Забыть нельзя, простить былое

                                          На часах уже утро, но за окном солнце и не думало вставать. Юля спокойно спала в своей кровати под пуховым одеялом, пряча ноги под ним, чувствуя, как лёгкий мороз гуляет по комнате. Через какое-то время сон отпускал её, она улавливала шаги за дверью. Блондинка повернулась на спину и смотрела в потолок, слушая движения по квартире. Зажурчала вода в ванной — Тимофей только недавно проснулся и пошёл умываться. Минут пятнадцать спустя мальчик вышел, его мама улыбнулась самой себе — наверное, он минут пять тупо смотрел на воду, отходил от сна. Пошёл в комнату — одеваться. Юля уже встала с кровати, чтобы по традиции проводить сына в школу. Села на кровать, опершись руками об её край, сделала круговые движения головой — чтобы проснуться, ногами нащупала под кроватью свои пушистые тапочки, со спинки стула сняла махровый халат цвета оливки. Выходя из комнаты, Яструб запахнула поплотнее халат и завязала пояском, она посмотрела на себя в зеркало, которое висело в коридоре, попутно включая свет:       — Тим, ты одеваешься? — крикнула она.             — Угу, — из комнаты вышел мальчишка, надевая свитер и зевая.             — Чай попьёшь? Как раз взбодришься перед школой, — улыбнулась Юля.             — Может, я всё-таки досплю?             — Нет, братец лис, никаких спать, как завещал дедушка Ленин…             — Лучше бы он спать завещал, а так это такое себе завещание.             — Иди собирайся, — усмехнулась она. — Пока чайник поставлю.             Они разошлись по разным комнатам: мальчик к себе в комнату, мама на кухню — сделать хоть какой-то быстрый завтрак к чаю, например, бутерброд с докторской колбасой и сыром.       — Сколько сахара? — раздалось из кухни.             — Ма, как всегда — послышалось из детской, ей стало стыдно, что этого она не помнит. — Две.             Юлия навела горячий чай с двумя ложками сахара и долькой лимона, и два бутерброда. Тимофей наконец-то собрался, рюкзак небрежно кинул к выходу, а сам направился на кухню, где, облокотившись на столешницу, его ждала мама. Им не часто удается проводить вместе время: мама работает по сменам и кормит семью. Тим это хорошо понимал и принимал в свои неполные 10 лет. Он не обижался на неё, а помогал по дому, делал мужские дела, которые ему под силу, как говорит его дедушка — он единственный мужчина в семье и должен помогать.       — Я сегодня в ночь, днём что-нибудь приготовлю, пожелания будут? — спросила девушка.             — Ммм, — откусывая бутерброд, мальчик задумался. — Картошка с луком и блины.             — Поняла, приняла, — нежно улыбнулась мама. — Ещё, вечером должен зайти дед, посмотрит кран в ванной, ну разберётесь. Я тебя прошу, допоздна не засиживайся, если придёт Фаина Игоревна…             — То скажу, что тебя нет, пусть вызывает скорую, если срочно, а если терпимо, дам ревит. Чужим не открывать, громко телек не смотреть, — он перечислял по пальцам, откусывая бутерброд и запивая чаем. — Нигде не шастать, после улицы руки мыть и маму не позорить.             — Умничка, — она погладила его по голове, — и не надо, чтобы Фаина звонила в скорую, людей её выдуманными болячками не стоит отвлекать.             — Понял, принял, мне пора, — Тимофей вышел из-за стола и направился в коридор.             Юля вышла за ним и облокотилась о косяк, наблюдая за сыном. Он же в свою очередь нехотя одевался. Шапка, шарф, куртка — получается медвежонок. Зима — она такая.       — Давай без историй в школе, — подав ключи мальчику, дала наставления мама. — Чтобы мне не звонили, что ты подрался или сорвал урок. Договорились?             — Договорились, — он обменялся с ней «пятаком». — Хотя…             — Тим!             — Шучу, всё будет в шоколаде.             — Я на это очень надеюсь, получается до завтра? — она обняла его и чмокнула в щёку.             — Ну мам, — буркнул он, оттирая влажный след её губ. — До завтра.             — Если, что звони, — сказала она ему вслед.             После того, как дверь захлопнулась, девушка закрыла её на замок и направилась выключать везде свет. С окна кухни она выглянула на улицу, наблюдая за тем, как вышел её сын, и провожая его взглядом. В кого же такой хулиган? Возможно, Яструб и понимала, в кого, но отгоняла подобные мысли. Посмотрев на часы, она решила вернуться в кровать, ещё немного поваляться перед готовкой.       