Сказка на ночь

Снова прокручиваю в мыслях одну и ту же ситуацию, с наслаждением проваливаюсь в пелену своих грез… Нет, даже не грез — грязных фантазий. Храню их в глубочайших недрах сознания и даже не помысляю поделиться с кем-либо. Ведь если этот секрет не потечет сплетнями, даже для самой близкой подруги он аморален. Как бы я не доверяла ей, я точно знаю — она меня осудит. Не знаю лишь как конкретно: открыто пристыдит или лукаво покивает, якобы поняв и скривившись про себя. Потому я, как бы сохраню секретик, не назвав имен, но все же поделюсь жгущим, концентрированным, изнуряющим меня возбуждением, посвятив строки таким же анонимным, как и я читателям. И я не жду одобрений и отпущения моего греха, моя цель — выплеснуть свои чувства. Я знаю его довольно давно, наверное года три. Когда точно я не помню, но он стал мужчиной, которому я мечтаю подчиниться. Также посмею заявить, что мои вкусы и фетиши довольно специфичны, хотя и нельзя сказать, что редки, такая вот дилемма. Поэтому списать мои томные взгляды и трепет внизу живота на просто смазливую внешность не выйдет. Он невысок, совсем немного выше меня, не похож на голливудских эталонов, не сказать что мускулист, скорее даже слегка щупловат. Но как же он сводит меня с ума… Я очарована. Нет, слишком романтичное слово, скорее одурманена. Честно говоря, даже не могу четко сказать чем конкретно. Он специфичен в общении, слишком прямолинеен, как говорит сам, и действительно — его уж точно не загрызет совесть, если он оскорбит кого-либо по любому, даже незначительному поводу, скрытен, никого из немногочисленного окружения не посвящал в интимные моменты своей жизни. Холоден для взаимодействий, и всем видом часто показывает, что позволяет пригласить его куда-либо и так уж и быть, жертвует своим драгоценным временем, которое мог бы провести в лучших условиях — в абсолютно не тяготящем его одиночестве. Доводил меня до ярости, так же часто как и до возбуждения, он умело владел ниточками и не гнушался дергать за них, питаясь моими эмоциями. Позже он также, признался мне, что он не кто иной как энергетический вампир. Но я оказалась бы дурой в ваших глазах, если бы не добавила, что изредка он все же дает знать, о том, что друзья ему ценны. Так например, однажды он с лёгкостью вызвался купить мне достаточно дорогую для меня игрушку, на которую я пускала слюни, а так же никогда не отказывал мне в помощи, когда у меня случалась беда и требовался знающий человек. Ну вот, ответ пришёл сам собой, я попалась наивной рыбкой на крючок к манипулятору, и бежать, по-хорошему, бы от такого засранца, но… Истории бы не было, если бы не это но. Его ли очаровывающая «плохишность» или моя слабость к мерзавцам, но я стала не в силах слезть с эмоциональных качелей. Он держал меня на коротком поводке, постоянно накаливая и лишь изредка, чтобы не переполнить чашу, точечно спускал пар, становясь милашкой. А если приправить одурманивающие игры с моими чувствами его блядской харизмой, блестящим интеллектом и безупречным владением нашим общим хобби, возможно, мои мотивы становятся понятнее. К черту, думаю, достаточно объяснений, приступим к основному блюду, а уж в процессе дополню пробелы. Как бы мерзко это не звучало, ко всей картине, я еще и дорожу своими уже продолжительными отношениями, поэтому вполне логично, что я не могу по-шлюшьи, грязно пристать к нему и, не раздумывая, оседлать его член. А если еще упомянуть, что он один из ближайших друзей моего парня… Растекаться мыслию по древу здесь я не буду, думаю все и так ясно, вернемся: открыто предложить измену я не могла, более того, он когда-то, кажется, говорил, что девушка друга для него как женщина не существует… Как же было досадно это слышать… Но я все же таила надежду. Я ждала момента, когда смогу попытаться создать лучшие условия, чтобы соблазнить его, а дальше.? А дальше все полетело бы в бездну по ведущему руслу. И вот момент настал. Под глуповатым предлогом я попросила парня отменить нашу обыденную прогулку вечером, насколько могла я играла невинность. А параллельно уже обрабатывала