Не надо плакать, малыш.

У Пятого был сегодня последний экзамен, и он не планировал напиваться по этому поводу, но вышло иначе. Хотя, по правде, оба просто пошли гулять вечером, но так получилось. Они устали. Пришли выпить чаю в квартиру Клауса, а потом вспомнил про подаренную бутылку вина у него в шкафчике. Предложил, а Пятый не стал отказываться. Пара неполных бокалов и уже поступает предложение посмотреть «очень страшное кино». Пародия на недавно вышедший новый фильм «крик». Пятому всё ровно. Он просто пьёт в компании своего парня. Продолжил это, даже если молча сидеть пришлось бы. Ему всего-навсего хорошо сейчас. Не важно, что их диалог зашёл в какие-то тупые шутки и мысли: просто хорошо. Этот вечер. Запах алкоголя. И их нескончаемые весёлые голоса в небольшой комнате, освещаемой светом одного лишь экрана телевизора. Пятый смотрел на Клауса, поднося очередной бокал к губам. В приглушённом свете он так красив. Глазки переливаются звёздами, а тело спокойное, расслабленное. Мысли так и хлещут. И вот, когда Клаус обнял за руку и улёгся на плечо, ко всему, продолжая, хихикать из-за сцены в фильме, Пятого уже было не остановить. Платину прорвало, и мысли, фантазии, придуманные картинки понеслись ярым, шумным и быстрым потоком прямиком вниз, уничтожать всё живое на своём пути. Хотя фантазии Пятого не были такими смертоносными. Он всего лишь фантазирует. И сидит, пока его обнимает Клаус, и молится, чтобы стояк не был замечен и это само собой как-нибудь пройдёт. На одном из скучных моментов Кудрявый отвлёкся, начав целовать шею парня. Догадался или просто дурачится? Клаус целовал медленно, лениво даже, но не оставлял ни одного сантиметра кожи без поцелуя. Помечает несколькими пятнышками, которые пройдут уже на следующей утро, и, отстраняясь, глядит в глаза. Пятый в ответ. Дыхание и пульс будто с каждой секундой замирают, но так хочется дышать. — Пять, тебе это нужно? — Спрашиваешь ещё. И, ухмыльнувшись, Пятый направляется навстречу губам. Отвечает на каждые действия и самовольничать не забывает. Облизывая чужие губки, Пятый шепчет: — Хочу всего тебя. Он отстраняется и шустро залезает на колени Клаусу, плотно прижимаясь животиком к нему. Запуская руки в кудрявые волосы Пятый набирает побольше кислорода в лёгкие и прикасается к губам. Проникает языком, начав исследовать каждый сантиметр. Изучающе сплетается и кружит, словно в танце. Отстранившись, с ухмылкой глядит в зелёные глаза напротив. Поддаётся навстречу и ещё несколько раз целует, облизывая нижнюю губу Клауса, а потом вновь углубляет контакт. Клаус, помыкивая, отвечает и во всю разгуливает руками под футболкой, поглаживая выпирающие рёбра и позвонки. Холодные пальцы и длинные ноготочки заставляют кожу Пятого покрыться быстрыми роем мурашек. — Тебе так нравится — отстраняясь, молвит Клаус. — Сам как думаешь. Отзывается Пятый и прикасается губами к шее парня. Кусает и оставляет крупную метку, которая точно пройдёт ещё не скоро. Мягко зализывает укусы, пока Клаус скользнул рукой под резинку джоггеров. Больно сжимает ягодицу, а потом ловкими пальчиками подцепляет края футболки парня и снимает её через голову. Его движения быстрые, беспорядочные, будто Клаус сам не знал, за что хвататься в первую очередь. Хотелось сразу всего. Клаус разгуливает руками, захватывая каждый сантиметр горячего тела мальчика. Отвечает, помыкивая, на множества поцелуев, и оставляет на спине полосы. Пятый в ответ подстраивается под каждое прикосновение, горячо целуя. Четвертый до мозга костей любит эти