Юля так и не смогла снова заснуть, она лежала на кровати и смотрела в потолок. Её мысли занимали воспоминания, а если точнее, то один очень нахальный «эпизод» под названием Виктор Пчёлкин. Зачем он объявился, что ему нужно, как реагировать на его выходки? Этими вопросами задавалась девушка. Прошло столько лет, столько воды утекло, а он озадачился ими только сейчас. Где-то в глубине души она понимала его реакцию, он ведь ничего не знал и понятия не имел о ребёнке, он просто исчез. Это не оправдывает его грехи, что теперь ему можно использовать девушек и исчезать, а потом возвращаться, когда ему вздумается и что-то требовать. Но сейчас он стал бандитом и имеет серьёзные связи, поэтому просто так не отстанет, но, если он пробил информацию, зачем донимает её? Потешать своё эго или занять какое-то место в их судьбе, в их семье? Нет, бред, Пчёлкин и семья — две разные вселенные.       Яструб ненароком вспомнила и то роковое лето 1987 года. Она только недавно выпустилась из школы, позади школьная жизнь и экзамены, а впереди поступление в медицинский институт имени Пирогова. Родители возложили огромные надежды на дочь, а их дочь вместо того, чтобы сидеть и готовиться к поступлению пропадала днями и ночами с Пчёлкиным. Ведь маленькая дурочка чистой искренностью и детским восторгом поверила ему, конечно, не сразу, но ей показалось, что с ней он другой — настоящий. Подала документы в институт и живи, девочка, вот тебе время на подготовку, приходи и пиши вступительные. Мало того, что влюблённая девочка не готовилась, так ещё и не появилась на экзаменах, вместо этого осталась у Вити. Она четко помнила: август 1987, время, когда она сама решила свою судьбу.       Неделя, две… От него ни звонка, ни письма — ничего. А ей плохо. Как сказать родителям, что их дочь не поступила? Мама первая заметила что-то неладное, вместо того чтобы ждать результаты дочь воротит нос от привычных продуктов, зачистила в санузел, вместо привычного румянца на щеках — бледнота. Может волнение, стресс? Юле было страшно. Парень, которого она полюбила и кому доверялась вся, исчез, экзамены не написаны — провалены, так ещё и состояние её говорило об одном, но она не верила даже доказательствам собственного организма. Задержка ведь может быть по разным причинам. Что делать? Как жить дальше? Да нет, не может быть. Всё-таки решилась, когда дома никого не было, попросила подружку сбегать в аптеку за тестом. Вот и настал час икс — положительный. Что говорить родителям? Ваша дочь залетела от парня, которого вы и так невзлюбили? Ваша дочь станет матерью, едва закончив школу? Может, тест бракованный. Этим себя и утешала девочка: тест бракованный, сбой в организме, ей же ещё и восемнадцати нет. Правда — не правда, но сходить к врачам всё-таки стоит, они ведь скажут точную правду.       Самый мучительный день — поход к гинекологу. На пороге девчушка, за столом женщина лет сорока, смотрит на неё, будто та провинилась. Выслушав всё о симптомах девочки, усмехнулась, мол маленькая что-ли? В конце, будто окатив её холодной водой, подтвердила беременность. Но, увидев шок в глазах девчушки, всё же спросила: на учёт ставимся или аборт? Богданова и не знает, что делать, обещала подумать, быстро взяв справку, направилась к выходу на ватных ногах.       Юлька долго думала над вариантами гинеколога, но решиться ни на что не могла. Судьбе надоело ждать и она сама подкинула подсказку. Мама случайно увидела из упавшей сумки дочери бумажку «СПРАВКА». Дело техники, может, женщина сама давно догадалась, да отгоняла мысли, а теперь прочитала, схватилась за голову, как же так? Решила не медлить, сразу подошла к дочери, конечно, не подождав, пока эмоции остынут. Извинения ни к месту, и тем не менее Юля их просила. Уверяла, что все это вышло случайно. Так себе аргумент, а другого и не было. Хорошо, что дома был отец, человек военной закалки, да с холодным разумом, он и вступился за дочь. Никакого аборта! Если Бог дал сейчас, значит, нужно.       Жизнь продолжалась, конечно, не по задуманному плану. Пока сверстницы поступали на первый курс и учились, Юля ждала рождения ребёнка. Каждый месяц было всё тяжелее, мама смирилась. Март 1988 года — уже Яструб Юле исполнилось 18 лет и она — будущая мама, а ей всё равно было трудно в это поверить. 