули вниз. Сам он неотрывно и с каким–то неверием, в перемешку с сожалением и тревогой смотрел на Рафаэля. Это подействовало на него отрезвляюще, отчего он напрягся и тоже обеспокоенно впился глазами в брата. — Mio Dio... — шепнули в мёртвую тишину губы, — Это ведь... — Леонардо оторвал взгляд от Рафа и перевёл его на свои ладони, — Я виноват... Раф округлил глаза и наклонился к брату, что уже зарылся пальцами в волосы. — Лео, это не так... Лео поднял на него взгляд и недоверчивый, и мольбующий о чём–то. Рафаэль дрогнул от острого блеска окутанных влагой выразительных голубых глаз. " — А вот в этом точно я виноват, " — и он опять прижал брата к себе, со всей силы, практически патетически. Слёзы Леонардо казались самой невыносимой вещью на земле. А с того дня особенно. Лео, так же как и Раф, зажмурился и стиснул зубы, впиваясь в чужую спину, как впиваются в спасательный круг, брошенный в самую последнюю роковую секунду. — Прости меня... — робким, но искренним и раскаивающимся шёпотом выдыхает Леонардо, словно груда камней сваливается с его сердца, и чувствует, как одинокая слеза скатывается по щеке, — За всё прости. Рафаэль отстраняется и ловит кристальную слезинку указательным пальцем, будто зная наперёд о её появлении. А затем несмело улыбается и проводит пальцем вдоль щеки брата до самых ресниц, словно желая вернуть слезу обратно. — Вода из Атлантики итак испаряется, побереги её, — своеобразно и вовсе не с порицанием высказался Раф, глупо усмехнувшись. Смех тут же подхватил Леонардо, сначала просто неосознанно улыбнувшись, а потом и сдержанно захихикав. Смотря на чужие попытки не рассмеяться во всё горло, Рафаэль прыснул и рассмеялся вполголоса окончательно. Лео, где–то на задворках сознания потрясённый таким внушительным сравнением его глаз с Атлантическим океаном, слишком смущён, отчего краснеет и глухо смеётся, пихая бесстыдно смеявшегося брата в плечо. Но даже так он умудряется сделать это настолько аккуратно, чтобы даже по всему телу усеянный травмами Раф не почувствовал ничего неприятного, кроме тепла чужой ладони, и продолжал смеяться.