его. В мессенджере я игриво завела разговор о том, что мне нужно вернуть ему ключи и вещь, которую он любезно дал мне поносить после ночевки (общей пати со всей нашей компанией у него дома по поводу моего дня рождения), ведь наутро стало ужасно холодно, и ему в свою очередь нужно отдать мне мое платье, в котором я прибыла на ночевку и на следующий день забыла у него в шкафу. Якобы забыла, а не оставила его намеренно, как повод вернуться. Как и обычно, он был не слишком инициативен в переписке, и я чувствовала себя крайне неуверенно, он, конечно, предложил мне прийти к нему или сам был готов проделать немаленький путь. Иными словами и не думал о лишней возможности провести со мной время, а думал лишь о том, как решить мой первостепенный запрос с вещами. Что, вполне логично с его стороны. Оба предложенных варианта меня не устраивали, но сказать прямым текстом мне не хватало блядской смелости. Я пыталась, отшучиваясь, продолжать диалог, намеками склоняя к желаемому, думаю вы понимаете о чем я говорю. И он был крайне проницателен, хотя скорее я слишком бездарна и читаема. На удивление, выпить со мной вдвоем он легко согласился. Мое нутро сжалось в тугой ком от волнения, перед глазами снова еще ярче вспыхнула картина нашего пьяного секса, его грубой доминантной силы и моей сучьей безоговорочной покорности мужчине, одним голосом пьянящим меня сильнее наркотиков. «Овладей мной, возьми меня, используй мое тело, как только захочешь, молю…» — мантрой повторял мой внутренний голос. Я не была уверена, что ему вообще понравится идея провести вечер с алкоголем, а потому, столь легкое согласие вынудило меня исступленно трепетать, нетерпеливо виляя хвостиком в предвкушении. Я тщательно натирала каждую часть тела в душе, особенно тщательно там, где безумно надеялась ощутить его губы, пальцы и член. «Сегодня ты должна накраситься как можно лучше, он должен очароваться одной только мордашкой» — говорила я себе, тщательно выводя анимешные стрелки. Я выбрала самые короткие шорты, которые у меня только были, к ним в дополнение отлично подходила тонкая маечка, которая должна была надеться на меня без лифчика и продемонстрировать ему небольшую, но упругую и изящную грудь с бесстыдно просвечивающими бусинами сосков. Но, кажется, из приличия (а может из-за чего -то другого, однажды в потоке правды и сарказма он сказал, что возможно ощущает себя нетрадиционной ориентации) он ни разу не удостоил меня алчущим взглядом хищника, который я так страстно мечтала ощутить на себе кожей. Мы начали пить, я шаловливо хихикала на его шутки, ни на секунду не давая себе расслабиться, пытаясь постоянно находиться в кокетливой женственной позе. Я постоянно как бы невзначай касалась его руки или бедра, старалась приблизиться к его лицу, строя миловидное выражение. А в голове снова мольбы: «отымей, о боже, прямо здесь, накинься, грубо вставь, я позволю тебе все, что захочешь…» Дьявол, как я мечтала, чтобы он внял им, чтобы прочитал по глазам, чтобы прочел жесты тела подкоркой, инстинктами, чтобы учуял мое безумное влечение. Но более чем разговора, он не предпринимал. А я сгорала от нетерпения. Приученный к режиму и расслабленный алкоголем он начал зевать. Мой рассудок метался внутри: неужели все?! Неужели мы просто ляжем спать? Оставалось лишь надеяться, что он захочет лечь вместе. В шутку он сказал, что стоит разойтись по комнатам, я трусливо замерла, понимая, что не смею воспротивиться. «Да ладно, ляжем вместе,» — мое сердце пропустило пару ударов. Мы забрались под одно одеяло. Я чуть прислонись к нему, якобы греясь. Каждая клеточка тела трепетала во мне, я наконец вновь ощущала влекущий запах. До этого я однажды, уловив момент, бесстыдно уткнулась носом в его домашнюю кофту, я ощущала себя сбрендившей течной сукой, но это кажется только сильнее возбуждало. Моя одержимость всегда казалась мне животной, низшей, первобытной. Словно похоть страждущей самца дикой кошки. Нежно прикусывая пальчик и рассеивая взгляд, я снова и снова воображала, как он остервенело зальет мою матку спермой, как из меня обильно хлынут