sweet night

— Последние два года я думал только об этом. — О нашем сексе? — Чимин прыскает, пока Чонгук покрывается тонким слоем милого румянца, застрявшего на его щеках. Красивый. Он аккуратно касается его лица, подушечками пальцев проходится по скулам, доходит до носа и наконец-то глаза. Ресницы Чонгука мягкие, такие пышные и пушистые. Чон закрывает глаза, позволяя своему хёну побаловаться. — Прости. — За что ты извиняешься? — он улыбается и его пухлые губы плавно растягиваются по зубам, обнажая глубоко любимую им улыбку. — Ничего такого, я тоже об этом думаю. Чонгук-щи, поцелуй меня? Чонгук дрогнет перед ним. Это так волнительно и в то же время по-идиотски. Конечно он не это хотел сказать! Он не настолько озабочен своей половой жизнью, чтобы два года мечтать о сексе. В сексе ведь вообще ничего такого нет! Ах, даже в мыслях это звучит смехотворно и убого. Все, что он хотел сказать, что два года беспрерывно думал о Чимине. Например о том, что любит наблюдать за ним, пока Чимин возится на кухне и устраивает там настоящий хаос. Попытка приготовить шоколадные печенья или суп с лапшой и морскими продуктами заканчивается тем, что каждая тумба измазана остатками продуктов и заставлена каким-нибудь кунжутным маслом и приправами. Или Чимин, который каждый день встречал его с учебы после работы, заботливо подбирая на машине. Он чувствовал себя как в диснеевском фильме, ей богу, не хватало только как хён круто выйдет из автомобиля и при всех поцелует его. Но возможно его фантазия забегает вперед. А еще, как Чимин ухаживал за ним во время гриппа и заботливо выполнял его домашнюю работу, пока коротал часы в офисе. Брал себе дополнительные выходные и не отходил от его постели ни на шаг, если только не принести тарелку горячего супа на своих обожженных покрасневших пальцах. Два года он думает о том, что выиграл золотой билет. И может быть в промежуток этих двух лет действительно входил секс. — Ты еще со мной, Чонгук-щи-и? — хихикает Пак, потрепав своего парня за щеку. Чонгук снова извиняется и кажется вся сексуальная атмосфера улетучивается, пока хён пытается успокоиться. — У тебя написано все на лице. Чимин приподнимается на локтях, заставляя Чонгука немного отодвинуться назад, чтобы самому коснуться желанных губ. Хён целует его не спеша, растягивая поцелуй как можно дольше, под самый конец оттянув нижнюю губу. Чон шипит от покалывающей боли, но не отстраняется, перенимает управление на себя и мягко уводит блуждающие по его телу ладони на простыни. Заключает в замок. Нежные поцелуи переходят в обжигающие, немного жадные. Чимину кажется, что Чонгук хочет его съесть. Они целуются конечно же не в первый раз, но почему это так сильно затягивает? Он хочет плавно перейти на тонкую шею, но чужие губы совсем не отпускают, покусывая и переплетая языки. Становится так грязно, одежда неприятно прилипает, требуя поскорее стянуть ее с себя. — Давай, или мы так далеко не уйдем, — шепчет Чимин, игриво улыбаясь. Он пытается высвободить свои руки, но Чонгук не хочет отпускать. Ему нравится в каком они сейчас положении. Оба до предела возбуждены, хотя совсем недавно Пак едва мог себя успокоить. — Нетерпеливый, — комментирует Чонгук, за что вскоре получает щедрый укус. — Это не я последние два года мечтаю о сексе. — Я не такое говорил! Чимин уверенно кивает головой, поддакивая, и все же запотевшие ладони удается высвободить. Руки сразу пробегаются по впалому животу, задирают футболку, а нарочито любопытные пальцы задевают член, упирающийся в джинсовую ткань. Ох боже, им правда нужно поскорее раздеться. Но он соврет, если не скажет, что такой Чимин ему по вкусу. Такой желанный и нуждающийся в чонгуковом внимании. — Не смущайся. Мы оба такого не говорили, детка. Только если ты не хочешь еще два года подумать обо мне и, ну.. Знаешь. Ладонь пробирается под белье, ее сдавливает от нехватки места, но выступавшие капли преэякулята немного спасают ситуацию. Ах, Чимин чувствует себя неловко, но голодный взгляд Чонгука явно подсказывает, что действует он в нужном направлении. Нужно лишь еще немного подразнить. Когда скользкие пальцы от смазки выскальзывают, у Чона сбивается дыхание. Хён лежит на животе, вздернув бедра, мягко потирается о его член. Он выглядит слишком уверенным, хотя если быть честным, каковы шансы продержаться больше пяти минут? Чонгуку немного страшно, уверенность немного убавляется, когда они подходят к самому главному. Чимин перед ним действительно горячий и ужасно желанный. Он просит, двигает бедрами в такт, пока пальцы в предвкушении комкают внутри кулака ткань. Не боится? Ах, конечно, тоже дрожит от страха и желания, если судить по плотно закрытым глазам и сдвинутым к переносице бровям. — Что ты хочешь, чтобы я сделал, хён? — Чонгук прижимается грудью к влажной спине. Оставляет пару поцелуев в ямке на шее. Пальцы оглаживают слегка шершавую поверхность полумесяца, его татуировки почти на всю спину. — Вытягиваешь из меня грязные словечки, Чонгук? Может быть лишь самую малость он жаждет услышать парочку просьб, упавших с зацелованных губ. Чимин щекой трется о простынь, закусывает эти губы зубами, будто бы обдумывает стоит ли подыграть своему младшему. — Будь добр и трахни уже меня. Слова мурашками разносятся по телу и Чонгук свободной ладонью сжимает основание своего члена, перед тем как аккуратно направить головку к влажному входу. Хочется еще потянуть разговор, унять напряжение и накатывающую тревогу, что все закончится-слишком-быстро. Что это будет недостаточно для удовлетворения одного из них и их отношения испортит один тупой секс. Ему действительно удается с трудом удержать себя в тисках, когда его член сжимают ну вот так. Он не слышит себя из-за дурацкого бешеного сердцебиения, но Чимин отчетливо слышал чужой пронизывающий стон. И удивительно, но это заставило его малость рассмеяться в такой ситуации, когда в нем буквально кое-кто находился. Больно, на самом деле больно. Чимин дышит плавно, пытается расслабиться, пока слушает как же тяжело дышит Чонгук. Что ж, приятно знать, одному из них однозначно хорошо. Пак утыкается головой в подушку, отлипнув от простыни. Он обхватывает зубами кончик подушки, будто бы это должно помочь. Когда Чон приходит в себя после короткой эйфории, он сбивчиво спрашивает: — Ты как? — Я сейчас умру, — не шутит Пак, но все равно улыбается. — В каком смысле?... — Оу, тебе лучше не знать. Но боль в конце концов отходит назад, когда Чонгук покрывает короткими и быстрыми поцелуями его спину и после лицо. Убирает накопившиеся слезы в уголках глаз от напряжения и небольшого стресса, шепчет на ухо что-то невнятное, наверное комплименты, он правда не понимает — Чимин расслабляется в чужих руках. Их секс заканчивается достаточно быстро. Когда он просит двигаться, Чонгук начинает с малого темпа, плавно учащая движения бедер. В памяти отображается все вспышкой, он не уверен вспомнит ли все через пару часов, но простыни под ним однозначно были влажными. Что ж, Чимин уверен, что для второго секса так долго ждать не потребуется.