***

Человек, сидящий в гостиной или на кухне, по–любому не слышал ничего кроме легкого шуршания швабры о узорчатую плитку со стороны входной двери. И этим несчастным оказался Рафаэль, что просто пытался расслабиться на софе и почитать новостные каналы Telegram. Однако, вместо этого, он, распластавшись, лежал на диване, потирал лоб и изредка страдальчески стонал в голос. Но, вот радость для его ушей, что уже порядком устали от этого монотонного малоприятного звука, ключ повернулся и дверь приотворилась. — Леонардо, mon ange! — воскликнул как возглас святому заливчатый голос Мадлен, что прижалась ладонями к груди и вспорхнула к входной двери. — Мадлен! Пол! Мокрый! — с придыханием, невероятно строго восклицал Микеланджело, держа в одной руке швабру, а другой задерживая рвущуюся к пришедшему женщину. — Что ты, ma lumière, словно горячка с тобой сделалась вновь! — запричитала Мадлен, нежно взяв предплечье парня и отцепив его от своего. Леонардо, стоящий всё ещё на пороге, придерживал одной рукой лямку рюкзака и непонимающе смотрел на няню с братом, хлопая длинными ресницами. — Чушь! — топнул ногой Майки, метнув стрелками в женщину и надув пухлые губы, и поскользнулся на злосчастной швабре. Лео вовремя нагнулся и подловил его под мышками, пока у Мадлен перехватывало дыхание. — Нет, Лео! — как ошпаренный воскликнул Микеланджело, торопливо и неуклюже вставая на ноги, разворачиваясь и садясь на корточки. Досадно зашипев, он собственноручно вернул ступни в высоких ботинках Леонардо на коврик входной двери, отчего тот сам чуть не грохнулся. — Теперь тут Лео натоптал, я буду мыть ещё несколько раз! — развернувшись к женщине и указав на невидимую грязь, категорично воскликнул Майки. — Право не стоит, не пятнышка ведь! — не отступала Мадлен, чьи глаза становились всё шире. — А что за генеральная уборка, собственно?.. — вмешался Лео, непонимающе и так же поражённо смотря на измученную няню. — А как иначе? — послышался голос подошедшего, всколоченного, тоже на вид уставшего, перебинтованного Рафаэля, что скрестил руки на груди и облокотился о стену, — Ведь по этому самому полу сегодня будет шествовать сама госпожа Оцука. Казалось бы этих слов было отнюдь не достаточно, чтобы понять весь сыр–бор, но для Леонардо их было предостаточно. Он так же измученно приложил руку ко лбу и закинул голову, закрыв глаза, на которые будто накатила безумная волна усталости. Получив порцию невозмутимого, но сурово–выдохшегося взгляда Рафаэля и мольбующего блеска в очах Мадлен, Лео вздохнул и развернулся к зачинщику, что тёр пол квадратных метра настолько усердно, что даже плитка могла начать крошиться. — Послушай, Майк, — позвал Леонардо, накрыв ладонью ручку швабры, останавливая движения Микеланджело. Добившись его взгляда, он улещённо улыбнулся, — Ты вымыл весь пол в доме? — добродушный, вежливый, с ноткой похвалы вопрос, и кивок с лёгким прищуром с той стороны, — Вот и молодец. Шинигами вовсе не нужно, чтобы ты весь день драил свой дом к её приходу, как раболепный матрос драит палубу корабля своего капитана. Понимаешь, о чём я? — постепенно ручка швабры оказывалась в руках Лео. — Если честно, то вот к чему тут матрос и капитан... Не очень... — выпустив окончательно своё орудие, Майки приложил пальцы к подбородку и крепко задумался. Леонардо прищуренно улыбнулся и втихомолку отдал швабру поражённой Мадлен, что тут же скрылась, унеся оружие чуть ли не нескольких преступлений. — Ты читал уже подаренную мной книгу? — спросил Лео, приобнимая младшего брата за плечо и ведя в сторону гостиной. — Ой! Пятнадцатилетний капитан, точно ведь! Там ведь как раз про моряков! — воскликнул Майки и чуть подпрыгнул, смотря на старшего блестящими глазами. — Точняк! Так может, почитав, разберёшься в том, что я сказал? — предложил Леонардо, несильно врезавшись кулаком в его лопатку. — Я в любом случае прочитаю её! И она мне понравится, даже если я не пойму того, что ты сказал! — уже бежав в сторону лестницы, иногда проскальзывая на мокром полу, кричал Микеланджело, разворачиваясь в сторону Лео, — Кстати! — он резко остановился, отчего опять чуть не упал, но успел схватиться за перила, — Было бы куда символичнее, подари ты мне эту книгу в прошлом году, а не на шестнадцатилетие! — Ты прав! — мягко рассмеявшись, воскликнул Леонардо. — Подвёл тебя твой перфекционизм! — подколол Микки, хихикнув и пустившись вверх по лестнице, чтобы даже если бы Лео вздумал побежать за ним, то уже бы не догнал. Но последний лишь закатил глаза и улыбнулся. — Хера ты конечно этот... Зубо–заговорщик тип? — стиснув зубы выдал Рафаэль, подойдя к брату. — Манипулятор? — хитро улыбнулся Леонардо, чуть склонившись к нему. — Та хоть марионеточник! — рассмеялся Раф. — Для тебя кто угодно! — усмехнувшись, раздвинул руками Лео. — А вот это уже серьёзное заявление! — чуть не поперхнулся то ли смехом, то ли воздухом Рафаэль, поражённо уставившись на брата, прежде чем всё это сменилось лукавой улыбкой. А Леонардо и след простыл: прищурившись и усмехнувшись, он кинул на Рафа свою куртку и бросился за недавно сбежавшим Микеланджело. — Вот значит как! — кинул ему вдогонку возмущённый Рафаэль, что отпихнул белую куртку от своего лица, — Сначала выдаёт такое, а потом пятки сверкают! Эти слова остались без ответа, отчего Раф только покачал головой, повесил чужую куртку на крючок и вернулся на диван в гостиной. Ранние сумерки постепенно сгущались, а в дом приходило всё больше народу, чтобы поздравить самого юного члена семьи Хамато с днём рождения. — Именинничек ты мой! — только что пришедшая Шинигами с порога прыгнула на лично встречавшего её Майки, что тут же осчастливленно улыбнулся и чуть сам не запрыгал от радости, пока девушка обвивала его шею и прижимала к себе, — Вот, сладкий, всё тебе, — отстранившись, она протянула два средних, невероятно красочных, но всё ещё не затмевающих красу девушки пакетов прямо в руки Микеланджело. — Шини! — дрожащим голосом и с замиранием сердца воскликнул Майки, растроганный множеством подарков и, главное, вниманием такой красивой, а по его собственному мнению, самой красивой девушки, — Ну что ты... Не нужно было... Ещё и столько... — Молчи! Молчи негодник! — пожурила его Шинигами, наклонившись и нырнув рукой в один из пакетов в руках парнишки, достав оттуда ободок с большой короной из золотых пайеток. Высунув кончик языка, она нацепила его на голову Микеланджело под его неловкие ойканья, чуть наклонив, и отодвинула, любуясь её преображением парня. Часть пайеток перевернулась, отчего корона была золотой наполовину, другая посмела стать серебряной, и девушка взяла поудобнее щёки Майки в свои ладони, параллельно поправляя пайетки, — Ты наше сокровище, и сегодня тебе можно всё! Майки немного сгорбился, как опускается растаявшее мороженое, окончательно растаяв и посмотрев на подругу влюблёнными очарованными глазами. — И вот так ещё, — не выпуская чужое лицо из своих рук, она немного отодвинула свои ладони и поцеловала обе щеки, оставляя на них алые исполосованные следы помады своих губ, а после выпрямилась и лёгкими движениями сняла высокие каблуки, направившись в сторону света на кухне, где были слышны приглушённые разговоры. Микеланджело, не выпуская пакетов, поднёс пальцы к онемевшим от прикосновения высшей потусторонней фигуры щекам и погладил их, в следующее мгновение свалившись на пол. — Расквадрат твою гипотенузу! — послышался голос в мгновение прибежавшего Рафаэля, что выглядывал из–за стены вместе с облокотившимся на его плечо Леонардо,— Майки, ты чё? — Я самый счастливый человек на этом грёбанном свете! — невесомо поглаживая, дабы не стереть отпечатков чужих губ, свои щёки, а в следующее мгновение поднимая руки и ноги в воздух, Майки вскочил и подбежал к братьям, начав виться вокруг них с пакетами. — Так приложиться башкой о плитку есть для тебя высшее из благ? — поинтересовался Раф. — Ну просто пиит! — вытянувшись, как струнка, и навалившись спиной на брата, с наигранным придыханием воскликнул Лео, приложив одну руку ко лбу, а другую к груди. — Чё ты там вякнул? Как ты меня назвал? — толкнул его Раф, видимо, желая выглядеть недовольным, но глупая улыбка так и лезла на губы. — Всё–таки невежда! — переключился на пренебрежение Леонардо, складывая руки на груди и отворачиваясь, словно оскорблённый. — Тупой гум ты! — засмеялся Рафаэль, раздвинув руки и прильнув к нему, пока тот воротил сморщенным носом. Им не дали продолжить свой обмен любезностями и постоянное нарушение личного пространство: последнее решил подкрепить Микеланджело. Засмеявшись, как ребёнок, сам не зная чему, заливисто и чисто, он напрыгнул на них и сгрёб обоих в свои объятия. — Наконец–то мои балбесы! — быстрее молнии он чмокнул Рафа в щеку, а Лео в лоб, практически подпрыгнув, чтобы достигнуть целей, и убежал на кухню. — Эй! Ну ваще офигел что ли! Взрослым типо стал? Совсем уже не уважает старших! — бросился рьяный поток слов в ответ грозившего кулаком Рафаэля. Леонардо улыбнулся своей привычной, обворожительной и спокойной улыбкой, прикрыв веки, и положил руки на плечи брата в успокаивающем жесте, направившись в сторону кухни. Там, подле задыхающегося от смеха мужчины со стаканом в руке, стоял Микеланджело, показывая ему следы от губ Шинигами то на одной своей щеке, то на другой. Йоши отворачивался от него и жмурился, а плечи его дрожали от смеха. После Майки начал вытворять какие–то странные причудливые движения торсом и руками, как обычно делают ликующие и рвущиеся танцевать люди, что уже рассмешило всех присутствующих: и саму Шини, и Мадлен, и Донни, и всё семейство Ороку. — Ну всё, Микеланджело, тебе шестнадцать исполнилось или шесть? — хихикая и прикрывая губы ладонью, спросила прослезившаяся Мадлен, — Садись покушай уже. — О да! Все дела приделал, пол помыл... — проказничая, Майки взглянул на няню, у которой глаз дёрнулся, — Шини встретил, теперь можно и покушать! — садясь на стул и тщательно придвигаясь ко столу, он очаровательно складывает ручки на цветастой скатерти и ожидающе смотрит на няню своими щенячьими хлопающими глазками, — Ой, кстати! — только тарелка с приправленной душистой курицей в золотой хрустящей корочке и картошкой во фритюре с сырным соусом была поставлена, он тут же взялся за вилку, поглотил одну дольку картошки и торопливо заговорил, — Я ж ещё Мондо жду! Что–то он опаздывает, — покачав головой, прикрыл глаза Микеланджело и слегка нахмурился, в следующий миг пытаясь прогнать даже самые незначительные отрицательные эмоции. — Придёт и Мондо, кушай, notre trésor, кушай, — ласково произнесла Мадлен и выправила чужие золотые кудри из под ободка, поправив его, вытащив ниточку из волос парня и погладив его по голове. — Вот вы сговорились! — распылялся возбуждённый Майки с набитым ртом, повернувшись и вытаращившись на няню, а после посмотрев на Шини, что села рядом с Карай и умилённо вместе с ней наблюдала за ним, — Сокровище, trésor... — Ну ведь так оно и есть, — согласилась с подругой и тётей Мадлен Карай, пожав плечами и посмотрев на своего, уже немного подвыпившего отца со стаканом рома в руке. — Совершенная правда! — заметив взор дочери, решился в диалог включиться и Саки. Когда он был пьян, голос его становился мягче в разы, был слегка невнятным и развязным. Однако, ни у кого отвращения он не вызывал. Саки в целом очарователен и добр по натуре своей, но когда он пьян, нежнее него существо днём с огнём было не сыскать, — А я всегда говорил, что Майки – эт сердце ваше, господин Йоши, сердце мальчиков и сердце вашего... Вашего родового поместья... Гнезда... — указав пальцем на Йоши, произнёс мужчина, закивав. Миссис Ороку беззлобно закатывает глаза, отпихивая пьяного мужа, полезшего целоваться в каком–то тактильном приступе. Йоши посмотрел на пьяное лицо друга, что исказилось незначительной обидой после отказа жены, закатил глаза и усмехнулся. — Бережём своё сердце, как ока зеницу, — подытожил Йоши, поставив стакан и выразительно посмотрев на младшего из сыновей, что сидел всё это время неподвижно, а после отцовских слов у него чуть курица изо рта не вывалилась. — Ну что вы все! — практически взвыл смущённый до предела Майки, закрыв лицо ладонями и сгорбившись, — Все сговорились, все! Сам не зная зачем, он выгнулся и повернулся к Донателло, практически безумно посмотрев на него. Тот вздрогнул и чуть не поперхнулся лимонным соком, заметя алеющие щёки брата. — А что ты на меня смотришь? Сам знаешь, я того же мнения, — ещё более сконфуженный, чем младший, сказал Донни, наклонив и почесав голову. На это Микеланджело повернулся и пару раз звонко ударил себя по щекам, зажмурившись. — Спасибо всем, но мне нужно срочно кое–что рассказать, иначе я лопну! — стукнув вытянутыми руками по столу, выдал он и затаил дыхание. — О, расскажи как ты со скейта смешно упал вчера, — засмеялся Раф, чуть ли не упав в свою тарелку, судя по–всему, в точности воспроизведя это падение в своей голове. — Раф! — возмущённо воскликнул Майки, метнув в него стрелки через весь стол, — Только не это, нет! Я лучше расскажу, как мы с Мондо в парк ходили! — заявил тот, нахмурившись и закрыв глаза, грозно съев ещё пару долек картошки и отщипнув от курицы. Рассказ начался легко, как это обычно и делает Микеланджело, и с первых же слов он стал красочным и захватывающим. Разговор завязался за столом сам по себе, все вставляли и свой фунт стерлингов, смеялись, включали самую разную музыку, нередко кто–то выходил и начинал танцевать, не боясь выглядеть неловко. Так никто не услышал электрического звонка в ворота, кроме находящегося в гостиной у открытого окна дворецкого. Роберт решил не отвлекать гостей и сразу же пошёл проверять, кто мог прийти в разгар празднования. Накинув куртку и надев ботинки, он вышел и плавной грациозной походкой направился к воротам. Отворив их, он слегка округлил глаза. — Здрасьте, я друг Майки! Совсем низкорослый парень в одних шортах чуть ниже колен и толстовке, со скейтом больше него в одной руке, стоял перед высоким юношей, задрав голову и протянув руку. — Здравствуйте, молодой господин, — галатно поприветствовал дворецкий мальчишку с растрёпанными, торчащими из под кепки наоборот волосами, усыпанными синяками и ободранными бледными худыми голенями и обклеенным пластырями лицом. Он прилично наклонил стан, вложив руку в белоснежной перчатке в крошечную ладонь Мондо, что смотрел на дворецкого, как смотрят любопытные дети на то, что видят впервые, и обхватил его ладонь поудобнее, активно пожимая её и улыбаясь. У Роберта практически закружилась голова от этого, он выпрямился и немного потряс руку, в следующее мгновение любезным жестом показывая вглубь сада с просьбой войти. — Ай, спасибо! — живо воскликнул Мондо, заходя в сад с неподдельным блеском изумления в глазах и распахнутым ртом. Пока Роберт запирал ворота, парень медленно шёл по каменной дорожке, смотря то направо, то налево. Вот самая детализированная, изящная, с утончёнными деталями беседка, которую он когда–либо видел, приоткрытый гараж, откуда можно было увидеть мотоцикл Рафа, как помнил Мондо, и большую машину, блеск которой можно было увидеть за много метров, фонтан: пусть нерабочий ввиду поздней осени, но с неимоверно красивыми мраморными статуями рыб и ангелов; вот ещё пара статуй греческих богов, и много голых стволов деревьев и кустов, да и они тоже казались парню какими–то... Возвышенными. Последние окаймляли огромный дом, сердце всего этого райского места. Задержав на нём взгляд, Мондо не смог сдержать поражённого вдоха и продолжительного: "вау". Светлые исполосованные стены казались низкому парню бесконечными, а купольные пепельно–бирюзовые крыши упирались в тёмное сумеречное небо, пронзая своими стройными безукоризненными шпилями облака, ночью луну, а днём солнце! — Да у вас дом... Что вы его, из учебника по истории что ли вытащили как?! — засмеявшись, воскликнул парень в никуда, пока дворецкий чертыхался и возился с воротами, засов которых не поддавался. Ионические изящные колоны очерчивали арочные вытянутые кристально чистые затемнённые окна. Вот балюстрада, тоже с восхитительными миниатюрными колонами и с виднеющимся объективом телескопа – судя по–всему, вход сюда осуществлялся через комнату Леонардо. Ещё одна деталь не осталась не замеченной парнем: поверх всех окон были тонкие прутья. Мондо приоткрыл губы и слегка нахмурился: последний элемент декора ему не понравился. Не исключено, что это являлось частью фасада, или, что ещё убедительнее, не лишняя защита от недоброжелателей, но, учитывая разговоры с Микеланджело о его прошлом, Мондо воспринял эти решётки, как "перестраховка" для того, чтобы "невольники" не сбежали. Он вздохнул и помотал головой, осознавая, что сейчас не время для таких мрачных мыслей. Медленно парень прошёл вдоль лицевой стороны дома, не отводя восхищённого взгляда. Зайдя за угол, он бегло оглядывал этот край участка, пока взгляд его не упал на цоколь. Осветлённая стена была усыпана детскими рисунками, выполненными цветными мелками... Мондо пригляделся и впотьмах заметил солнце, птиц, океан, дельфинов... А ещё на пляже, подле океана, прыгало трое каких–то весёлых ребятишек в плавках. Всё нарисовано, пусть и видно что детскими и не шибко умелыми руками... С душой. Тогда Мондо сразу понял, кому принадлежат рисунки. Далее он рассмотрел вторую половину "полотна", что заставила его... Обомлеть. Присев на корточки и склонившись поближе, парень отодвинулся от фонаря, дабы его свет полностью падал на стену. Вот большая жуткая коробка, нарисованная чёрным мелом, а по её середине маленькое линованное окошко. "— Решётка..." — вздрогнул парень, сдвинув брови к переносице. Посмотрев ещё подольше Мондо заметил, что в окне кто–то есть... За этими пугающими линиями–прутьями скрывалось детское опечаленное личико. Решётку обхватывали маленькие, беспомощные ладошки, а влажный взгляд был устремлён на тех мальчишек, что резвились на пляже под солнышком. — Майки... — сожалеюще прошептал парень, крепче сжимая доску в своих ладонях и сводя брови домиком. — Ах, вот Вы где, — как гром звучит бархатный голос дворецкого из–за спины, отчего Мондо вздрагивает и пищит, резко выпрямляясь и разворачиваясь, — Не уходите далеко, Вы у нас впервые, легко потеряться. — Без проблем, чел! То есть, сэр... Мистер... — кашлянул парень, поправив скейт и уведя слегка хмурый взгляд, украдкой задевая им рисунки на стене. Дворецкий снисходительно посмотрел на него и бесшумно вздохнул, указывая рукой в сторону крыльца: — Прошу Вас в дом. — Спасибо! — воскликнул Мондо, сам не зная зачем приставив ладонь к виску, как на службе, и вприпрыжку добежал до входной двери. — Прошу прощения, — догнал его Роберт, прикрыв глаза и выставив палец, — Индивидуальные средства передвижения мы всегда оставляем снаружи, даже господин Микеланджело, — он указал глазами на упавший у стены декой скейтборд Микеланджело. — Оу, ладно, — пожал плечами парень и присел у скейтборда друга, поднимая его и рассматривая красочную деку. Белое покрытие с разноцветными линиями и разнообразными стикерами немного слезло, много полос, где–то незначительные трещины, но таких огромных, как на детище Мондо, нет. Парень погладил эксцентричную деку и не мог сдержать смешка, оглядывая такой же яркий, как и его друг, принт. Горилла с радужной шерстью и белыми глазами, широко разинувшая пасть и обнажающая острые клыки, с надписью внизу: "AGRO–RILLA". Майки говорил, что этот принт он посвятил Рафаэлю, однако в его присутствии признаваться в этом было вовсе необязательно... Покрутив оранжевые пыльные колёсики, довольный Мондо поставил доску друга ровно, рядом приставив свою. Тогда дворецкий приотворил дверь и впустил гостя первым. Услышав множество оживлённых голосов из глубин дома, парень немного помешкал, но лишь на мгновение – быстро расшнуровав кеды, он хотел уже броситься на кухню, но в последний момент задевает ногой чей–то ботинок и чуть не падает, вовремя упираясь руками в пол. Неудивительно, обуви у входа было более десятка пар. — Осторожнее, молодой господин, — спокойно сказал ему дворецкий. — Да ниче, я просто без скейта, как без ног, — он улыбается мужчине и разводит руками, спиной уже бежав в сторону кухни. К его счастью, Микеланджело сидел прямо спиной к входной арке, а прибежал он бесшумно, и из–за этих чрезвычайно положительно сложившихся обстоятельств он решился на шалость. Медленно, на цыпочках подойдя к имениннику, уже замеченный некоторыми гостями, что широко улыбнулись в предвкушении последующих далее событий, но прикрыли губы, чтобы их не заподозрил Майки, Мондо накрыл чужие глаза ладонями. Парень аж вилку выронил и изумлённо открыл рот, тут же растягивая его в улыбке. — О Боже, Мондо, это ты?! — словно не веря своему счастью воскликнул он, задрожав на стуле. — Быстро ты! С днём рождения! — что было мочи крикнул сияющий Мондо, отодвинув руки от лица друга, что тут же развернулся и столкнулся с ним взглядом. — Ура! — возопил Микеланджело, живо садясь на колени и вскидывая руки к потолку, — Спасибо! — горячо ответил он, обхватывая руками шею и голову парня и притягивая его к себе. Стул не выдержал этого порыва и поддался вперёд, сильно наклонившись. Перед тем как рухнуть, его ещё попытались удержать тонкие ручонки Мондо, но, предсказуемо, у них не хватило сил. По итогу Майки упал вместе со стулом – и всё это на своего крошечного друга. — Oh mon Dieu! — взбалмошно воскликнула вскочившая с пронзительным скрипом стула Мадлен, кинувшаяся к упавшим. — Ёб вашу ж мать, ребята! — послышался и пьяный голос Саки. — Саки, язык! — стукнув по столу, приструнил друга Йоши, вернув сосредоточенный взгляд на упавших и готовившись кинуться помогать. Звонкий подзатыльник за него мужчине дала нахмурившаяся миссис Ороку: — Тут столько детей, бесстыдник! — Ёмаё, — даже с учётом того, что Раф считал нужным здесь совсем другое слово, он не мог позволить себе большего, и тоже пошёл помогать няне спасать травмированных. Уткнувшись губами в ладонь и опершись локтем о стол, Донателло совсем по–обыкновенному смотрел на валяющихся парней, будто заведомо знал, что это произойдёт. Леонардо вытянулся как по струнке и быстро бегал взглядом по всем присутствующим, так, будто брат с другом свалились не на пол, а ему на голову. Карай, затаив дыхание и схватив Шини за запястье, следила за происходящим, пока та кряхтела от вырывающегося смеха, судя по–всему, уже заметив состояние парней. Первым засмеялся, вопреки ожиданиям всех и даже сомнениям в том, что новоиспечённому гостю удалось выжить, Мондо, что действительно был раздавлен и стулом, и другом. Но сейчас на нём был только стул, который он пытался поднять или спихнуть с себя в приступе смеха. Майки оказывается упал набок со стула ещё при падении и теперь лежал, согнувшись в три погибели и громко смеявшись. Его голова находилась рядом с головой Мондо, и он хотел пару раз посмотреть на него, но слёзы полностью закрыли ему взор, а в конце концов раскрасневшиеся до горящей боли щёки вовсе не позволяли приоткрыть глаз. — Ну ты даёшь, — задыхавшись от смеха, проговаривал Мондо, пытавшись встать. Качающая головой и цокающая Мадлен подняла стул, поставив его на место, и присела перед парнями, судя по–всему, ожидая, когда те придут в себя. С другой стороны к ней подсел Рафаэль, твердолобо смотря на этих двоих и переглядываясь с няней. — Кажется оба приложились головой. Серьёзно, — поставил диагноз он и, сдавшись и поднявшись, вернулся за стол, на ходу отправив кусок колбасы себе в рот и сев. — Йошка, в скорую звони! — осушив стакан виски, воскликнул мистер Ороку, словно очнувшись. Йоши нервно улыбнулся, и, кажется, у него даже глаз дёрнулся, когда он взглянул на вгретого друга. Метнув стрелками, он схватил его за ворот свитера и притянул к себе вплотную. — Какая, нахрен, Йошка? — процедил сквозь зубы он, искренне веря, что никто его не слышит. — Это у него получилось ещё хорошо! — заверила Карай, привлекая внимание, — Ещё пару стаканчиков, и ты, дядя Йоши, в "ложку" превратишься, — махнув рукой, пролепетала она, и очень уж развеселила свою подругу, которая засмеялась так же сильно, как поваленные парни пару минут назад. Йоши же сделал лицо человека, что абсолютно и всецело верит сказанным словам, закатив глаза и прикрыв ладонью лицо: — Стыдоба–то какая... Эй, мальчики, встаньте с пола хоть, грязный ведь, дайте посмотреть на вас. Мондо чересчур ошарашенно округлил глаза и взглянул на друга, что приободряюще улыбнулся сначала ему, а потом Мадлен, намекая, что они смогут встать сами. Первым поднялся Майки, взглянув на отца с широченной улыбкой. Но вдруг гримаса счастья сменилась задумчивостью. И тут же парень резко заметил, налетев на отца с возмущениями: — Эй! Почему это грязный? Я мыл его сегодня три раза! — Четыре, — кашлянув, выдал Рафаэль и указал на него пальцем, как человек, который пострадал больше всех от сегодняшней уборки. Йоши только округлил глаза в изумлении и выдохнул, обезоружено поднимая руки. — Убираться в свой день рождения? — открыл рот поднявшийся Мондо, что даже за голову схватился от удивления. — Ну да, — прикрыл глаза и хмыкнул Майки, пожимая плечами, — Не уроки же делать, — склонил он голову к другу и улыбнулся ему как самому понимающему его из присутствующих, что спровоцировало мелкие пружинящие колебания его кудряшек. Мондо так оскалился в улыбке, что глаза его невольно закрылись. Но вдруг он словно вернулся с небес на землю и размеренным взглядом оглядел всех присутствующих. — Какой ты худой! — первая голос падала Мадлен, схватившаяся за щеку и досадно покачавшая головой, — Садись скорее за стол, мы тебя накормим. — Ой, да не надо, тёть Мадлен, правда... — посмеялся Мондо, зачесывая волосы на затылке и украдкой теребя шорты. — Как это! — воскликнул Майки и положил руки на плечи друга, усадив его на своё же место в центре, — У меня день рождения, значит ты обязан наесться до отвала! — Ты что же, в одних шортах! На улице практически ноль! Ужасы какие! — с новой претензией и всё пуще причитала женщина. Парень страдальчески посмотрел на неё, а потом на друга, чей испуганный взгляд был направлен на его покрасневшие от холода колени. — Да мне не холодно даже! — воспротивился Мондо, вздрагивая, когда Микеланджело, в мгновение ока раздобыв плед, накрыл его колени. — Ни слова больше! — шикнул на него Майки, принимая от Мадлен тарелку еды с горкой и убегая к микроволновке. Мондо лишь поставил локти на стол и скрестил ладони, уткнувшись в них с задумчивым видом. Рафаэль и Леонардо переглянулись, улыбнувшись, пока девушки чуть ли не с любопытством рассматривали парня, как и остальные, кто видел его, можно сказать, впервые. — Эй, малыш, — позвал его уже своим пьяным голосом Саки, отчего Мондо как–то неестественно дёрнулся, что передалось и девушкам, как по цепной реакции. Однако продолжить мужчине не дал Йоши. — Сиди уже тихо, — в целях пристыдить, буркнул он на него, крепко обняв шею, вовсе не пытаясь придушить таким образом Саки обращаясь к Мондо, — Как дела твои, мой дорогой друг? Парень выдохнул и покачал головой, в каких–то собственных целях, вмиг успокоившись от спокойного вежливого тона хозяина дома. — Нормально, спасибо, бр... Мистер, — мгновенно исправился Мондо, глупо улыбнувшись и посмотрев на мужчину. — Замечательно, не тушуйся и чувствуй себя как дома, не убудет у нас из–за тебя ни капли, — услужливо произнёс он, ослабляя хватку на шее вялого Саки и начав мягко перебирать его волосы, — Майки столько о тебе рассказывал. Парень выпрямился, как натянутая тетива, и криво улыбнулся, дёрнув бровями, явно не ожидав такого поворота. Переведя взгляд на Майки, что был поглощён только крутящейся тарелкой в микроволновке, а точнее, томился в её ожидании, то прыгая, то танцуя под жужжания электроприбора, Мондо слегка зардел и прыснул от смеха. — Да, уж невольно подумаешь о чём–то другом, — не сумев сдержаться от своей лепты, произнёс Рафаэль, и сразу был пихнут локтем старшего брата. Йоши повернулся в его сторону и странно улыбнулся, а Саки заметно оживился и хрипло рассмеялся. — Раф! — ударив себя по лбу, воскликнул Мондо, смотря на взрослых через раздвинутые пальцы. — Тебе ж сказали не тушеваться, брат, — невозмутимо напомнил Раф, невинно пожимая плечами и вопросительно смотря на парня. — Раф, отвяжись от него, — не сердясь и с улыбкой, однако, призывающе повиноваться вклинился в диалог подошедший Майки, стуча по плечу брата тыльной стороной ладони и ставя тарелку перед другом. — Это так... Выглядит. Лучше чем в ресторанах, — искренне поражённый, произносит Мондо, смотря своими глазами, превратившимися в два светила, на душистую курочку и румяную картошку. Польщённая Мадлен охнула и по обыкновению своему положила ладонь на грудь, а второй, поддавшись сильному желанию, мягко потрепаоа парня по голове. Тот сначала вжался в стул и округлил глаза от неожиданности. Но после изумился мягкости чужой ладони: "— Мягкая... Невозможно мягкая. Мягче только у мамы, " — он впал в какую–то мрачную задумчивость, что сразу привлекло внимание, коим Мондо итак был непривычно окружён. — Эй, Мондо, — наклонившись к другу, слегка взволнованно и тихо позвал Майки, грустно заглянув в его глаза. — Что такое? — невпопад вновь прорезался голос пьяного вскочившего Саки, что прежде дремал на плече у Йоши. Тогда Мондо посмотрел именно на него: с каким–то испугом, неприязнью, непониманием. Далее его взгляд упал на остатки алкоголя на дне стакана, слабо сжатого в ватных пальцах мужчины. Финальной точкой лихорадочного взгляда стала стоящая на подоконнике бутылка виски, которую не могли скрыть даже широкие спины мистеров Хамато и Ороку. — Да что с тобой? Мондо слышит взволнованный крик, как сквозь толщу воды на фоне бешеного стука сердца. Тогда он поднимает на друга воспалённый взгляд и только тогда начинает жадно дышать, будто позабыв делать это размеренно мгновение назад. — Да у нас душно, господа! А мальчик худющий, здоровье–то совсем, должно быть, fragile! — пропела заливистым голосом Мадлен, подбежав к окну в противоположном углу кухни и приоткрыв его. Раф тихо присвистнул, поделившись недоумённым и удивлённым взглядом с Лео и Донни. Шинигами тоже слегка напуганно, хотя скорее опечаленно смотрела на то, как встревоженный Майки держит ладонь на предплечье друга и смотрит ему в глаза. Карай заметно омрачилась. Задумавшись, Йоши не отводил взгляда от Мондо, но больше не позволял Саки и слова произнести. Тут он искоса посмотрел на приподнявшуюся миссис Ороку, что, что–то шепнув ему, крепко взяла мужа за мышки, намереваясь поднять его. Саки воспротивился и невнятно зароптал на неё, и тогда уже вмешался засуетившийся Йоши, толкая друга в грудь обратно на стул и мягко отодвигая чужие женские руки, что–то с успокаивающей улыбкой приговаривая ей. Женщина сдалась, вздохнула и села на своё место подле мужчин, поднимая смешанный взгляд на хлопотавшего у парня Майки. Мондо закрыл глаза и сделал ещё пару глубоких вдохов, а после выдавил из себя улыбку, успокаивая Микеланджело. — Прости, не знаю, что на меня нашло, — он постарался глупо усмехнуться, но вышло скорее опять напуганно. — Ничего, ничего, надеюсь, давай, поешь... — залепетал Майки и придвинул к другу тарелку, не глядя ногой пододвинув под себя табурет и сев рядом. Мондо оглядел всех присутствующих, чувствуя неимоверную неловкость, больно покалывающую щёки и грудь, и обезоруженно улыбнулся, кивнув в знак извинения. Под бдительным взглядом Микеланджело он неохотно, всё ещё чувствуя себя неудобно, съел первую вилку. Золотистая корочка картошки хрустнула под его зубами и начала таять, и, испытав истинное блаженство, Мондо изумлённо посмотрел на друга, замерев. — Что?! Опять? — воскликнул взвинченный Микеланджело, вновь оказавшись в опасной близости от парня. — Опять? Я в жизни ничего вкуснее не ел! Это как будто... — он на миг замолчал, блаженно замычав, — Сотни ангелов поцеловали язык, — сравнение вырвалось из его груди само собой, он тут же закрыл рот ладонью и зажмурился, будто ему стало больно. Майки прыснул и расхохотался. В одночасье его веселье поймала Мадлен, а после и практически все присутствующие. Только Саки уже полностью отключился, лежав на столе, а Карай сдержанно улыбалась, и то только тогда, когда в её грудь уткнулась смеявшаяся Шинигами. — Нет, это серьёзно что–то ультра–мега–супер–пупер невероятно вкусное, как вы это сделали? — совсем не заботясь о том, что стал предметом смеха, спросил Мондо, что активно уничтожал содержимое тарелки, махая вилкой от переизбытка эмоций и вкуса. — Добавили немножко от себя. В каждое блюдо необходимо вкладывать частичку своей души! — вдохновенно произнесла женщина под самые бурные кивки соглашающегося Микеланджело, улыбаясь развернувшемуся к ней парню. — Должно быть, ваша душа просто огромна, раз вы в каждое блюдо вкладываете её частичку, — заметил Мондо, поворачиваясь обратно и смотря на друга. Майки изумлённо моргнул и приоткрыл губы, уставившись на парня. — Charme! Charme! — восклицала чуть ли не рыдающая Мадлен, положив ладони на хрупкие плечи Мондо. — Ну душка просто! — не удержалась от комментария умилённая Шинигами, смотрев на друга Микеланджело и липнув к подруге. Мондо самодовольно улыбнулся всем им, продолжив есть, и, преисполненный энергией, болтал ногами, что не доставали до пола. Вскоре он, абсолютно сытый и довольный, откинулся на спинку стула и поглаживал свой живот. Он быстро нашёл в себе силы встать, возвращая именинника на его законное место, а сам сел на табурет рядом. Самого знаменательного события за вечер тоже долго ждать не пришлось – свет на кухне погас, ожидаемо для всех, кроме самого именинника и его такого же непонятливого друга, и через несколько секунд со стороны арки потянулся тусклый тёплый оранжевый свет. В перешёптываниях гостей послышалась песня, кажется, на французском. Микеланджело изумлённо и восторженно округлил глаза, закрыв ладонями рот и посмотрев на плавно шествующих к нему Мадлен и Леонардо. Песню пели они – их мягкие голоса были похожи на весеннюю капель и идеально дополняли друг друга, чистые акценты ласкали слух, а трогательная детская песня о дне рождения на французском пробивала на слёзы. Вот и лазурные глаза Майки намокли. Почти сразу строчки песни подхватил и Йоши, негромко запев своим низким голосом, дабы не перебивать основных голосов, что он считал более подходящими для этой песни. Оставшиеся за столом молчали, кто–то немного покачивался в такт нежной песни, но все их ласковые взгляды были обращены на именниника. Подошедшая Мадлен красиво потянула последнее слово песни, передавая торт Лео, что осторожно взял его и параллельно тоже пытался закончить песню. Огромный красочный торт был выполнен в тематике одной из любимейших вселенных Микеланджело – Марвел. На голубо–бело–красном основании торта, обтянутом паутиной Человека–паука, глазуревой, конечно же, с эмблемой Мстителей по середине лежали фигурки из мастики – вот кулак Халка, продырявивший стену, щит капитана Америки, молот Тора, маска Железного человека... И все они были окольцованы разноцветными пылающими свечами – ровно шестнадцатью. — С днём рождения, — ласково прошептал безмятежно улыбающийся Леонардо, опустив торт перед младшим братом. Тот поднял на него влажный взгляд, а после оглядел всех глазами, полными счастья и благодарности. Он бы прямо сейчас накинулся на каждого присутствующего, на Лео в первую очередь, и то потому что тот был ближе всех, но кое–как сдержав себя только из–за его ценного груза. Набрав полные лёгкие воздуха, Майки выдохнул свистящий поток и, как и каждый день рождения, задул все до единой свечи с первого раза. Каждый раз он считал, что его желания слишком важны, чтобы они не сбылись, оттого каждый свой день рождения задувал все свечи за раз. Кота? Да, он давно мечтает о домашнем питомце. Хороших оценок в школе? Очень полезное желание, но слишком приземлённое для Микеланджело. Долгожданная поездка в какую–нибудь страну мечты из детства? Безусловно, это наконец исполнимо. Но даже при этом условии больше всего он хотел одного, оттого загадывает это уже далеко не первый год – чтобы его семья была счастлива. Чтобы никто не болел, не ссорился, не