белые струйки, и как после нескольких безжалостных актов я понесу от него. Что же дальше спросите вы? А задумка у меня была. Однажды задолго до этого вечер, играясь, я узнала, что он до ужаса боится щекотки. Теперь в этом и состоял мой план, все также обворожительно хихикая, я принялась щекотать его, аргументируя тем, что меня забавляет его реакция. Это, конечно, было не так. Дело было в том, что тогда, в первый раз, ему пришлось обездвиживать меня, чтобы я не щекотала его, и именно тогда я и узнала, какая нечеловеческая сила таится в его теле. Одной рукой он спокойно удерживал два моих запястья, не давая пошевелиться. Понимаете, не для вида, в бездарной ролевой игре, он фиксировал меня так, что приложи я всю свою силу, не сдвинулась бы с места. Я не унималась и ему приходилось всячески зажимать меня, тогда я впервые ощутила его теснейше прижатого к себе в разнообразных позах. Стоит ли говорить, что я промокла насквозь? Это же я собиралась проделать и сейчас. В кромешной темноте комнаты, под градусом, я надеялась, что он наконец соблазнится, заломит мне руки, судорожно освободит нас от одежды, и, безжалостно двигая тазом, вынудит исступленно выстанывать его имя. Тогда во мраке я наконец позволила себе быть понаглей, в процессе игрищ я несколько раз седлала его сверху, якобы сопротивляясь. Но он был непоколебим. Как же он холоден, стоит ли говорить, что эта неприступность подкупала еще сильнее, задевая все струнки души. Как там говорилось: «Чем меньше женщину мы любим…" И дальше по тексту. В конце концов постоянно донимать его было тяжело, мне нужно было перевести дыхание. Я остановилась, на несколько секунд закрыла глаза, от выпитого, меня слегка пошатывало. В комнате воцарилась тишина, лежащий подо мной, он не шевелился, также замерев. Даже прижатые моими руками к кровати запястья, он больше не спешил освободить. Чертово затишье. Я уже хотела сказать что-то вроде: «устал?» Но он на миллисекунду меня опередил. Рывком сбросил с себя мои руки, грубо ухватил за предплечья, резко дернув к себе навстречу. Горячие губы небрежно коснулись моих. Я широко распахнула глаза, не веря своему счастью. Но в кромешной тьме не смогла увидеть ничего. Но и к черту, мне хватало того, что он целовал меня. Прямо сейчас действия говорили гораздо больше, чем что-либо. Как обычно бывает, почти сразу поцелуй он разорвал, также во мраке пытаясь узнать, мою реакцию на эту наглую выходку. Думаю всем ясно, пощечины верной девушки или даже малейшего сопротивления он не получил. Я с остервенением вновь вцепилась в вожделенные губы, набросилась, словно разъяренная львица. Буря моих чувств, наконец потеряв последнюю преграду, грозилась безжалостно обрушиться на него. Мои пальцы беспокойно оглаживали блондинистые волосы и шею, пока я жадно целовала его, без устали играясь с мужским языком своим. К моему неудержимому трепету, его руки также нетерпеливо блуждали по моему туловищу. И вот наконец большие ладони оказались под маечкой, проскользили по талии, ребрам, добравшись к груди. Я шумно выдохнула, чуть простонав, когда он несильно сжал её, а затем большим и указательным стиснул твердые сосочки. Он целовал меня также алчно, как и я. Это была неудержимая страсть, пышущая между нами. Мы оба будто пытались насытиться после длительного голода, но этот голод, казалось был неутолим. Я не могла сдержать жалобных стонов уже сейчас. Мое тело молило его ласк. Но то, что произошло далее, превзошло все мои ожидания. — Какая же ты шлюха… — вдруг, словно аспид, процедил он мне на ухо, остановив поцелуи и насильно притянув мою голову к себе за волосы, а после неторопливо мазнув языком по шее и оставив широкий мокрый след. По одной интонации я ощутила ехидную ухмылку на его губах. Я настороженно замерла на месте, сначала даже испугалась: а вдруг он сейчас это всерьез. Но нет, по довольному гортанному рыку и очередному вылизывающему мою ушную раковину движению его языка, мне стало ясно, мужчина нашел отличный повод славно развлечься. «Значит, господину нравится мое блудливое поведение, значит нужно продолжать…» — Как