Где и в какой форме мы встретимся снова

      Когда рождество Христово уже прошло, а снег еще не сошел, Витя наливает в тарелку щи, которые сварились буквально минут десять назад. По небольшой квартире, с обшарпанными стенами, разносится кислый запах капусты и подожжённой ткани. Витя случайно прикоснулся полотенцем о конфорку и прижег ее. От зова парнишки на кухню шаркающими шагами зашел дед. С отдышкой и стонами тот уселся на свое место, пока мальчишка суетился меж двух столов. То ложку подаст, то хлеба нарежет, то тут же сметет ладонью крошки и бросит их в маленькую кастрюлю с отходниками, которыми обычно они кормили уличных собак.       Допив разбавленный водой чай. Витя помог деду встать. Если бы у Витька выпала возможность родиться вн другой семье, он бы согласился только при условии, чтобы в той семье был его дед. Оставшись у края обрыва, без денег, надежд, любви, дед стал для него спасителем и целым миром. Тяжко наблюдать, как за два года здоровье старика практически сошло на нет. Он не говорит о скорой смерти, толи из-за чувств к внуку, то ли сам не хочет в это верить. Дед слишком противен, чтобы вот так сдаться и покинуть мир. Как он сказал врачам: «я буду жить на зло вашим диагнозам». По прогнозу врачей, он должен был умереть еще год назад.       Витя тоже хотел бы быть таким уверенным, как его старик.       — Я пошел, — кричит напоследок парнишка, поскольку слух его опекуна уже не такой острый, как бывал.       — Крупы с колбасой на обратном пути прихвати, — не оставляет слова мальчишки без ответа.       Просьба была услышана.       Солнце ослепляет, как в начале мая, а ветер дует северный. До того как парнишка успел дойти до школы, его уже обдуло со всех сторон. Болезни его не пугают, живя всю жизнь с дедом, он выучил множество способов как бесплатно, в домашних условиях, восстановить здоровье.       Оры на весь этаж, чей-то пинал в мусорке, училки еще нет. Привычный 9 «В». Сборище быдланов и шлюх, чье место в коррекционном классе. На третьем ряду четвертой парты сидит его друг. Роме не место на отшибе леса, но из-за роста выбора особого нет. Его отметка уже давно перевалила за 180 см.       Витя проходит ко второму ряду третьей парты и садиться поближе к Роме, чтобы во время урока, можно было передавать записки. Витя только разложил тетрадь и учебник на стол, как мимо его парты проноситься одноклассник и сносит всё на пол.       — Придурок, — тихо цыкает себе под нос Витек, собирая с пола свои вещи.       — Ты конченный?! — Рявкает в след Роман тому убегающему парню.       — Иди в жопу! — кричит в ответ одноклассник.       Рома привстал, чтобы помочь другу, а тот уже справился сам.       Заходит учительница и тут же звучит звонок. Пока в журнале отмечали присутствующих, Рома передает Вите записку.       «Ставлю банку колы, что Сани не будет на первом уроке»       «А я то, что он опоздает»       Витя передает записку назад, и парни кивают друг другу. Половина класса сонная, а второй нет дела до лепета женщины, и учительнице приходится делать замечание каждые пять минут. В основном одному и тому же человеку. Пока малая часть учащихся конспектируют биографию Маяковского, мальчишки отрывают кусочки бумаги из учебника и плюются через ручку. Портреты писателей осквернены, придется дежурному классу с участием мата отдирать эти плевки.       Литература подошла к концу, а одна персона так и не явилась на урок.        — Продул, с тебя кола, — напоминает Рома, довольно улыбаясь.       — Подожди, у нас сейчас физика. На этот урок он точно не придет, если его не будет, то ничья, — дополняет правила Витя.       — Эй, не по чесноку! Ты просто не можешь признать поражение.       — Нет, я уравновешиваю наши проигрыши.       — Я всё равно выиграл. Если Сани не будет на физике, то пусть он нам покупает по баночке колы.       — Вот так будет справедливей.       Если бы парни не знали Саню, могли подумать, что он толкает травку. Иначе его прогулы, уставший вид и отстраненность от мира иначе не описать.       Формулы не лезут в голову. Рома знает все, но не умеет их применять и это проблема. Витя же пользуется шпорами. Он наоборот не помнит все формулы, но логически знает, где какая уместна. Порой Рома с Витей сидят вместе, на них учителя не жалуются.       Прошел еще один урок, а их ненаглядного друга всё никак нет.       — Я не то что бы беспокоюсь, но стоит вопрос, где его носит? — Рома поправляет лямку рюкзака, прорываясь сквозь толпы первоклашек.       — Если опять пьяный — я его убью, — если бы не наблюдательность Романа, то можно подумать Витя это сказал равнодушно, но на деле левый глаз дернулся, а венка на шее взбухла.       — Та не, он в будни не пьет, — протянул Ромка, старается прикрыть друга и полностью его оправдать. Кажется, всё идет не в его пользу.       — На его месте я бы вообще не пил.       — А я наоборот спился бы, — пожимая плечами, утвердительно кивнул Ромчик.       Урок шел за уроком, пока не прошли все семь. Саня, бывало, не ходил на занятия, но сегодня парням это показалось странным. Застегнувшись, натянув шапки, поправив шарф, направились к панельке друга. Шестьдесят третья квартира распахнула свои двери, и замерзшие носы завалились на порог. Несмотря на то, что в доме проживает шесть человек, было очень тихо. Родители, судя по всему, на работе, сестры ушли в школу, так как учатся с обеда. Младший брат Сани, которому восемь лет уже вернулся со школы и ест напротив телевизор.       — Ник, здоров, а Санёк где? — поздоровался Ромчик, подходя ближе.       — Не знаю, — пожимал плечами мелкий. — Может в комнате, может на улице.       Парни так и поняли, но из вежливости спросить надо было. Зашли в комнату Саши, которую тот делит с мелким братом. В нос парней ударил запах дезодоранта и сырости. Плотные шторы не пропускали свет. На стуле гора из одежды, на столе мусор в состав которого входят бумажки, тетради, упаковки, крошки, банки и железный конструктор. На стенах красуются плакаты из журналов. В основном это женщины в бикини и поп звезды. Боковая сторона стола заклеена наклейками от жвачек. Сам Саша был накрыт одеялом с головой, выглядывал только нос. Роман пнул игрушку, что попала ему под ноги, Витя взял конец одеяла и откинул его в сторону. Санёк продолжал, лежать, свернувшись в клубочек. На нем была бежевая футболка с разводами, спортивные штаны и застиранные носки. В общем, его вид говорит о том, что он куда-то собрался.       — Ты чё в одежде спишь? — Рома встал рядом с Витей. Они свысока смотрели на Сашу.       — Нет, я только что оделся.       — Молоток, а чё опять лег? — Рома накидывает вопросы, ему интересно, почему Саня в таком виде и не пошел на уроки.       — Передумал… Вам, может чай? — Приподнимает голову и смотрит на парней.       Друзья соглашаются. Они всегда, когда приходят друг к другу, проходят такой чайный ритуал и задать вопрос тоже считается частью ритуала.       Кипяток струёй падает в кружки и следом прибавляется вторая, окрашивая воду в коричневый цвет. Саня как обычно наливает чай с горкой, от чего жидкость выходит за пределы бортиков. И он каждый раз забывает о Вите, который терпеть не может горячий чай. Приходится ждать, когда остынет. Вообще из этой троицы хлебать кипяток готов только Саня. Саня вообще готов на всё что угодно, и без футболки в мороз прогуляться до магазина, и нырнуть с неизвестного моста в неизвестное озеро. Его легко взять на слабо. Тем более, если на кону стоит весёлая история и круглая сумма.       — Мы тебя ждали ко второму, — начинает Рома, чуть пригубив горячий напиток.       — Ну и зря, — крутиться меж столов хозяин дома, доставая из шкафчика пакетик с пряниками. — Вообще, по-сути, я хотел прийти, вот зуб даю. Во-первых, я проспал. Даже встал, зубы почистил, а потом как-то в падлу стало, и я лёг обратно. Проснулся через полчаса, смотрю, третий урок идёт. Меня терзал выбор, остаться дома или идти ради вас, потому что больше причин посещать школу не вижу. Надел штаны, носки, знаете, вот так присел на кровать. И я вам отвечаю. Минут пять, точно, пялился в одну точку. Промелькнула мысль о мироздания, о вселенной, о глубине человеческого существования и понял, что всё это хуйня и мы зря перенапрягаемся.       — Так и скажи, что ты зассал идти на физику, — отрубил Витя. Он совсем не улыбался, а его глаза так и прожигали Саню исподлобья.       — Да нет же. Вы сами посудите, на хрена нам 9-11 лет учёбы в школе. И это даже не то с чем мы пойдём дальше, это только основа жизни. Девять, ебучих, лет изучать факты, которые должны знать все. Вон, спроси у своего деда какая столица во Вьетнаме. Или когда он последний раз употреблял корни, помимо огорода? Может он вчера подлежащее подчёркивал и смог обосновать деепричастный оборот, пока отправлял тебя в магазин со списком?       — Ладно, деепричастие, это помогаем нам запятые правильно расставлять. От запятой может смысл предложения в корне измениться. Но я не ебу для чего физика и химия. То есть, они нужны, но зачем включать их в общую программу? Можно же распределить по группам. Математический класс, гуманитарный, естественонаучный и прочее. Так будет логичней, — Рома и был согласен с Сашей, но ему казалось, тот слишком кардинально смотрит на систему образования.       — Если вы чего-то не понимаете, не значит, что это не имеет значения и всё это тупо.       Цыкнул Витя. Ведь для него биология и химия играют важную роль в жизни. Хотя те задания, что попадаются в учебнике, его сводят с ума.       — Вы же понимаете проблема не в самих предметах, а то как нас заставляют их учить, — продолжал разворачивать свою демагогию Витя. — То как формулируют предложения, дают задания. В задачах по алгебре нужно найти массу, а нам описывают цвет жирафа. Нам дают фантик из-под конфетки, в котором вместо конфетки лежит дерьмо.       — Просто лишняя информация и всё. Я планирую хоть сейчас освободиться из оков минобразования. Февраль — лучшее время бросить школу, — как-то активно говорил Саша. Это звучало скорее не как личная цель, а как лозунг, с которым надо выходить на митинг.       — А мама? — тихо, но твёрдо спрашивает Рома. Его глаза с надеждой уставились на Сашу.       — Да, я не могу их бросить. Точнее могу, мама будет рада, что я стал таким взрослым и самостоятельным. Папа увидит, что я на что-то гож. А мелкие? Им же нужно на кого-то ровняться. Быть похожими на меня или нет.       — А ты сам чего хочешь? — Витя спрашивает всё так хладнокровно. Будто перед ним не лучший друг, а подозреваемый, нужно немедленно расколоть.       — Шоколадное мороженое.       Снег хрустит под ногами и неприятно прилипает к подошве. Он успел подтаять и стать липким, как отсыневший сахар. Саша ест шоколадное мороженое, а из его рта выходит пар. Не сезон для холодных десертов, но желания никуда не денешь.       Рома взял для себя апельсиновый сок с трубочкой. Для Ромы апельсины всегда ассоциируются с летом. Зелёная коробочка, а по центру оранжевый круг. Прямо как зелёная трава и уходящее в закат солнце. Теплота, гуляешь в одной футболке и отбиваешься от комаров. Рома — дитя ясных дней. Категорически тяжело быть теплокровным посланником южного ветра, когда зима длиться шесть месяцев. Парень увядает каждый раз с приходом весны. Она приносит ему ещё больше боли, чем зима. Потому что хуже снега, может быть только грязь. Лужи, в которых видишь мутное отражение себя. Не любит весну и всё. Пусть после затяжной зимы сразу наступает лето и наоборот. Никакой мерзлячно-мерзкий переход не нужен.       — Этот ветер в рот лезет. Уши из-под шапки вылетают, — Санёк кусками глотает мороженое, лишь бы побыстрей спрятать руки в карманы.       — Февральские морозы… — обречённо протянул Рома, обходя замерзшую лужу после оттепели. — Перетерпи немного. Через неделю температура должна подняться до — 9°.       — Ты встань спиной к ветру, иди назад. Так будешь с нами двигаться вперёд, — предложил Витя, как Саша может спастись от ветра.       — Чтобы я уебался?!       — Мы с двух сторон встанем, если что поймаем, — Витя подошёл ближе к Саше, чтобы тот перестал вести себя как обиженная девочка.       — Зато ты можешь сломать ногу и официально не ходить в школу, — Рома тот самый друг, что бросит в беде. Это правда. На тот план, мог повестись Саня.       — Не, лучше руку. Правую. Смогу с вами гулять и писать ничего не придётся. Если что, кто может сломать мне руку?       — Могу слабительным напичкать, тогда дальше туалета ничего не увидишь.       — Сука!       Саня набрасывается на Витю, в планах которого было вызвать острую диарею у первого. Повалил друга на сырые сугробы, от чего их куртки и штаны намокли. Придуриваясь, Саня бил Витьку и получал сдачу, пока Рома смеялся с этих двоих и отходил подальше, как бы и на него внимание не обратили.       — А ты чего стоишь?! Вить, лови его, падлу!       — Не-не-не, меня не приплетайте! Ааа… отъебитесь!       Двое, что были завалены снегом, вырастают из-под него как подснежники. Чуть пробуксовывая Саня бежит за Ромой, который успел удрать на десяток метров от них. На что рассчитывал Рома, когда вздумал убегать от самого быстрого мальчика в классе. Саня делает пару больших шагов вприпрыжку, так делают баскетболисты, перед тем как оттолкнуться от пола и совершить самый высокий прыжок, чтобы забить мяч в кольцо. Саня прыгает сверху на Рому и валит того на кучу снега. Дворники с утра хорошо постарались, убирая тротуары, только три парня из 9«В» всё разбросали вновь. Они настоящее стихийное бедствие. Витя прибегает последний, старается отдышаться. Не понимая кого спасать, кому помогать, просто прыгает сверху на двух мальчишек, придавливая своим весом и плотной курткой.       Рома бьет Витю по рёбрам ладонью, чтобы тот слез. Дышать нечем, ещё и за шиворот попал клубок снега. Саня до последнего держит Рому в крепких объятиях. Как борец волевого стиля.       Мальчишки чуть заигрались. Витя помнит, что их ждут в аптеке. Приведя друзей в порядок и отдышавшись, троица пошла быстрее. Их куртки встали коробом, а штаны уже не гнулись. Дойдя спортивным шагом, до аптеки дяди Юры, мужчина встретил ребят громким: «О, приперлись».       Трое прошли за мужчиной в каморку. Синие руки оттаивали, от чего по ладоням пробегали неприятные колючие мурашки. Кровь бегала по щекам, ляжкам. От чего уставшие лица мальчишек приобретали румяный оттенок, а щеки Вити так вообще были чуть ли не бордовыми.       — Как дед? — поинтересовался дядя Юра, пока мальчики приходили в себя.       — Да как обычно, — скромно ответил Витя, не имея понятия, а что ещё говорить.       — Как учёба?       — Так же. Всё хорошо.       — Сегодня оценки за самостоятельную по географии называли. У меня пять, и Витьки тоже пять, — вмешался в разговор Рома, раз Витя сам ничего не хочет говорить.       — Вот, молодцы, браво дело. А у тебя что? — Обратился дядя уже к Саше.       — А я не знаю, меня не было сегодня.       — Да тройка у него, — Витя сказал это так, будто тут и удивляться нечему.       — Тоже не плохо. Международная оценка, — мужчина хлопнул себя по коленям и поднялся с места. — Приехали, пошли разгружать.       На звук сигнализирующего фургона выбежала толпа из четырёх человек. Пока юноши переносили ящики с препаратами, водитель и дядя курили в сторонке, обсуждая не стабильный рост цен. Десяти минутная тяжёлая работа была оплачена каждому по пятьдесят рублей. Мальчики уже привыкли, по средам в пять часов приезжала фура, которую им приходилось разгружать и конечно, за помощь им платили, как настоящим работникам.       После работы, они затаились за углом жилого здания. Рома с Витей закурили свои сижки Camel, пока Саня стоял рядом и перепрыгивал с ноги на ногу. Потушив бычки массивными истоптанными ботинками, троица двинулась до дома Витьки, пересчитывая зарплату.       — Мне интересно, зачем тебе деньги? — Саня убирает свои банкноты в карман и смотрит на то, как Рома косится на него.       — Что бы ты спросил, — равнодушно отвечает Роман, уводя взгляд.       — А что? У тебя всё есть. При деньгах, зачем ты работаешь? — Саня для себя хочет уяснить, зачем Рома так старается.       — По-твоему, я не могу показать свои силы? Я — это не только деньги родителей. Хватит смотреть на меня как на золотую молодёжь.       — А ты не такой что ли?       — Сань, заткнись. Рома работает с нами за компанию.       Вступился Витя. Перепалки между теми двумя происходили часто. Саня не может понять логики Ромы, который выиграл эту жизнь и может вообще не беспокоится, что он завтра наденет и что будет есть. Рому же бесит, что в нем видят заносчивого, богатого попугая. Его фирменная одежда не признак достигшей цели. Рома также хочет мечтать о красивой жизни, где он сможет стать востребованным работником. Жить не на деньги отца и его наследства, а на свои собственные.       — В отличие от тебя, у меня есть цели и желания и я не пью как последняя скотина.       — Ты не знаешь о моей жизни ничего. Заткнись. Я хватаюсь за любую возможность принести копейку в дом, в то время пока тебе привозят импортные джинсы из Америки.       — Молодец! Тобой гордится семья! И мной тоже будет и не только семья. И я приложу столько усилий, что тебе останется также стоять в стороне и завидовать.       Витя молча шёл впереди, рассуждая, что ему лучше купить в дом.       — Лучше бы вы реально что-то делали, а не говорили, кому на Руси жить хорошо. Пошли в магаз заскочим.       Как и просил дед, Витя взял пшенки с гречкой, копчёной колбасы и коробку молока в придачу. Трое завалились в квартиру Витьки, и расселись вокруг стола. Пора перекусить. Хозяин дома расставил покупки по местам и поставил на плиту кастрюлю, подогреть утренние щи.       Если Витя родился в богатой семье, был бы он таким же приземлённым как сейчас? Стал бы он верить в бога тогда? Может он не был бы таким ответственным и не ощущал себя в свои пятнадцать на все тридцать. Порой ему кажется, его окружают идиоты, которые ничем не отличаются друг от друга. Рома строит из себя несчастного, хотя всем известно его жизнь уже налажена, он может позволить себе любое образование. Саня считает, что он самый одинокий человек на земле, имея большую, любящую семью и здоровых родителей. А что не так с Витей? Может то, что его мать залетела по глупой молодости и взвесила ответственность на своих родителей? Или может, потому что она уехала в другой город, а бабушка умерла. Может то, что деду ничего не осталось только старая квартира, ещё со времен Хрущева и трёхлетний мальчик с рождения серьёзным лицом.       Как бы много Витя не рассуждал, почему его судьба сложилась так, другой жизни он бы не хотел. Его спас дед, теперь его очередь спасать его от одиночества и болезней.