уставал на работе и в школе, чаще проводил время с близкими. Эти люди были всем и есть для него всё, он ценил каждого из всех присутствующих больше самого себя в десятки раз. Он не представляет своей жизни без них, и ему вовсе не нужен ни кот, ни путешествие, ни любая другая вещь так же, как семья. Поэтому загадывать именно это на день рождение и Рождество – Микеланджело давно привык. — Спасибо, спасибо, спасибо! — забравшись на стул с ногами и сев на колени, горячо благодарил Майки, принимая подрагивающими руками большой торт из рук старшего брата, что страховал его, — Боже, это так круто! — поставив торт перед собой, он согнулся и растроганно закрыл лицо ладонями. Мондо, оправившись от такого кулинарного шедевра, прочистил горло и обратился ко всем: — Хэй, я не знаю итальянского... Его прервал громкий кашель Леонардо, что подошёл и наклонился к нему: — Это был французский... — Ой бл... — прошипел Мондо, заколотив по своему лбу, — Пардон, тётя Мадлен и Лео. Я не знаю французского, но я тоже хочу поздравить Майки! — отозвался погромче и увереннее он, стукнув кулаком по груди. Майки выглянул из своих ладоней и недоумённо посмотрел на него. — Наконец–то кто–то сказал об этом! — только и ждавший свиста Раф стукнул по столу и быстро потёр руки. — Согласен! — заплетающимся языком отозвался проснувшийся Саки, и на его затылок легла рука Йоши, уложившая мужчину обратно. — Да, мы все согласны! — подхватила Шинигами. Рафаэль уверенно переглянулся с Мондо – кивнув друг другу, они начали хлопать ладонями, поймав такт. И вскоре затянулась классическая английская песенка, которую быстро подхватили все. Самые разные голоса, включая пьяного Саки, слова которого еле различались, стали как один – ласковый, преисполненный любовью к имениннику, стройный голос. И такой родной для Микеланджело, что сидел на стуле, обнимая себя за торс, всхлипывая и оглядывая каждого растроганным взглядом, пока все с нежностью пели и смотрели на него. Вскоре песня сменилась громкими аплодисментами, индивидуальными выкриками: "с днём рождения" и восторженными воплями. Майки всё же не выдержал, вскочил со стула и принялся каждого по очереди обнимать и лобызать: кажется кто–то не ожидал этого, оттого сначала удивлялся, но быстро приходил в себя, в конце концов, это был никто иной как Микки, и в ответ обнимал его, или гладил, успокаивая. На подходе к Рафаэлю, что по–прежнему был перебинтован, он немного замедлился. — Ой, ну иди, иди, всегда не отодрать, а тут вдруг замешкался, — пожаловался Раф, закатывая глаза и подзывая брата к себе ладонью. Майки с новой силой осветился и кинулся к нему, прыгая в его руки. Рафаэль зашипел от пронёсшейся от рук по всему телу боли, но тут же посмеялся, дабы завуалировать это, и стиснул Микеланджело, как в тисках. Тот издал пару задыхающихся звуков, что ещё больше развеселило Рафа, и он принялся щекотать брата. Под возмущённые, прерываемые хохотом, эйканья Рафаэль освободил таки свою жертву, подтолкнув её к девушкам нарочно. Микки же по началу не обратил на это внимание – обнял, почти подняв, Карай и зацеловал всё её лицо – но потом заметил Шини, очень рядом, о которой, видимо, совсем позабыл. — Можно тоже чмокнуть? — покраснев, сконфуженно шепнул Микеланджело, подходя к ней. — Сегодня можно всё! — безбашенно воскликнула девушка, раздвинув руки и задрожав в нетерпении придушить мальчишку в своих горячих объятиях. Осчастливленный Майки прильнул к её груди, для начала крепко обняв. "— Это в разы лучше, чем потрогать, " — Микеланджело поймал себя на мысли, невзначай вспомнив о своём желании касаемо груди Шинигами в конце лета. Отодвинувшись и держа ладони на её изящных оголённых плечах, парень быстрее молнии приподнялся и прильнул губами сначала к одной щеке девушки, а потом к другой, и тут же засверкал пятками под беззлобный ангельский смех Шини, весь так и пылая. Майки оказался подле своего места, чуть не столкнувшись с Мондо. Друг принял его молча, но с ярчайшей улыбкой. Микеланджело свёл брови домиком и улыбнулся, кажется, сдержаннее, чем всем раннее, но как–то по–особенному... Он издал гортанный смешок и уткнулся в парня, прижав его голову к своей груди. Мондо, подняв проникнутый взгляд наверх, принял объятия и обвил руками чужое туловище. Так они простояли какое–то время, пока Мондо не издал вдоха, какой обычно издают, когда приходят гениальные мысли в голову: — Слушай... Может покатаемся сейчас? Они отодвинулись друг от друга, и парень увидел беспредельный блеск в глазах Майки. — Да! Давай! — живо ответил он, сжав и вскинув кулаки. — Куда собрались?! — воскликнул изрядно оживившийся Йоши, выпутываясь из объятий настырного пьяного Саки, что, потеряв опору, чуть не грохнулся. — Гулять! — в унисон воскликнули парни, выпячив грудь в сторону мужчины. — А торт?! — всполошился Рафаэль. — Рафаэль, — махнул на него ладонью мужчина, хмурясь, — Поздно уже и темно. К тому же, Микеланджело, ты болен. — Отец! — взвыл Микеланджело, задрав голову и зарывшись пальцами в волосы, — Я давно выздоровел! А ещё мне шестнадцать, я занимаюсь ниндзюцу с двух лет, а на скейтах нас вообще никто не догонит! Кстати торт можете начать без нас, я Мондо потом угощу. На одном дыхании он произнёс весьма весомые аргументы того, что он имеет полное право идти гулять с другом в поздний осенний вечер. Мужчина вытаращился на него, поднял палец, поморгал, и открыл было рот, намереваясь контратаковать. — Спасибки, па, ты лучший! — выпалил так скоро и быстро, как только мог Майки, схватил Мондо за руку и кинулся в сторону двери. — А одеться, бес?! — возопил Йоши вдогонку беглецам, — А ну стоять! Вдруг Карай быстро поднялась, выйдя из–за стола и рванув за ними. — Карай! Ты–то куда?! — крикнула Шинигами. — Отец, они сделали это, потому что Майки знал, что ты откажешь, — как будто само вырвалось, произнёс Рафаэль, за что быстро получил толчок в бок от старшего брата, — Эй! — Всё хорошо, отец, пожалуйста, не злись на них, всё–таки Микеланджело именинник. А я сейчас встану, догоню их, одену и верну Карай, пока можете разрезать торт, — спокойно резонировал Леонардо, параллельно вставая. — Помощь нужна? — подпершись рукой, вяло спросил Раф, развернувшись и в последний раз взглянув на него. — Нет, спасибо, — улыбнулся тот и быстрым шагом направился к гардеробу. Парни тем временем выбежали на улицу сразу, как только прыгнули в кеды. Перед тем как хлопнуть дверью они слышали как кричат с кухни и дворецкий с гостиной, что заставило их заговорщически переглянуться и усмехнуться. После Микеланджело встал напротив скейтов и наклонился, опершись ладонями о колени. — Ахуенно выглядят вместе, — подперев бок рукой, произнёс с лучезарной улыбкой Мондо. Мягко улыбающийся Майки посмотрел на него и улыбнулся шире, хихикнув и утерев нос. Парни встали в одном положении на верхней ступеньке крыльца: обхватив и подняв скейтборды одной рукой, они присели и уже прислонились ногой к доске, собираясь спрыгнуть и помчаться. И быстрый звук открывшейся позади двери с чьим–то криком только прибавил им скорости. — Давай! — под восклик Микеланджело, они спрыгнули со ступени и понеслись по дорожке в сторону ворот. Выпрямившись на доске, Мондо успел обернуться и заметил девушку, что, кажется, не собиралась отступать и уже второпях спускалась по ступеням. — Чёрт, Майки! — Чёрт, Мондо, забор! — значительно принизив достоинство ворот, быстро воскликнул Майки, тыча пальцем на непреодолимое заграждение и досадно смотря на друга. Мондо стиснул зубы и попытался остановиться пауэрслайдом, но дорожки были мокрыми оттого он просто поскользнулся и полетел на парня, что, по какой–то своей глупости, не стал даже пытаться затормозить. В следующее мгновение Микеланджело впечатывается всем торсом в железные ворота, а после на него приходится и ещё один удар – Мондо влетает ему в спину. Последний падает на колени, но, стоило только Майки отстать от ворот и свалиться на него сверху, он падает на живот, испуская болезненный скулёж. Схватившись за голову и крепко зажмурившись, Микеланджело сползает с друга и садится на асфальт. Мимолётно взглянув на зашевелившегося с боку друга, он поднимает взгляд на уже давно стоящую перед ними Карай, недовольно скрестившую руки на груди. — Вы конченые, — беззлобно цокает она языком и обхватывает их ладони, рывком ставя на ноги. Мондо с приглушённым вскриком чуть не летит теперь уже вперёд, поражённо смотря на сильную девушку, пока Майки виновато улыбается ей. — Что–то случилось? Домой не пойду! — тут же предупреждает её Микеланджело и скрещивает руки на груди, отодвигаясь и надувая губы. — Да я и не за этим, — произносит Карай, потупив взгляд. Она немного помолчала, что заставило недоумевающего Майки, нечасто застающим подругу в нерешимости, переглянуться с Мондо, — Слушай, Мондо... Ты про отца моего не подумай ничего плохого, он хороший. Даже когда пьян. Микеланджело теперь поражённо округлил глаза, явно не ожидая, что девушка хотела сказать именно это. Мондо вздрагивает, и в одночасье будто каждая его мышца напрягается – он впивается пальцами в манжеты и не сводит пристального взгляда от Карай. — Да я... Ничего даже не подумал, с чего ты взяла... — спросил он. — Видела твой взгляд. Триггер на пьяных людей? — со свойственной ей прямолинейностью, в лоб спрашивает Карай, приподнимая плечи от холода и поворачиваясь боком к парням. У Мондо дёргается кадык. " — Откуда она... " — мысль оказывает тот же эффект, что и пуля в виск. Но вдруг он резко становится хладнокровным и опускает нахмуренный взгляд, " — Хотя почему я удивлён... Об этом знают все, " — он поворачивается и смотрит на друга, что пребывал в явном напряжении, поджав губы в задумчивости смотря на подругу, " — Кроме... Кроме Майки! Блять!" — Это неправда, — сказал, как обрубил, Мондо, — Против твоего папы я тоже ничего не имею, — как можно более искреннее произнёс он, но в голосе слышалось откровенное нежелание продолжать об этом разговор. И, судя по–всему, впервые его желания были услышаны. Входная дверь вновь приоткрывается и из–за неё высовывается светлая макушка. — Эй, Майки, если ты сейчас же не оденешься, ты будешь сидеть под домашним арестом месяц и все новогодние каникулы! — строгое предостережение разнеслось по всему саду и быстро достигло ушей нарушителя. — Эй, эй, эй, ладно, иду! Угрожают в собственный др! — поделившись своим возмущением с Карай и Мондо и схватив свой скейт, парень бросил его на дорожку и поехал обратно к крыльцу. Вмиг добравшись до него, он затормозил тейлом, подпрыгнул и поймал доску, тут же вооружившись ей, как топором, — Лео, если ты меня сейчас сгребёшь в охапку, затащишь в дом и запрёшь его, то поверь твоему ухоженному лицу придёт конец как минимум на неделю! — пригрозил он, конечно же, невсерьёз, но собрав все силы, чтобы не улыбаться. Леонардо же это ничуть не испугало, а напротив: он отворил дверь, задевая ею младшего брата и ловко выбивая скейт из его рук, и твердолобо уставился на него. Майки улыбнулся ему, обезоруженно подняв руки и под его пристальным взглядом войдя в дом. — Мондо, иди тоже оденься! — крикнул уже помягче Лео, смотря вдаль на Карай и парня, что был ниже её почти на две головы. — Че за херня, — уводя неохотный взгляд, недовольно буркнул себе под нос Мондо. — Ничего не херня, чёрт знает, сколько собрались гулять, и в шортах. Мозги–то отморожены уже совсем? — запричитала всё ещё стоящая рядом девушка, поддев носком отцовского наскоро надетого ботинка валяющийся скейт и подкатив его к парню. Тот цокнул, наклонился и схватил доску обеими руками, словно обиженно отвернувшись от Карай и побежав в сторону дома. Та закатила глаза и вздохнула, проводив его взглядом. Улыбка всё никак не появлялась на её лице – уголки губ были опущены и недвижны. — Карай? — впустив Мондо в дом и слегка понизив тон, но всё ещё преодолимым пару десятков метров голосом позвал Лео замеревшую у ворот девушку. Она очнулась и быстро подошла к нему – тот, в одной футболке и тонких штанах, уже подрагивал от холода, но всё равно ждал её, что заставило Карай наконец слабо улыбнуться, — Что случилось? — Да так, сбегала предупредить их, чтоб оделись, — кивнула она и прошла в дом, подбоченившись возле копошившихся у входа парней. Леонардо хмыкнул и прикрыл дверь. — Майки, не торопись, — покачал он головой, подойдя к брату и поправляя за ним кофту. — Как не торопиться?! В любой момент может папа прийти, и пиши пропало! — громким шёпотом роптал он, вскинув кулаки. Тут он перевёл быстрый взгляд на друга, что молча, с какой–то восторженностью и одновременно нерешительностью рассматривал вручённые ему чужие штаны, — Мондо, а ты чего застыл?! — Да ты че! Разве я могу надеть их? Они слишком крутые, — начал горячо объясняться он, поднеся штаны прямо под нос парню, чтобы тот хорошенько их разглядел, словно он не видел собственную вещь. Майки слегка отшатнулся и недоумённо уставился на тёмные брюки с множеством чёрно–жёлтых принтов по всем штанинам в виде логотипа Бэтмена. Парень вспомнил, что носил их около трёх лет назад, и после беззлобно закатил глаза, одарил друга глупым взглядом и какой–то безнадёжной улыбкой, совершенно спокойно прижимая штаны к груди друга и с ослепительной улыбкой выдавая ему в ответ: — Уж не круче тебя. Мондо изумлённо посмотрел на него, после осёкся и усмехнулся в унисон парню, ловко натягивая штаны прямо на шорты. Ещё раз улыбнувшись друг другу, они засобирались ко входу. — Майки, наушники, — достав с высокой полки головной убор – оранжевые меховые наушники, настоятельно произнёс Лео и протянул их брату. — Ой, ты серьёзно, Лео? — Майки, конечно, взял наушники, зная, что противиться бессмысленно, однако не посетовать всё же не мог, — На улице едва ноль. — Ноль?! — словно не ожидая этого услышать, воскликнул и округлил глаза Леонардо, — Кошмар, ты ещё спрашиваешь. — Ну ты и нежный, — надев наушники и надув губы, буркнул Микеланджело, открывая дверь и выходя. Мондо обезоруженно улыбнулся Лео, что недовольно свёл брови к переносице, и, заметив на себе взгляд Карай, поспешил выйти, бросив им на прощание: — Пока! Облегчённо выдохнув, Мондо плавно опустил доску на поверхность и вскочил на неё, спрыгнув с лестницы и, в этот раз, неторопливо доехав до ворот, где его уже поджидал Майки, возившись с калиткой. — Да, хрен сбежишь отсюда, — усмехнулся он, поставив одну ступню на дорожку и обернувшись, взглянув на дом. Звук скрежета металла замка о металл калитки заглох на мгновение, которого хватило, чтобы Мондо повернул голову в сторону друга. — Да уж, — тихо выдавил из себя Микеланджело. Мондо не видел лица парня, но понял, что губы того сейчас были растянуты улыбкой. Но не такой, какой улыбаются обычно, когда говорят о чём–то обыденно–приятном или получают удовольствие от прогулки с семьёй или друзьями, а печальной, такой, с которой говорят о прошедшем, не самом благотворном опыте. Мысль об этом заставила Мондо понурить взгляд и задумчиво вздохнуть. В реальность его вернул и немного огорошил чужой голос: — Оп, вот мы и свободны. Он снова начал набирать какие–то весёлые заряженные обороты, певучесть и звучность, что передавалось и Мондо, оттого не повеселеть было невозможно. Последний вновь вскочил на скейт и съехал с пандуса, параллельно потрепав друга по плечу в утешительном жесте. Майки должно быть понял этот знак и тепло улыбнулся ему в затылок, однако, как тот начал отдаляться, им овладело возмущение: — Эй, а ну стой, мне же надо запереть! Мондо прыснул и дружелюбно расхохотался, встав на задние колёса скейтборда и развернувшись. Микеланджело так засмотрелся на трюк, что из его рук выпали ключи, которые упали на ноуз доски уже подъехавшего парня. — Ты чего, Майк? Обычный мануал, ты его тоже умеешь делать, — усмехнулся Мондо, рывком переместив свой вес на тейл, тем самым использовав скейтборд как катапульту и подбросив ключи аккурат в руки друга. Тот словил их, неловко улыбнулся и принялся закрывать калитку. — Умею, конечно, но не так круто, как ты, — чистосердечно признался он, истомлённо–ласковым взглядом смотря на замок калитки. — Серьёзно? Покажешь? — попросил тот. Закрыв калитку и спрятав ключи в карман, Майки встал и почесал затылок. Неловко улыбнувшись Мондо в знак согласия, он выровнял скейтборд и поудобнее расположил правую ногу на нём. Недолго думая, парень оттолкнулся и быстро набрал нужную скорость. Отъехав на приличное расстояние, он начал разворачиваться и одновременно приподнялся на задние колёса. Однако продержался не так долго, даже с учётом выставленных в стороны рук – тейл начал тереться об асфальт. — А, равновесия не хватает. Ну это только тренировать. А так техника у тебя правильная, — быстро схватившись за недочёт друга, проговорил Мондо громко, дабы преодолеть расстояние между ними. — Правда? Мне постоянно говорят, что у меня не очень с равновесием, — плавно подъехав к парню и встав на все колёса, слегка обиженно признался Майки. Мондо фыркнул и выпрямился. — Мало ли кто там что говорит, на скейтборде одного равновесия мало. У тебя только его и не хватает, а так ты просто нечто на скейте, — уверенно улыбнулся и закивал он, гордо скрестив руки на груди. — А ты... Ты... Вообще гуфи и регуляр! — вскинув кулаки и придвинувшись к другу, поспешил вернуть должок в виде комплимента восторженный Майки. — Все заядлые скейтеры такие! — отразил атаку Мондо. — Да? Значит я не заядлый скейтер?! — на высокой ноте воскликнул задетый Микеланджело. — Эй, ты и регуляр тоже! — округлил глаза тот. — С чего это? Ты как узнал, что я гуфи, угорал ещё две недели! — Да это же как священная традиция регуляров смеяться с гуфи! — Это обидно! — Нет, серьёзно, попробуй сейчас с правой сделать, ну... С олли, пожалуй, можно начать, — пожал плечами уверенный Мондо. — Но я никогда не делал... — будто поразившись самому себе, произнёс Майки, опустив взгляд и покатав доску. — Попробуй, у тебя точно получится, — парень прыгнул на друга и обвил его плечи рукой. Микеланджело взглянул на него и решительно улыбнулся, кивнув. Мондо встал рядом в стойке, собираясь поехать следом. Майки нахмурился и уставился на небольшую территорию в виде освещённого фонарём круга вдали, в следующее мгновение отталкиваясь левой ногой и разгоняясь. На полпути он набирает достаточно скорости для того, чтобы прыгнуть. Послышался щелчок, и парень взмыл вверх на целый метр, параллельно округляя глаза в неверии и растягивая губы в восторженной улыбке. Приземлившись, он перенёс вес на тейл и встал на задние колёса, остановившись и повернувшись в сторону друга. Мондо подпрыгнул прямо на скейте, твёрдо вставая на него обратно и аналогично парню разворачивая доску, заликовав. — Как ты понял, что я смогу?! — спрыгнув со скейтборда, вопросил со взрывом радости Майки. — Потому что ты, бро, ужасно крут! — такой же интонацией прокричал в ответ Мондо, ударив друга в грудь кулаком и умчавшись дальше. — Стой! — чуть ли не испуганно кинул ему вдогонку Микеланджело, вновь вскакивая на доску, — Нет, ты ведь знал, ну скажи как! С лица не слезала глупая, какая–то неизбежная улыбка, а в лицо врезался прохладный ветер, заставлявший слезиться глаза и трепавший одежды и волосы. Майки приходилось приподнимать наушник, чтобы слышать крики друга: — Я уже говорил, все заядлые скейтеры и гуфи, и регуляры! — Значит, теперь я считаюсь безумцем вроде заядлого скейтера? — весело спросил Микеланджело, всё пытаясь догнать Мондо. — Чувак! — с ноткой удивления воскликнул парень, замедлившись и выровнявшись с Майки, — Ты всегда был заядлым скейтером! — от переизбытка эмоций он пихнул его в грудь. Внезапно Микеланджело оступился и потерял своё и так неважное равновесие. Неуклюже покачавшись на месте с секунду, он бы уже рухнул на асфальт со мчавшегося на немалой скорости скейта, но его вовремя поймал Мондо, схватив за ладонь и обвив талию, потянув на себя. И, казалось, они уже выровнялись, но в последний момент силы Мондо подвели его, и они всё же упали рядом с проезжей частью. На уже небольшой скорости Майки повалился спиной на мокрую траву, а сверху на него приземлился друг. Больно почти не было, однако картошка с курицей чуть было не попросилась обратно. Приподнявшись, зажмурившийся Мондо открыл глаза и растерянно посмотрел на совсем близкое к нему лицо. То исказилось в ужимке беспредельного веселья, а когда всё–таки затряслось от смеха, то и сам парень рассмеялся, насилу слезая с Микеланджело и падая на траву рядом. — Нет, тебе правда нужно работать с равновесием, — смеявшись, попытался сказать другу Мондо. Просидев так ещё немного, пока не успокоились, парни поднялись и продолжили свой путь к уже привычному месту прогулки – парку. По пути Мондо предлагал ещё пару трюков Майки, чтобы тот мог сделать их, приняв стойку с непривычной для него ногой спереди, и у того практически всё получалось идеально. На нестрашные недочёты Мондо указывал, говорил как их можно исправить, беззлобно хихикал, когда парень падал, и помогал вставать, а если это было необходимо, то предлагал пластырь, коих у него всегда было навалом. Микеланджело же поражался внимательности друга и его знаниями в области скейтбординга. В который раз. При любом разговоре о скейтборде он с упоением и беспредельным изумлением вглядывался в чужие глаза, в которых в тот момент ютились звёзды, и они, без того уникальные, становились ещё красивее. Пусть Майки и не видел, но в его глазах автоматически поселялись такие же звёзды, исполинские и яркие, способные озарить своим светом весь мир. Вот оно увлечение. Вот оно счастье. — А что тебе братья подарили? — отрывая бумажку от лейкопластыря, интересуется Мондо, после чего переводит взгляд на ссадину у виска друга и бережно лепит туда пластырь. Чуть зажмурившись от чужого касания, Микеланджело смотрит вверх, на ладони парня, а после благодарно ему улыбается. — О, Лео костюм для плавания, который я давно приметил и, кажется, только при нём плакался, как хотел его. А ещё киндер набор с шоколадками всякими! Раф новый микрофон для караоке, мой недавно сломался, наколенники и налокотники и печенье протеиновое. Знаешь ещё так сказал типо: "это тебе восстанавливать мышцы после быстрых леонардовских углеводов", — угрюмо скрестив руки на груди, судя по–всему, изображая Рафаэля, процитировал Майки и тут же засмеялся, наклонившись назад и схватившись за живот. Мондо усмехнулся и выпрямил его, доклеивая пластырь. — А Донни? — после подозрительно долгой паузы спросил он, выгнув бровь. Микеланджело ещё немного помолчал и, отведя взгляд, пояснил: — Ничего. Я и узнать не успел почему, — пожал плечами Майки, посмотрев на друга, — Это, конечно, неожиданно, Донни постоянно дарил самые удивительные подарки, но ничего страшного. Мало ли в чём причина. Мондо задумчиво посмотрел на него, поджал губу и кивнул. — Он, конечно, засранец, если не найдёт достойного оправдания, но для меня чуть ли не спаситель, — усмехнулся он и, отодвигаясь от парня, зашарился в карманах толстовки. Микеланджело слегка удивился, заинтригованно следя за руками друга и хлопая глазами, — Потому что у меня есть для тебя подарок. Достав небольшой квадратик сложенной в несколько раз бумажки, Мондо обезоруженно улыбнулся и протянул его Майки. Глаза того заискрились, а рот восторженно открылся, и, даже не приняв подарка, он напрыгнул на друга, сваливая его с колен. Тот зажмурился от жёсткой посадки и дальнейшего удушья, после непонимающе посмотрел на Микеланджело, даже позабыв обнять в ответ. — Ты чего?.. — тихо выдавил он. — Спасибо! — громко, на весь пустынный парк возопил Майки, придерживая парня за плечи и отстраняясь, одаряя его самым признательным взглядом. Мондо изумлённо взглянул в чужие глаза, что стали похожи больше на два светила. А Микеланджело тем временем забрал таки бумажку из его рук и уже оживлённо разворачивал лист. Стоило картинке предстать перед небесными глазами, как те засветились с новой силой, а губы приоткрылись. На всём, слегка помятом, с изгибами листе А4 было большее изображение. Фоном послужили тёмное звёздное небо с огромной фантастической луной и множество небоскрёбов с огнями. На самом большом из них по центру стояло пятеро человек или, если точнее, реальные люди в костюмах супергероев. Вот с левого края, чуть поодаль от переднего плана, стояли Железный человек и чуть приуменьшенный Халк. Но непростые. Маска Железного человека была у него в руке, а следовательно лицо героя было не спрятано. В целом, Майки узнал бы человека под маской из тысячи – по пологу развевающихся длинных жемчужных волос сзади. Да, Железным человеком на этом рисунке был Леонардо! В одной руке он держал маску, а вторую, с вмонтированной в ладонь яркой лампой, протягивал вперёд. Взгляд был хладнокровным и сосредоточенным – как подобает и Леонардо, и представленному супергерою. Подле него в боевой стойке стоял мускулистый зеленокожий персонаж с тёмно–русыми распущенными волосами в одних красных шортах, раздвинув руки и крепко сжав их в кулаки. Сомнений не было – это Рафаэль. Шорты были красными, потому что этот цвет Рафу подходил, по верному представлению автора рисунка, больше всего. Лицо было искажено боевой яростью, а во взгляде читалась готовность прикрыть своей широкой спиной союзников – идеально подобранные характеристики для Халка и для Рафаэля. Далее взгляд Микеланджело переместил в правый бок, где стоял один человек – высокий, поджарый, с каштановыми волнистыми волосами и развевающимся длинным красным плащом сзади. Одной рукой он поправлял очки со светящимися линзами, что скрывали его глаза, а в приподнятой второй была магическая рассеянная пурпурная сфера. Донни в образе доктора Стрэнджа! До предела восхищённый Майки наконец приглядывается к центру картинки, что заставляет его глаза настолько округлиться в удивлении, что те чуть не вывалились из орбит. Листок начинает колебаться из–за охваченных дрожью напряжённых рук Микеланджело. С краю крыши небоскрёба, на корточках, опершись одной ногой о карниз, сидел Человек–паук, подняв оба кулака с оттопыренными мизинцами, большими и указательными пальцами вверх, и из одного запястья, направленного вперёд, вылетала паутина. Этот герой тоже был без маски, и кто бы мог подумать, кто за ней скрывался... Это был Майки собственной персоной. Из–за золотых густых кудрей его было невозможно с кем–либо спутать. Светлые брови были сведены к переносице, язык высунут, а один глаз прикрыт. Рядом с ним стоял невысокий в чёрном и без маски юноша, поставивший руку на бок. Вокруг его развевающегося тёмного плаща вилось несколько летучих мышей, одна из таких же была на золотой эмблеме на груди героя, и ветер, нехилый на высоком небоскрёбе, подхватывал недлинные пшеничные пряди. Это был Мондо, решительный взгляд которого был направлен вдаль. Конечно же, рисунок не являлся чем–то чересчур головокружительным и поражающим сознание – линии были кривоватыми, детали далеко не все прорисованы, а цветные карандаши, сразу видно, дешёвыми или старыми и не слишком яркими. Но Микеланджело, далеко не чуждый искусству, изумился этому сравненно с детским рисунку и млел, вновь и вновь рассматривая листок, держа его в дрожащих ладонях как нечто дорогое, хрупкое и уникальное. — Мондо ты... — с придыханием наконец заговорил он тихим голосом, пока Мондо в ожидании сидел по–турецки перед ним, испеляя взглядом, обхватив свои щёки в волнении. Майки поднял на него взгляд, полный радости, — Ты гений! — возопил он, зажмурившись и протянув руки к небу. Проходившая мимо чета из молодого юноши и хорошенькой хрупкой девушки одновременно вздрогнули, ошарашенно смотря на сидящих на мокрой траве чудаков и отшатываясь подальше. В следующее мгновение Микеланджело с жаром прижал подарок к груди и прильнул к другу, обвивая его плечи свободной рукой. Не успел тот и пискнуть, как парень вдруг громко расхохотался. Мондо продолжал непонимающе хлопать глазами и глупо смотреть на него. — Это лучший подарок за сегодня! Это лучший день в моей жизни! — гулко заявил он и упал на траву сзади, энергично перекатываясь с бока на бок. Потеряв равновесие, Мондо упал вперёд и упёрся руками в асфальт, взбудоражено вдохнув и уставившись на беснующегося друга. Он быстро подполз к нему и навис сверху: — Правда?! — крикнул в самое лицо Майки он, так как был не уверен, что тот в таком приливе эмоций услышит его. — Да! — ещё громче прежнего воскликнул Микеланджело, поваливая парня на себя и опять обнимая. После он схватил рисунок и вновь впился в него глазами, а после сел и навис на Мондо, принявшись объясняться, — Марвел – моя самая любимая вселенная с самого–самого детства, а Человек–паук – самый любимейший герой! Я ни разу не додумывался нарисовать себя в его костюме, а ты вон как сделал, и у тебя это получилось чертовски круто! — он много раз тыкнул в центр картинки, на себя в костюме Человека–паука, — А ещё ты нарисовал всех моих братьев в образах тех персов, с которыми я их ассоциирую тоже с самого детства! Нет, серьёзно, как ты угадал?! Как?! Тебе подсказали они? — прильнув к лицу, с особенным вниманием посмотрел Микеланджело на виновника его безумного всплеска эмоций. Тот вжался затылком в сырую землю под ним, чтобы Майки случайно не коснулся его, и замотал головой, поражённо улыбаясь и поднимая руки в обезоруженном жесте. От этого Микеланджело только пуще завёлся и ненадолго отодвинулся, заколотив ногами по траве. Только Мондо приподнялся на локтях, как возле него вновь появилось порозовевшее от удовольствия и светящееся счастьем лицо друга, — Отважный огромный Халк, сила которого прямо пропорциональна его порывистому гневу, как Раф! — акцентируя внимание на последнем слове, восклицает Микеланджело, указывая на область рисунка с Рафаэлем, — Умный, талантливый, немного высокомерный доктор Стрэндж... Это ведь наш Донни! — переведя палец на Донателло, звонко проговорил Майки, — А Лео – как Железный человек! Трудолюбивые, твёрдо идущие к цели и вожаки! К тому же... — вдруг перешёл на более спокойный тон Майки, опустив взгляд и с нежностью повернув рисунок к себе, — Лео – лучший старший брат, а Тони Старк – лучший наставник Человека–паука! Я всегда, всегда, всегда мечтал стать таким же, как Питер Паркер! Ты правда считаешь, что я похож на него? — живо и заинтересованно спросил парень, а после лёг на живот перед другом и подпер голову одной рукой, задрыгав ногами. Мондо перевёл дух от долгой насыщенной и скоропалительной речи Микеланджело и улыбнулся ему, переворачиваясь на бок. — Конечно! Ваша готовность встать на защиту близких и борьба до самого конца просто поражают. Вы уважаете старших и дружелюбны, готовы всегда оказать поддержку или помощь, даже если сами в ней нуждаетесь. Питер всегда находит решение из любой ситуации, он может решить любую задачу с помощью смекалки, прямо как ты! А ещё бесконечная доброта и любовь к близким! Ты такой же оптимистичный, как Человек-паук, ты... Будешь видеть хорошее даже в самом ужасном человеке, — последнее парень прибавил чуть тише, словно сам только подумал об этом, застывшим взглядом впившись в друга, — А ещё ты сделаешь всё для того, чтобы быть полезным обществу, привнесёшь в него свет. Ты умеешь находить подход к любому, а разговорить сумеешь даже мёртвого... Мондо закончил и сжал кулаки, опустив взгляд и глубоко вдохнув. Вдруг напротив послышался всхлип, заставивший его испуганно поднять голову. Сквозь небесные глаза просочился дождь, и Майки, быстро заметив на себе чужой взгляд, спрятал мокрые глаза в предплечье. — Майки... Ты чего? — тихо спрашивает огорошенный Мондо, немного отстраняясь. — Ничего, просто... Просто... — попытался сказать парень, но опять заплакал, — Кажется, мне никто никогда такого не говорил... Конечно же, говорил, противное было просто невозможным из–за одного существования этого солнечного человека с самой обширной душой во вселенной, но Микеланджело настолько сильно тронула тирада его первого и, он был уверен, уже самого лучшего за всю его жизнь друга, что ему напрочь отбило всё – и мышление, и память. Невредимым осталось только полыхающее, бешено стучащее сердце, источающее огромную любовь и признательность человеку напротив. — Правда? Ты ведь вылитый Питер Паркер! Я сам не очень за Марвел шарю, несколько фильмов смотрел и пару комиксов старых есть, но в этом я уверен на все сто, — заверил Мондо, вскинув руки вверх и опустив их на плечи парня, что утёр слёзы и тихо рассмеялся. Мондо растаял и печально улыбнулся, смотря на заплаканное, ставшее за три месяца едва ли не самым родным для него лицо. "— А на сто двадцать я уверен в том, что ты для меня лучше любого Человека–паука, " — ещё одно, самое важное, по мнению парня, признание так и осталось невысказанным. — А ты, значит, Бэтмен? — поинтересовался успокоившийся Майки, вновь посмотрев на рисунок и шмыгнув носом. Мондо слегка вздрогнул, словно уже и забыл о наличии себя на этом рисунке, и увёл взгляд. — Ну да, так как DC мне с детства ближе, а Бэтмен любимый герой детства, то я и решил себя так нарисовать. И я не раз думал о дуэте Бэтмена и Человека–паука, согласись, они бы круто сработали, — с восторженной улыбкой резонировал он, склоняя голову набок и смотря на друга. — О да! Бэтмен крут! — коротко, но не менее оживлённо высказался Микеланджело, обменявшись взглядом с парнем, однако, тут же призадумался, изучающе смотря на нарисованного в костюме Бэтмена Мондо, — Погоди, то есть ты себя ассоциируешь с Бэтменом? Мондо уставился на него, вскинув брови и захлопав глазами, а после самодовольно усмехнулся. — А что, по–моему, я достаточно крут для него! — вскочил он, выпячив впалую грудь и сжав кулаки. — Точно ведь! — беззлобно расхохотался Майки и замолчал, стоило взгляду вновь упасть на рисунок, — Только история у него мрачная. Даже очень... — как–то отрешённо произнёс он, немного нахмурившись. — Ну всё, вставай–ка, а то меня отфигачат твои, если ты вновь разболеешься! Да и я задолбался уже ждать тебя в шараге, — засуетился Мондо, обхватив руку друга своими двумя и потянув наверх. Микеланджело поднял на него взгляд и устало улыбнулся, обхватывая его ладони и вставая, отряхивая мокрые джинсы. — Кстати, штаны с мышками – дарю! — заявил он в спину другу, который пошёл за скейтбордом. Подняв и обхватив доску, парень застыл. — Серьёзно? — в неверии спросил он и повернулся. — Конечно! К тому же они мне малы уже, — хихикнул Майки и подмигнул другу, осторожно складывая рисунок в первоначальное положение и пряча его в карман куртки на молнии. — Вот спасибо! — громко восклицает осчастливленный Мондо, прыгая на скейтборд и прокручиваясь на нём. Не менее счастливый Микеланджело смотрит на него, сквозь несколько слоев одежд щупает сердце, размеренный стук которого распространял тепло по всему телу, и встаёт на доску, подъезжая к другу. — Мондо, — зовёт он, перехватывя чужое запястье, и одаривает тёплым взглядом изумлённые глаза напротив, — Это тебе спасибо. Лучезарно улыбнувшись и прикрыв глаза, Майки аккуратно отпускает его и устремляется на скейтборде вперёд. Мондо не отрывает удивлённого взгляда от его отдалявшейся спины, пока не приходит в себя и не ускоряется. — Эй, го в суперкет за газировкой? Я угощаю! — поворачиваясь прямо на доске, предлагает Микеланджело, тут же возвращая взгляд обратно, дабы следить за дорогой. — Эй, это я должен тебя угощать! — фыркает и кричит ему Мондо, хотя знает и без проверки, что у него в кармане – ни цента. — Брось, мне несложно, ты ведь знаешь! — уже зная это же по опыту, убеждает его Майки, поворачивая голову, чтобы в знак подтверждения, мало ли Мондо не поймёт, что ему несложно, несмотря на такое успевшее стать закономерным событие, стала видна его яркая убедительная улыбка. — Уломил. Одну на двоих, как обычно! — сдавшись без боя, что был всё равно бесполезен в данном случае, предупредил в ответ Мондо и обрадованно вскочил на скейте на удобно попавшиеся перила. — Окей! — соглашается Микеланджело, восторженно смотря на друга и, словно заразившись, прыгает за ним на следующие перила, захватывающе крича с ним в унисон. Их счастливые крики яркой волной понеслись по вмиг оживившемуся парку, а сырой осенний вечер вдруг стал как летний, с апельсиновым закатом и множеством таких же счастливых людей.