быстрые и требовательные поцелуи. Грязные звуки и грубые действия с обкусыванием губ до крови. Пятый позволяет болезненно кусать себя, а потом зализывать ранки. В мгновение Пятого стаскивают с колен и усаживают рядом, легко толкнув в спинку дивана. И сам он достаточно быстро уселся между ног мальчика Номер уже распускал ремень, когда Клаус игриво перебирал пальцами по ногам к паху. Брюки с бельём отправляются к откинутому в сторону ремню, а затем к ним присоединяется футболка. Обнажённый, разгоряченный мальчик предстаёт перед Клаусом. Вкусная и любименькая молочная кожа отлично подходит для всех его меток и касаний теплыми губами. Оставляя вереницу влажных поцелуев, Клаус прокладывает себе путь к возбуждению Пятого. Средних размеров член сочил предсеменем и требовал внимания к себе. Кудрявый, не желая мучать юное тело, обхватывает орган у основания, одновременно начав посасывать головку. Пятый в наслаждение прикрыл глаза и откинулся на спинку дивана, тяжело вздыхая. Клаус сосал отменно. Заглатывал глубже, помогая себе одной рукой, а второй придерживая парня за бедро. Обводил языком каждую венку и, возвращаясь, уделял большое внимание головке. Пока Пятый рассыпался в грязных фразах и похвалах, нижний мычал, посылая по члену головокружительную вибрацию. Но ощущения, граничащие с оргазмом, прекратились так же быстро, как и начались. Пятый несколько секунд смотрел на Клауса жалобно и в недоумении, пока не услышал: — Больше не могу терпеть. Давай поменяемся. Клаус садится, поджав под себя ноги, сбоку от Номерного. Стащив, а затем откинув одежду, жестом поманил к себе Пятого. Как хороший мальчик, он послушно подползает и наклоняется. Плавно начинает с головки, втягивая щёчки, насаживается до основания. Кончик не очень приятно упирается в горло, отчего Пятый с тяжестью сдерживает рвотный рефлекс. Создавая вакуум поднимается выше, под протяжный стон Клауса. Начинает активно качать головой, не беря глубже, но уделяя большее внимание наиболее чувствительной головке. Выделяя больше слюны, как замену смазки, помогает себе ручкой у основания. Глаза прикрыты в удовольствии, а отросшая челка всё лезла и мешалась. Поэтому Клаус аккуратно собрал их и в следующую секунду с силой опустил мальчика к самому основанию. От неожиданности Пятый подавился и, разомкнув губы, едва ли не закашлялся. Волосы тянут наверх. Приняв такой исход, Пять покорно слушается. Клаус его снова опускает, заставляя взять глубже и сосать. Твердый кончик болезненно бьётся об глотку, а скорость, с какой рот насаживали на член, и не думал снижаться. Дискомфорт стал свыше. Сдерживаться было всё сложнее, как и сдавленные стоны, когда Кудрявый, не стесняясь, подмахивая бедрами, трахал маленький ротик. Только поэтому Пятый не любит делать минет. Он хотел сделать сам аккуратно и нежно. Жжение на макушке прекратилось, его отпустили, и Пять соскользнул с члена. Теперь можно было нормально вздохнуть, и ничего больше больно не вбивалось в его горло. Выступившие слезы в уголках глаз были тут же скрыты, ведь Пять не желал показывать свою слабость. Облегченный вздох мальчика не прошёл мимо Клауса. — Не волнуйся, малыш, сейчас я буду понежнее. — Я и не волнуюсь. Дотянувшись, Клаус поправляет подушку и заботливо укладывает на неё Пятого. Восхищаясь, смотрит на красоту молоденького тела и не отказывает себе в прикосновениях до столь манящих ножек. Проводит по внутренней стороне бедра, раздвигая ноги и располагаясь между ними. Ведет влажную дорожку из поцелуев от коленки и выше. Закинув