После миссии

Над недалёкими водами залива лиловым тюлем ползёт туман. Небо на горизонте мягко желтеет, и ночь мало-помалу рассеивается, открывая путь новому дню. Сейчас утро. Ещё четырёх даже нет, и в обычный день Накахара в такое время непременно бы сладко спал, закинув одну ногу на посапывающего рядом напарника и обнимая его вместо подушки. Но сегодня... — Нэ, Дазай... Партнёр вяло поднимает голову, отнимая её от металлической поверхности старого амбара в порту. Глаза едва открываются, смотря сонно и устало из-под расслабившихся бинтов на голове. — Не думаешь, что пора домой? — у Чуи голос хриплый от долгого молчания, и он пару раз кашляет в кулак, переводя не менее уставший взгляд на Дазая. Волосы слабо колышет ветер, гуляющий в порту ещё с полуночи. Долго же они здесь просидели. — Домой? — переспрашивает Дазай, поворачивая голову в сторону напарника и слабо улыбаясь. — Наш дом здесь, в порту, Чуя. — Да ты спишь уже, хэй? — лёгкий тычок в плечо. — Никакого преследования и слежки явно нет, они не идиоты, чтобы ждать всю ночь. Никто и не думает, что мы вообще живы. И, значит, нам пора убираться отсюда. Словно в подтверждение своим словам, Чуя слегка отстраняется от стены, выглядывая из их импровизированного убежища. Спрятаться на самом видном месте — одновременно самая идиотская и самая гениальная идея, ведь их не нашли и не добили. А значит, победа, пусть и условная, на их стороне. — Светает, — вздохнув, замечает Накахара. Над водами залива яркой полосой расползается солнечный свет, хотя солнце встанет ещё через полчаса-час. — Не наше время наступает, — с улыбкой говорит Дазай, вздыхая, когда отнимает от левого бока измазанную кровью руку. — В таком виде по улице щеголять — не лучшая мысль, Чиби. — Лучше помирать здесь, да? — Чуя ведёт плечом, чувствуя, как расходится от малейшего движения простреленная кожа. Неприятное чувство. К тому же, ранят его на миссиях крайне редко — чего уж врать, то раза два-три всего было — но сейчас весь план пошёл под откос. Дазай с температурой вышел на задание, игнорируя крики «да ты больной, лежать, я сказал!!» от Чуи. Дазай чуть не потерял сознание, оказавшись в душном помещении. Дазай... свалился на напарника, когда закружилась голова и подкосились ноги, обнуляя его и тем самым оставляя открытым перед пулями, к тому же, с самим собой, раненым, на руках. Но Накахара честно не был зол. Пара-тройка ранений, пули прошли навылет, кровотечение он почти остановил. Осаму не виноват, но главная задача оставалась всё ещё нерешённой: как убедить его самого в том, что всё правда в порядке? Они живы? Живы. И это главное. — Знаешь что? — наконец говорит Накахара. — Поднимайся давай. Йокогама спит, улицы пусты, наш дом в двух кварталах отсюда. Дойдёшь? Или вызвать такси? — Не смешно, — бурчит Дазай, но всё же усмехается. Отталкивается от стены, хватаясь за протянутую руку, и неторопливо встаёт, прижимая другую ладонь к подбитому боку. Под чёрным плащом не видно кровавых разводов, но они оба знают, что они практически повсюду. Но продолжают игнорировать их, словно всё действительно в порядке. К этому времени в порту уже светло. Небо нежно-золотое, и кое-где его тёплую палитру разбавляют белые вкрапления облаков, медленно плывущих по ветру. На набережной ещё горят фонари. Чайки ещё спят на деревянных бочках у причала. Корабли плавно покачиваются на волнах и словно бы тоже дремлют. Дазай не замечает пути и открывает глаза лишь тогда, когда слышит поворот ключа в двери. Накахара осторожно, чтобы не навредить ни себе, ни ему, заходит в квартиру, ногой кое-как закрывая входную дверь и небрежно сбрасывая туфли. Осаму висит у него на плече, обхватив рукой за шею. Ему досталось гораздо сильнее, и Чуя вполне способен позаботиться о нём. Поэтому он, усаживая напарника на поднятое колено (он сам поражается, откуда у него столько сил), стащил с него обувь, за ней и испачканный плащ, и всё сбросил в кучу. Нет охоты разбираться с порядком, всё равно плащ в стирку, обувь мыть, и проще уж создать пугающую гору грязной одежды. — Ты как, ’Саму? — шёпотом спрашивает Чуя, рукой касаясь его лба и поджимая губы. «Горячий». В ответ ему — лишь непонятное бурчание. Напарник на грани того, чтобы просто отрубиться, и тогда будет в разы труднее обработать его раны. — Потерпи немного, и пойдем в кроватку, окей? — Мхм... По пути сбрасывая с себя плащ, а