***

— Майки, чёрт тебя дери! — с кухни по всему дому разносится гневный возглас Рафаэля, подбегающего к младшему брату, что наливал кипяток в кружку из только что вскипяченного чайника. Только дело было в том, что кипяток уже лился через край, а Микеланджело всё продолжал держать чайник в наклонённом состоянии. Вовремя спасший его Раф выхватил чайник, чуть ли не бросив его на подставку, и схватил разиню за плечи, отодвигая. Вода пробежала по столешнице и несколькими каплями упала на плитку. Майки, еле открытыми глазами посмотрел вниз, глупо открывая рот. — Ой, — промямлил он, пошатнувшись и взявшись за шею. — Ой, ой! Во сколько ты вернулся ночью и нахера проснулся вообще? — передразнивая, зароптал на него Рафаэль, пихая в руки тряпку и взглядом указывая на лужу на полу. Микеланджело вместо ответа широко зевнул и потёр глаз костяшкой пальца, сев на корточки и, чуть не упав, принявшись вытирать лужу. Раф подперел бок рукой и посмотрел на него сверху вниз, закатив глаза и переведя взгляд на наблюдающего за ними старшего брата, греющего руки о чашку и периодически отпивающего кофе. Леонардо кашлянул и пожал плечами, сам не зная ответа на вопрос Рафаэля. — Доброе утро, Микеланджело! — вдруг кухню пронзают чей–то звонкий механический голос параллельно с частыми мелкими звуками, похожими на ударение пластика о плитку. Майки заставляет это мигом проснуться, его глаза округляются, а грудь поднимается от восторженнего вдоха. Тряпка ввалится из его рук, а он падает на колени перед... Механическим щенком. Тут же Микеланджело выставляет руки и останавливает его перед сырой поверхностью. Поражённо и заворожённо парень смотрит на маленького щенка, виляющего механическим хвостом и любопытно склоняющего перед ним голову, и вспоминает о том, что забыл выдохнуть, и шумно выдыхает, хватая воздух. Постепенно на его лице появляется улыбка, искренняя и по–детски трогательная. Дрожащими руками он поднимает щенка, рассматривая его. Твёрдый прочный пластик закрывала короткая пушистая шёрстка цвета корицы, голова была большой с висячими ушами. На спинке, двух лапках и щеке были светлые пятна практически такого же цвета, что и волосы Майки. Носик чёрный и аккуратный, а мордочка растянута в широкой улыбке с высунутым языком. И самое главное, что приковало максимально очарованный взгляд Микеланджело – глаза. Сияя как два больших аквамарина, они отражали всю добродушность и преданность щенка, доверительно всматриваясь в абсолютно такие же глаза напротив. Небольшие, но достаточные сильные лапки иногда двигались в чужих руках, словно псу не терпелось вновь вернуться на пол и побежать. Майки почувствовал его нужду и опустил на пол, хихикнув и развернув от опасного места. — Полагаю, это может его разбудить, — произносит появившийся Донателло, опершись спиной на арку и сунув руки в карманы, самодовольно посмотревший на старших братьев, что были не менее поражены, чем младший. Тогда он обратил уставший, но удовлетворённый взгляд на Микеланджело, долго выдыхая. Тот вскочил с колен и рванул к нему, спотыкаясь. В тот момент слова были для Майки на втором плане – он чуть ли не взлетел, обхватывая шею Донни и обнимая его. Донателло зашатался от такого налёта, но когда вернул равновесие, усмехнулся и принял объятия, скромно, в своей натуре, приобнимая брата за спину. — Охренеть, ты же практически... Пса ему настоящего замутил! — схватившись за голову, воскликнул Раф и подбежал к собаке, схватив её и покрутив в руках в неверии. Тот подёргал ушами, и плавность, невообразимая реалистичность этих движений ещё больше поразила сознание Рафаэля, — Ебать! — приглушённо вскрикнул он, но вдруг пёс сдвинул свои невидимые брови и зарычал, — Э, офигел? — недовольно выгнул бровь он, придвинув щенка к себе и угрожающе посмотрев на него. В следующее мгновение на него обрушился целый поток рьяного гавканья, что заставило Рафа упасть и взвизгнуть на высокой ноте, отбросив рычащего робота обратно. Послышался раздражённый вздох со стороны Леонардо, что стукнул себя по лбу и начал его тереть. — Эй, Раф! — испуганно воскликнул Майки, отлипнув от Донни и подбежав к барахтающемуся питомцу, — Как ты обращаешься с Персиком?! Лео оторвал руку от лица и уставился на Микеланджело: — Уже придумал кличку?! — А чё не Бобик? — встал и спросил Рафаэль, криво усмехаясь и наклоняясь над братом с щенком, что тут же метнул в него стрелки и заслонил игрушку плечом. — Бобиком будешь дружков Кейси называть, — ядовито сказал, как выплюнул, Майки и перевёл взгляд на собаку. Тем не менее эта фраза стёрла ехидную ухмылку с лица Рафа, и заставила его округлить глаза от неожиданности. Он посмотрел на старшего брата, единственного, с кем он делился своей причудой именовать лиловых драконов собачьими кличками. Решив, что самое время вмешаться, Донателло кашлянул и подошёл к братьям. Обнимавший щенка Микеланджело, вновь переключив фокус внимания на Донни, с широкой улыбкой поднялся и одарил его восторженным взглядом. — Донни, спасибо огромное! Если честно, я думал, что ты мне ничего не подаришь в этом году... — менее увеселительно произнёс он, неловко перебирая неряшливые волосы. — Нет, что ты, — несколько удивившись этому предположению, раздосадованно заговорил Донателло, — Прости, что не предупредил. Некоторые детали задержались и пришли только ночью сегодня. Вот, зато полностью доделал. Майки поражённо уставился на него, приоткрыв губы и тут же поджав их. — Не спал, получается, всю ночь? — было бы странно, если бы Леонардо не задал этого вопроса. — Три часа урвать получилось, — подошёл к нему и поспешил заверить Донни, неловко улыбаясь и трепля затылок. Лучше, чем ничего, но Лео не стал больше ничего говорить, только склонил голову и продолжил пить кофе, — Да и у Майки всё–таки день рождения не каждый день, — вздохнул Донателло, опираясь на стол и с нежной улыбкой смотря на Микеланджело, тискающего пса. К нему двумя пальцами тянулся и Рафаэль, но неожиданно щенок вновь рыкнул и, на этот раз, предупреждение было мимолётным – механизм работал слаженно, и крошечная голова собаки быстро поддалась вперёд, захватывая грубые наглые пальцы и защёлкивая мордочку. Раф вновь вскрикивает и отдёргивает руку, прижимая оскорблённые пальцы к груди. Майки быстро перевёл взгляд с Персика на брата, а затем глаза его заискрились восторгом, и он поднял игрушку вверх. — Ай да Персик! — О, — округляет рот Донни, щёлкнув пальцами, — Противорафаэлевская защита работает, как часы, больше всего ей времени уделил! — рассмеялся он, добиваясь довольной улыбки Лео, что посмотрел на него. — Да вы чё офигели все?! — возмущённо прикрикнул на них Рафаэль, всплеснув руками, — Лео? Леонардо лишь прыснул и засмеялся в кулак. — Ты знаешь, Раф, месть младших братьев должна была тебя настигнуть за все твои плутни, — произнёс он мягко и несколько загадочно, подмигивая тому и вновь, с особенной помпезностью, выпрямляя спину и закидывая ногу на ногу, отпивая кофе. — Бред это всё, меня настоящие животные зато любят, — заявил он и отвернулся от младшего брата, закрыв глаза и сложив руки на груди. — Эй, меня тоже любят! — отбивался Майки. — Мать честная, Микеланджело Хамато, где Вы вчера гуляли? — на кухне появилась Мадлен, с забрызганными грязью и потемневшими джинсами в одной руке и с пыльной, порванной на рукаве курткой в другой. Микеланджело вздрогнул от строго прозвучавших его полного имени и фамилии, боязливо и медленно поворачивая голову к няне. Замечая нарастающую строгость в её взгляде, Майки вскакивает и бежит к ней: — А, Мадлен! Только в парке! Я же... — он на мгновение задумался, а после решительно улыбнулся, — Заядлый скейтер! Упал пару раз. Сначала глаза женщины округлились в возмущении, а потом она присмотрелась к парню и ахнула. Зафиксировав взгляд на его лбу, она не глядя переложила грязные вещи в одну руку, а другой поймала Майки за щёки и опустила его лицо к своему. — Майки, у тебя тут синячина! Видел вообще? — зажурила она, вертя чужую голову в своей ладони и продолжая её осматривать, — И две ссадины! — Да, да, я знаю, но у меня ничего не болит, — невнятно успокаивал Микеланджело своими губами, что сейчас были трубочкой от цепкой хватки пальцев женщины. Мадлен опустила его лицо и закачала головой, недовольно смотря на него. — Одежду постираем, у нас есть машинка в конце концов... — стал покачиваться и дрыгать руками Майки, — Две! — подхватил он, выставив два пальца перед няней, — А куртку я зашью. У меня и нитки в точности такие были. Та вздохнула и махнула на него рукой, повернувшись и двинувшись в сторону постирочной. — Мадлен! — окликнул её Микеланджело, останавливая, — Я ведь могу сегодня пойти в школу? — он сцепил руки в замок и посмотрел на няню умоляющими щенячьими глазами. — Можешь, если ничего не болит, — не став даже бороться с парнем, устало произнесла женщина. — Вот спасибо! — благодарно воскликнул Майки, подбежал и чмокнул няню в щеку, вдруг остановив взгляд на куртке. В следующее мгновение он чуть ли не подпрыгивает, безумно зарываясь в волосы, — Я чуть не забыл! Можно? — пусть и спросив, он сразу схватил куртку с предплечья женщины, судорожно растёгивая молнию и доставая оттуда бумажку, — Вот теперь всё! — живо произнёс он и блестящим взглядом уставился на бумажку, отдавая куртку Мадлен. Та повременила с уходом, поправив грязные вещи в своих руках и заинтересованно посмотрев на парня, яркость в чьих глазах всё набирала новые обороты. — О, Мадлен, смотри! — воскликнул вдруг тот, встав рядом с няней и развернув перед ней лист. Даже беглого взгляда на лист хватило для того, чтобы женщина ахнула и улыбнулась, поделившись таким же восторженным взглядом с Микеланджело. — Quelle beauté! Это ты, mon cher? — спросила она, улыбаясь и рассматривая рисунок. — Да! А ещё Мондо, Лео, Раф и Донни! — назвав всех по порядку и показывая поочерёдно пальцем на их положение на листе, живо пояснил Майки. Названные переглянулись и тут же окружили младшего брата с Мадлен, пихая свои лица к рисунку и стремясь рассмотреть его. — Как вы с детства эти фильмы любили, вспоминаю, расплакаться можно! — проговорила няня, оглядывая каждого и приставляя ладонь к губам, — Кто это нарисовал? — Мондо! — гордо и чётко заявил Майки, подняв подбородок и решительно закрыв глаза. — То есть, в его понимании, я Халк? — не сумел сдержать смешка Раф, отстраняясь и скрещивая руки на груди, — Халк – это прямо тяжёлый люкс. Хотя зелёный мне не идёт, — стиснул он зубы, всматриваясь в свой оттенок кожи и криво улыбаясь. — А по–моему, идеально, — усмехается Лео, ударив пару раз его по плечу, — Железный человек для меня – интересный выбор и немного необычный, но, в целом, я, безусловно, польщён. — У вас больше сходств, чем различий на самом деле, — заметил тоже неотрывающий взгляда от рисунка Донателло, поправив средним пальцем очки, — Я такого же мнения, что и Лео, в принципе, Доктор Стрэндж, возможно, не до конца подходит, но в целом... — Тебе идёт его костюм, — завершил за него Майки, откидывая голову назад и ехидно улыбаясь брату. Тот рассмеялся и взъерошил его волосы. — Ну, а ты, Майк, Человек–паук, это что–то несомненное, — улыбнулся Леонардо, получая согласительные кивки и довольную польщённую улыбку во все тридцать два Микеланджело. — Значит Мондо – Бэтмен? Не хило замахнулся, — с беззлобным смешком выдал Раф, кажется, несколько огорошив этими словами Майки. Он перестал улыбаться и задумчиво посмотрел на него, а после перевёл смешанный взгляд на рисунок. Раф не ожидал такой реакции и обменялся недоумёнными взорами с Лео. — Он сказал, что не так хорошо знаком со Мстителями, больше предпочитает DC. А Бэтмен с детства ему нравится. Вроде как поэтому он тут именно он, — объяснил с тенью неуверенности Майки. Но его последующая сдержанная улыбка заставила всех поверить его словам, забыть и переключиться. — У Мондо, может, и нет таланта к рисованию, но видно, как он старался. Какой чудесный мальчик, — вынесла вердикт Мадлен, у которой трогательный подарок лучшего друга парня тронул все струнки в душе, и в последний раз ласково посмотрела на всех, выходя из кухни. Микеланджело проводил её глазами, поворачиваясь и делясь с братьями довольным взглядом. — Может, поешь уже? — спросил Раф, подходя к шкафу и доставая оттуда кружку. — Хорошо! — согласился Майки, положив рисунок на столешницу и опустившись перед щенком на колени, — Эй, Донни, как ты вообще сделал это чудо? — спросил он, поднимая игрушку в двух руках и поворачивая голову к брату. — О, это достаточно кропотливая и трудоёмкая работа, заставившая попотеть даже меня, — важно заявил он и щёлкнул пальцами, приковывая к себе заинтересованные взгляды и забирая игрушку из рук Микеланджело, — Там более двухста деталей! Для начала я сделал каркас из стальных планок, а потом прикрепил к ним пластиковые детали, так образовалась объёмная фигура. Вот с шерстью я повозился, для меня она сложнее даже мозга конструкции будет. Хотя мозг устроен просто нереально круто и интересно, роботов со столькими командами я ещё не делал! — горячо и на одном дыхании рассказывал Донни, параллельно показывая длинными пальцами на разные части робота, часто взглядывая на заворожённого Майки, что внимательно слушал, приоткрыв губы, то смотря на собаку, то на гениального брата, — Движения обеспечиваются самыми сложными и современными электродвигателями, а функции и команды собака... — Персик! — уточнил Микеланджело, что во время всей лекции не мог усидеть на месте, то покачиваясь из одной стороны в другую, то опираясь на кулаки перед собой, то хлопая в ладоши. — Точно, Персик может выполнять всё, что он умеет благодаря операционной системе реального времени. Эта малышка, или, скорее, зверь, благодаря своему детерминированному характеру работы, может строго контролировать время команды, которое вычисляется по математическим формулам! Она управляет процессором RISC, который в свою очередь очень прост, немногим сложнее обыкновенного простейшего программирования в школе! — Донни расхохотался, а Майки уже давно хлопал ресницами и тужился понять язык умного брата, — А запоминает он всё благодаря носителю информации, основанном на технологии флеш–памяти... — увлечённо продолжал он, прикрыв глаза и назидательно выставив палец, пока на его губы не легла чужая грубая ладонь. — Увлёкся ты, — с призывом замолчать произнёс склонившийся к Донателло Рафаэль, — Думаю, каждый из присутствующих перестал что–либо понимать уже на втором предложении. Покажи этого мальца в деле, — звонко сказал он, выпрямляясь и вскидывая кулак. Донни хмуро поднял взгляд на Рафа, как только тот отвёл свои руки. Майки ободряюще улыбнулся ему и украдкой благодарно посмотрел на Рафа. Донателло закатил глаза и поставил щенка на все четыре лапы, предварительно развернув к Рафаэлю: — Персик, фас на господина Рафаэля, — быстро, но чётко произнёс он, и после сразу послышалось рычание, и Персик тут же задвигал своими короткими лапками, направившись аккурат на Рафа. — Да еб!.. — досадно вскрикнул Рафаэля, отдёргивая ногу от тотчас оказавшегося возле него и уже разинувшего пасть щенка, — То что тебе жить надоело, Дон, я уже понял! — крикнул он на прощание и, добежав до Лео, забежал за его спину и схватил за плечи, — Тебя точно в этом доме любят, значит, не тронет. Но Персик не отступал и, приседая и виляя хвостом, продолжал лаять на Рафа, а теперь и на Леонардо. Последний выпрямился и стиснул зубы, смотря на громко лающего щенка, пока Рафаэль выглядывал из–за своего живого укрытия и с презрительным прищуром смотрел на игрушку. — Персик, ко мне! — спасительно воскликнул Майки, приподнявшись и стукнув по коленке. Голос хозяина будто вышиб всю дурь из пса, и тот, осчастливленно высунув язык, кинулся к нему. Микеланджело всё ещё поражённо и широко улыбался и осторожно взял его за обе лапки, — Вот умница! — Он знает много команд, не только эту, конечно же, попробуй, — предложил Донни, кивая на щенка. — Ухты! — задрав голову и радостно посмотрев на брата, Майки прикусил губу в предвкушении и посмотрел на игрушку, — Персик, сидеть! — собака мгновенно села, помотав головой. Микеланджело практически запищал, захлопав, — Персик... Сосиска! — подумая, воскликнул Майки и вдруг неловко улыбнулся, краснея и почесывая пальцем щеку, — Ой, это ведь не стандартная команда... Как сильно исказилось его лицо удивлением, когда щенок лёг на живот, протянул лапки и перевернулся через спинку, вновь вскакивая и виляя хвостом. Микеланджело подпрыгнул и закрыл губы ладонями, поражённо смотря на брата: — Но... Как?! Донни мягко улыбнулся, слегка сконфуженно усмехаясь и как бы невзначай поправляя полотенце на ручке дверцы духовки: — Ну... Микрофоны то есть. Можно записать слово и занести его в операционную систему, а после написать команду, которую робот должен выполнять, как только микрофон считывает ту самую команду в словесной формулировке. — Но это команда "кувырок". Альтернативное название дал ей Майки, — заметил Леонардо. — Название произнесёт непосредственно создатель. Оно может быть любым, — пояснил Донателло. Лео хмыкнул, одобрительно улыбнувшись и скрестив руки на груди: — Очень сердечно с твоей стороны было запомнить такую мелочь со времён нашего раннего детства. Для Донни это являлось высшей степенью похвалы, отчего он вдохнул слегка взволнованно и одарил старшего брата признательным взглядом. Рядом запищал Микеланджело, вновь не выдержав и обняв его. — Донни, ты лучший! — решительно воскликнул он, тормоша Донателло в своих руках, которому, вопреки его обычному состоянию, не доставлял такой плотный и дискомфортный физический контакт и толики неприязни. Леонардо не мог насмотреться на них, словно пытаясь взять максимум из этой сцены, дабы улыбнуться максимально искренне и восполнить этот пробел за все последние месяцы. Стоявший за его спиной и ухвативший нарезанную Лео с полчаса назад грудинку Раф жевал мясо и смотрел на младших, пока вдруг не замер и не задумался. Леонардо поворачивается в его сторону, стоило тому только прыснуть от смеха и проговорить: — Погоди, Ди, когда тебе микрофоны пришли? — начал издалека он, хотя всем уже было понятно, что Рафаэль подумал в очередной раз о чем–то увеселительном. Майки не отстранился от Донни, а просто повернул голову, заинтересованно посмотрев на Рафа. — В одиннадцать вечера вчера, — ответил Донателло, держа руки на чужих плечах и хмурясь в подозрении. — То есть ты... Ночью говорил... Сосиска?.. — медленно произнёс Рафаэль, подавляя хохот. — Боже, ну да, это смертельно? — раздражённо спросил Донателло, смотря в потолок и закрывая глаза. Однако Раф уже не слушал, а гоготал во всё горло. — Я отлить ходил часа в два... — начал свой рассказ он, задыхаясь от смеха и склоняясь к Лео, — И блять слышал вот сначала бормотание "сосиска"... В ночной тиши, во мраке... — очередной приступ смеха, который тут же подхватывает Микеланджело, отодвинувшись от Донни и схватившись за живот, — Потом он перешёл на крик раздражительный! Я думал я ебу дал, чес слово, а это оказывается реально было! — пуще прежнего засмеялся он, чуть ли не падая на пол, отчего его спасали чужие сильные руки чуть покряхтывающего Леонардо, что как бы совестно смотрел на краснеющего Донни, обезоруженно улыбаясь. Вдруг показалось алое лицо Рафа, что устремил слезливый взгляд на Донателло, — Че микрофоны типо... С браком пришли, с первого раза "сосиску" не схавали? — опять расхохотался он, зажмурившись и не сумев более смотреть на красного от смущения и негодования брата. Микеланджело, пытавшийся отсмеяться, мягко хлопал Донателло по плечам, плача и смотря на него, а когда успокоился, вновь прильнул к его груди, глубоко вдыхая и блаженно закрывая глаза. — Спасибо... — шепчет он, и чувствует длинные пальцы на своей макушке. Это значило, что Донни успокоился. А ещё это значит, что ему всегда безразличны какие–либо трудности или насмешки на пути, если это означало, что Майки будет улыбаться, смеяться и сиять только ярче прежнего в его конце.

***

Стоявший возле косметологической клиники Леонардо поправляет меховые светло–голубые наушники, вздыхает и бессмысленно водит одной ногой по асфальту. Напротив слышится резкий звук открытия дверей и грубоватый её хлопок. — Скоты, — ядовито выплёвывает Рафаэль и стискивает зубы, выдыхая пар и натягивая кожанку, что свалилась с одного плеча. Он быстро проходит мимо Лео и замедляет шаг, направившись в сторону дома и сгорбившись. Леонардо шипит с некоторой досадой и мотает головой, догоняя брата: — Ну как? — заводя руки за спину и немного сжимаясь, спрашивает он, хотя наверняка уже знает ответ. — Как обычно: "без согласия законного представителя операций несовершеннолетним не делаем", — раздражённо буркнул Раф, сжимая кулаки в карманах куртки. Только Леонардо успел вздохнуть и открыть рот, как он грубо опередил его, — Давай без твоих "я же говорил", меня... — ...это раздражает. Знаю, — перебивает его Лео, пряча поджатые губы за светлый шарф, — Раф, я правда хочу помочь тебе, но пойми... — Лео, твои "я же говорил", поверь, ни капли не помогают, — нервно выдохнул Рафаэль, угрюмо посмотрев на брата. Тот невинно, слегка обиженно взглянул на него и продолжил: — Лазерную шлифовку шрама от ожога несовершеннолетнему действительно не могут провести законно без согласия родителей. Мы пошли расспрашивать во всех клиниках лишь от безысходности, потому что в непроверенных местах я не позволю тебе проводить какую–либо операцию в принципе, а отцу рассказать мы не можем. Увидя тебя всего в бинтах по приезде с командировки, он еле поверил в то, что ты растянул мышцы на баскетболе, это если ещё учитывать то, что на твои чёрные синяки ушло два тюбика тоналки за этот период. Ты даже Донни отказываешься рассказать хотя бы о наличии этого шрама, а ведь он наверняка смог бы помочь... — Хуя с два кто–то узнает об этом, — с холодной ненавистью произнёс Рафаэль, раздражённо водя глазами и смотря на что угодно, но не на Леонардо, — С учётом того, что мне жить с этим позором ещё больше двух лет. Раф ускоряется и уходит вперёд, тем временем как Лео вовсе останавливается, словно поражённый как молнией словами Рафаэля. Вскоре шок отходит, и он опечаленно смотрит ему вслед, пару раз раздумывая о том, чтобы броситься и что–то предпринять. Но в голову не лезло никаких разумных мыслей, что неимоверно удручало Леонардо. Да и шокирован был он недолго потому что знал, что испытывал Раф. Знал, как ему сложно принять один, всего один, самый грязный "удар" со стороны Хана в тот злополучный день – ожог от сигареты. Рафаэль всегда был чересчур гордым, поэтому подобное он просто... Не мог принять. Он не мог даже допустить этого. Однако это случилось. И стало намного тяжелее. Всё это время Раф искал способы избавиться от этого шрама, но все, каждая попытка была тщетной. Лео был единственным, кто знал, что с ним происходит на самом деле, но помочь ничем не мог. Расскажет отцу – подведёт всех, расскажет Донни – потеряет доверие Рафаэля, получить которое, наверное, было всё равно, что родиться с даром, единственным во всём мире. Всё это очень давило на старшего брата, у которого чуть что с братьями, так сразу сердце ноет и ревёт. Пусть Раф порой казался магнитом несчастий и проблем, за него болело не меньше. И оно не привыкало, сколько бы раз не переживало ударов за него. Наоборот, ему словно сложнее становилось биться, а зуд нарастал. Сухие, потрескавшиеся и побледневшие на холоде губы испускают очередной вздох, а пара голубых глаз продолжает тревожно провожать мрачную и всё ожесточённее ступающую фигуру. "Мы справимся. Вместе." Стоило мысли только замелькать на подкорке сознания, как Лео чуть ли не валится с ног, округляет глаза и бросается за братом. Определённо, он нужен, очень нужен Рафаэлю. Раф сразу остановился, словно вмёрз, словно затылком увидел, как побежал за ним Леонардо. Да, ему нужен Лео. И оба это знают.