ноги к себе на плечи, нежно прикасается к зажатой дырочки, замечая скорую ответную реакцию. Отставляет побольше слюны на входе и, отстраняясь, говорит: — Сегодня без смазки. Ты же потерпишь, сладкий мой? Вдобавок облизнув оставляет обильное количество слюны на пальцах. — Я не настолько пьян, Клаус.. Сходи в комнату, я подожду, — сбивчивым от возбуждения дыханием сказал Пять. — Не хочу оставлять такого хорошенького мальчика. На этих словах Клаус медленно вошёл на одну фалангу. Пятый на это только тихо прошипел и полностью откинулся на заботливо пристроенную подушку. Дав пару секунд привыкнуть, Клаус продолжает движение. Вскоре он добавляет второй палец, входя сразу на две фаланги. Пятый простонал, и этот звук явно был сигналом о том, что все идёт не в порядке. — Мне больно… Иди уже за смазкой.. Пожалуйста. То, что мальчику в самом деле больно, было хорошо прописано у него на лице. У Клауса ёкнуло сердечко. Он не хотел делать своему мальчику больно и чтобы тот плакал. Пятый не плакал, но что он старательно сдерживал свои слезы, можно было легко распознать. Наклонившись, Кудрявый мягко целует Номера, шепча извинения и ласковые слова с похвалой. — Две секунды, и я вернусь, — говорил Клаус, слезая с дивана. Пятый прикрыл глаза и, слушая собственный бешеный пульс, переводил дыхание. На фоне уже играли титры, а на столике стоит их недопитое вино. Собственно, мелькающий текст на телевизоре его никак не смущал, а вот опустошение бокала было в приоритете. Взяв в руку фужер, одним движение влил оставшееся содержимое, сразу почувствовав приятное жжение на языке из-за спирта. К этому моменту Клаус показался в проходе. — Никогда не щеголял голым по дому со стоячим прибором, — весело произнёс парень. — Всё когда-то бывает впервые, — добавляет Пять, наблюдая, за тем как Клаус выключил телек. Всё же в тишине будет лучше. Более интимная обстановка, как говориться. Залез к мальчику Клаус уже с тюбиком лубриканта и пачечкой контрацептива. Но перед тем точно так же, как Пятый опрокинул не выпитое вино. Пока Пять завороженно наблюдал, как дергался кадык и как прекрасно волосы Клауса легли на его плечи… Как после вздымалась грудь и его сверкающий взгляд. Клаус притянул парня для поцелуя. Целовал он медленно, тягуче и нежно. На губах обоих чувствовался алкоголь. И сколько же усилий старший вкладывал, чтобы просто грубо не вцепиться в чужие губы. Требовательно сминать и кусать, но мальчик и так уже натерпелся. Он старательно отвечал на мягкие движения, подстраиваясь и обнимая Клауса в ответ. Они отстраняются. Пятого обратно укладывают, не позволяя занять место сверху. Разместившись на своё место, Клаус выдавливает побольше геля. Недолго покружив у входа, потихоньку вводит пальчики. Для своей уверенности Клаус успокаивающе гладил мальчика по плоскому животику и ножкам. Пятый, наслаждаясь, прикрывает глазки и удовлетворенно вздыхает, когда Клаус начинает массировать чувствительный комочек. — Я уже готов, Клаус. Давай начнём. — Ещё пока нет. Не хочу, чтобы тебе было больно. Клаус раздвигает пальцы и делает что-то на подобии ножниц, принося только больше удовольствия. Наклоняется и, не переставая плавные глубокие движения, берёт в рот выделяющую естественную смазку головку, посасывая. Пятого пробило на сильные колючие мурашки и, выгнувшись сторону приятных ощущений, дважды простонал имя Клауса. Всего было слишком много и Пятый, не стесняясь, стонал и выкрикивал похвалу действиям Клаусам, комплименты и то, как ему хорошо. Поочерёдно прекратив все ласки, до