с Осаму — окровавленную рубашку, брюки и бельё, Чуя вносит его на руках в ванную, уже полностью забыв о собственных ранах. Усаживает сонного напарника на бортик, придерживая за талию, чтобы, не дай боже, не соскользнул, другой рукой дотягивается до крана и настраивает тёплую воду. Не ждёт даже, пока она наберётся, и помогает Дазаю улечься на дно. Напарник болезненно шипит и поджимает губы — раны щиплет, неприятно, но терпимо. Он не тот, кто никогда не попадал в перестрелку. И пока он пытается совладать с собой, Чуя достает из ящика аптечку, оттуда — спирт, йод, перекись, и по очереди замазывает раны, не забывая подуть, чтобы не было так больно. Потом наскоро зашивает его, стараясь не поднимать глаз на болезненное выражение лица Дазая. Но он привык уже. Не в первый раз. Вода постепенно наполняется, и Дазай, вытягивая ногу, выключает ей кран. Вздыхает, стараясь лишний раз не шевелиться: Чиби зашил лишь то, что было над водой, и «самое интересное», как они оба нарекли тяжёлые ранения, всё ещё впереди. Чуя вскоре и сам раздевается. Смотря в зеркало, обрабатывает и себя, с облегчением подмечая, что только плечо пострадало прилично, а в остальном... Завтра, в общем, будет уже как новенький почти. — Ты порядок? — Накахара слегка хмурится и выглядит обеспокоенным, когда Дазай начинает пускать пузырьки и уходить под воду. Но напарник лишь улыбается, продолжая баловаться, и Чуя вздыхает, зеркаля улыбку. Раз Дазай дурачится, значит, всё в порядке, и к нему понемногу возвращаются жизненные силы. — Я уже здоров, можем закончить, — бормочет он, глядя из-под свисающей чёлки. — Ну уж нет, — Чуя усмехается, включая кран над раковиной и умывая лицо. — Я ещё даже не зашил тебе пузо, чтобы кишки не растерял, куда уж заканчивать? — Но Чи-и-би... — Шучу я, не переживай, — лёгкий смешок. — Всё не настолько серьёзно, иначе ты бы уже на каталке лежал или... — Чуя поджал губу и решил не продолжать. И так понятно, что он подразумевал. — Иди сюда, — Дазай протянул руку, и Накахара, улыбнувшись, подошёл и наклонился, ощущая, как длинные тонкие пальцы зарываются и оттягивают у самых корней. Прямо как Чуя любит. — Тебя тоже подлатать надо, а то кости торчат из плеча, — с улыбкой произнёс он в губы напарнику, а после, приблизившись, мягко коснулся их своими, завлекая в нежный поцелуй. Вскоре, когда вода начала остывать, Накахара помог ему выбраться и, усадив на табуретку, принялся осторожно зашивать простреленную плоть. Сначала с одной стороны, потом с другой, со спины. Дазай честно держался, не издавая практически ни звука. Лишь подрагивал всем телом и покрывался мурашками при каждом уколе иглы. Закончив, Чуя крепко обмотал его бинтами, для которых у них в ванной выделен отдельный ящик. Свежие, белоснежные, а теперь слегка пропитанные кровью в некоторых местах, на что Осаму грустно улыбнулся поджатыми губами. Потом они поменялись местами. Чуя зажмурился, сжав руки на коленях в кулаки. Он, в отличие от напарника, не привык к такого рода процедурам, так что непонятный страх и... даже дрожь? пробирали его, перекатываясь по венам. Но Дазай своё дело знал. Словно тренировался на ком-то каждый день, и теперь действовал не хуже профессионала. И на вопрос: «Где научился врачеванию?» получил спокойно в ответ «у босса». — Пойдём спать, м? — прошептал Чуя, обвивая руками шею напарника и притягивая к себе, чтобы запечатлеть на губах того ещё один горячий поцелуй. — Думаю, самое время, — улыбнулся Дазай, неторопливо, не расцепляя объятий, перебираясь с рыжим в спальню. Беспорядок в комнате встречает их, неубранный ещё со вчерашнего дня. Но сейчас как-то абсолютно всё равно. Покрывала на полу, домашняя одежда болтается на стульях, тумбочке, торчит из шкафа — Мори-сан вызвал их слишком неожиданно и так же неожиданно отправил на задание, которое никто толком не успел продумать. Но сейчас всё-всё-всё отходило на второй план. Ведь Чуя, не отрывая губ от губ Осаму, осторожно опустился на кровать спиной, утягивая парня за собой, и укрыл их первым попавшимся под руку покрывалом. За окном плавно поднимается над крышами Йокогамы летнее солнце, скользя первыми лучами по двум переплетённым телам, что сейчас беззаботно спят, прижавшись друг к другу. И пускай через час-два телефоны будут разрываться от будильников, пускай. Они заслуживают очередной внеплановый выходной — больничный? — как никто другой.