***

— Пока! — кидает Донни и бросает прощальный взгляд на братьев, набирая в охапку кучу папок и тетрадей из шкафчика. Затем он торопливо закрывает его и быстрым шагом направляется к лестнице. Коридоры уже опустели, редко по нему проходились учителя или оставшиеся на факультативы ученики. Стало тихо, Донателло слышал только собственные шаги, отдававшиеся глухим эхом. Но вдруг барабанные перепонки колеблет нечто иное. И это не разговор каких–то учеников и не шаги учителя – этот звук был необыденным. По всему коридору разносились протяжные и глубокие звуки струн. Донни постепенно замедляется и рассеянно вслушивается в чудесный звук, даже закрывая глаза, словно зачарованный этим эхом. Пройдя с закрытыми глазами ещё несколько метров, он решается и открывает их, смотря на источник звука. Через прозрачную стену он замечает хрупкую девушку с прекрасными сверкающими огненными волосами, что опустила ресницы и, слегка сведя изящные брови, виртуозно водила тонким смычком по струнам блестящей кленовой скрипки. Тут же Донателло словно с ужасом оступается и прячется за стеной. На лбу выступает испарина, которую он торопливо стирает тыльной стороной ладони и пытается как можно тише дышать. Хотя дыхание сбилось не на шутку. Кипу тетрадей в задрожавших руках было сложно удержать, он даже закусил губу от напряжения. — Дьявольская трель... — влажными губами судорожно шепчет Донни, выглядывая и смотря на девушку. При повторном взгляде он ещё больше обомлел. Сияющая стройная фигура, с идеальной осанкой, неподвижным станом... Только рука её, что руководила смычком, бешено и одновременно элегантно трепетала в воздухе, и локон, выбившийся из пучка, непослушно скакал по усыпанному веснушками лицу, необыкновенно сосредоточенному, по которому ясно было, что человек действительно погружён в то, что он исполняет и что он не в этом мире. " — Впервые... Впервые слышу Дьявольскую трель наяву. Это... Удивительно, " — мысли лихорадочно носились по черепной коробке чуть ли не обезумевшего Донателло, что заикался даже в мыслях. Впервые услышав такое искусное исполнение столь запутанной сонаты, Донни был вдвойне шокирован ещё и от того факта, что он видел не девушку, а ангела, " — Уж не умер ли я?" Последнее пусть и нависает в его голове, но на самом деле он не думает – он тоже погружён. По его мнению – в сонату. На деле же он растворялся в её исполнителе. И никакое движение смычка, непревзойдённое исполнение, и даже виртуозность, что роднились чуть ли не с самим Тартини, не могли оспорить этого. Девушка перед Донни казалось ему какой–то гостьей с небес, с пышными белоснежными крыльями за спиной и золотым сияющим нимбом над головой. Держа в своих изящных руках, что целовали все святые, скрипку и создавая с помощью неё эти неземные звуки, заставляющие ликовать уши и просто рыдать, она словно была соткана из света, музыкальных нот и тонких золотых и жемчужных нитей. Сердце Донателло спускается к животу, а после подскакивает к горлу, стоило темпу накалиться, а рыжим бровям нахмуриться ещё сильнее. Сбоку послышался чей–то голос, сначала приглушённый для Донни. Вскоре, после нескольких, всё более громких окликиваний, тот наконец отвлекается и замечает своё сбившееся дыхание, принявшись хватать воздух, и изумлённо таращиться на человека, что внезапно прервал его пребывание в раю на Земле. — Уж думал, не дозовусь до Вас. Нравится, как звучит? — мягко прошелестел голос, для усвоения содержания речи которого Донателло пришлось напрячься, ибо собой он словно не владел. Он немного посмотрел на человека перед собой: то был высоким стройным мужчиной средних лет, очень галатно одетым и уложенным, с ослепительной улыбкой. — Очень... — рассеянно проговаривает Донни, кивая мужчине и поворачиваясь опять к неостанавливающейся девушке. Он почувствовал, как его вновь стремительно затягивает и даже изумился тому, что не может это контролировать, отчего помотал головой и решил сказать что–то ещё, дабы не уйти в астрал, — Девушка невероятно талантлива. Это... Очень сложное произведение. — Это Вы верно подметили. Готов утверждать, что О'Нил – первая скрипка этой школы, — мягко усмехнулся и произнёс учитель музыки, гордо смотря на ученицу и мечтательно вздыхая, — Как она долго осваивала Дьявольскую трель... Не отступала ведь, даже когда совсем безнадежным всё казалось. Умница, — прославлял девушку он. Донателло слушал его затылком, но вслушивался в каждое слово параллельно доносящейся из класса дивной мелодии, и сердце его вновь то замирало, то начинало выделывать акробатические танцы. — Как она держит смычок, эти движения... Они такие рьяные, какие и свойственные скрипачам, но при этом такие... Воздушные. Она практически скользит пальцами по грифу, это настолько естественно и прекрасно, что, кажется, что струны сливаются с её пальцами, а она сама становится этой... Прекрасной музыкой, — с придыханием быстро проговаривал Донни, не сводя округлённых восхищением светящихся глаз с девушки. Мужчина заинтересованно слушал его, словно весь превратившись в слух, безмятежно улыбаясь. — А Вы ценитель, я смотрю, — хмыкнул он, складывая руки на груди и всё смотря в затылок юноше, — Играете на чём–нибудь? — На классической гитаре, для семьи в основном и как любитель. Хотя смычковые люблю всю жизнь больше струнных и других, — повернувшись вполоборота, вопреки непреодолимому желанию смотреть только на девушку, вежливо проговорил Донателло. — У нас виолончель с недавней поры стоит, ещё никем непокарённая. Чудесный инструмент. Мы с Эйприл влюблены в его сочетание со скрипкой. Один из самых восхитительных дуэтов в мире музыкальных инструментов, базирующийся на контрасте. Внутри словно пробуждается что–то неземное, вторая наша душа, когда слышишь невероятное звучание двух этих инструментов, ласкающих уши. В мгновение грудная клетка раскрывается, а само тело словно отрывается от земли... — учитель говорил заворожённо, с придыханием и лёгкими, но ретивыми, как у капельмейстера, жестикулированиями, смотря то в потолок, то в такие же восторженные карие глаза напротив. Неожиданно мужчина драматически свёл брови и опечаленно прикрыл глаза, вздыхая, — Но, к сожалению, игра Эйприл затмевает все звучания виолончели, что воспроизводили неумелые ученики, которые не вкладывали в игру душу... А Вы не желаете опробовать? — быстро спросил он, горячо взяв парня за плечи и придвинувшись к его лицу. Донни вытаращился на него и неловко стиснул зубы, криво улыбаясь: — Ну... Почему бы и нет, — слегка рассеянно произнёс он, мечтательно опуская глаза, а потом вдруг опять возвращая их к девушке. Та сделала финальную партию движений смычком, и кабинет и коридор целиком заполонил глубокий продолжительный звук, постепенно растворявшийся в воздухе. — Отлично, наш дражайший будущий виолончелист, жду Вашей записи, приму молниеносно, — осчастливленно заявил мужчина, взяв обе руки юноши в свои и мягко пожав их, с лёгким прыжком обходя его и заходя в кабинет к запыхавшейся Эйприл, стирающей испарину со лба тыльной стороной ладони с ярко выраженным изящным суставом. Донателло, приоткрыв губы, всё ещё стоял там, украдкой смотря на девушку, пока мужчина аплодировал и расхваливал её, а она неловко посмеивалась и слегка кланилась ему. Донни сжал кулаки и зубы, уже сделав шаг в сторону двери кабинета. Неожиданно его оборвал резкий трезвон, оповещающий об окончании перемены. Донателло страдальчески выдохнул и шёпотом чертыхнулся, поправляя рюкзак и в последний раз смотря на девушку. Совсем недолго помешкав, он развернулся и быстрым шагом удалился. " — Не сегодня... Опять."