смеешь ты ТАК стонать в объятиях другого мужчины?! Грязная потаскуха, — Я почти кончила в ту же секунду… о искуситель, этот рычащий мужской шёпот, неподдельно доминантный… Подсознание было готово выполнить все, что прикажет господин, даже умереть. Также резко и безжалостно, не разжимая кулака, крепко сжимающего мои волосы, он стащил меня с себя, развернул, и роняя на живот, безжалостно вдавил щекой в постель. — Думаешь, я с самого начала не заметил, как похотливо ты смотришь на меня?! Шала-а-ава… А как ты одета, боже?! Выбрала самые шлюшьи шмотки, только бы я посмотрел на тебя, так ведь?! — я ощущала горячее сбивчивое дыхание безумно близко к ушку, он, кажется, прислонял губы вплотную, от чего по моему телу волнами пробегали мурашки. — Ну же, не заставляй меня ждать, — судя по голосу он и вправду был на грани, — отвечай мне. И быть может, я могла бы ответить хоть что-то связное, если бы его вторая рука прямо в этот момент бесстыдно не ласкала мою киску. С самого начала, только уронив и вжав меня в кровать, он сразу без особых раздумий, чуть отодвинул шорты и трусики в сторону, и начал ласкать мой клитор, перед этим обильно смочив пальцы в смазке. И получалось у него это бесподобно, даже не смотря на то, что преимущественно, я думаю, он был сконцентрирован на моем допросе. Победно улыбаясь, уличал меня в распутстве, а я не менее довольно желала сознаться: — Д-да-а-а, — собравшись, наконец еле слышно, изнеможенно проскулила я. На что он еще триумфальнее оскалился. — Весь вечер виляла жопой и терлась об меня, надеясь, что я не сдержусь и грубо оттрахаю тебя в сочащуюся киску?! — пальцы уже погрузились внутрь, а я еле сдерживая крики, прикусила указательный палец. То, что он вытворял сейчас было слишком хорошо. — Мгм-м, — только и смогла ответить я, выгибая поясницу и разводя бедра, бессознательно пытаясь сильнее подставиться под желанные прикосновения. — Мой член еще пока не у тебя во рту… Отвечай, нормально иначе… — рука на моей голове вдруг с еще большим усилием стала впечатывать меня щекой в постель. — Да-а-а-а! — раскрыв ротик и пуская на простынь струйку слюней, задрожала я, теряя рассудок. Исступленно сминая ткань пальцами, я ощутила будто проваливаюсь в невесомость. — О-у… Я почти ничего еще не сделал, а ты уже обкончалась, распутная девчонка, — насмешливо произнес он, вытаскивая мокрые пальцы, — Ох, еще и посмотри, как сильно ты испачкала меня, грязная шлюха — значит теперь должна вычистить до блеска… На этих словах, те два пальца, коими он оттрахал меня, были безжалостно засунуты мне в глотку. — Вперед, вылизывай, да по-старательней. Я прилежно обслюнявила и обсосала каждый его палец, покорно глотая собственную смазку и по-щенячьи заглядывая на своего господина, на что ожидаемо получила своеобразную похвалу: — Неудивительно для шлюхи, что ты так хорошо сосешь. Посмотрим, как справишься с агрегатом побольше. Также за волосы я была оттащена на пол и брошена в ноги господину. — Обслужи его как следует, — развязно добавил он, звеня ремнем, а затем молнией ширинки. Уже преданно стоя на коленях, я влюбленно оглядела стоящий крепкий орган, кажется у меня вновь побежали слюни. Мужчина притянул меня ближе, настолько, что я щекой врезалась в сочащийся член. Запах мускуса ударил в ноздри, и я не смогла не закатить глаз в агонии удовольствия и не уткнуться сильнее в, ставший для меня наркотиком, пенис господина. — Боже, да ты же сейчас снова кончишь, — снова не без ухмылки пристыдил меня мужчина, — Ты так балдеешь от любого члена или только моего?! И откуда он только знает, что подобные грязные и унизительные фразы — это именно то, что хочу слышать от него, если только он не наслаждается ими сам, о дьявол, этот мужчина, очевидно, создан, чтобы подчинить меня. — Ваш член и вправду сводит меня с ума… — посмела я заговорить с господином, но не успев договорить, ощутила беспощадно тесно стиснутые руки господина на моей шее. — Кажется, я задал тебе конкретный вопрос?! — жадно оглядывая мои приоткрытые губы, произнес он. Замок будто сжимался с каждой секундой