5 мая 1988 года — на свет появился Яструб Тимофей, любимый сын матери и любимый внук бабушки и дедушки. Наверное, если бы не Яструбы-старшие, молодая мама свихнулась бы в первый год. Первое время она боялась своего сына: не так взять, покормить, купать и так далее. Но малыш рос, показывал свой характер и явно не мамин. С возрастом из золотисто — рыжего мальчика выросла мамина копия во внешности, но с глазами небесного цвета. Юля смотрела в эти маленькие глазки — видела того, кто так резко исчез, но оставил след.       После того, как мальчик достиг двух лет, мог до вечера оставаться в детском саду и прекрасно жить с бабушкой и дедушкой. Его мама решила получать образование, конечно, не высшее, как хотела, но зато медицинское. В училище она поступила легко. Девушка со временем научилась совмещать учёбу и воспитание сына, иногда успевала найти подработки. Кажется, жизнь начала вставать на рельсы. После учёбы её взяли на подстанцию скорой помощи фельдшером. Поначалу было очень тяжело, она благодарила своих родителей, которые помогали ей с сыном. Так и получилось, что основное время мальчишка проводил со своими стариками. Дедушке, который вышел на пенсию, было радостно воспитывать внука, ведь сам Александр Юрьевич в 88-м году потерял своего единственного сына от первого брака, и теперь внук — настоящая отрада для него. Яструб встряхнула головой, будто прогоняя воспоминания из головы, за окном уже солнце. У неё много дел по дому до начала смены. За готовкой и уборкой её мысли по поводу Пчёлкина заглушались телевизором, который работал скорее для фона, ради избежания страшной тишины.       Время подошло собираться на работу, но, прежде чем пойти одеваться, Юля подошла к окну, чтобы посмотреть градусы на улице на термометре. Но погода мгновенно перестала иметь значение, как только она увидела за окном выделяющуюся машину, что стояла во дворе. Изо всех сил хотелось надеяться, что это не по её душу. Мало ли иномарок в Москве. Может, и не мало, но в этот двор вот уже второй день заезжает лишь одна.       Пока девушка собиралась в своей квартире, водителю заграничного авто надоело сидеть и ждать, поэтому он вышел, осмотрелся вокруг, окинул взглядом неприметную пятиэтажку. Направившись к знакомому подъезду, Витя достал сигарету и закурил. Его сердце вздрагивало каждый раз, когда кто-то выходил из подъезда, но тут же успокаивалось — это не она. Наверное, давить — это плохая мысль. И он вполне мог понять, почему она брыкается и закрывается от него на все засовы. А как ещё она должна себя вести после его поступка? Он ведь никогда не заботился о чувствах тех девушек, которых без объяснений бросал. Оставалось лишь надеяться, что больше никто из них, несчастных. Не забеременел.       — Будешь меня под окнами теперь караулить? — Юля как-то внезапно возникла перед ним, пока он рассуждал о смысле незапланированного отцовства.              — И не только под окнами, — он выбросил окурок.             — Я тебя огорчу, но мне надо уходить.             — Знаю, поэтому и приехал, давай подвезу.             — Я такси не заказывала, сама дойду.             — А я в благотворительность подался, — усмехнулся Пчёлкин, — представляешь? Вот езжу по городу и думаю, кому бы мне доброе дело сделать.              — Думаешь, это как-то тебе поможет?             — Не занудствуй, Богданова.              Её передернуло.       — Ладно, мне надоел этот тупой разговор, я пошла.             Парень схватил её за руку.       — Стой же, я не отстану, надо будет и месяц караулить буду и два…             — И год…             — Хоть век, чё мы как дети, Юль? Давай серьёзно и честно поговорим. Я готов, вот он — я.             — Ты мне тогда обещал, что отвалишь от меня раз и навсегда.             — Я обещал? Ну- ка, покажи мне этот договор. — Он хитро улыбнулся.             — Засранец, — она поняла, что он её подловил и действительно тогда он ответ чёткий не дал. — Пчёлкин, я уже опаздываю, мне бежать надо.             — Поехали, чё строишь из себя целку? — он рукой подтолкнул её к себе, но тут же поймал её колкий взгляд. — Прости, просто поехали.             Яструб молча всё-таки согласилась, так как понимала, что время и правда поджимает очень сильно, а выговор за опоздание получать не хотелось. В салоне автомобиля было тепло, а они оба с красными лицами от мороза подставили руки к печке. Только рука Пчёлкина случайно коснулась руки Юли, она тут же отдернула её. Витя хотел что-то сказать, но не стал, так и молчали всю дорогу. Юля делала вид, что вид за окном куда интереснее всего того, что Витя может ей сказать. Да и любоваться им она не горела желанием. Однажды все это закончилось плохо.       — Пацан где? — Пчёлкин нарушил тишину.             — Тим? — она обернулась к нему. — В школе.             — Оставляешь его одного на ночь? Не страшно?             — Ну, почему одного?..             — Мать-кукушка, — усмехнулся Витя.             — Не хами, Пчёлкин, с чего такие выводы? Может, он с отцом, с моим мужем, не думал?             — Да, ври дальше, не замужем ты, и никогда не была.             — Прости, я забыла, что ты всё уже узнал. Гражданский брак, не слышал о таком?             — Вот твои бывшие соседки уверены, что отец мальчишки какой-то рыжий бандюган, который то и дело бегал к Юльке и мешал ей поступать в институт. А, когда родился сынишка, он был такой же рыжий…             — Ты, — девушка была шокирована, — ты что, ездил к нашим соседям и расспрашивал обо мне? Пчёлкин, ты с дуба рухнул? Сейчас же поползут слухи!             — Успокойся, не лично я расспрашивал. По-моему, тебе уже пора сознаться.             — Мало ли что говорят бабки у подъезда.             — Они-то как раз самые надежные свидетели.              — Какой же ты, — Юля откинулась на спинку сиденья и прикрыла глаза, — идиот.             — Ой, и ты у нас не святая, слушай, я не отказываюсь, — он открыл бардачок и достал оттуда ручку. — Я уже взрослый дядя, — он взял её руку и повернул к себе ладонь.             — Что ты, — она дернула руку, но он сильно сжал её.             — Не дергайся, — парень стал выводить на её ладони цифры. — Извини, бумажки нет, это мой номер, если что нужно будет, звони. А твой… — он растерялся.             — А мой ты пробил всё-таки? — закончила она.             — Да, но не сразу. Издержки профессии, — в ответ девушка открыла дверь машины. — Юль.             — Пока, — она оборвала его на полуслове и закрыла дверь.             Виктор не сразу уехал, он проследил за девушкой. По пути её встретил мужчина, Витя помнил, что он был старший по смене, они остановились, о чём-то разговаривали, парень увидел, как они обернулись в его сторону, после чего скрылись за дверями подстанции.       Когда Юля вышла из машины, почувствовала холодок на лице, она не ожидала, что Пчёлкин поедет к её родительскому дому, да ещё будет узнавать информацию о ней от соседей. Как она была рада, когда увидела, как к ней подходит Сергей Юрьевич, старший в бригаде, врач, её названный второй (или третий) отец. Он в свою очередь тоже заметил своего фельдшера и ускорил шаг, но при этом видел из какой машины она выходила. Они поздоровались и обменялись парой фраз.       — Юль, а это не тот парень, что на днях заезжал? Благодарный наш, — он указал ей за спину, на машину.             — Он самый, — пожала плечами Юля.             — До сих пор благодарит?             — Можно и так сказать, ладно, пойдёмте, нам ещё переодеваться и аптечку пополнить.             — Верно, пойдём, — мужчина пропустил девушку вперед. — Юль, этот молодой человек случайно не отец Тимофея?             — Сергей Юрьич, — она умоляюще посмотрела на него, будто уже этот вопрос слышит не раз. — Я же Вам не смогу соврать.             — Не сможешь, — он смотрел на неё, — Всё-таки я прав. И что делать будешь?             — Честно, не знаю.             — Ему сказала?             — Нет. Не знаю, стоит ли, ведь я его не видела столько лет.             — Дело твоё, но лучше сказать правду. — Они остановились возле входа. — Рано или поздно это должно было случиться, тебе как матери главное эту новость правильно преподнести Тимке, а он парень смышленый, поймёт. Знаешь, а этого мужика я понимаю, хоть я и старик. Ты пойми, психология мужская — она такая, у нас инстинкт семьи просыпается поздно, сначала мы думаем, да зачем нам семья, а как дело к старости, так вспоминаем о потомстве, что останется после.             — Я запуталась, — вздохнула Яструб. — Он не появлялся столько лет, а сейчас чуть ли не каждый день караулит у подъезда, и ведь информацию всю поднял, не верит мне, когда говорю что это не его сын.             — Послушай меня, бежать от проблемы, в твоём случае от разговоров, это удел слабых. Сядьте и как взрослые люди поговорите, объяснитесь. Тем более, если он поднял информацию, значит он повзрослел и, наверное, что-то понял.