***

— С возвращением Рафаэль, — лучезарно улыбаясь, воскликнул мистер Миямото, судя по–всему, нарочно протянув руку в сторону юноши, напрашиваясь на крепкое рукопожатие. Раф выдохнул и схватился за его ладонь, крепко сжав и зажмурившись, — Как твои руки? Воу, вижу, что уже как новенькие. Так как ты умудрился без моего ведома так сильно растянуть их на моём уроке? Ты ведь знаешь, чем это чревато для... — Вас. Знаю, мистер Миямото, — продолжил как на автомате за него и закатил глаза Рафаэль, глупо уставившись на тренера, — Так вышло, больше такого не повторится. Сведя брови и улыбнувшись, Усаги усмехнулся и потрепал напоследок бедолагу по плечам: — Береги себя. Раф кивнул и, когда тот отошёл к учительскому столу, взялся за плечо, немного помассировав его, буркнув себе под нос: — Издевается совсем... — Да ладно! — послышался поражённый вскрик мистера Миямото, привлёкший внимание чуть ли не всех в зале, — Какие люди в Голливуде! Это же Джейкоб Уилсон. Не ожидал, не ожидал. Даже больше скажу, я скорее ожидал увидеть Джеймса Нейсмита, нежели Вас! — шутливо, но всё так же удивлённо говорил тренер, смотря на постепенно приближающегося, статно ступающего юношу, которого уже облепило несколько учеников. — Здрасьте, мистер Миямото, я наконец вернулся из Бразилии. Сами знаете, что... — начал парень, с какой–то гордостью закрывая глаза и зарываясь в волосы на затылке. — Твой отец – дипломат, знаю, Уилсон, знаю, — Усаги, раздражённо скрестив руки на груди и впившись пальцами в предплечья, попытался улыбнуться добродушно, но получилось как–то криво. Но мальчишка словно в одночасье забыл о нём: — О, я тоже скучал, Бритни, здравствуй, здравствуй, — приласкал он девушку, прижимающуюся к его груди. — Я Анджелика, дурак, — нисколько не обидясь, посмеялась та. За всей сценой следил Рафаэль, который выронил баскетбольный мяч из рук и недоумённо прищурился на неожиданно заявившемся, а губы его скривились в чрезмерном отвращении. — Примерно это я и имел в виду все эти месяцы. Раф машинально поворачивается боком к озвучившему мысль Кейси Джонсу, что, хмуро прикрыв глаза, приземляется на скамейку. — Даже наличие нечто подобного в твоём поле зрения не даёт тебе права приравнивать абсолютно всех состоятельных людей, тем более их детей, которые тут не причём, к этому стаду, — пояснил Рафаэль, сосредоточенно–нахмуренно насупив брови, отбивая мяч о пол и не поднимая взгляда на собеседника. Послышался вздох. — Какой ты красноречивый, — произнёс устало Кейси, склонившись и поставив локоть на колено, подперев ладонью голову, — Как человек, умеющий принимать собственную неправоту, я, так и быть, соглашусь с тобой. Рафа словно передёрнуло – мяч резко выскользнул из его рук и, подпрыгивая, покатился в сторону Джейкоба, врезаясь в его начищенный до блеска кед. Парень хмыкнул и вскинул бровь, опуская взгляд на мяч, а после переводя его на Рафаэля. Его губы медленно растянула лисья улыбка, а глаза прикрылись словно в удовольствии. Быстро присев и ударив мяч по касательной кончиками пальцев, Джейкоб заставил его подлететь и выпрямился, направляясь в сторону Рафа и осуществляя ведение. — Ты Рафаэль, правильно? — спросил парень и прокрутил мяч в ладони, переместив его на ноготь указательного пальца, — Приятно видеть людей из высшего света, — усмехнулся он, перекидывая мяч за спиной и вновь ловко вращая на пальце другой руки, — Слухи врут, или ты действительно стал капитаном в первый же день, притом не зная даже правил? А ещё уделал Джонса, да? — Джейкоб перевёл практически злорадный взгляд на скамью, где сидел парень, за что сразу получил недовольный взгляд последнего. Рафаэль скрестил руки на груди и усмехнулся, хотя в усмешке этой отчётливо слышалась неприязнь. — Чё там знать–то, — проскрежетал он, начав следить за прытким мячом, танцующим вокруг парня, что вдруг засмеялся. — А ты уверен в себе, с учётом того, что баскетбол в пятёрку лидеров по сложности входит. Сомневаюсь, что ты обошёлся без теории за все эти месяцы. Оу, ну и без потаканий Усаги, — проговорил Джейкоб и подошёл ближе к собеседнику. Раф от его слов обозлился и, стиснув зубы, так же шагнул навстречу парню, вытягиваясь и пытаясь выхватить мяч. Тот с игривыми смешками с лёгкостью увернулся и прислонился к его спине своей – и вот, они уже поменялись местами. — По–детски, — продолжая выделывать извороты с мячом, проговорил Джейкоб, не отводя взгляда пронзительных наглых синих глаз. Рафаэль округлил глаза и развернулся, приседая и напрягаясь всем телом. Парень напротив со смешком кинулся вперёд, и Раф собирался резко отскочить в сторону, а потом незаметно наклониться и выхватить мяч у наглеца, но и это не увенчалось успехом – стройный изворотливый юноша склонился ещё ниже, чуть ли не вставая в мостик, и сменил курс мяча, проведя его между ног соперника. Раф успел только обернуться, как Джейкоб, сделав колесо, оказался сзади него и поддел мяч носком кеда, подбросив его и перекатив с плеча на плечо. На последнюю попытку кинувшегося к нему Рафаэля он высоко прыгнул и нарочно закрыл ладонью глаза, другой кинув мяч через треть зала к кольцу. Тот попал идеально в цель, даже едва касаясь сетки. Кейси, ничуть не удивлённый, закатил глаза и шумно выдохнул, отпихивая от себя носком кроссовка подкатившийся к нему мяч. — Что ж, видимо, слухи врали, — как бы разочарованно произнёс Джейкоб, хмыкая и разводя руками. По–лисьи высунув кончик языка, он довольно улыбнулся и подмигнул Рафу, закладывая руки на затылок и разворачиваясь. Рафаэль тряс кулаками и метал невидимыми стрелками в него. Спустя какое–то время он выпрямился и вдохнул полной грудью, поворачиваясь и тяжелыми шагами приближаясь к скамейке. Усевшись на неё, по случайности рядом с Кейси, он надулся и недовольно скрестил руки на груди, упёршись в стену спиной и немного съехав по ней. — Теперь ты меня бесишь ещё больше, — неожиданно произнёс он. Кейси словно не поверил, что адресовано это было ему, даже драматически приложил пальцы рук к груди, но быстро осознал, что больше здесь никого не было. Раскрыв глаза и рот в возмущении, он повернулся к парню и уставился на него взглядом, требующим немедленных объяснений. — Как ты мог даже близко ставить меня с таким подонком, — практически по–детски засетовал Раф, зыркая на него. Тот тверлобо посмотрел на него, вздохнул и сгорбился. — Слушай, — вдруг начал он и повернул голову в сторону Рафаэля, наклонившись и опершись предплечьями о колени, — Го просто проучим этого подонка? Раф одним глазом взглянул на него, как бы заинтересованно, и наконец повернул всю голову, заложив руки на затылке и сделав вид, что он весь во внимании. — Объединим усилия, наберём сильных ребят и размажем его, — пояснил воодушевившийся Кейси с ребяческим огнём в глазах и стукнул кулаком по ладони, втирая его в неё. Рафаэль прыснул и кое–как сдержался от хохота, всё же отвернувшись на всякий случай, — Похоже, ты недостаточно уязвлен, раз так быстро развеселился! — Забей, я всегда за то, чтобы морду набить какому–нибудь... — не успел Раф закончить, как в последнее мгновение увидел стремительно летящий на него со свистом волейбольный мяч, отчего остатки реакции потратил на то, чтобы сматериться от неожиданности и отразить атаку кулаком. Кейси вытаращился на него и перевёл быстрый взгляд туда же, куда посмотрел замеревший Рафаэль. Последний принялся хватать воздух и изумлённо смотреть на старшего брата в десяти метров от него, что, ловко поймав мяч, встал ровно из полусогнутого положения с вытянутой вперёд рукой, бросившей мяч. — Негодяю, верно, Рафаэль? — подойдя, спросил Леонардо и с пронзительным блеском взглянул в чужие глаза. Раф сглотнул и прикрыл губы, кашлянув в кулак и уведя взгляд. — Лео, а ты чего тут? — спросил он, не глядя. — Я? Теперь я буду заниматься с тобой, на второй половине. Меня пригласили в школьную сборную по волейболу, — пояснил он и подкинул мяч, задрав голову и начав отбивать его ладонями. Рафаэль нагло усмехнулся: — Черлидершей, что ль? Лео поймал мяч и остановился. После медленно отпустил голову и хмуро посмотрел на Рафаэля. — Капитаном. Что с тобой, Раф? Хотя о чём это я, всё как обычно, — произнёс Леонардо и раздражённо закатил глаза, мягко перекатывая между ладонями мяч, доселе крепко сжимая его. Он перевёл взгляд на покряхтывающего от смеха Кейси, тут же словно вколотив его этим взглядом в скамейку, — Хочешь произвести впечатление рядом со своим новым... Другом? — немного подумав, твёрдо ответил Лео, а после крепко поставил ногу на скамейку подле брата и близко склонился к его лицу, — Что ж, судя по–всему, учитывая интеллектуальные способности вас обоих, у тебя получилось, — выдавил он с холодным презрением, ещё опаснее придвинувшись ближе, а после отстраняясь и отходя. Раф, как язык проглотил, вытаращился на его спину. Неожиданно Леонардо резко развернулся и опять бросил мяч в брата. Тот ловит его у самого лица и отводит, неотрывно продолжая смотреть на Лео. Последний раздражённо цокает и опять поворачивается, намереваясь уйти в этот раз на совсем. Рафаэль, не долго думая, посмотрел на мяч и резко кинул его в парня. Леонардо, словно этого только и ждавший, в изящном прыжке развернулся и сел на корточки, распрямив одну ногу и отбивая предплечьями мяч. Тот со свистом отскочил и ринулся обратно, прямиком в Рафа. Рядом с придыханием восторженно вскрикнул Кейси: — Со спины увидел! Поймав мяч, Рафаэль криво усмехнулся и дождался, когда Лео вновь развернётся. Когда это произошло, он подождал ещё какое–то время, Леонардо даже практически ушёл, но Раф встал и с размаху снова кинул мяч. Рафаэль услышал громкий хлопок и было обрадовался уже своей победе, не успев заметить, что Лео на самом деле... Поймал мяч рукой, сжав его пальцами. Просто вытянул руку, и мяч словно послушно примагнитился к его ладони. — Че?! — только разразился Раф, поворачиваясь к не менее поражённому Кейси. Леонардо улыбнулся и отдул прядь от лица, подкинув мяч и прыгнув во след за ним, отбивая. На этот раз тот достиг цели, но заботливый старший брат целился в крепкий затылок Рафаэля, чтобы тому было не слишком больно. Однако от силы удара тот всё равно пошатнулся. А после вообще рухнул, скорее от шока. Кейси практически заулюлюкал и запрыгал, когда Лео кинулся к ним. Раф стиснул зубы и схватился за затылок, разлепляя слезившиеся глаза и наблюдая за прытким мячом, что словно тихонько сбегал с места побоев. — Достаточно навыков для черлидерши? — перед его взором появился Леонардо, быстро присевший на корточки и бесстыдно тыкнувший его в лоб пальцем, отчего его голова качнулась. — Ой блять, ты мне мозги вышиб... — взвыл Рафаэль, зажмурившись. — Не волнуйся, выбивать там нечего, — хмыкнул Лео и выпрямился, побежав за мячом, — Уже удаляюсь, мистер Миямото, Рафаэль взял мой мяч, — поклонился подошедшему к нему тренеру Леонардо и повернулся в сторону своей половины, задержавшись ещё ненадолго и поймав взгляд Кейси. Он улыбнулся ему и кивнул на Рафа, мол: "я, кажется, перестарался, позаботься о нём, прошу, за меня". Парень не успел как–либо ответить, подать знак: Лео сразу развернулся и убежал. Но что–то заставило его действительно слезть со скамейки и присесть перед Рафаэлем, глупо улыбаясь. — Мда, твой брат, должен признать, с нашей первой встречи... Сногсшибателен, — чрезвычайно гордясь своей шуткой, он важно закрыл глаза и торжественно улыбнулся, обхватывая плечо Рафа и пытаясь его поднять. — Эй, эй, отпусти, — протрезвел Рафаэль и выпутался из чужих рук, самостоятельно вставая на ноги и всё ещё трепля себя по волосам. Вспомнив о реплике юноши он хмыкнул и посмотрел туда, куда ушёл Леонардо, — Мда уж. Вдруг сбоку откуда–то выскочил Майки, торопливо и тревожно говоривший себе под нос что–то про то, что он опаздывает. — Хэй, Майк! — окликнул его Раф, не ожидая увидеть и его здесь тоже. Микеланджело замер, насторожился, как какой–то дикий зверёк, и забегал глазами по находящимся в области брата школьникам, пока не нашёл и его, что заставило его губы растянуться в широкой осчастливленной улыбке. — Юху, Раф! — с воплем и прыжком он быстро подбежал к нему и прыгнул, давая пять в воздухе Рафаэлю, что нарочно высоко поднял руку, словно проверяя прыгучесть младшего брата, — Я и забыл, что у тебя баскет в это время. — Ты тоже в черлидерши подался? Майки остановился и захлопал глазами, пока его брови медленно съезжали к переносице. Он скрестил руки на груди и затопал подошвой кеда, недовольно посмотрев на брата. — Вообще–то, меня самого позвали из–за недобора, я либеро. Стой, ты же не сказал это Лео? — выгнул он бровь и вытянул шею, как попугай боком придвинув голову к Рафу. — Вообще–т сказал, но быстро был отпизжен, — посмеивался Кейси, пару раз стукнув Рафаэля тыльной стороной ладони по плечу. — Слышь, Джонс, ты не прихуел?! — рявкнул Раф, резко перехватив его запястье и скрутив. — А, ладно, понял! За что... — прикрикивал тот, стуча по колену в знак капитуляции. Майки замер и уставился на Кейси, явно поразившись его присутствию здесь, да ещё и рядом с Рафаэлем... Его вечно детский мозг просто взорвался от недопустимости даже мысли о том, что они могут стоять рядом и даже не вцепившись в глотку друг к другу... Отчего он прижался ладонями к губам и отшатнулся. — Я всё понял! — вдруг воскликнул он и встал по стойке смирно, что заставило Рафа отпустить Кейси и вместе с ним изумлённо посмотреть на него. Шумно вдохнув, он кинулся прочь, на половину волейболистов. — Что понял? — крикнул ему вслед Рафаэль, ничего не понявший. — Всё понял! — многозначительно крикнул Майки, — И хорошо, что тебя ну... Ты, в общем, понял! Раф эйкнул и вскинул кулак, а после раздражённо повернул голову в сторону Кейси. Тот вздрогнул и обнажил зубы, Рафаэль просто отошёл тяжёлыми шагами к основной массе людей. Кейси вздохнул и покачал головой, двинувшись за ним: " — Да, Эйприл, надеюсь ты понимаешь, что это будет непросто с таким... Горячим парнем". — Итак, юноши, у вас было десять минут на разминку, думаю, имеем полное право сегодня всё занятие отыгрывать матчи. Столько, сколько сможем, пока не прозвенит звонок или пока не упадёте, — невозмутимо говорил тренер в окружении школьников, прикрывая глаза и постукивая по серебряному свистку на его шее, — Раз Джейкоб вернулся, то вернём его роль капитана одной из команд. Кто желает стать вторым? Рафаэль желает, — преждевременно отвечая на свой же вопрос, только какой–то мальчишка поднял палец и открыл рот, произнёс мистер Миямото, достав планшет и что–то записав, — Капитаны, разыграйте на цу–е–фа, с кого начнётся набор команд. Раф бесшумно цокнул, сжав кулаки и недовольно посмотрев на тренера с мыслью: "опять какие–то его подвохи". Когда Рафаэль становился козлом отпущения, это означало, что тренер вновь хотел провести какой–то эксперимент. А с учётом того, что он обыкновенно видел всё, то наверняка заметил и стычку между ним и Джейкобом. Раф поднял хмурый взгляд на шагнувшего к нему улыбающегося капитана, что уже выставил руку. Рафаэль опустил взгляд и так же выставил руку, поджав губы. Его огрубевшие пальцы сложились в кулак, в то время как длинные пальцы парня напротив распрямились и сомкнулись. Раф оскалился и отдёрнул руку, сунув кулаки в карманы. Уилсон улыбнулся ещё шире, отчего его синие глаза даже прищурились – очевидно он наслаждался ребяческим поведением своего противника, банальным неумением проигрывать даже в жеребьёвке. Кейси заметил это и нахмурился, пытавшись взглядом донести это до Рафаэля, что хмуро уставился на него без особой цели. — Джей начинает выбирать, — безынтересно произнёс Усаги, не отрываясь от планшета, а только чуть взмахивая рукой. — Что ж, Бернард, — щёлкнул пальцами и указал на высокого поджарого парня подмигивающий Джейкоб. Оскалившись в улыбке, боковым зрением он посмотрел на Рафа, — Не был бы ты капитаном, я бы взял тебя, не дуйся ты так. Рафаэль изумлённо–раздражённо посмотрел на него и еле поборол дикое желание в себе придушить его прямо сейчас. Отвлечься заставил подошедший к нему Кейси, что негромко сказал ему на ухо: — Бля, он буквально спиздил самого лучшего. — Разберёмся, — буркнул Раф и быстро оглядел парней, — Хью. Названный Рафаэлем парень ничем не уступал Бернарду в телосложении, а если знать его получше, то в навыках и выносливости тоже. Хьюберт обрадовался, что его взяли именно в эту команду, судя по–всему, испытывая личную неприязнь к Джейкобу, и подошёл, стукнув кулаком о кулак заранее подготовившегося Рафа. Он захотел провернуть то же и с Кейси, уже даже поднёс к нему кулак, но вдруг остановился: — Стоп, а ты с нами? Кейси огорошенно округлил глаза и посмотрел на Рафаэля, стукнувшего себя по лбу. Тогда послышалось многозначительное мычание, лившееся как мёд, из–за его спины. Он обернулся и посмотрел на Уилсона, почёсывающего свой подбородок и с подозревающим прищуром смерявшего парней взглядом. — Кейси Джонс, мой чемпион, конечно же, я забираю тебя, — с завуалированной слащавостью сарказмом произнёс он, вскинув руки к потолку и лучезарно улыбнувшись. Раф взбешенно посмотрел на него, в то время как Кейси неприязненно поморщился, тихо и мимолётно кидая своему несостоявшемуся капитану: — Выбрал, кстати, впервые за пять лет. Рафаэль не сдержался от сдавленного смешка, отчего получил недовольный взгляд Кейси, что уже стоял рядом с Джейкобом, скрещивая руки на груди. Но после Раф посерьёзнел и машинально сложил руки на груди, и они оба недовольно посмотрели на виновника того, что Уилсон вообще посмотрел на них косо и что–то заподозрил – Хьюберта. Тот рассеянно ойкнул: — Простите парни. Не думал, что вы хотите в одной команде играть... — Мне не нравится как это звучит, — раздражённо произнёс Раф, всем своим видом показывая, что у Хью вину свою искупить отнюдь не получилось. Но делать было нечего – они ещё могли отыграться и проучить Джейкоба в следующих матчах. Набор игроков продолжился, а когда он кончился, Рафаэль быстро осмотрел ещё раз каждого. В целом, в его команде было больше высоких жилистых и способных парней, у них было много шансов на победу – проблема была только в том, что Раф ни разу не видел в деле Уилсона. Перед началом игры он всё смотрел на соперника и видел, как тот активно что–то разъясняет своей команде, только те слушали его не с каким–то серьёзным настроем, а скорее с ребяческим восторгом. Иногда Рафаэль переводил взгляд на Кейси, что стоял поодаль, оторвавшись, как член команды, что оказался в ней явно по ошибке. Тот тоже периодически смотрел на него, и только качал головой, показывая глазами на Джейкоба и подавая какие–то знаки. — Ну и козёл этот ваш Уилсон, — только и мог произнести Раф перед командой, собравшейся полукругом вокруг него. — Вот! Я о чём! — подхватил какой–то парень. — Пф, тот ещё, — послышалось два голоса, произнёсших одну фразу синхронно. — Точнее не скажешь. Рафаэль заинтересованно выгнул бровь, выслушивая все эти негодования – с каждым неприятным словцом губы его растягивались во все более широкой ухмылке, пока не обнажили зубы. Практически все были согласны с тем, что Джейкоб Уилсон – последний идиот, павлин и сноб, вопреки чванному розовому мировоззрению того, что он лучше всех и при этом его все обожают. Раф оглядел свою команду с горящими глазами и насупленными бровями и тогда понял, что их объединяет одно – желание поставить Джейкоба на место. Это значило, что шансы на победу возрастают в геометрической прогрессии. И Рафаэль уже готов был размазывать ухмылку по его чистому лицу, вскинув кулак, как неожиданно вновь повернул голову в сторону Кейси. "— Бля... Его идея всё–таки." Раф задумался, уставившись в гладкий блестящий паркет. Но прозвучал свисток и звонкий голос тренера, уведомляющий о указании занять позиции. Рафаэль хмыкнул и побежал на место. "— Ладно, сейчас только запугаем, а когда Джонс попадёт к нам, уже и размажем, " — кивнул своим мыслям Раф, и вдруг замер, "— Боже, в смысле мне есть дело до него?" — он опять посмотрел на Кейси, что переводил неуверенный взгляд со своего капитана на него, "— Блять! Ладно, хер с ним, позволю ему один раз почувствовать себя крутым. В конце концов видно, какое пренебрежительное отношение у этого петуха к Джонсу. Пусть почувствует себя ещё униженнее, когда тот его нагнёт." — и на его губах расцвела безумная улыбка, оголяющая острые, голодные клыки. Прозвучал свисток, и матч начался. Рафаэль с самого начала вёл себя достаточно свирепо, носясь по всей площадке: делал грубые, но чёткие подачи, что вводило во вкус всех членов его команды, и они тоже всё больше и больше стремились активничать на площадке. Но Уилсону хоть бы хны – на протяжении двух периодов он был непоколебимо доволен собой и продолжал дарить всему залу свою ослепительную улыбку. Его юркая изящная фигура проскальзывала мимо любого танка, он выделывал какие–то неземные трюки с мячом, юлил и обманывал. Раф в положении с немного согнутыми ногами, тяжело дыша и прикрывая один глаз, чтобы в него не затекла капля пота, с бешеным сердцебиением наблюдал за тем, как парень забивает практически каждый раз с дальней линии, и словно чем дальше он находился, тем идеальнее попадал в цель. Это выводило из себя и заставляло опять бросаться в самое пекло. Отрыв был небольшим, в пользу команды Джейкоба, его незначительность стоила неимоверных усилий команде Рафаэля – каждый уже под конец третьего периода еле стоял на ногах. Уилсон же, именно как капитан, был отвратительным. Во время удобной передачи, он попросту не проводил её, желая сделать всё самостоятельно. Хотя знал, что в каком–то случае передача действительно была бы крайне полезной. За это на него только глухо роптали и посылали разгневанные взгляды – никто не осмеливался сказать нахалу что–то в лоб. Но изредка он действительно отдавал мячи членам команды, правда с нелицеприятным видом, не взирая на весь его модельный вид. Синие глаза, которые он никогда не преминул бы закатить, буквально говорили всё за него: "ладно, поиграйся с мячиком, раз так хочешь". Кейси же он и вовсе никогда передачи не делал, а тот каждый раз продолжал бессмысленно топтаться чуть ли не перед ним, всем своим видом показывая, что он открыт со всех сторон. В какой–то момент это вывело Рафаэля из себя окончательно. Джейкоб кинул мяч со спины с противоположного конца площадки и впервые за игру прогадал – вдруг вражеская команда разразилась радостными возгласами, что изрядно огорошили его. Он быстро развернулся и поражённо уставился на кольцо. Оказывается Раф успел бесшумно подбежать к нему, миновав соперников и в высоком прыжке словив мяч. Такой поворот оценила даже команда Уилсона, что начала даже аплодировать. — Дураки, чему вы аплодируете! — с негодованием воскликнул Джейкоб. — Ты расслабился, Уилсон, — с презрением заявил Рафаэль, что оказался уже подле того. — Чего?! — только успел воскликнуть Уилсон, и тут же кинулся за Рафом, протянув к нему руку. Но было уже поздно, ведь Рафаэль "умел" делать передачи, в отличие от него. Передав парню из своей команды мяч, он развернулся и вскинул руки, с злорадной улыбкой посмотрев на Джейкоба. Последний освирепело уставился на ведущего парня, что забил двухочковый и показал ему жест "виктория", довольно улыбаясь. Команда Рафа вновь восторжествовала, а её капитан показал большой палец забившему игроку, которого уже облепили товарищи. Уилсон заскрежетал зубами и сжал кулаки, и Рафаэль вновь взглянул на него. — Соберись, а то я боюсь, что ты не переживёшь поражение. Ну понимаешь, да? Вальнёшься и разрыдаешься, — издевательски пролепетал Раф, прильнув вплотную к чужому лицу и нагло улыбнувшись ему. Джейкоб сдавленно зарычал и потряс руками перед ним, видимо, представляя, как он душит соперника, но на деле только развернулся и быстрыми, ожесточёнными шагами направился к своей команде. — Чувак, ты лютый! — не смог сдержаться от хвалебного комментария Кейси, что чуть ли не налетел на Рафаэля с ребяческим восторгом. Раф так же не смог подавить ухмылки. — Ждём тебя, и... — он стукнул крепким кулаком по своей ладони, оскалившись и решительно улыбнувшись тому. Прозвучал свисток, Кейси, смотрящий на Рафаэля, замер и, когда тот побежал на позицию, ещё некоторое время провожал его изумлённый взглядом. Очнуться его заставил толчок локтём к бок. — Не спи, ушлёпок, они нас догоняют, — грубо рыкнул Джейкоб, уже не скрывая своего неприязненного отношения ко всему и суетясь на месте. Кейси Джонс стиснул зубы и нахмурился, цокнув, но всё же встав в удобную позу: — Смотрите–ка, вся приторность пропала, стоило промахнуться один разок. Ты такой убогий, на самом деле. Шлюху нагнуть сложнее, чем тебя. Уилсон от такого вопиющей реплики развёл руками и открыл глаза в безумном возмущении. Кейси усмехнулся и лишь склонил голову вбок в знак убеждённости в собственной правоте. — Ты... — дрожащим от переполняющего чашу гнева голосом начал Джейкоб, но вдруг неожиданно и быстро замолчал. Мяч с приличной скоростью впечатался ему в щёку, круто поваливая на пол. Издав невольный стон, Уилсон мгновенно громко зашипел и перевалился на бок, упершись предплечьями в пол и зажмурившись. Попавший в него парень зашипел практически так же, словно почувствовав чужую боль. Рафаэль, стоящий рядом с ним, снисходительно опустил взгляд на раненого и невозмутимо скрестил руки на груди. — Чёрт, я бы пошутил, если бы не перестарался... — досадно сказал виновник. Раф придвинул голову поближе к тому ухом и промычал, спокойно резонировав: — Пошути, я разрешаю. И постарался ты на славу. Парень немного расслабился и даже улыбнулся, скромно и тихо произнося: — Трёхочковый... Рафаэль прыснул и похлопал его по плечу, всё же подойдя ради приличия к Джейкобу и приседая на корточки. — Уилсон! — вдруг заметил лежащего мистер Миямото и кинулся к нему. — Руки убрал, — приоткрыв слезившийся глаз и замечая, как Раф протягивает к нему ладонь, слабо ударил по ней и окрысился Уилсон. — Дорожку, Рафаэль, — произнёс Усаги, торопливо опускаясь рядом на корточки и внимательно всматриваясь в лицо раненого, — Уф, Джей, ну что, юношу до женитьбы ласкает только мяч, да? Джейкоб раздражённо фыркнул и привстал, придерживая себя за голову и шипя от зудящей боли. — Да, да, Миямото–сенсей, — пролепетал он нервно, как бы отмахиваясь от тренера, — Давай–те продолжим. — Ну нет, волк, как гласит паспорт спортзала нашего учебного заведения, — начал невозмутимо Усаги, прикрыв глаза и назидательно выставив палец перед парнем, что зарылся в волосы пальцами и глухо зарычал, — Для начала мне надо осмотреть тебя и убедиться, что... — Да плевать! Не лишитесь вы вашей жалкой работы здесь, пока я того не захочу! — громко рявкнул Уилсон, порывисто придвигаясь вплотную к лицу тренера. Мужчина поражённо и хмуро уставился на него, даже губы его приоткрылись. Раф, тоже поразившийся такому напору чувств, вдруг обозлился и стиснул зубы, осуждающе посмотрев на Джейкоба сверху вниз. Кейси, стоящий рядом, сглотнул и оголил зубы, без зависти посмотрев на Уилсона – видимо, Кейси был одним из немногих, кому мистер Миямото в гневе был слишком хорошо знаком. Но на всеобщее удивление, тот промолчал, продолжая мрачно смотреть на ученика. Уилсон остыл, кажется, даже испугался. Ладони, на которые он опирался, сжались в кулаки, а сам он досадно опустил голову. — Миямото–сенсей, если будете звонить отцу... То я хочу, чтобы меня убили победившим, а не побеждённым. Позвольте доиграть, — Джейкоб резко поднял мольбующий и требовательный взгляд на тренера, что только покачал головой и вздохнул. Раф недоумённо, даже несколько удивлённо смотрел на того, крепче вжимаясь пальцами в предплечья. — Матч кончится, и я отведу тебя в медпункт. Отцу звонить не будем, — произнёс мужчина, поднимаясь и отходя к столу. Уилсон быстро поднялся, недовольно зыркая на всех, говоря тем самым, чтобы те занимали свои места, а не пялились на него. — Мог и поблагодарить. Должно быть, ты не понимаешь, как редко он щадит. Настолько ты, видимо, жалко... — строго проговорил Кейси, останавливая Рафа, что тоже хотел пойти на своё место, но развернулся и вдумчиво посмотрел на того, и почти сразу усмехнулся про себя, вспоминая, что даже за такой короткий срок его занятий баскетболом сорвиголове Джонсу нередко доставались разные дёрки от Усаги – а с отцом парня они наверное давние, точно "хорошие" друзья. Насторожиться заставил Джейкоб, что угрожательно шагнул к Кейси. — Заткнись, Джонс, — сквозь зубы процедил он, выразительно смотря в карие глаза пронзительными лазуритами и выставляя большой палец в направлении за своей спиной, — И иди на своё место. А после он развернулся и быстрыми, нетерпеливыми, переполненными негодованием шагами направился к своему месту, прожигая каждого встречного недобрым взглядом. Рафаэль лишь фыркнул, скучающе переглянувшись с раздражённым Кейси. После этого послышался свисток, и игра продолжилась. Заключительный период. Команда Рафа не расслабилась, несмотря на произошедший инцидент, а напротив – они играли ещё лучше, явно намереваясь выйти победителями. Движения же Джейкоба переменились полностью – больше не было привычной для него грациозности, лёгкости и вычурности. Остался, разве что, только профессионализм. Остальное же всё перешло во злобу, ожесточение, острое нежелание, неумение проигрывать. Впервые за долгие годы появился кто–то, кто захотел столкнуть его с трона, украсть его лавры, унизить, втоптать в грязь. Победить. Это никак не могло перейти во что–то большее, нежели намерение – поэтому Джейкоб был жесток и эгоистичен. Мячи он теперь не передавал никому, а когда выпускал таки из рук, что происходило только при броске в корзину, никто словно не осмеливался поднять – им казалось, что так они заберут добычу у дикого зверя, после чего тот побежит за ними и тут же загрызёт. — Да что с вами, парни, мы должны забрать у него мяч! — с негодованием, но приободрением прокричал Рафаэль, пристально следя за светлой макушкой, ретиво носящейся по площадке в окружении мешкающих парней. Это словно отрезвило всех, и они, переглянувшись и решительно кивнув друг другу, вновь включились в игру. И через некоторое время, они снова догоняли счёт команды Джейкоба, вводя последнего в крайнее исступление. — Чёрт, чёрт, вы все бездарны! — кричал во всё горло Уилсон, дёргая себя за волосы и с безумными искрами в глазах осматривая свою команду. — Мы?! Да, может мы не умеем делать такие трюки, как ты. Которые, в целом–то, бессмысленны в большинстве случаев! Всем очевидно ясно, для чего ты их делаешь! — не выдержав, с негодованием воскликнул кто–то из команды. — Причём тут мы, когда ты даже передачи не делаешь?! — Ты даже не даешь нам и шанса проявить себя в игре! Целое нагромождение гневных замечаний обрушилось на Джейкоба, что недоумённо смотрел в эту безликую для него толпу, что слилась в одно тёмное пятно, а голоса стали чем–то единым – громким, противным, стучащим по вискам. — Замолчите! — крикнул он во всё горло, закрыв уши ладонями и зажмурившись. Члены его команды лишь раздражённо цокнули и обменялись взглядами. Уилсон вдруг широко распахнул глаза и резко повернул голову в сторону тренера – тот пристально и холодно смотрел на него, постукивая ручкой по планшету. — Так, предлагаю решить всё здесь и сейчас, — встал между Джейкобом и вражеской командой Раф, хмуро смотря по обе стороны от себя и выставляя ладонь. — Да, впервые соглашусь с тобой, — с безумной улыбкой произнёс Уилсон и запустил пальцы в свои мокрые волосы на висках, коротко посмеявшись и облизнувшись. Рафаэль повернул к нему голову и сурово взглянул, после кивнув мистеру Миямото. Свисток. Последние минуты заключительного периода – или расцвет безумных навыков Уилсона, что ещё было приправлено желанием победить. В целом, Джейкоб всегда следовал правилам баскетбола, да и по нему видно было, что он изучил их от корки до корки и несколько раз. Ни одна ошибка не проскользнёт мимо него, даже самый маленький заступ, самая крохотная погрешность в ведении, передаче, броске – ничто не могло уйти от его глаза. Конечно, в особенности чужие ошибки. С каким упоением он каждый раз замечал у других недочёты и напористо указывал на даже самые незначительные промахи. Но подлецом назвать его было сложно, нарушений у него не было, а ошибки были минимальными и некритичными. Однако сегодня... Что–то переменилось, и Джейкоб изменил своим принципам. Правда, не сказать, что он сильно ими дорожил – следовать им, ещё не означает ни разу не кривить душой. А для Уилсона последнее стало привычнее чистки зубов. В решающий момент, за считанные секунды до свистка, при одинаковом счёте, парень в красной майке смог завладеть мячом после удачной передачи другого и очень уверенно вёл его прямо к вражескому кольцу. Другие, конечно же, следили за тем, чтобы ему не помешали, но в какой–то момент в зале будто пронеслась комета, которую никто не успел заметить. Джейкоб практически летел к ведущему игроку. Выбить мяч у него бы не получилось – понадобились бы лишние мгновения, чтобы забрать мяч у такого крупного парня, что надёжно прикрывал его и спиной, и руками. И поэтому Уилсон присел, готовясь к сильному толчку того в плечо, дабы тот потерял координацию, а следовательно, и мяч. Такой подлый ход заметил Кейси Джонс, пытающийся преодолеть преграду – игрока из команды Рафа. Он вздрогнул и резко низко присел, чем обескуражил противника. Далее Кейси отшагнул в сторону и напрыгнул на Джейкоба, что уже практически толкнул парня, задев его поверхностью предплечья. Ведущий вскрикнул от неожиданного покушения и уже героического спасения, но бросить мяч у него получилось – пусть криво, но тот попал на кольцо, пару раз описав окружность, за чем все следили с замиранием сердца, и всё же упал внутрь. Тут же зал наполнил гомон из радостных голосов. Парни в красных фуфайках побежали к Рафаэлю, вдохновлённо закричавшему и победно вскинувшему кулаки, повисли друг на друге, прыгая, как малые дети. Растрепавшийся Кейси, всё ещё лежащий на Уилсоне, пару раз усмехнулся в неверии, смотря сияющими глазами на кольцо, в которое забили контрольный мяч. — Ты! — рявкнул вне себя от гнева Джейкобе, грубо спихивая парня за плечи с себя, — Идиот, какого хрена! Кейси, схватившийся за спину, оскалился и смело посмотрел в чужие глаза: — А такого, ты хотел толкнуть Лукаса! Тот поражённо и разгневанно уставился на него. Обе команды тут же притихли: кто–то в неверии смотрел на сидящих парней, кто–то согласно кивал, а кто–то просто ждал продолжения их диалога. Джейкоб заозирался по сторонам и криво усмехнулся. — Хах, наглая клевета! — заявил он, но голос его предательски дрогнул, когда он услышал чужие шаги за спиной. Парень вздрогнул и развернулся, садясь на колени и поднимая голову на подошедшего, — Миямото–сенсей, они упрекают меня в... — Нарушении. И они совершенно правы, — отбрил Усаги, сурово смотря на Уилсона сверху вниз. У Джейкоба лишь пуще глаза расширились. Кейси сжимал губы и вглядывался в строгое лицо тренера. Но вдруг он почувствовал легкие удары по плечу и повернул голову. — Я видел, но даже если бы рванул, то не успел бы остановить этого подонка. Это было круто. Ты его практически буквально втоптал, — воодушевлённо произнёс Раф, довольно улыбаясь и протягивая парню крепкую руку. Кейси невольно улыбнулся, обнажая пару промежутков между зубов, и принял помощь со звонким хлопком, вставая. — Но я... — Джейкоб всё пытался оправдаться, заламывая руки, — Я даже не успел прыгнуть... Это Джонс меня повалил! — Да хватит уже! — раздражённо воскликнул Рафаэль, делая шаг вперёд, — Ты просто не можешь принять своего поражения. — К–какое поражение? Я не мог проиграть! — убеждённо воскликнул Джейкоб, поворачиваясь и одаряя Рафа снисходительным взглядом. — Ах, да, Уилсон, ты проиграл, — как бы вспомнив, просто произнёс тренер, — Команда Рафаэля выиграла! Уилсон развернулся к нему, перед тем как в неверии впериться в пол. — Нет, это вздор... Бред это! Я... Не мог... — его глаз дёргался, а голос дрожал, периодически прерываемый тихими смешками. — Я скажу, почему ты проиграл, — спокойно произнёс Раф, вставая рядом с сокрушительно сидящим на коленях парнем и слегка склоняясь к нему. Джейкоб поднял воспалённый взгляд на него, обнажая зубы: — Да?! И почему же?! — Потому что ты не умеешь работать в команде, — невозмутимо пояснил Рафаэль, украдкой смотря в другую часть зала с волейболистами, ловя там копну длинных, убранных в высокий свет волос, и невольно улыбаясь краешком губ, — Не умеешь доверять людям, которых, между прочим, сам выбрал. Пытался сделать всё сам. Я знаю, что это, и предпочтительнее, как и ты, я всегда всё делаю самостоятельно. Но баскетбол – это всё–таки командная игра, как бы нам, возможно, не хотелось. Странно, что ты такой искусный игрок, а не понимаешь такого простого факта. Поэтому, мы с тобой не похожи. Я осознал это, а ты при всех своих способностях не сумел сделать ни одной разумной и действительно полезной передачи. Негодование Уилсона постепенно пропадало, сменясь изумлением, а под конец тирады Рафаэля, он вовсе поник. Раф переглянулся с Кейси, и они оба посмотрели на сгорбленную фигуру Джейкоба. — Истину глаголишь, — улыбнулся Усаги и положил ладонь на плечо парня, посмотрев на него, потом на Кейси, а потом на обоих, — И к тому же, быстро растёшь, — подмигнув дрогнувшему Рафаэлю, что твердолобо взглянул на него, он вновь переключился на Уилсона, — Ладно, Джей, поднимайся, отведём тебя в медпункт, а то, кажется, головой приложился ты знатно. Он хотел помочь юноше подняться, обхватив его плечи. Джейкоб выпутался из его рук и встал сам. Мистер Миямото пожал плечами и хмыкнул. — Ребята, не скучайте, я сейчас вернусь, — сказал он. Уилсон хватило нескольких секунд, чтобы прожигающе посмотреть на двоих парней, что всё ещё стояли перед ним. Словно вся вода в его синих глазах за этот десяток минут разбушевалась, а тотчас замёрзла. Он значительно побледнел, его золотые волосы прилипли к вискам и лбу, и сам он выглядел неимоверно изнурённым. Раф сжал кулаки и не отводил взгляда от мрачной фигуры до конца, тем временем как Кейси сглотнул и избавил себя от этого зрелища, отворотив голову и скривив рот. Сухие губы Джейкоба приоткрылись и зашевелились, пытаясь что–то сказать, но на его плечо опустилась рука Усаги, что тут же заставила его пойти. — Ну и рожа... — неприязненно произнёс Кейси и поморщился, потирая шею и провожая парня взглядом. Рафаэль лишь задумчиво промычал в ответ.

***

— Не могу поверить, что это были... Вы на баскете сегодня! — воскликнул сражённый Майки за семейным ужином, точно с цепи сорвался, и хлопнул по столу, провоцируя звонкое бряканье посуды и смотря на закатившего глаза Рафа. — Микеланджело! Лучше убери посуду, раз опять некуда деть энергию, — запричитала Мадлен, покачивая головой и слегка хмуря брови. Микеланджело улыбнулся ей и вскочил, забирая опустошённую тарелку няни первой. — Вы, это кто? — не совсем понимая о чём вообще речь, поинтересовался Йоши, отрезая небольшой кусочек от стейка и поднимая взгляд на сыновей. — Раф со своим... Знакомым, — доверившись только себе на разъяснениях, поспешил уведомить отца Леонардо, отпивая воды из кружки. — Ну, спасибо, что хоть не с подруганом, — не совсем дружелюбно отозвался фыркнувший Рафаэль, получивший заслуженный снисходительный взгляд глубоких голубых глаз. — И что же в этом удивительного? — обратился к бегающему от стола к раковине Майки мужчина. Тот остановился, занеся ногу и забыв её опустить, и пару раз похлопал глазами. — А... — протянул он, продолжая свою работу, — Да так, они просто не ладили с самого начала года, а тут бац, и играют вместе. Даже несмотря на то, что в разных командах были, выглядели дружелюбными. — Какой ты наблюдательный, — отозвался Раф, глупо смотря на него и ковыряя картошку вилкой. — Хорошо, я понял, — проговорил мужчина, вытирая рот и усмехаясь в салфетку, — Поздравляю, Рафаэль. Важно уметь всегда находить общий язык с людьми. Даже если с самого начала у вас что–то пошло не так. Рафаэль кивнул, скрывая своё раздражение тем, что половина его семьи акцентирует внимание на этом, словно Джонса уже ему сватают. — Отец, Раф, уберёте свои тарелки, я побежал геометрию доделывать, — кинул Микеланджело и уже побежал к арке. — Конечно, — улыбнулся ему Йоши. Раф, словно Майки напомнил ему о ещё не сделанных уроках, со вздохом ускорился. Лео потянулся и тоже ушёл к себе, Мадлен отошла отдохнуть в гостиную, Рафаэль быстро смёл ужин, поставил тарелку в раковину и пошёл к входной двери, где всё ещё покоился нетронутый рюкзак с кипой домашнего задания. Йоши доел свою порцию и отнёс тарелку. За столом остался один Донни, подперевший щеку ладонью, рассеянно смотревший в свою практически целую тарелку и тыкавший вилкой в стейк. Мужчина, пока споласкивал руки, задумчиво наблюдал за ним через плечо. — Ты сам не свой, Донателло. Что тебя беспокоит, сын мой? — спросил он, вытирая ладони и подходя к Донателло, садясь на стул рядом, — Не хочешь есть? — Да, если честно, — виновато признался Донни со вздохом, кладя вилку и выпрямляясь. Йоши перевёл взгляд с тарелки на сына: — Что–то ещё? — Да, если честно... — Донателло отвечал как будто машинально, словно его мозг выудили и вставили вместо него симфонион с одной фразой. Мужчина же придвинулся поближе и склонился к нему, заглядывая в глаза и располагающе слегка улыбаясь. Донни сконфуженно посмотрел на него, выпячив нижнюю губу и немного отклонившись в сторону. — Слушаю, — внимательно и настырно произнёс Йоши. Донателло вздохнул и вновь искоса взглянул на него, отчего тот опять улыбнулся, показывая, что он готов всячески помочь и дать совет. Донни задержал взгляд на нём, почувствовав как тепло расползлось по груди и еле заметно покраснев. — Если честно... — опять запел симфонион, отчего Донателло помотал головой и зажмурился, — В общем, подумал, что было бы неплохо начать играть на чём–то помимо гитары. Мужчина округлил глаза и тут же по–доброму улыбнулся: — На чём? — На виолончели. Йоши ахнул, и в его глазах показались маленькие искорки восторга. — Мы когда только переехали в Штаты, можно сказать, в молодости, ходили на оперу с Саки, я взгляда оторвать от виолончелистов не мог, — загадочно смотря в потолок, проговорил он и после подмигнул сыну, тут же вспоминая нечто настолько забавное, что заставило его даже посмеяться, — Пока этот негодяй спал! При всём уважении к Ороку–саме, но оперы – явно не его конёк. Донни, поверивший отцу на слово, сам сдержанно рассмеялся, вызывая благосклонную улыбку у Йоши. — В общем–то, с радостью помогу тебе с этим. Я даже немного разбираюсь. Донателло посмотрел на него, по–детски разинув рот, чем удивил мужчину: — Правда? Йоши опять рассмеялся, кивая в знак согласия. — Это отлично! — звонко воскликнул донельзя довольный Донни. — А почему именно виолончель? Крайне удачный выбор – я уже вижу тебя с этим инструментом, очень гармонично смотрится, — искренне прислуживал Йоши. — Если честно... — опять вырвалось у Донателло, отчего он кинул досадное: "да блин!" и стукнул себя по лбу, после переглянувшись с отцом и опять посмеявшись, — То я сегодня видел... Слышал, как девушка на скрипке играет, — со вздохом пояснил вдруг озабоченный Донни, подтягивая и обнимая колени, — Дьявольскую трель, представляешь? — с замиранием сердцем вопросил он, чуть ли не проглатывая последнее слово от волнения. — Да ну? Дьявольскую сонату? — Йоши округлил глаза. — Да! И как играла, Господи... — прошептал Донателло, откидывая голову и собирая ткань футболки на груди слева в кулак, — Мне так понравилось, это заметил учитель музыки, и он, собственно, предложил это. — Хм, скрипка и виолончель весьма выгодно звучат в дуэте, — вдруг произнёс мужчина, уводя взгляд и потирая подбородок. Донни уставился на него с приоткрытыми губами и тут же покраснел, смущённо отворачиваясь: — Да, учитель тоже так думает... — И девушка тоже? — вновь неожиданно для парня произнёс Йоши, и Донателло вздрогнул, почувствовав, как тот многозначительно улыбнулся и придвинулся к нему. — Мы даже незнакомы, я без понятия! И вообще меня интересует виолончель! — заступнически воскликнул красный до кончиков ушей Донни и смело развернулся, нагло посмотрев в карие глаза отца и скрестив руки на груди. Тот усмехнулся и встал с места, направившись к выходу. Донателло не сводил с него пытливого взгляда. — Тогда записываемся на факультатив, выбираем виолончель и едем за ней на выходных, — произносит Йоши, вскидывая кулак и одаривая сына воодушевлённым взглядом. Донни изумлённо уставился на него, задрожав и сжав кулаки. Но тут же вдруг расслабляется, расплываясь в нежной улыбке, адресованной отцу. — Спасибо большое...