плотнее. Затылок тяжелел от недостатка кислорода, мне оставалось только судорожно раскрывать рот в попытке глотнуть воздуха, цепляясь пальцами за запястья господина и глядя в его безумные пылающие глаза, с настолько расширившимися зрачками, что почти полностью заслонившими собой зеленую радужку. К счастью, господин всё-же был снисходителен и разжал руки до того, как я потеряла сознание. Жадные шумные вдохи, в перемежку с нетерпеливым поскуливанием заполнили пространство комнаты. Никогда не думала, что женщина может истечься смазкой НАСТОЛЬКО, с бедер обильно стекал мой секрет, оставляя лужицы на линолеуме. Сразу после того, как его руки разжались, мужчина многозначительно посмотрел на меня, выжидающе приподняв брови, а буквально после нескольких секунд разочарованно поджал губы. — Кажется, глупая девчушка ничего так и не поняла, — этот факт его несомненно радовал, — Я буду наказывать тебя снова и снова, пока ты не станешь вести себя как следует. Сильные руки господина снова сомкнулись на моей шее. Черт, а я только сейчас вспомнила что должна была ответить, только сейчас придала значение его живописной мимике. — Только ваш член… — заскулила я на последнем потоке воздуха, задыхаясь — делает меня такой… — Какой же?.. — чуть ослабил хватку господин, вероятно, заинтересовавшись моим заявлением. — Такой… распутной… — робко пролепетала я, преданно опустив глаза. Он презрительно усмехнулся и ненадолго замолчал, кажется, переваривая. Затем, снова издевательски оскалился и смакуя каждое произнесенное слово, медленно продолжил: — Значит, соблазнила меня ты, а виноват в этом я? «Я…Соблазнила…его…» — Кажется, эта шлюшка еще и лисица. Хочет поскакать на члене и остаться не при делах? — господин с нескрываемым наслаждением продолжал. Но мне было уже не до этого. — Я… соблазнила вас? — вдохновлено шепча, перебила я его, так очевидно, прося его сказать мне об этом еще раз. Признать мою победу, повторить желанные слова. Он ухватил меня за подбородок и, увлеченно проводя большим пальцем по моим пухлым красным губам, прорычал: — Именно это ты и сделала… развратница. Мужчина замолчал, чуть наклонился и, в воцарившейся тишине, безумным голосом прошептал мне на ухо: — И скоро ты пожалеешь об этом: будешь просить меня остановиться или хотя бы быть нежнее, но я буду беспощаден… По спине пробежала волна мурашек, а нутро сжалось в тугой ком от лавины эмоций, которая обрушилась на меня, пока я, замерев с распахнутыми глазами, внимала подчиняющему голосу господина. Фейерверк чувств расплеснулся по венам, рассудок забился в конвульсиях, меня всю потрясывало в предвкушении. «Дак скорей же,» — мой дрожащий голос прошелестел в темноте. Я приподнялась на коленях. «Прошу,» — я скулила, почти переходя на вой. Мои ладони крепко сжались на бедрах хозяина. «Мой господин…» — с каждым мгновением в висках все громче била кровь. Я устремила на него поверженный взгляд снизу вверх. Разве мог он противиться столь отчаянным женским мольбам? Я использовала все свое феминное очарование… Господин жадно, затаив дыхание ловил каждый кусочек моей обрывистой речи, в его глазах не осталось ничего человеческого, он больше не ухмылялся. Холодный рассудительный мужчина, взведен настолько, что наконец подчинен одним лишь инстинктам. Тесно скован раскаленными цепями безумного желания медленно, но верно опутавшей его нимфы. Я видела: он готов сожрать меня. Мы снова погрузились в секундное затишье, перед ярчайшим штормом. Воздух, кажется, искрился от напряжения. Рывок. И мы уже теснейше сцеплены губами и телами. Рывок, и я подмята под него, снова повалена на простыни. Рывок. И плавным движением его таза мужская плоть настойчиво погружена в меня. Мы в унисон тягуче выдохнули, с упоением ощутив друг друг именно так, как хотели. Низлежащая под ним я снова покорнейше подняла на него требующие глаза, я видела не мужчину — господина, повелителя, бога… Мое тело, мои желания, мысли, всё принадлежало ему. Я была разогрета и увлажнена настолько, что смогла безболезненно принять внушительный размер господина сразу и полностью. И стоит