Если бы кто-то когда-то сказал

Если бы кто-то когда-то сказал Уиллу о том, что его муж будет той ещё занозой в заднице. То, во-первых, он бы послал этого «умника» ещё на словах, что у него будет муж. И как вообще подобную чушь умудрились сказать? А во-вторых, задумался бы, какого черта у него будет хоть кто-то помимо его собак. В какой-то момент жизни единственным, что удерживало Грэма на плаву, были четвероногие дружки. Только они, по мнению самого Уилла, понимали и считывали его лучше кого угодно. Поэтому он и не был против остаться с ними до конца жизни. Рыбачить, а после делить улов с этими хвостатыми. В одиночестве, зато с псами. Может, так бы и было, если б не та самая «заноза в заднице», которая сейчас готовила на кухне, время от времени отвлекаясь на пару собак и бросая им кусочки мяса. А ещё обладающая точно таким же золотым кольцом на той же самой руке и на том самом пальце, как и у Грэма. Уилл, безусловно, не так воображал свою жизнь. Не то чтобы он ожидал того, что Ганнибал изменится после их «побега от прошлой жизни». О нет. Даже в снах ему не снилось то, что Лектер перестанет готовить. Для него и вправду было неожиданно испытывать от данного действия какое-то тепло и домашний уют. Особенно от кого-то вроде него. От человека, что предпочитает из мяса человечину, а из развлечений — охоту на это самое мясо, а в последующем — превращение ненужных частей в произведение искусства. Ну ни в какую. Уж это описание точно с «уютом» и «теплом» не вязалось. Поймав на себе прожигающий взгляд, виновник неразберихи в голове профайлера перевёл взор от разделочной дощечки к мужчине, сидящему на диване и не сводившему с него глаз. Качнув головой в сторону, Ганнибал пригласил Уилла разделить готовку, раз тому так занимательно наблюдать за его движениями. Выдохнув, он это и сделал. Теперь, опираясь локтями о столешницу, продолжал молча глядеть на действия мужа, что явно не был против и, даже, наоборот, был рад его компании. — Что это? — наконец прервав молчание, спрашивал Уилл. — Никогда не спр- — О, не начинай. Ты сказал это, а после попытался вскрыть мне голову. В том случае это и вправду бы испортило «сюрприз». Усмехаясь, он потёр шрам на лбу, всегда напоминавший об данном «чудесном ужине». — Так что это? Правая рука Ганнибала всё еще удерживала нож и продолжала резать мясо, а левая оказалась у Грэма на затылке. Запустив кисть в волосы возлюбленного, психиатр оттянул их, вынуждая Уилла запрокинуть голову назад с невольным выдохом. — Это правило продолжает действовать. Независимо от того, в какой ситуации было произнесено. Ослабив хватку и теперь просто поглаживая любимого по голове, он продолжил: — Либо помоги мне с готовкой. Ли- — Либо сиди и восторгайся тем, как я готовлю печень миссис Лаудбич, — в очередной раз перебивает его Грэм. — Не буду портить твою идиллию. После этих слов профайлер вывернулся из-под руки супруга и, отойдя немного в сторону, уселся на столешницу. Будь на его месте кто-либо другой, то давно бы украшал своими частями обеденный стол. И Уилл прекрасно об этом знал. Также хорошо, как и о своих «привилегиях», которыми вовсе не стеснялся пользоваться. Может, он и хотел поспорить и заявить о том, что Уилл не испортил б её, а скорее даже наоборот, однако в итоге только коротко кивнул. Время от времени мелодичный звук готовки прерывался голосом Грэма. Он говорил о том, что стоит перестать баловать их собак и то, что рано или поздно из-за этих подачек со стороны Лектера мужчина будет спать на диване, так как псы займут его часть кровати. Когда же готовка подступала к концу, Уилл слез со столешницы и побрёл в столовую, дабы уменьшить работу Ганнибалу, накрывая на стол. Закончив со всем, профайлер уселся на своё место, дожидаясь, когда наконец-то увидит то, во что превратил печень той сучки его муж. К ней он не испытывал никакого сострадания или жалости. Она заслужила этого. Возможно, если бы эта мадам поменьше