***

— Ебаное окно, я бы эти сорок пять минут лучше дома посидел, — с капризным рыком выдаёт Раф, скидывая рюкзак и садясь прямо на плитку. — Да ладно тебе, Раф, почиллим часок, — легкомысленно отвечает ему Микеланджело, пару раз взметнув кулаками, как боксёр, и одарив лучезарной улыбкой Мондо, стоящего поблизости, — Ну, а что ты сделаешь, мистер Скотбой заболел, а заменить некому, — ответил он, разведя руками и опять смотря на друга, что прыснул от смеха, когда Майки в очередной раз неправильно произнёс фамилию учителя по химии – мистера Стокмана. — Он же Стикмен? — скептически выгнул бровь Рафаэль, отрываясь от телефона и с прищуром смотря на младшего брата. Тот рассмеялся, согнувшись и опершись о колени ладонями. — Мондо, прикинь ваще, он запомнить фамилию Скотбоя не может до сих пор! — сквозь смех воскликнул Микеланджело, смотря через плечо на друга, что только беззлобно закатил глаза и закивал, вызывая фырканье со стороны Рафа. — Я–то рофлю, а вот ты, кажется, дурачок. Даже Мондо запомнил, что он Стокман, — скучающе произнёс и пожал плечами Рафаэль. — Хэй! У меня было целых... — обидчиво надув щёки и сведя брови, Мондо замер и выставил пальцы рук, принявшись считать, — Пять лет это запомнить! А у Майки три месяца! Раф никак не ответил на это, лишь глупо посмотрев на них обоих. Мондо и Майки одновременно скрестили руки на груди и переглянулись, демонстративно отвернувшись от обидчика. — А Лео и Донни где? — поинтересовался у друга Мондо. — Лео в обсерваторию пошёл, она свободная сейчас, а Ди вродь говорил к Тайлеру пойдёт, хз где они, — незамысловато пояснил Микеланджело, заняв себя каким–то только–только зарождающимся в его голове танцем. — Как обычно, в целом–то, — поднял брови ничуть не удивлённый Рафаэль, продолжая листать ленту в телефоне, — О, точняк я же в зал пойти могу, — и уже вскочил, хватая рюкзак. — Не, он закрыт, — вдруг прозвучал чей–то голос, и трое парней посмотрели на его обладателя. Из–за угла вышел Кейси Джонс. — О, Джонс, — вскидывая брови, произнёс Раф, словно случайно вырвалось. — Ага, здоров, — брякнул тот. Повисла неловкая тишина. Мондо заинтересованно переводил взгляд с Рафаэля, рассматривающего свои кроссовки, на Кейси, рывшегося в карманах своей толстовки. Майки перестал танцевать, как только появился посторонний, и теперь ёрзал на месте от давящего на него неудобного напряжения. — У тебя тоже окно? — не выдержав, сдержанно спросил он. — А? У меня нет, — торопливо произнёс Кейси, — Просто тест писать не хочу, — без зазрения совести сказал он и хмыкнул, пожимая плечами и покачиваясь на стопах. — Всё ясно, прогуливаешь, — с наигранным осуждением упрекнул Мондо, переглянувшись с недоумённым Микеланджело. — Именно сынок, — щёлкнул пальцами Кейси, — У вас тут безлюдно, я посижу. — Да, конечно, — с участием произнёс Майки и кивнул. Парень отошёл к диванчику, приземляясь на него и напяливая большие чёрные потёртые наушники на голову. Все продолжили заниматься своими делами – Микеланджело вспоминал движения, которые он выдумывал до этого, и от безделья они начали танцевать вместе с Мондо, периодически спотыкаясь и смеясь. Стоило Кейси надеть наушники, как, в особенно тихие моменты, можно было услышать тяжёлые приглушённые звуки с его стороны. Раф всё чаще поднимал на него изучающий взгляд, смотря как тот трясёт головой в такт, прикрывает глаза и хмурится, бесшумно перебирает губами. "— Неужели у этого распиздяя хотя бы музыкальный вкус хороший? " — давно заинтересованный низкими, практически нечеловеческими голосами и безумным инструменталом, что сочились из дешёвых, пропускающих наушников, Рафаэль всё же встал и направился в сторону Кейси, со вздохом преждевременного сожаления о содеянном. Тот заметил его, лишь когда он подошёл и воткрытую смотрел на него. Парень недоумённо уставился на Рафа и снял наушники: — Че? — Хуй через плечо, — не сдержался Рафаэль и кашлянул, — Я услышал нечто... Недурное. Я про то, что ты слушаешь. Мне, в общем–то, дела нет, но раз ты ценитель, то, думаю, понимаешь, как мало в наш век не попсовщиков. Кейси усмехнулся и спустил ноги с дивана, приподнимая уголок губ и заинтересованно смотря на Рафа. — А ты не попсовщик? — нагло спросил он. — Я ежедневно страдаю, проживая с тремя попсовщиками в доме, но героически держусь, мог бы поуважительнее, — твердолобо уставился на него Рафаэль, сгорбившись и невзначай указав на Майки, как, судя по его мнению, главного поклонника поп–музыки. Кейси же охнул, практически болезненно, и сожалеюще улыбнулся ему: — Че бы ты там не слушал, думаю, три попсовщика это реально чересчур. У меня даже младшая сестра семилетняя металл слушает, прививали её к этому с пелён, ибо с батей не готовы к такой же участи, что и у тебя. Раф поражённо уставился на него, вслух усмехнувшись, неприлично удовлетворённый новостью о том, что у Джонса и мелкая сестра покруче любого парня будет. — Нихуя себе... Это... Круто, — только смог выговорить Рафаэль, зачёсывая волосы с темени назад. — Так, а слушаешь что? — вернулся к теме Кейси, практически хитро уставившись на парня. — Я по року в целом, Linkin park, Maneskin там, AC/DC, Nirvana... Да это всё для развлечений, а вот Slipknot – это уже для зажигания души, — одухотворённо выдал Раф, вспоминая одну из любимейших песен, выученную до дыр, и проговаривая её строчки себе под нос, бья пальцами, как барабанными палочками. — О, вот Slipknot уже ближе, — довольно подметил Кейси, — Круты ребята, даже тяжёлые. Но есть ещё жёстче, — оскалившись и сведя брови к переносице, заявил он, — Немецкий металл слышал? Рафаэль взглянул на него и увёл взгляд, не замечая, как садится на диван рядом с парнем, и принимаясь ворошиться в своих архивах серого вещества. Но ответа так и не последовало – Раф даже как–то чересчур отрешённо опустил голову и нахмурился. — Слышал ведь, а ни разу не слушал. С хуя ли? — повернул он голову в сторону Кейси, словно тот наверняка знал ответ на его вопрос. — Я ебу. У меня прям сейчас играет, хочешь замутим просвещение твоё? — оживлённо предложил парень, заговорщически придвигаясь к Рафаэлю и берясь за наушники на шее. — А давай, — хлопнул по бедру Раф, и в его глазах показались уверенные огоньки. Он принял наушники из чужих рук и надел их. — Хохо, начну–ка я сразу с козырей, к чему отчаянному рокеру, что живёт с тремя попсовщиками, разогрев... — выбирая песню нажатием по экрану телефона и потирая в нетерпении руки, облизнулся Кейси и посмотрел на Рафа. Тот на его слова гордо закрыл глаза и кивнул, напрягшись всем телом в полной готовности. Тут же в его уши ворвался вполне себе умеренный инструментал, даже спокойный – но Рафаэль знал подобные уловки, отчего лишь внимательно посмотрел на Кейси, с лицом человека, который вовсе не купился на подобное. Сейчас обязательно что–то произойдёт. И он не ошибся – по ушам резанул мощный барабанный удар, отчего глаза Рафа тут же азартно разверзлись. После послышался тяжёлый мужской бас, поющий на немецком языке. Рафаэль закачал головой и затопал ногой в такт, уводя взгляд, в котором нельзя было не заметить восторога. Кейси усмехнулся и сцепил руки в замок за затылком, покачивая головой в уже давно прочувствованный им такт и смотря на Рафа. Даже Майки и Мондо отвлеклись, молча изучая двоих парней недоумённым взглядом. — Будто с начала года так, — почесав затылок, поделился результатом наблюдения Мондо, взглянув на Микеланджело, что не мог отвести тёплого взгляда с тех. — Ага. Дурени. Но до нас им далеко, — усмехнулся он и самодовольно скрестил руки на груди, переводя решительный взгляд на друга, что был явно согласен с ним. — Просто жесть, у меня душа тело покинула, — чистосердечно заявил Рафаэль, отодвигая наушники с одного уха, — Что за безумцы? — Rammstein, мои вожди, — торжественно объявил Кейси, выпрямляясь и достойно прикладывая руку к груди, — Ты сейчас Deutschland слушал. Раф лишь вскинул руки и усмехнулся, прикрыв глаза: — Я ноль в любом языке мира, включая английский. А ты че, на немецком шпаришь? — заинтересованно спросил он, кажется, совсем этому не веря. — Хах, типо того, — кичливо усмехнулся Кейси, закрыв один глаз, — Несколько песен наизусть знаю. Рафаэль схватился за голову и откинулся на спинку дивана. — Ну даёшь, давай–ка ещё че нить замути, звучит слишком ахуенно, у меня уже ломка, — он потёр ладони. — Ещё жёстче? — задал риторический вопрос Кейси, заговорщически смотря на Рафа и выгибая бровь. — Чтоб со звонком, когда все заорут, а я этого не услышал, — схватил его за плечо и вскинул кулак Рафаэль, придвинувшись и решительно посмотрев в чужие глаза. Парень кивнул и принялся тщательно искать песню, высунув кончик языка. Раф блаженно откинулся на спинку дивана, закидывая руки к голове, словно его мозг окутала услада с первых секунд звучания песни. Так и пролетели эти сорок пять минут незаметно, а со звонком Рафаэль понял, что дома провести это время лучше не получилось бы. Вот уже в это уединённое место рядом с кабинетом, где должен был пройти следующий урок, пришли Донни и Лео, которые тоже немало удивились совместному времяпровождению своего брата с Кейси Джонсом. Они подошли с Микеланджело и Мондо, принявшись с ними шептаться и кивать в сторону парней. — Давай тогда юз в телеге, я скину тебе всё, что ты послушал сегодня, и ещё пару накину. Каждый рокер рано или поздно приходит к металлу! — практически по–философски, важно произнёс Кейси, смотря в телефон. Они с Рафом направлялись к остальным. — Да я вообще после Слипов ничего круче не слышал, — признался Рафаэль, разворачивая свой телефон и показывая парню экран с его профилем в Telegram. — Всё, записал. И, пожалуй, пошёл я, а то ушатают ещё, — криво усмехнулся Кейси, сводя брови домиком и словно на автомате выставляя руку в сторону Рафа. Он было успел пожалеть и упрекнуть себя за эту привычку, но Рафаэль незамедлительно принял рукопожатие, крепко сжимая его ладонь. — Давай, — мигнул ему Раф, пару раз тряхнув их ладонями. — Хэй, с тебя, кстати, самые лютые песни Slipknot, надо бы ими пополнить плейлист! — уходя спиной вперёд, крикнул ему Кейси и выставил палец в его сторону. — Да без проблем вообще, — кинул ему Рафаэль, на что тот усмехнулся и махнул на прощание, скрываясь за углом. — Думал, что произошло, а ты, оказывается, родственную душу в нём обнаружил... — произнёс и фыркнул Леонардо, скрестив руки на груди. — Эй, принцесса, не ревнуй, — с наигранной серьёзностью, не переставая улыбаться, хмыкнул Раф, легонько щёлкнув по лбу старшего брата, на что тот всё–таки зажмурился и отстранился, приложив ладонь ко лбу и тут же устремив на того недовольный взгляд. Рафаэль глупо округлил глаза и поднял руки в обезоруженнном жесте, — Даже не отрицаешь! Первый ведь спохватился. — Да пошёл ты, — буркнул Лео, демонстративно развернувшись и зашагав прочь. Раф теперь удивился не на шутку и, переглянувшись с братьями и Мондо, рванул за валяющимся в стороне рюкзаком, а потом за Леонардо, звав его искренне непонимающим голосом провинившегося ребёнка, но не понимавшего этого. Майки с Мондо тоже переглянулись и кинулись за ними. Донателло, видимо, собирался последовать их примеру, но, развернувшись и сделав пару шагов, вдруг замер. — Снова ты пропустил тест! Я не могу вечно говорить эти твои нелепые оправдания учителю! Приоткрыв губы и округлив глаза, Донни тут же развернулся и быстрым шагом подошёл к угловой стене, за которую зашёл минуту назад Кейси. " — Этот голос. Узнаю из тысячи, " — лихорадочно пробежались мысли по его возбуждённому перегретому мозгу, а сам он схватился за угол, то ли желая заглянуть за него, то ли пытаясь удержать себя из–за потери равновесия от помутнения рассудка. Донателло сделал и то и другое. Он осторожно высунул голову совсем незаметно, краем глаза увидев потерянное лицо Кейси с беззубой раскаивающейся улыбкой и копну рыжих блестящих волос. Спиной к нему стояла девушка, что, подбоченившись, судя по–всему, грозно взирала на Кейси, словно желая пригвоздить его к плитке. У Донни сердце к горлу подскочило, когда девушки раздражённо выдохнула и нервно откинула прядь волос с плеча, собравшись обойти парня. Но тот перехватил её за запястье и развернул к себе, прижимая девушку за талию. Донателло впился пальцами в стену, да так, что, кажется, та затрещала. Пред ним предстали чужие профили – один принадлежал ангелу с огненными шелковистыми локонами, а другой... Противному мальчишке с клюшкой за спиной и всколоченными волосами. Но взор Донни упал на прекрасные большие глубокие небесные глаза девушки – те смотрели вверх, в них был блеск недоумения, а вся злоба будто испарилась... Кейси легко сжал мягкое запястье в своих руках и усмехнулся, склонившись к девушке и нежно поцеловав её в губы. Глаза Донни разверзлись в шоке. Как будто даже в ужасе. Больше всего на свете он сейчас хотел отпрянуть, зайти за стену, убежать, ещё лучше – провалиться сквозь пол или раствориться прямо в воздухе. Но ничего из этого он сделать не мог. Прямо сейчас судьба словно насмехалась над его поражённым нелепым видом, пришпилила его к полу, как бабочку к бархатной подушечке, оторвав усики и изорвав хрупкие крылья. Взгляд был тоже прикован только к чужим губам, до омерзения жадно всматриваясь в такой интимный, осторожный и сдержанный, но одновременно ненасытный и проникновенный поцелуй. Холод пробежался вверх по позвоночнику Донателло и наконец добрался до его атрофированного мозга, заставив парня дёрнуться в сторону и зайти на стену. Донни схватился за неё обеими руками, как за выступ высочайшей скалы, и начал безумно глотать воздух ртом. — Дурак! Выкидываешь подобное, когда совсем беспомощен! — крикнула девушка, но Донателло уже не слышал её. — Тут Вы правы, мадемуазель, в вашем присутствии я абсолютно беспомощен всегда, — добродушно отозвался парень и поднял руки в обезоруженном жесте. Та беззлобно закатила глаза и кокетливо усмехнулась: — Дать тебе волшебный подзатыльник, чтобы появились силы добежать до кабинета? — Я не могу сопроводить Вас? — выражая глубокую обиду, вопросил Кейси. — Запрещаю, ты наказан. Мне надо забежать в библиотеку, а ты бегом на математику! — кинула ему девушка и развернулась, быстрым шагом направившись к угловой стене. Всё ещё не пришедший в себя Донни слишком поздно обнаружил её. И то лишь по случайности его голова поднялась: он сразу заметил перед ним девушку, которая впервые посмотрела на него. Но, однако, лицо её тут же исказилось испугом. — Ох, Вы ведь Донателло! Что с Вами, Вам плохо? — залепетала она, быстро поправив сумку на плече и подбежав к Донателло. Своей мягкой тёплой ладонью она обхватила его предплечье, и Донни перевёл на неё испуганный взгляд. — Я... — судьба продолжала издеваться и лишила самого прекрасного за всю жизнь Донателло прикосновения, заставив его грубо отдёрнуть руку от девушки, — В порядке, Эйприл. Он увёл хмурый взгляд, облокачиваясь о стену и нервно пытаясь восстановить дыхание. Рука девушки замерла, а сама она поражённо уставилась на него: — Откуда Вы знаете моё имя?! — ей пришлось прикрыть губы ладонями, чтобы не вскрикнуть. Донни округлил глаза и стиснул зубы, только сейчас сообразив, что неосознанно назвал девушки по имени. — Я сижу с Вашей подругой... Ирмой. Она рассказывала про Вас, — отстранённо ответил Донателло, опустив голову и закрыв глаза, словно противился желанию вновь взглянуть на красивую девушку перед ним... "— Да, Донателло... Ты идиот, раз подумал, что такая красивая и умная девушка свободна и что у тебя может что–то с ней получиться. Огромный круглый идиот." — Вот оно как... Но, всё же, Вы в порядке, Вам не нужно в медпункт? — участливо и ласково спросила Эйприл. Донни зажмурился и прикусил внутреннюю сторону щеки. — Нет. Пожалуйста, идите... Звонок вот–вот прозвенит, не хочу, чтобы Вы опоздали из–за меня... — произнёс он, сглатывая комья в горле, что с каждым словом становились всё крупнее и крупнее. — Ах, точно, мне ещё в библиотеку нужно! Ну, Вы как скажите, я Вам доверяю, — торопливо сказала девушка, уже зашагав в нужную сторону. Но вдруг она повернулась на ходу и опять посмотрела на него, — Я могу когда–нибудь встретиться с Вами и Вашими братьями? Если честно, то я будущий журналист, и с детства мечтаю взять у вас интервью. Донни почувствовал, как в груди что–то затрепетало, перед тем как остриё опять вонзилось в сердце. — Без проблем, думаю, они будут не против. Давайте позже день назначим, — крикнул Донателло, отстранившись от стены и робко взглянув на неё исподлобья, почти что сразу опустив взгляд в пол вновь. Девушка вся засветилась и обрадованно ахнула, волнительно затопав на месте, как ребёнок. Донни, даже не поднимая взора, увидел как она озарила весь коридор своим бесконечно льющимся светом... Та не выдержала и подбежала обратно к нему, взяв его ладонь. Донателло осознал это, только когда его большая ладонь с костлявыми пальцами покоилась в двух тёплых ухоженных руках девушки. Его сердце пропустило удар, и он поднял на неё беспомощный взгляд. — Спасибо Вам огромное! — признательно воскликнула она, и тут же пристыженно хихикнула, — И простите за наглость. Она выпустила его руку и развернулась, направившись в сторону лестницы ещё более лёгкой, чем обычно поступью... Ладонь Донни осталась висеть в воздухе, а сам он смотрел на размывающуюся и удалявшуюся прекрасную стройную фигуру. Он сгорбился и сжал эту ладонь в кулак, прижав её к груди и зажмурившись. — Не могу... — спустя некоторое время судорожно сорвалось с его губ. Вдруг его колени рухнули на плитку. Донателло остался здесь один: звонок давно прозвенел и все разошлись. Он неотрывно смотрел на дверь, которая поглотила девушку, — Я не смогу... — и он закрыл глаза с порывающимися наружу слезами трясущимися ладонями, ибо на большее сил его не хватило.

***

— Майки, чем занимаешься? — спросил потянувшийся Леонардо, заходя в гостиную и приземляясь на диван рядом с младшим братом. — Да вот, я у Ди спросил, как написать сообщение в нашей группе, которое будет видно всем, кроме него, — объяснил Микеланджело, сосредоточенно шарясь в телефоне. Лео проморгался и недоумённо вскинул брови: — Ты серьёзно? — О, Лео, я никогда ещё не был так серьёзен! — возразил задетый Майки, приблизившись к старшему брату вплотную и по–детски грозно взглянув ему в самые глаза, тут же возвращаясь к телефону. — Нет, ты сам посуди, это звучит максимально подозрительно! Попросить у самого Донни показать, как сделать так, чтобы написать сообщение, не видное именно ему? Ну это как–то странно и... Нелепо! Не находишь? — спросил Лео, раздвинув руки. — В твоих речах есть слова, братец, но я же вижу, что ему пофиг. Я не просил у него помощи, он сам предложил, значит это было сделано из чисто благих намерений, — мудро изрёк Майки, нахмурившись и кивнув. Леонардо задумчиво вздохнул. — В целом да... Если бы обычно он бы точно сделал так, чтобы то, что ты собрался там скрыть от него, узнал наоборот только он, то сейчас... Не могу понять, что с ним происходит. Я всё ещё в шоке с того дня, когда он пропустил химию... Он даже физкультуру ещё ни разу не пропускал, даже по уважительным причинам, а здесь химия! А главное, что произошло, не сказал... Даже тебе не сказал, — обеспокоенно выразил он, покачав головой и поджав губы. — Вот поэтому я и хочу это исправить! Может Ди не самый оптимистичный оптимист, но он слишком мрачный даже для себя, у меня глаза болят четвёртый день даже секундочку смотреть на него, вот, смотри! — он откинул телефон и отодвинул пальцами веки одного глаза, налезая на Лео и показывая покрасневшее слезившееся яблоко. — Майки, что с твоими глазами?! — вскочил Леонардо и обхватил щёки младшего брата, ещё ближе придвинув того к себе и внимательно вперившись взглядом в его лазурные глаза. — А я о чём! Я уже всё продумал, как мы можем помочь ему! — горячо воскликнул он, заговорщически посмотрев по сторонам и прильнув ближе к уху брата, — Ждите с Рафом сегодня тайное послание. — Как ты собрался помочь ему, если мы даже примерно не знаем, что с ним происходит? — отчаянно прошептал в ответ Лео. — Ну, вообще–то, предположенице есть! — возразил Майки и важно прикрыл глаза, сев по–турецки и скрестив руки на груди. — Серьёзно? Чего ж ты молчишь! — зароптал Леонардо, не слишком гневно смотря на младшего. — Не могу пока, сейчас с нами нет нашего третьего участника тайного собрания! — запричитал Микеланджело, грозно смотря на Лео. Тот потёр переносицу и недовольно выдохнул, невнятно буркнув себе под нос испанское ругательство. — Ладно, когда же будет это тайное собрание? — спросил он, подыгрывая Майки, но не преминув закатить глаза. — В полночь, — поднял палец наверх тот. — Чего?! Зачем же так поздно?! — воскликнул Леонардо, хватаясь за голову от искреннего, атаковавшего его непонимания. — Тихо, тихо, — зашипел Микеланджело, закрывая его рот руками, — Чтобы все спали! — Майки, смысл? Донни всё равно не спит в такое время. У него в декабре период бессонницы, ты ведь знаешь, — убирая чужие ладони от своего лица, пояснил Лео и скрестил руки на груди. — Ах, как же хорошо, что у вас с Рафом есть я! Самый лучший просто! — зачесав волосы назад одной ладонью, а другую приложив к груди, важно произнёс Майки, — Я убедил нашего пахаря сегодня лечь пораньше, — он сделал паузу, всё ещё гордо и замодовольно подняв подбородок, но вдруг опустил голову и закрыл лицо руками, — Потому что не мог смотреть на его синяки под глазами! Лео, он будто год не спал, нам скоро кладовая для картошки не понадобится с его–то мешками! — слёзно воскликнул он, эмоционально схватившись за предплечье брата и посмотрев ему в глаза. — Майки, ну... Ну... Ну ты чего, Майки? Я уверен, всё будет хорошо, — растерянно проронил Лео, запустив ладонь в чужие волосы головы, что покоилась на его коленях, и утешающе погладив её. — Да, я знаю, конечно же, — неожиданно преспокойно выдал Майки, поднимая и вытирая лицо, — Я специально сделал это, чтобы ты приголубил. Естественно, чтобы убедиться, что ни один я думаю, что с Донни на самом деле всё в порядке... — Донателло редко доволен советами, но к тебе он правда старается прислушиваться, ты ведь понимаешь это? — поинтересовался у него Леонардо, безмятежно улыбаясь младшему брату. — Да... — вдохнув, Микеланджело задумчиво помолчал, смотря в одну точку, — Ну ладно, Лео, ждите сообщение, назначу время и место, — он поднялся и направился к арке. — А раньше полуночи точно нельзя?.. — не теряя надежды вопросил Лео, надув губы и сведя брови домиком, словно пытаясь надавить на жалость. Но и Майки нередко непоколебим. — Никак нет! Мадлен засыпает только к этому времени, и то я сегодня планирую испечь печенье и принести ей их с тёплым молоком перед душем, чтобы она точно хорошенько заснула, — сдавленно похихикав, заявил Майки, заговорщически потирая ладони и растягивая губы в зловещей улыбке. Подыгрывая, Леонардо сглотнул и криво улыбнулся ему, подняв оба больших пальца вверх и протянув руки в сторону младшего брата. Тот самодовольно усмехнулся и отвесил ему низкий шутливый поклон, удалившись из гостиной. Лео расслабил губы и подпер щеку ладонью, задумчиво прищурившись. С какого момента он перестал читать братьев как открытую книгу? И как в этот раз даже неусидчивый Микеланджело заметил что–то, что так незаметно выскользнуло из его поля зрения?