признать, принадлежать мужчине с большим членом — особое, ни с чем не сравнимое удовольствие. Низ живота заныл и запылал, будто засиявший инмоном. Меня всю словно прошибло ударом тока. То, что было дальше, то как он вел себя можно было сравнить с вязкой молодого жеребца. Он был резок, груб и неутомим. Разлетаясь эхом, ритмично застучала и заскрипела вся мебель в комнате, сопряженная с диваном, на котором господин овладевал мной. Это была адская, пламенная вакханалия. Нельзя сказать что тогда и я была тихой… К черту соседей и тонкие стены! Мой господин делает мне хорошо, и я покажу ему насколько. Он был безжалостен, но кажется, мне все равно было мало, я обвивала ногами его поясницу, а руками шею, отчаянно прижимаясь ближе, так его тело дополнительно задевало мой клитор и соски. Это непроизвольное трение было очень кстати. Он вжимался в меня не меньше. Ощущая его уткнувшегося в мою шею, я периодически различала болючие засосы, грубые укусы и шумные вдохи, похожие на те, когда человек втягивает аромат любимых духов. Господину нравился мой запах, а мне его одержимость к моему телу. — Т-ты нюхаешь меня? — еле выговорила я, сквозь неровное дыхание. Это было просто необходимо, чтобы услышать очередную порцию непотребств от господина. — Ты?! — также обрывисто вскрикнул он, не дав мне договорить, но не прекратив резких фрикций, — Забылась что ли, сучка? — Дьявольски коварно ухмыльнулся, одарив меня презрительным взглядом, — Дак я напомню! — мужская ладонь щадяще, но все-же ощутимо шлепнула меня по щеке. Я встрепенулась от пощёчины, действительно задумавшись, почему я обратилась к господину не как следует. И в раздумьях не заметила, как после удара его рука плавно улеглась на мою шею, беспощадно сдавив горло. — К хозяину следует обращаться с уважением, — садистически улыбаясь и тяжело дыша продекламировал мужчина, возвышаясь надо мной сильнее и прожигая безумным взглядом исподлобья. Я успела подумать только о том, как он невероятно хорош в этой доминирующей позе. — А если ты еще раз позволишь себе такую выходку, — постепенно от улыбки он перешёл к безумному, угрожающему выражению лица, от задорной интонации к зловещему рыку, — я выбью из тебя всю дурь… Твою же мать, как он прекрасен, великолепен, ослепителен. Не сопротивляясь до последней возможной секунды, я наконец вцепилась в твердое мужское предплечье и сдавленно заскулила. Чувствовать сильную мужскую руку, придушивающую тебя и ощущать при этом неумолимо толкающийся в киску здоровый член, наверное одно из самых блаженных женских удовольствий, если не вспоминать, о кислородном голодании и возможном летальном исходе. Ещё несколько секунд он насладился моими хрипами и отпустил, прекратив также и двигаться. Издевательски потрепал меня за щечку, а затем надул губы и словно говоря с ребенком произнес: — Поняла меня? Я покивала головой. И столь же резко вернулся к прежнему амплуа: — О не-ет, скажи это своим прелестным шлюшьим ротиком, чтобы я убедился, что ты меня услышала. — Да, — пролепетала я, нетерпеливо ёрзая, своими силами пытаясь возобновить фрикции, — д-да, мой господин, прошу вас, только продолжите. Он засмеялся. — Неугомонная шлюшка… Так сильно не терпится? Так сильно хочешь, чтобы я продолжил насаживать тебя на свой член? Я закивала, отведя взгляд. — Чтобы грубо трахал без остановки, пока ты не затрясешься в экстазе? Я кивала. — Яростно вдабливался до визга? — Мгм… Он неторопливо улыбнулся одним уголком губ: — Ну так чего же ты ждешь — проси меня, моли взять тебя. Я хочу услышать, как твой ротик произнесет грязные вещи, — он выдержал небольшую паузу, — Хорошенько постарайся… и, может быть, я дам тебе то, что попросишь. Я слегка смутилась и замолчала: слушать его пошлости и грязные словца это одно, а говорить самой… Он выжидающе оглядел мое личико: — Не так уж и хочешь, получается… — начал было он. — Нет! Хочу, — перебила я господина и сосредоточено нахмурилась, — пожалуйста, господин… продолжите делать со мной это… Он оскалился моей робкой попытке и переходу на шёпот: — Что это? Мои щеки запылали от его издевательской