раскрывала свой рот или не говорила вовсе, то сейчас бы была жива. Что ж. Удача водилась не на её стороне. К счастью для них и к сожалению для неё. Уйдя в свои мысли, в очередной раз проигрывая убийство миссис «Заткнись-нахуй», Уилл дёрнулся, когда пред ним поставили блюдо. Черт знает, что это было, но выглядело и пахло прекрасно. Может, он и смог дать этому название, если бы хоть раз послушал длительное и нудное описание от Лектера. Ему не хотелось забивать сим голову. Налив по бокалам вино. Ганни уселся напротив мужа, смотря, как тот уже жуёт кусочек мяса, очевидно, блаженствуя вкусом. — Удивительно, что из такой свиньи могло выйти нечто столь хорошее, — наконец проглотив, Уилл потянулся к бокалу. — Хотя ты даже из самого плохого сделаешь нечто лучшее. — Всё как тебе нравится, мой мальчик. Улыбнувшись, мужчина приступил к своей порции, но всё также не сводя глаз с партнёра. Уилл только ухмыльнулся, почувствовав, как под столом его ногу поглаживает чужая ступня. Сделав глоток вина, Грэм перевёл взор от тарелки на лицо напротив. Установив зрительный контакт, он отрезал ещё кусок мяса и положил его в рот. Это напоминало тот самый ужин, когда они вместе ели Фредди Лаундс, которая на самом деле была жива и здорова. Только если тогда он делал это, дабы проникнуть в доверие, то сейчас осуществляет сие действо из чистой любви и жажды доказать, что всё это не ложь. Теперь мясо в его тарелке точно человеческое. Когда с пищей было покончено. Уилл встал из-за стола. Правило, которое нехотя, однако, всё же принято Ганнибалом: он готовит, Грэм убирает. Предложил его как раз таки второй. Уж слишком неловко смотреть, как поначалу кто-то ради тебя торчит на кухне по несколько часов, а потом ещё и посуду за тобой моет. В конце концов, у них обоих пока на месте обе руки, и можно было б поделить обязанности. Поэтому, собрав свои тарелки, двинулся к другой части стола. Стоя лицом к Ганнибалу, он ничуть не удивился, когда мужчина также встал. Поставив посуду рядом. Уилл упёрся поясницей в стол, так как никаких других вариантов ему не оставалось. Ему намерено не оставили иного выхода. Не желая слушать противный скрежет, которые издадут ножки, если стол подвинется. Грэм уселся на деревянную поверхность, комкая скатерть, за коию его муж явно отвалил немало денег. Размышления о сумме ткани оборвали поцелуем, который из нежного перешел в страстный. Кусая нижнюю губу Уилла и слизывая кровь, Ганнибал расстёгивал пуговицы рубашки профайлера. А потом раздался звонкий звук разбитой тарелки, заставивший мужчину резко дёрнуться. Когда он рассматривал битую посуду, в его взгляде читалось и удивление, и небольшой ужас. Ещё больше его пугало то, что это намерено было сделано Уиллом. Его рука так и лежала там, вблизи с другой утварью. — Это как-то связано с чашками? Мне уже стоит готовиться к вилке в шее? — Это связано исключительно с тем, что я хочу, чтобы твоя поясница и спина тоже отваливалась в конце всего этого дерьма. Представляю, как ты будешь себя ощущать после того, как на четвереньках будешь всё это оттирать. Говоря это, Уилл запустил пальцы в пряди Ганнибала. Хватая их сильнее, он повернул мужчину к себе лицом и, притянув ближе, склонился к его уху. — Но я с радостью засуну эту вилку тебе в задницу, если ты продолжишь так медлить, — шёпотом произнёс он, стягивая с себя и так почти снятую рубашку. Лектер лишь пару секунд был в ступоре. После чего сделал тоже самое что и Уилл. Наклонился над его ухом, шепча: — Интересно, какой же стороной ты бы в меня её засунул, мой драгоценный мальчик? Минутная пауза прервалась громким и долгим ругательством, вместе с которым звучала усмешка и какие-то словечки на литовском от другого мужчины. Если бы Уиллу сейчас кто-то сказал, что его муж — заноза в заднице, без вопросов последовало бы согласие. А ещё он с радостью добавил бы от себя кучу причин, по коим Ганнибал неукоснительно оправдал бы такое прозвище.