парня доноситься разочарованный стон Пятого. — Всё так быстро закончится. Ты же этого не хочешь? Клаус умело натягивает презерватив, видя, как Пять отрицательно мотнул головой. — Вот и я о том же, — добавляет Клаус. Притягивает поудобнее Пятого и накрывает хрупкое тельце сверху. Чувствует, как на его пояснице цепко сжились тоненькие ножки и ловкие пальцы, поглаживающие плечи. Предварительно добавив ещё смазки подставляет член ко входу. Дразнит Пятого и соблазнительно хрипло говорит: — Насколько сильно хочешь меня? — Ох, Клаус… Я очень хочу.. Пожалуйста. Клаус не спеша проникает и останавливается, давая привыкнуть. Зацеловывает всю грудь, поглаживая плечи и горячие ручки. Пятый протяжно стонет, получая новую волну шустрых мурашек. Медленно парень начинает двигаться, вздыхая от наслаждения и всеми силами сдерживая себя. Как и желания грубо оттрахать Пятого, и как нежелательный оргазм из-за чертовски прекрасной задницы. Движется дальше, разглядывая эмоции Нижнего. Никакого намека на боль или даже легкого дискомфорта. Клаус входит до упора, пока, не предпринимая следующих движений. Просит у Пятого тягучий поцелуй, на который ему с нескрываемой радостью и желанием отвечают. Кудрявый мягко облизывает губки мальчика и играется с податливым язычком. Помыкивая в поцелуй от новых неспешных толчков Пятый пускает приятную вибрацию. Они отстраняются, каждый пытаясь отдышаться. Проводя вверх по руке, Клаус переплетается пальцами с Пятый, любовно поглаживая и иногда сжимая. Пять чувствовал уютное тепло от руки и то, как её немного вжимали в матрас, но это было не больно, даже приятно. Клаус продолжал размеренные и неторопливые толчки, шепча Пятому на ухо, насколько тот прекрасен. Опускает руку на жаждущий внимание член и чуть прибавляет скорости в толчки надрачивает Пятому в один такт с ними. Пятый раскрывает глазки и, как читая молитву, умоляет ускориться. Клаус не отказывает и размашисто водит рукой по стволу, подстраиваясь бедрами. Стон с мольбой. И ещё. Стон. Просьба ускориться. И Клаус срывается на сильные толчки. Сам же, порыкивая через стоны, не жалея, вбивает мальчика в диван. Чека сорвана. Пятому хватило буквально пару секунд такого ритма, чтобы с протяжным стоном излиться себе на живот и грудь. Клаус не заставил себя долго ждать, кончив следом за парнем. Наваливается сверху, вжимая Пятого в матрас. И обвив руками, Клаус обнимает, полностью загребая под себя. Под тихоненький полустон-полувздоз Пятого медленно вынимает член и расслаблено выдыхает. Пульс всё ещё быстрый, но с каждым ударом он постепенно затихает, пока не встал в норму. Они оба отходят от оргазма. Говорить или что-то делать просто не хочется. Ощущать жар от тела друг друга и слышать стук сердца — самое приятное. Чувствовать в блаженстве размеренное дыхание Пятого на своём плече — вдвойне удовольствие. Клаус поднимается, чтобы наконец, облегчить для мальчика такой тяжелый груз. Умещается в полусидячем положение, и после за ним повторяет Пятый. Поворачивается и укладывает засыпающую головушку Клаусу на грудь. Накрыв ладошкой, Кудрявый перебирает шелковистые и мягкие волосы Пятого. Наблюдая, как тихо подрагивают его реснички и насколько он хорошенький сейчас. — Спи, зайчик мой, — мелодично лепечет Клаус, оставив поцелуй на макушке мальчика. — Я ещё в душ не сходил, — сонно и в то же время счастливо отвечает Пять. — Засыпай. В душ утром сходишь. Клаус берёт Пятого на руки, унося в спальню, на тёплую и мягкую кровать. — Люблю тебя. — И я тебя тоже, — шепчет Пять в ответ.