интонации, я потупила взгляд еще сильнее. — Заниматься со мной… сексом… Ох, он стыдил меня, как школьницу. — Сексом занимаются женатые пары по праздникам, причем под одеялом и строго в миссионерской позе. Уверена, что хочешь именно этого? Твою ж мать, как он жесток и притом как прекрасен. — Пожалуйста… — заскулила я, — возьмите меня грубо… Он разочарованно вздохнул. — Насилуйте меня и говорите мне грязные вещи, я ничего так сильно не желаю, как быть вашей нижней… — выпалила я, покрываясь потом и ощущая дрожь в конечностях от смущения. — Хм, неплохо… Но, я всё еще не удовлетворен… Мужчина задумчиво скосился в сторону, а затем так привычно хитро просиял. — Поворачивайся, вставай на колени… и нагибайся, — самодовольно протянул он. Я без лишних вопросов сделала все, что приказано, обрадовано подставив свое тело для него в новой позе. К моему недоумению, он не предпринимал ничего далее, я непонимающе обернула голову на господина. — Вот так, хорошо, — оказалось, он ждал, когда я посмотрю на него, — а теперь начинай ласкать себя. Я испуганно округлила глаза и замямлила, не решаясь пошевелиться. Я искренне не понимала, зачем это нужно. Но чувствовала кожей, его раздражало мое бездействие. — Немедленно, — прошипел он после еще нескольких секунд, а потом повторил еще строже и раздраженнее, — сейчас же делай, что я сказал! Затем будто ощутив, что это все же было слишком, с наигранной улыбкой продолжил: — Не разочаровывай господина. Я и правда не хотела. Твою мать, я чувствовала как начинают пылать мои щеки. Протиснув руку снизу между бедер, я принялась неторопливо круговыми движениями ласкать себя, стыдливо опустив голову на простынь. — О не-ет, смотри на меня. Твое страдающее личико меня особенно возбуждает. Я обреченно сглотнула, вновь потакая прихоти мужчины. Первое время было все также до ужаса стыдно, но постепенно, видя реакцию господина, я поняла, что мастурбируя перед ним, нагнувшись и показав себя так близко и бесстыже, завожу его и завожусь сама в тысячу раз сильнее. Голодный, жадный взгляд, коим он пожирал меня, был самой приятной похвалой, которую я когда- либо получала. И теперь я делала это гораздо раскрепощеннее, а оттого более привлекательно и зазывающе для мужчины. Подумать только, бесстыжая смазливая девчушка ласкает себя для него, тихо постанывает и просит члена. Внимая этому зрелищу, господин непроизвольно входил в транс, теряя контроль надо мной, да и над собой тоже, я видела это. Буравящий взор сменился на помутненный, глаза подернулись беспросветным туманом, приоткрытый в жесте глубокого удовольствия рот больше не принимал лукавого оскала, а ладонь, без разумного согласия хозяина, бессознательно сомкнулась на собственной плоти. Боже, он самоудовлетворялся, глядя на меня. — Господин, — я должна была развеять его помрачение, чтобы он ненароком не закончил, — долго мне еще делать это? Он «ожил», вновь попытался принять прежний властный вид, но власть его в моих глазах уже пошатнулась. Я не могла не съязвить. — Кажется, вы сами не можете вынести моего наказания… — триумфально поглумиться или разозлить господина, мне было неважно, меня устроил бы любой расклад: либо я оседлала бы его сию же секунду в одном случае, либо он остервенело оттрахал бы меня раком в другом. Так думала я, но мужчина был полон сюрпризов. — Руки за спину, быстро, — удивительно спокойно прошептал он, подходя ко мне сзади. Я довольно исполнила, предвкушая тот самый дикий секс в догги стайле с заломанными руками. Затем он вдруг грубо схватил заведенные мною конечности и потянул к себе, вынуждая поднять туловище, одновременно с этим его член коснулся моей киски у самого входа. Я затаила дыхание, ощущая ухнувшее в бездну сердце. «Еще секунда и я наконец вновь буду заполнена». Мое тело инстинктивно изогнулось в пояснице, как можно удобнее подставляясь для мужчины. И… Чёрт… Затишье как-то затянулось, я снова распахнула глаза, прислушиваясь к господину, замеревшему за моей спиной. Я попыталась, двинувшись навстречу, насадиться самостоятельно, и, думаю очевидно, что он мне этого не позволил. — А