***

— Майки, ты дурак, блять, будь я не в настроении, точно бы не согласился на подобную аферу. Мы как в каком–то дебильном комедийной фильме, — зароптал вполголоса Рафаэль, сидящий за столом на кухне и недовольно скрещивающий руки на груди. В помещении была практически тьма: три лица – одно до смеха сосредоточенное, другое возмущенное и третье недоумевающее – освещал лишь лунный свет, проникающий через тонкий белоснежный тюль большого окна. Майки сидел напротив Рафа и с невозмутимым выражением лица слушал его вытьё, поставив локти на стол, сцепив пальцы в замок и уткнувшись в них носом. — О, Раф, я рад, что ты в настроении, — как бы случайно вставил Лео, после нескольких раздумий над словами Рафаэля. Тот выгнул бровь и твердолобо взглянул на него, всем своим видом говоря: "очевидно, я был, ровно до этой встречи с вами на кухне". — Может ты хотя бы знаешь, зачем нам это нужно было? В конце концов, именно ты заставил меня тащиться сюда. Мало ли что Майки мог там написать, необязательно реагировать на каждую его просьбу после одиннадцати, как на священный долг. Да и в целом необязательно реагировать... — не унимался Раф, жестикулируя и закатывая глаза. — Господа, — вдруг произнёс до неестественности серьёзный Микеланджело, со скрипом вставая из–за стола. Но стоило хоть немного удивиться такому его поведению, как всё тут же словно вернулось на круги своя: он, испугавшись, что слишком громко встал, закрыл ладонью губы и вытаращился на этот злосчастный стул, после, как на врага народа, шикнув на него. Рафаэль чуть ли не болезненно выдохнул и с ещё одним звоном поставил локоть на стол, оперевшись щекой о ладонь и взглянув на Лео. — Раф! Ну серьёзно! — возмущённо шёпотом воскликнул Майки, — Мадлен спит практически за стеной, так у неё ещё невероятно чуткий сон... — Давай к делу, в конце–то концов, завтра в шарагу ведь, сам ныть будешь и засыпать посреди коридора, — недовольно отозвался он, махнув рукой. — Ладно, хорошо, — выдохнув и успокоившись, произнёс Микеланджело, делясь настроенным взглядом с братьями, — Вы заметили состояние Донни, думаю, это даже оговаривать не надо. — Да, — кивнул Лео. — Реально? — вопросил Раф, вскинув бровь и уронив руку на стол, — В смысле, че с ним? Леонардо и Майки переглянулись перед тем как одарить парня глупым, практически осуждающим взглядом. Тогда Рафаэль фыркнул и задумался, уводя взгляд в самый тёмный угол кухни. И тогда он вспомнил, как Донателло отзывался на своё же имя только с третьего или четвёртого раза, причём это случалось не единожды, а на постоянной основе и всю последнюю неделю. На уроках он отвечал пусть правильно, но рассеянно, и только когда его спросят. Радостным его братья видели в последний раз, когда он одним вечером нежданно рассказал о том, что вдруг захотел стать виолончелистом и что они с отцом заказали уже виолончель, которую намедни должны привезти. Но особенно Раф подчеркнул то, каким угнетённым был Донни, когда у них проходила физкультура, что была в одно время с физкультурой класса миссис Рэмплинг, что лично Рафаэлю было лишь на руку, ведь он мог тренироваться с Кейси. — М, ну кстати да, — медленно выдал он через какое–то время, — Особенно на физре, совсем овощной. Майки прокашлялся, дабы не дать кому–то вдруг засмеяться с этого прилагательного и заявил: — Так вот, это лишь подтверждает мою догадку! — стукнул по столу он, прильнув к Рафу на ту сторону, пока тот невозмутимо продолжал смотреть на него. — Ну, Шерлок Холмс? — сказал он, всё–таки щёлкая младшего брата по лбу, заставив отодвинуться. — Всё элементарно, доктор Ватсон! Он влюбился! И, Боги, раз он так расстроен, значит она уже знает об этом и... И... Это невзаимно! — воскликнул Микеланджело и тут же закрыл себе рот, драматично упав назад на стул и зажмурившись. — Влюбился?! — шёпотом заголосил Лео, прикрывая губы. — Она?! — вопросил Раф, как будто протестуя, даже возмущённо. Рафаэль и Леонардо переглянулись, и стоило видеть пренебрежение на лице Лео, которое можно было заметить даже в темноте, причём довольно–таки красочно. Раф раздражённо закатил глаза и развёл руками, после скрещивая их на груди. Они оба посмотрели на младшего брата. — Кхм, это... — Лео сглотнул и кашлянул в кулак, — Очень серьёзное заявление, Майки, почему ты так уверен? — Помните начало года? Он нам говорил про этот... Ну, как его... — он почесал затылок и вдруг улыбнулся, щёлкнув пальцами, — Атлас! — Че нахуй? — взглянул исподлобья на младшего Раф, выгнув бровь. — Ах, ну конечно же! — вдруг воскликнул Леонардо, звонко ударяя себя по лбу. Рафаэль и Микеланджело раздосадованно посмотрели на него, а последний аж подпрыгнул на месте. Лео прикрыл губы и продолжил намного тише, что его было еле слышно, — Вот я дурак, — виновато сдвинув брови домиком, выдал он и уставился в стол взглядом. Дальше – тишина. Раф, переглянувшись с Майки, хмыкнул и ударил старшего по плечу: — Похвальная самокритичность, но почему ты решил сказать это именно сейчас? Леонардо грустно посмотрел на него и подпер щеку ладонью, поставив локоть на стол и чуть отвернувшись от братьев. — Стоило заметить... Я видел ту девушку с самого начала, как только её увидел Донни, и почему–то не понял, что в нём... Что–то изменилось. Теперь всплывают в памяти моменты, когда они сталкивались... Боже, — спрятав лицо в ладонях протяжно выдохнул в них Лео, — Донни ведь буквально был... Как щенок? А я не заметил, не придал значение... Раф широко раскрытыми глазами смотрел во время речи Лео то на него, то на брата, то вообще в рандомную точку кухни. — Это ничего страшного, Лео, — подбежал и мягко улыбнулся Майки, заглядывая в чужие глаза и легко кладя руку на чужое напряжённое плечо, — Я тоже заметил слишком поздно... Ты случайно не вспомнил того момента, когда между ними что–то произошло, после чего Донни... Такой? Может, он разговаривал с ней? Или она ему что–то говорила? Леонардо практически с болью посмотрел на него и вполне твёрдо покачал головой в отрицательном жесте. Микеланджело приуныл, надув губы. Лео похлопал его слегка по груди, и тогда взгляд его упал на Рафаэля, что всё ещё сидел с открытым ртом. На бледном, переливающемся в лунном свете лице с бликом не могло не расцвести лёгким цветком недовольство с раздражением: — Чему ты так удивлён? Рафа, однако, это выражение лица нисколько не спугнуло, хоть он и дёрнулся, придя в себя: — Я думал, он с Тайлером мутит, — что ещё забавнее и одновременно вопиюще, звучало это как самая серьёзная реплика за всю ночь. Леонардо вытаращился на него, безусловно ожидая подобного, но точно не с такой интонацией... Майки посмеялся и на удивление у него получилось сделать это тихо. — Очень смешно, Раф! — отсмеиваясь, довольно произнёс он, смотря на брата, что одаривал его глупым взглядом, — Погоди... Ты же не серьёзно?.. — В том то и проблема, Майк, что он серьёзно, — вздохнул Лео, на этот раз ещё обречённее, чем если бы Раф как обычно "удачно", по его собственному мнению, пошутил. — Если честно, я даже расстроен... Какие девушки, когда ему такой тип готов отса–... — обхватив спинку стула, обыкновенно пояснил Рафаэля, закатывая глаза. — Мы поняли, — сурово прикрыв глаза и нахмурив брови, сказал как отрезал Леонардо, выставив ладонь в его сторону. — Я почти уверен, что эта девушка, рыжая, она... Девушка! — хмыкнул Майки, потрепав волосы на затылке. — Ну первая влюблённость это всё–таки практически всегда несерьёзно, шансы ещё есть, — усмехнулся Раф, довольно закрыв глаза и кивнув. — Вау, а ты прямо спец! — ехидно хихикнул Микеланджело, прильнув к нему с одной стороны. Рафаэль, приоткрыв один глаз, улыбнулся и отпихнул его лицо, как морду обнаглевшего кота. — Ребят, перестаньте? Не хочу показаться занудой... — начал задумчивый и серьёзный по сравнению с остальными Лео. — Но ничего не можешь с собой поделать, — усмехнулся Раф, откидываясь на спинку стула. Майки опять захихикал и быстро приземлился брату на колени, воспользовавшись очень удобным для него чужим положением. Тот только недовольно взглянул на него, но прогонять не стал, и Микеланджело довольно обвил его шею руками, переводя взгляд на Леонардо и дрыгая ногами. Старший раздражённо выдохнул и покачал головой, недовольно смотря на братьев. — Кхм, так, ладно, — неожиданно для всех прокашлялся и стал донельзя деловитым Раф, — Что за девчонка? Я уже знаю достаточно много людей, может, и её тоже. В конце концов, девушки от меня без ума. Серьёзно, я будто им автографы за всех четверых раздаю, — самодовольно усмехнулся он, уверенно хмуря брови и улыбаясь. — Я бы пошёл за автографом к Лео, у него почерк намного красивее твоих каракулей! — чистосердечно признался Микеланджело, заблаговременно наклонившись всем телом вниз и запутанно заводив головой туда–сюда, преждевременно уворачиваясь от нападений со стороны Рафа. — Завались, засранец, я свою подпись с шести лет тренирую, она у меня получше, чем в тетрадках Лео будет, — заступнически заявил Рафаэль, гордо задрав голову. — Ребята, отвлекаемся... — страдальчески и уже практически умоляюще позвал Леонардо, упав головой на стол. Как только младшие притихли и в ожидании посмотрели на него, он выдохнул и продолжил, — Девушка с яркими рыжими волосами, которые обычно в пучке, среднего роста, чуть ниже Майки или как он. В светлом всегда, недлинные платья или джинсовые шорты, топы... Чаще в кедах, — поглаживая подбородок и смотря в потолок, Лео перечислял всё, что помнил, тщательно вылавливая информацию о девушке из потока мыслей в своей голове, — Она, кстати, очень ухоженна. Ещё веснушки, глаза совсем как у Майки. — Вот значит какой у Донни типаж, — прищурился и посмотрел на младшего брата Раф. Когда тот перевёл недоумённый взгляд на него, то Рафаэль тыкнул пальцами обеих рук ему под рёбра, отчего Микеланджело взвизгнул. Раф тут же поймал младшего, что уже норовил упасть с его колен от испуга, и приставил палец к его губам, зашипев. После он даже задумался, и вдруг, его словно током прошибло... Он поднял хмурый взгляд на Леонардо, — Блять, хреновы у Донни дела... — отнюдь не радужно объявил Рафаэль. — Ты узнал её?! — схватив щёки брата, воскликнул громким шёпотом Майки, приливая к тому чуть ли не вплотную. Лео тоже в волнении встал со стула и тут же испугался из–за скрипа. — Да что же вы возитесь–то так! — зароптал на них Раф, хватая чужие руки и убирая их от своего лица, — Да, узнал! Это девушка Джонса. — Что?! — вопросил Леонардо, к сожалению, непозволительно громко. Он молниеносным движением закрыл себе рот, и все испуганно замерли, беспомощно смотря друг на друга. Рафаэль почувствовал капельку пота, выступившую на его виске, и поморщился. Майки медленно, как старый, покрытый ржавчиной, только запущенный впервые за долгое время механизм, повернул голову и посмотрел на него. Послышались шаги с лестницы. — Блять! — шёпотом воскликнул Раф, вскакивая и сталкивая с себя Микеланджело. Тот приземлился на корточки и резко встал, суетливо озираясь и топчась на одном месте, пытаясь в темноте разобрать братьев. Так он чуть не столкнулся с Лео лбами: тот спас его, схватив за плечи и развернув в предположительно нужном направлении. — Что мы делаем?! — послышался тревожный шёпот Леонардо. — Тикаем нахуй! Точнее, прячемся, сука! — распространился по кухне грубый шёпот Рафаэля. Таким образом Микеланджело залез в большой шкаф, который пустовал по счастливой случайности из–за того, что сегодня Мадлен вытащила оттуда мешок картошки и переложила его в кладовую. Рафаэль успел выбежать в гостиную, где мест спрятаться много, даже для него. Леонардо судорожно заозирался: на кухне мест не осталось, кроме как под столом. Но там его обнаружат сразу, как включат свет. Поэтому ему ничего не оставалось кроме того, как залезть в узкий проём между холодильником и стеной. Как только он задержал дыхание и замер, свет в кухне зажёгся, заставляя зажмуриться. "— Донни..." — Лео тут же вычислил пришедшего по походке, немного шаткой спросонья и шаркающей, провоцирующей мягкий прилипающий звук голых стоп о плитку, "— Без носков! А потом жалуется на кашель!" — практически со строгостью, но всё–таки, скорее, с трогательной заботой пронеслась следом мысль в его голове. Зевок и небольшой хруст челюсти послышались прямо перед его лицом, заставив Леонардо вновь затаить дыхание и, как ему казалось, даже сердце остановить. Донателло открыл холодильник и, еле держась в сознании, попытался отыскать молоко. Когда это случилось, спустя чуть незадохнувшегося Лео, он взял кружку со столешницы, отошёл и неуклюже упал на стул. — Ох, Эйп, опять ты сегодня приходила... Я вроде счастлив тебя видеть, а вроде просыпаюсь... — пока он бубнил себе что–то под нос, вероятно, забыл, что наливал молоко, и оно уже лилось через край, на стол, — Да твою мать! — ругнулся он, стукнув по столешнице и схватив салфетку, небрежно вытирая пятно, — Просыпаюсь... Значит плохо. Просыпаются люди от тревоги. Отчего такие хорошие сны, а я просыпаюсь... — продолжил он с закрытыми глазами и опёрся о стол, отпив немного молока из чашки и подперев лоб ладонью, — Третий день не сплю... Какая ты... Красивая... — мечтательно вздохнул он, отпихивая кружку и зарываясь пальцами в волосы, жёстко уронив голову лбом на столешницу, — Чем красивее, тем тревожнее... Из своего укрытия выглянул Леонардо и посмотрел на сгорбившегося за столом брата, держа ладонь на холодильнике. Донни всё сильнее оттягивал свои несчастные волосы и поджимал замёрзшие ноги под сиденье стула, шмыгая носом. Рука Лео на холодильнике сжалась, проскрипев крепкими ногтями по листу стали. Донни издал неожиданный вдох, можно даже было подумать, что он окончательно проснулся. Леонардо суетливо, но тихо юркнул обратно, когда голова брата поднялась и замотала из стороны в сторону. — Чёрт, я обещал Майки больше спать... — опираясь одной ладонью о стол, шатко приподнялся и недовольно промямлил он, — А в итоге довёл себя до каких–то галлюцинаций... Надеюсь, что мне всё кажется. Зевнув и почесав шею, он направился в сторону арки, попутно щёлкая рубильником. Через десяток секунд огромная дверь шкафа с глухим скрипом отворилась, и Майки поставил ноги на пол, а на колени поставил локти и, с тяжёлым вздохом, обхватил лицо ладонями. Лео вышел из–за холодильника и остановился перед ним, опечаленно вглядываясь в как никогда неподвижного, погружённого младшего брата. Его отвлёк подошедший Раф, вопреки успевшему создаться впечатлению, что он просто уснул в своём самом удобном укрытии – на пуфике, что был небрежно оставлен подле дивана, оттого загорожен им. Тогда Леонардо перевёл взгляд на Рафаэля, сунувшего руки в карманы шорт и невесело хмыкнувшего. — Не представляю, что сейчас внутри него происходит, а он всё равно помнит про мои... Неважные просьбы. Хотя не раз забывал о них, потому что... — Микеланджело чувствовал, как слова сами вырываются из его гортани, но решил всё–таки остановиться, покачав головой, видимо, тем самым отгоняя казавшиеся ему ненужными сейчас мысли, — Ребят, мы обязаны ему помочь! — Майки, как? — сразу же вопросил Раф, вскидывая брови и указывая рукой на арку, в которую мгновение назад вошёл Донни, — Предлагаешь заставить Эйприл кинуть Кейси? Не находишь это чем–то... Подлым? — Эй, потише, Раф, — ввязался суровый Лео, схватив брата за плечо и слегка сжав, — Как ты можешь так думать о Майки? — Лео... — практически жалобно пропищал Микеланджело, вставая с места и ногой прикрывая дверцу, а лицом падая в раскрытые ладони, — Раф прав, в какой–то степени, у нас действительно нет выбора! — Леонардо вскинул насупленные брови и в неверии уставился на младшего, нервно заламывающего руки, — Конечно же мы не заставим Эйприл полюбить Донни, тем более, если она встречается с Кейси... Но мы можем помочь Донни! — Отпустить её? — спросил Рафаэль, слегка прищурившись. — Э... Нет, — признался грустно Майки, уводя глаза под гнётом серьёзных взглядов старших братьев, — Можно всё–таки... Попробовать... Я думаю?.. — Попробовать заставить Эйприл переметнуться к Дону? — произнёс Раф, выгибая бровь. — Ужасно звучит, — прокомментировал Лео, поморщившись и скрестив руки на груди. — Да нет же! Ну, вернее, и да и нет, — Микеланджело прикрыл глаза и быстро вдохнул, — Мы можем хотя бы попытаться, вдруг именно они созданы друг для друга? Ну как бы, все вот эти дела, да... Ты же сам, Раф, говоришь, что влюблённости бывают несерьёзными, мы же имеем право предполагать, что таковой является любовь Кейси и Эйприл? Я ничего не утверждаю ни в коем случае! — поспешил убедить Майки, замотав головой и замахав руками, — Мы могли бы помочь Донни приобрести уверенности, сделать шаг, — воодушевлённо, но всё ещё с некоторой робостью просвящал Майки, смотря в глаза братьям. После он прильнул поближе к Лео, — Лео, ты всегда говорил, что шансы есть всегда! Леонардо свёл брови домиком, смотря на него и вздыхая. Огромные небесные глаза берут вверх, как и всегда. — Ну... Мы можем попытаться, если это никак не будет касаться Эйприл. Вы поняли, о чём я? — Конечно же, без взяток, шантажа и угроз! То же распространяется и на Кейси! — схватив плечи Лео, воскликнул Микеланджело, тут же закрывая себе рот. — Ну тогда скучно, — хмыкнул и зевнул Раф, вытягивая руки и разминая их. — Раф! — шёпотом в унисон крикнули братья. Рафаэль игриво посмотрел на них и усмехнулся, обнажая клыки, блеснувшие в лунном свете: — Шучу я, че вы. А как именно мы можем ему помочь, как ты там сказал, приобрести уверенность? Ди будто от природы рохля. — Херню несёшь! — отрезал Майки, недовольно скрестив руки на груди и грозно посмотрев на него исподлобья, — Он просто... Просто... — Скромный, — помог Лео, подмигнув Микеланджело и заведя руки за спину. Тот восторженно улыбнулся и благодарно уставился на него, щёлкнув пальцами. — Точно! — красноречиво воскликнул он, выражая тем самым всю свою солидарность с Леонардо, победно выставив палец в сторону Рафаэля, что просто зыркнул на Лео, как на предателя, и закатил глаза, — А здесь у меня всё схвачено! Если честно, ещё задолго до Эйприл. Я хочу чтобы он наконец вставил себе этот... Ну, как его называют? Зуб короче! — Имплант, имбецил, — хмуро подправил Раф, закрыв глаза, словно его оскорбила такая неосведомлённость младшего брата. Он любил поправлять хотя бы Микеланджело, единственного, кого у него хватало средств и эрудированности поправлять. — Прекрати, Раф! — вступился Лео, ударив его ладонью по плечу и нахмурившись, — Майки, чудесная идея! — тут же похвалил он, радостно смотря на Майки, что тут же преобразился и забыл оскорбление, и в его небесных глазах заискрились огоньки. — Да, норм, с учётом того, что это в наш век вообще нетрудно. Я удивлён, что мы до сих пор это не сделали, — хмыкнул Рафаэль, подняв руку. — Ничего удивительного, Донни стыдно просить отца! — воскликнул с досадой Микеланджело, сжав кулаки. — Рохля, — повторно вынес аналогичный недавнему вердикт Раф, скучающе смотря на старшего брата. — Ты всегда такой невыносимый в хорошем настроении, — произнёс теряющий терпение Леонардо, отворачивая лицо наглеца своей ладонью. С его уст это должно было звучать как вопрос, но получилось как утверждение, — Майки, я согласен с тобой. Я уже давно понял, что Донни сильно не устраивает то, что у него нет зуба. А ещё понял, что он никогда не попросит отца имплант и полное лечение. Оно и неудивительно, — последнее предложение он практически прорычал, зыркая на Рафаэля, — Отец и так слишком много для нас делает. — Хорошо, давайте попросим за него, — вздохнул и предложил Раф. — Нет же, Раф! — замотал головой Микеланджело, выставив перед ним указательный палец, — Мы! Мы должны это сделать! — Рафаэль вскинул брови, а Лео перевёл заинтересованный взгляд на младшего, что донельзя довольно и гордо улыбался, будто у Донателло уже самые здоровые зубы во всём штате, а того глядишь и во всей Америке. — И как, позволь спросить? — язвительно поинтересовался у него Раф, криво улыбаясь. — Мы найдём работу и накопим Донни на лечение сами! — воодушевлённо произнёс Майки, ударяя кулаком по ладони и уверенно смотря на братьев, — На день рождения подарим ему личную стоматологию! Микеланджело непринуждённо расхохотался, совсем тихо, ни на мгновение не забывая, что Мадлен рядом. Рафаэль и Леонардо далеко не так уверенно переглянулись меж собой. Было ясно, что насчёт последнего Майки преувеличил, но было ясно и то, что он настроен серьёзно и уже точно не откажется от этой идеи. — Я уже придумал, чем буду заниматься! — продолжил Майки, игнорируя тень скепсиса на лицах старших, — У меня уйма поделок из бисера на полках, буду продавать их, ну, которые не жалко, естественно... И делать на заказ! Как идейка–то вам? Не молчите, вы знаете, выбора у вас нет! — оживлённо поделился он, запрыгнув на стол и задрыгав ногами. Здесь уже и Раф с Лео не смогли сдержать смешка – то ли нервного, то ли весёлого. — Эт точно... — почесал шею Рафаэль, сунув свободную руку в карман. Он опустил взгляд в пол и выдохнул, задумавшись насчёт идеи младшего брата. — На самом деле, это тоже отличная идея, — спустя некоторое молчание подал голос Леонардо. Теперь у него не осталось и тени сомнения: совершенно заразившись буйными огоньками в глазах Микеланджело, он одаривал его хвалящей улыбкой, — Я и про поделки, и про работу... Это поистине замечательная идея, Микеланджело, фактически, мы действительно способны осчастливить Донни своими силами. Майки увёл сконфуженный взгляд и покраснел до кончиков ушей: не было ещё на его памяти момента, когда Лео, произнося его полное имя, расхваливал. — Спасибо! — активно закивал он, даже поклонившись от переизбытка эмоций, — Только, чем будете заниматься вы с Рафом? — Майки, мне на ум лезет лишь одно, когда ты так говоришь. Перефразируй это, или я с ума сойду, — вдруг вступил в разговор Раф, вводя недоумённо хлопающего ресницами Микеланджело в ступор. Зато Леонардо понял всё сразу и, естественно залившись краской, хорошенько ударил Рафаэля, пнув коленом в бок. — После полуночи с тобой больше не разговариваем, срамник, — зароптал в чистом негодовании он. Раф же посмотрел на него практически с обидой, а в глазах только и читалось: "ты всё ещё не привык за столько лет?". Но Майки только захихикал с них, всё тем же звонким, пусть и приглушённым смехом, журчащим, как маленький чистый ручеёк. Лео вздохнул и демонстративно отвернулся от Рафаэля, что довольно оскалился. — Да ладно тебе, принцесска, потешили хоть придворного шута, — легонько поддел его локтем Раф, вытягивая шею и пытаясь заглянуть в чужие глаза. Леонардо грозно смотрел на него периферическим зрением и лишь ближе к переносице сводил брови, отворачиваясь ещё сильнее. — Хэй! Сам ты шут! — высунул язык Микеланджело, — Давайте лучше думать, кем вас устроить работать. — Здесь, я думаю, можно прибегнуть к кому–то извещённее, нежели, чем мы, в Нью–Йорке, — загадочно намекнув, произнёс Лео, повернув таки голову и взглянув на Майки. — Чёрный рынок... — проговорил Раф, поворачиваясь к окну и потирая подбородок на отцовский манер. Леонардо одарил его профиль в который раз твердолобым взглядом, беспомощно опустив руки. Рафаэль заметил это, повернул к нему голову и улыбнулся, как чеширский кот, — К Карай, я прав? — Карай заведует на чёрном рынке? — ахнув, вопросил Майки, чуть не грохнувшись со стола и схватившись за лицо. Раф прыснул и резко сел на корточки, сдавленно расхохотавшись. — Конечно же нет, Майки, но ты сам знаешь, у Карай есть знакомые практически в любом уголке города, — пояснил Леонардо, шёпотом пытаясь перекричать глухой гогот Рафаэля. — А... — протянул Микеланджело и надул губы в задумчивости. И в следующее мгновение лицо его озарилось. Он поднял голову на старшего брата и сжал кулаки, — Точно! Вам обязательно нужно встретиться на выходных и погулять! Пойдём–те все вместе! С Шини! — его ладони по привычки прильнули к щеке, а имя девушки он пролепетал по–особенному сладко, как мёд, — Я уверен, что смогу придумать, как отвлечь всех, чтобы вы вдвоём смогли поговорить с Карай. — Отлично! — кивнул и ударил кулаком по ладони Лео. — Операция – идеальный Донни начинается! — шёпотом, но с необычайным триумфом воскликнул Майки, вскинув руку и выставив её тыльной стороной перед братьями. Лео прыснул и накрыл длинными пальцами маленькую ладонь Микеланджело, посмотрев на Рафа, что стоял, скучающе скрестив руки на груди и с прищуром поглядывая на их ладони. — Вы серьёзно? Как в детских мультиках? — выгнул он бровь и посмотрел на парней, как на совсем безнадёжных маленьких детей. — О да! — положительно и радостно ответил ему Майки, нетерпеливо затрясся ладонью под чужой. Рафаэль раздражённо выдохнул и положил свою ладонь. Через несколько секунд их руки взмыли в воздух под восторженные тихие вскрики Леонардо и Микеланджело: — Операция – идеальный Донни начинается!