ну стоять, — блудливая улыбка была безжалостней всех предыдущих, — ты посмела сказать такое господину… Он смаковал каждое слово, произнесенное мне на ухо. — А теперь должна будешь выучиться одной истине. Запомни же маленькая шлюшка: здесь ТЫ молишь моего благословления, ТЫ просишь хозяина выдрать тебя как последнюю суку… А Я — снисходительно внимаю твоим мольбам. Мы застыли так, теснейше прижатые друг к другу, не шевелясь, пока он вылизывал языком мое ушко, не углубляясь притом ни на миллиметр членом внутрь. Мой рассудок понемногу слабел. Я, отчаянно противясь обездвиживающей хватке господина, пыталась создать хоть малейшее трение о его орган, но ничего не выходило, это была невыносимая пытка. Так близко, черт, и так далеко. — Ну же, хочешь повторить это снова? Давай же, кто там не мог чего вынести?.. — он был неумолим, — о, какая ирония, ты сама не в силах произнести ни слова, когда мой член так близко прижат к твоей ненасытной киске… Я уже не видела ничего перед собой, не ощущала ничего кроме маниакальной потребности, он довел меня до исступления. Но я знала что делать, я знала, чего он хочет. — Прошу вас, молю, мой господин, я больше никогда не позволю себе такого, только войдите… — я почти перешла на вой, — я сделаю всё что попросите, всё, что хотите, только не ждите более… Я отдам вам все, владейте мной, приказывайте мне, убейте меня… Только сделайте это. Я ваша, вся полностью, до последней капли, только… Он не дал мне более скулить, плотно зажав рот рукой и шумно втянув воздух сквозь зубы: — А-ах, какая же ты сладкая в этой блядской агонии… — что бы он не говорил, это все же был взаимная пытка; твердая плоть медленно вошла в меня, раздвинув упругие стенки, — Кричи же, кричи еще… — взвинчено прошептал мужчина крепко хватая меня за бедра. С первой же фрикции он разогнался до бешеного темпа, шлепки от соприкосновения наших тел разлетались в пространстве комнаты, аккомпанируя моим безудержным отчаянным стонам. Опираясь единым телом лишь на две пары ног в этой амплитуде продолжать было неудобно, он швырнул меня вниз, заставляя опереться еще и на предплечья. Ощутив устойчивость, господин принялся овладевать мною еще жестче и резче. — Х-хорош-шо… Так хорошо, — задыхаясь и заходясь в эмоциях звучно выстанывала я, — моя киска сходит с ума… Реакцией на иcступленные признания его пальцы судорожно сжимались на бедрах, грозя оставить синяки. Мы оба свихнемся, если остановимся, я понимала это по проявившимся тихим мужским стонам, местами переходящими на рык. — В тебе так мокро, твою мать, как это приятно, — наконец спокойная интонация, тихий шепот, привычный голос моего господина. Но не менее приятный для моих ушей. Наверное это и есть идеальная игра, квинтэссенция искусного доминирования и всесокрушающего возбуждения верхнего. Изнуренные длительной и крайне эмоциональной сессией, мы страстно жаждали разрядки, и задаваемый мужчиной темп был идеален для этого. — Кончай, прямо сейчас кончай, — мужчина вдруг ускорился еще сильнее, ожесточенно насаживая меня на свою плоть, сотрясая притом всё мое тело. Вскоре подчиненные одному лишь его голосу мои рассудок и плоть не посмели более ослушаться хозяина: моя киска сжала мужчину в финальном, всепоглощающем импульсе сумасшедшего вымоленного удовольствия, вынудившем все мышцы в ногах до боли напрячься и зайтись в судорогах, невольно разлившемуся по всей матке концентрированной тягучей слабостью, от которого темнеет в глазах и тяжелеет затылок. — Я-я… к-кон…ч-чаю… - сладко залепетала я, определенно зная, что господин будет доволен отчету. С усилием дождавшись от меня этих слов, господин еще громче и протяжнее застонал, наконец дав себе волю и прекратив сдерживаться. О дьявол, он был прекрасен в этой предоргазменной концентрации, со склоненной головой и сведенными бровями, имеющий меня со всей неистовостью. Наконец после еще нескольких секунд свирепых фрикций, во время которых я все еще судорожно сжимала его член в отголосках оргазма, он утробно зарычал и успев вытащить в последний момент, обильно залил мою спину горячим семенем…