Без кота и жизнь не та

      Салли вошел в приемную и аккуратно закрыл за собой дверь, совершенно не обращая внимания на бешеные вопли Трэвиса, доносящиеся из клетки. Оглядевшись по сторонам, он уверенным шагом направился к сидящей за столом и с аппетитом поедающей сэндвич полной даме лет сорока с крашеными светлыми волосами и крупной коричневой бородавкой на левой щеке.       — Здравствуйте. Извините за беспокойство, но у вас случайно нет моего кота?       — М?       Блондинка хмыкнула, явно недовольная тем, что кто-то оторвал ее от заслуженного обеденного перерыва, но все же отложила на развернутую салфетку недоеденный сэндвич и обратила на парня скучающий взгляд.       — Какого еще кота, пацан? К нам каждый день привозят по десять котов, почем мне знать, есть ли среди них твой?!       — И все-таки? — вежливо, но настойчиво уточнил Сал, казалось, нисколько не обидевшись на такое откровенное хамство в свой адрес. — Бежевый окрас с темно-коричневыми пятнами, темные полоски на лапах и хвосте, желто-зеленые круглые глаза. Похож на леопарда, только в миниатюре. Не видели?       — Может, и видела… — неохотно ответила женщина. — Есть тут у нас один субъект, исключительно вредный! Все руки, зараза, исцарапал, пока его вытаскивали из фургона. Небось, раньше на улице жил, вот и выеживается почем зря. Ладно, сейчас принесу, посмотришь на него.       Она встала из-за стола и пошла мимо длинного ряда клеток с животными. Спустя минуту работница приюта вернулась к своему столу с брыкающимся и истошно вопящим Трэвисом.       «Немедленно отпусти меня, женщина, или я за себя не ручаюсь!»       —Твоя зверюга?       Салли внимательно посмотрел на кота и кивнул.       — Да, это мой. Понимаете, я сегодня собирался зайти в гости к другу и так торопился, что забыл закрыть дверь квартиры, вот он и сбежал! Постоянно бегает на улицу к своим друзьям, уже и ума не приложу, что делать с этим безобразником!       «Пять с плюсом за великолепную актерскую игру, Салли-Кромсали! Что-что, а роль озабоченного и раздосадованного неприятным происшествием котовладельца тебе явно удалась. Осталось только убедить эту тетку, что нам жизненно необходимо покинуть этот отвратный приют именно сейчас».       — Да неужели? — недоверчиво покосилась на Сала блондинка. — А че ж ты тогда притащился за своим питомцем только сейчас?       — Ну, я сначала подумал, что он просто пошел погулять и скоро вернется. Обычно он и возвращался примерно через час, но когда прошло два с половиной, я начал беспокоиться. Знаете ли, приют для животных — последнее место, где рассчитываешь обнаружить своего питомца.       Работница приюта замолчала на долгих десять минут, пытаясь выявить несостыковки в словах парня, но, по-видимому, не найдя ничего подозрительного, усмехнулась и сложила руки на груди.       — Тогда забирай свою животину и валите с ним домой. Скоро начнется гроза, вам же не хочется попасть под дождь?       — Спасибо вам большое! — искренне поблагодарил ее Сал и уже собирался идти, как вдруг его остановил неожиданный вопрос со стороны женщины.       — Кстати, как хоть зовут твоего кота, м?       Салли задумался всего на пару секунд.       — Лаки. Его зовут Лаки.       — Прям как того котяру из сериала про пришельца?       — Да. Всего хорошего!              — И тебе не болеть, пацан, — дежурно буркнула скорее себе под нос блондинка, возвращаясь к недоеденному сэндвичу.       Салли вышел из приюта и опустил кота на землю рядом со зданием. Трэвис медленно, шатаясь из стороны в сторону, как пьяный, обошел ржавый забор по периметру, разминая лапы, затекшие после нескольких часов сидения в клетке, и вернулся к Фишеру.       — Как ты, пушистик? — поинтересовался Сал, поглаживая его по спине. Кот довольно мурлыкнул и потерся о его ногу, лениво помахивая кончиком хвоста.       «Вполне терпимо. Но знаешь, ты мог бы прийти чуть раньше, а то мне уже надоело сидеть в этой душной комнате с надоедливыми соседями! И хватит называть меня пушистиком, у меня вообще-то есть имя!»       Словно прочитав его мысли, Сал присел на корточки рядом с Трэвисом и внимательно посмотрел в зеленые кошачьи глаза.       — Куда теперь собираешься? Снова на улицу? Ты можешь остаться у нас еще на какое-то время, если захочешь. И…ты не против, если я буду называть тебя Лаки?       «Нет, ну с фантазией у тебя, судя по всему, большие проблемы, Фишер! Мог бы придумать и что-нибудь поинтереснее! Но я в общем-то не против, называй как хочешь».       Трэвис недолго думает над предложением своего одноклассника. Уже вечер, на улице холодно, и скоро пойдет дождь, а хоть сколько-нибудь четкого плана, как пробраться в храм, у него по-прежнему нет. Видимо, придется провести у Фишеров еще несколько дней. Сколько ему еще нужно? Дня три…нет, четыре…а может, вообще никак не получится уйти, раньше, чем через неделю…       «Блять, как же все сложно! Подумаю об этом завтра».       Мельком взглянув на Салли, все так же сидящего на корточках около приюта, Трэвис запрыгивает ему на руки и сворачивается клубочком, показывая, что пойдет с ним. Сал усаживает кота поудобнее, встает и направляется к автобусной остановке примерно в ста метрах отсюда. Им сегодня везет — грязно-серый автобус впускает последних пассажиров, и Фишер успевает запрыгнуть в открытую заднюю дверь. Уютно расположившись на заднем сидении, парень отворачивается к запотевшему от холода окну и задумчиво окидывает взглядом темнеющее небо. Трэвис сидит у него на руках и пытается уснуть, но его не оставляет странное чувство дежавю.       Словно все так и было в тот, прошлый раз, когда они впервые повстречались на улицах Нокфелла, залитых осенним дождем. Салли тогда, кажется, возвращался из магазина с пакетами, полными продуктов, а он, потерянный и одинокий, ежился в размокшей картонной коробке, тщетно пытаясь отогреть замерзшие лапы. Неприятные воспоминания потихоньку стираются из памяти, но парень точно помнит, что тогда его удивил странный, но по-своему приятный аромат кофты Фишера. Кошачий корм, дезодорант и что-то еще?..       Неважно. В этот раз все совершенно по-другому. Они с Салли возвращаются домой, и он уже не так одинок, как раньше, но дело не в этом. Его будоражат и волнуют далеко не раскаты грома за окном, спертый воздух в автобусе или собака под соседним сиденьем, яростно и визгливо лающая на него, прижав к голове уши. А плавные изгибы шеи Фишера с россыпью мелких рубцов и шрамов, уходящих куда-то под протез.       Затаив дыхание, Трэвис изучает тонкие линии ключиц, едва различимых за черной кофтой и чувствует, что ему внезапно становится жарко. Убедившись, что Салли не смотрит, он тянется к нему и украдкой прижимается меховой щекой к участку шершавой бледной кожи чуть ниже протеза, едва сдерживаясь, чтобы не замурлыкать на весь автобус от неожиданно охватившей все его существо эйфории. Целый табун мурашек проносится по телу, в то время как Трэвис пристраивает морду рядом с ухом Сала и с наслаждением вдыхает прохладный мятный аромат его волос.Растрепавшиеся голубые пряди щекочут глаза и нос, но кот лишь сильнее льнет к Фишеру, совершенно не смущаясь тем, что рука парня легла ему на спину, мягко отстраняя. Трэвис поднимает глаза и встречается с ласковым смущенным взглядом, в котором плещется теплое лазурное море.       — Что такое, Лаки? — шепотом спрашивает Салли, сажая кота на колени. — Не волнуйся, мы уже почти приехали!       Трэвис не откликается и полностью выпадает в астрал, млея от его нежных прикосновений. Как бы он ни пытался это отрицать, но такой Салли Фишер ему нравится. Очень нравится, и теперь ему хочется знать, что скрывается за пластиковой перегородкой протеза, навсегда застывшего в безразлично-равнодушной гримасе. Тем более, что сквозь эту маску сияют такие живые и яркие глаза, в глубине которых горит искорка озорства и капелька безрассудства.       «Пожалуйста, не обижайся на меня. Знаю, то, что я собираюсь сделать, шокирует тебя, но…я ничего не могу с собой поделать».       Поднявшись со своего места, кот уперся одной лапой в грудь Сала и протянул вторую лапу к его лицу.       — Что ты делаешь?.. — неуверенно спросил Салли, так и застыв с протянутой рукой.       Трэвис не ответил. Откинув в сторону мешающие волосы, он подцепил когтем нижний ремешок протеза и потянул его на себя. Тот расстегнулся с тихим щелчком и повис, покачиваясь рядом с ухом. Сал вздрогнул, как от удара током, и судорожно прижал к лицу съехавший на одну сторону протез, свободной рукой отводя кошачью лапу в сторону.       — Не…не делай так больше, хорошо? — с трудом выговаривая слова, попросил он. — Пожалуйста…       «У тебя такие красивые руки. Такие удивительные мягкие волосы. В твоих глазах я вижу зимнее небо и готов с головой в них утонуть, хоть и не люблю зиму. Но ты все равно боишься и прячешься, не решаясь открыться людям. Что же тебя так пугает, Салли-Кромсали?..»       Остаток поездки проходит в молчании. Трэвис понуро смотрит куда-то в пол и не поднимает глаз на Фишера. Парень все так же сидит, отвернувшись к окну. По стеклу с легким стуком барабанят крупные капли дождя, а где-то вдалеке раздаются раскаты грома. Погода вконец испортилась, как, наверное, и их отношения. Теперь Салли не подпустит его к себе даже на метр, что уж говорить о совместных посиделках в гостиной поздно вечером за просмотром очередного фильма. Он взял и разрушил то хрупкое доверие, которое установилось между ними за неделю, своими грязными лапами.       «Но меня все еще ждет Гизмо, — невесело усмехнулся Трэвис. — Хоть я и терпеть не могу его полицейские сериалы, ночные бега по комнатам на дистанции сто, двести и триста метров и заседания в ванной по полчаса, все-таки он хороший друг и наверняка не обидится на меня за то, что я так поспешно свалил. Было похоже скорее на побег, чем на дружеское расставание. Надеюсь, он поймет».       Но и тут его ждало разочарование. Только Трэвис ступил на порог четыреста второй квартиры, как ему с размаху прилетел нехилый подзатыльник.       — Гилберт, что вы…       — Придурок! — заорал Гизмо, замахиваясь лапой во второй раз и прописывая Трэвису увесистый шлепок по пятнистой попе. — Ты где был?! Я, значит, весь день места себе не нахожу, думаю, живодеры поймали, отправили на колбасу, а он преспокойно заявляется сюда, как ни в чем не бывало!       — Я…на прогулку ходил, — промямлил Трэвис, решив не уточнять, что он собирался посетить храм культа Пожирателей Бога на краю города. В конце концов, есть вещи, которые Гилберту совсем не обязательно знать.       В глазах Гизмо блеснул маниакальный огонек. Медленно, словно растягивая удовольствие от грядущей жестокой расправы, он приблизился к Трэвису и вплотную придвинул свою морду к его уху.       —Гулял он, значит, да? — понимающе прошептал кот, но в его голосе послышались угрожающие нотки. — Хорошая такая прогулочка вышла, да? Ну и как? Понравилось?       Трэвис нервно икнул и бросился вглубь квартиры. И вовремя — из коридора донеслись яростные крики.       — Ублюдок, мать твою, а ну иди сюда, говно собачье! Думаешь, тебе так просто сойдут с лап твои выходки?! Сал-то простит, а я запомню!       «Мне конец», — подумал Трэвис, забегая в ванную и прячась за унитаз, подальше от разъяренного мейн-куна. Гизмо в гневе оказался страшен — на него не действовали ни увещевания Салли, уговаривавшего питомца успокоиться, ни волшебный шелест открывающегося пакетика любимого «Вискаса» с пикантным вкусом кролика, ни даже начало заставки очередного полицейского сериала, который показывали по телевизору.       Лишь спустя два часа, когда шум в квартире несколько поутих, Трэвис на скрюченных лапах выполз из ванной и пошел в гостиную.Гизмо, как обычно, сидел на диване и флегматично тыкал когтем по кнопкам пульта, переключая каналы.       — Гилберт…— осторожно начал Трэвис, переминаясь с лапы на лапу. — Я…я понимаю, что поступил глупо и безрассудно, и мне очень стыдно.       Мейн-кун в ответ на его душевные излияния даже и ухом не повел, отыскав какой-то старый фильм и целиком погрузившись в происходящее на экране.       — Гилберт, выключите телевизор! Я хочу с вами поговорить, а вы упорно меня игнорируете!       — Ты просишь меня выключить телевизор и поговорить с тобой? — прошипел Гизмо, убавляя звук. — Но ты делаешь это без уважения, ты даже не назвал меня Ваше Сиятельство.       — Я думал, что вы просили не обращаться к вам так. Якобы нам обоим будет удобнее, если я стану называть вас Гилбертом.       — Думаю, нам следует пересмотреть некоторые детали нашего общения в связи с твоим эксцентричным поведением, — холодно процедил Гизмо, отворачиваясь от него и снова прибавляя звук. — А теперь я бы хотел попросить оставить меня в покое и дать досмотреть фильм, добрую половину которого я, по твоей милости, пропустил. Можешь идти. Даже не рассчитывай на теплый дружеский разговор по душам. По крайней мере, сегодня.       Трэвис отошел от дивана и побрел в комнату к Салу, напоследок быстро показав мейн-куну язык. Кот то ли не заметил, то ли просто притворился, что не заметил и вернулся к своей прелести — телевизору.       «Гилберт отказался даже разговаривать со мной. Но почему?! Мне кажется. это мое право решать, когда мне уйти, а когда остаться! И я могу свалить из этого дома в любой момент, только вот все никак не подворачивается подходящий случай. Чего это он так взъелся? Псих ненормальный…»       Его размышления неожиданно прервал телефонный звонок из комнаты Сала. Снедаемый любопытством, кот протиснулся в узкую щель приоткрытой двери и вслушался в разговор.       — Привет, чувак! — бодро донеслось из трубки, и Трэвис сразу же скорчил кислую мину.       Ну конечно. Опять этот Ларри Джонсон, патлатое недоразумение, вечно ошивающееся рядом с Салли и играющее благородную роль его телохранителя! После некоторых особенно подлых выходок Фелпса металлист как-то подловил его в столовой и предложил поговорить по душам где-нибудь на пустыре, но парень слишком хорошо знает, чем заканчиваются подобные мероприятия.       «Терпеть не могу этого вспыльчивого мудака!»       — Привет, Ларри! — ответил Сал, и Трэвиса неприятно поразил веселый и непринужденный тон его голоса. — Как жизнь?       «Как он вообще может так легко общаться с Джонсоном? Он же козел, каких поискать!»       — Да все путем, — отмахнулся Ларри. — Слушай, я вот че звоню. У меня тут вечерок свободный выдался, не хочешь спуститься? Поиграем в видеоигры, телик посмотрим, а там, глядишь, и останешься на ночевку. Мама не против, я с ней уже поговорил.       — Окей, сейчас приду!       — Ну, раз уж с меня недвижимость и проведение досуга, то с тебя чипсы! И газировка.       Салли резко помрачнел и тяжело выдохнул в трубку.       — Ты же знаешь, что я не буду есть при тебе, верно?       — Сал… — устало произнес Ларри. — Чувак, перестань уже зажиматься и ограничивать себя во всем! Серьезно, я люблю тебя таким, какой ты есть, поэтому давай сегодня оторвемся на полную катушку и как следует повеселимся! Да, и если ты все-таки не будешь чипсы, то вот я умираю от голода и точно не откажусь от пачки-другой.       — Ладно, я забегу в магазин. Скоро буду!       — До связи, чел!       Салли отложил в сторону телефон и заметил Трэвиса, терпеливо ожидавшего, пока он закончит разговаривать и неторопливо облизывающего переднюю лапу.       — Лаки, я собираюсь в гости к другу. Побудете без меня какое-то время?       «Великолепно! Итак, у меня два варианта, как провести сегодняшний вечер: сидеть в полутемной квартире и плевать в стенку от скуки, потому как этот вредный сыч Гилберт наотрез отказывается со мной общаться. В лучшем случае, смогу посмотреть пару серий дебильного полицейского сериала, да и то не факт, что меня пустят на диван. Или напроситься к Джонсонам, но тогда придется терпеть Ларри…»       Из двух зол Трэвис, как ему кажется, выбирает меньшее, и быстро догоняет Сала, остановившегося на пороге своей комнаты.       — Лаки? Ты что-то хотел?       «Я хочу пойти с тобой, если ты не против».       — Не хочешь сходить со мной? Заодно познакомишься с Ларри. Он тебе понравится, я уверен!       «Насчет моей симпатии к Джонсону ты сильно ошибаешься. Но почему бы и не сходить? Может, Лиза тоже сейчас дома…»       При мысли об этой жизнерадостной и улыбчивой женщине, которая готовит такую вкусную лазанью, кот облизнулся и громко мяукнул. Салли кивнул и вышел из комнаты, пропуская его вперед.       — Гизмо, мы ушли к Джонсонам на весь вечер! Будем поздно, поэтому твой ужин уже лежит в миске. Миска на столе. Не скучай!       — Да-да, валите уже побыстрее к своему Ларри! — буркнул Гизмо, щелкая пультом и переключая каналы. — Сегодня выходит новая серия «Твин Пикс», и я просто обязан ее посмотреть!       «Точно старпер! — присвистнул Трэвис, покрутив когтем у виска. — Фанатеет по каким-то пыльным сериалам, которые уже давно никто не смотрит, но все еще пытается сделать вид, что увлечен молодежной культурой. Держу пари, что он заснет не позже, чем на десятой минуте серии!»       Закрыть дверь, спуститься на лифте на первый этаж — и вот они уже идут вниз по улице к ближайшему продуктовому магазинчику. Салли шагает как обычно, спокойно и плавно, но в его движениях угадывается какая-то скованность. Трэвис чувствует, что его что-то тревожит, но не может сказать, что именно.       «Не выспался сегодня, что ли?» — гадает Фелпс, глядя на Фишера и пытаясь понять, о чем он сейчас думает. Но вот впереди показывается магазин, и у него, выражаясь фигурально, отваливается челюсть.       «Это же тот самый, где я… Кхм, где я уже был неделю назад. Не будем уточнять, что я там забыл».       Действительно, это он. За прилавком их встречает сам хозяин, но в отличие от предыдущего раза, у него на лице написано выражение доброжелательной услужливости. Впрочем, держится оно недолго. Стоило ему увидеть Трэвиса, уверенно семенящего рядом с Салом, как вся его толстая физиономия с маленькими темными глазками, совсем как у жабы, покрылась пунцовыми пятнами от злости.       — Ах ты, мелкий…       — Простите, — вежливо прервал его Салли. — Что-то не так?       Стоит отдать должное хозяину магазина — в руки себя он взял довольно быстро.       — Нет-нет, все в порядке, молодой человек! А этот кот…он с вами, верно?       — Да. Его зовут Лаки.       — Лаки, значится… — просипел мужчина, недовольно поглядывая на наглую довольную морду Трэвиса. — А то мне показалось, что где-то я уже видел этого…ммм…сорванца. Он не может подождать снаружи?       — Мы не задержим вас надолго, мистер Саммерс — успокоил его Сал.       По глазам мистера Саммерса было видно, что внутри у него проходила долгая и мучительная борьба. Желание выгнать к чертям собачьим этого кота, непонятно каким образом заполучившего себе хозяина, боролось со страхом потерять потенциального покупателя. Наконец коммерческая жилка все же взяла верх, и мужчина кивнул, пропуская кота и бросая на него еще один взгляд, исполненный ненависти.       «Выкусил, да? Ни фига ты мне не сделаешь, пока я с ним! Правильное сопровождение — это все! Кто я, по-твоему, без Салли? Кот уличный, обычный, стандартный. А вот с Салом — как минимум его питомец и член семьи Фишеров! Лаки Фишер! Звучит!»       Трэвис ехидно прищурился и продефилировал мимо обалдевшего от такой дерзости хозяина, манерно виляя хвостом и изображая домашнего изнеженного кота. Салли быстро выбрал несколько пачек чипсов, прихватил две бутылки газировки и пошел расплачиваться на кассу.       Через полчаса они уже были у Джонсонов. Лизы, к сожалению, дома не оказалось, зато им навстречу из своей комнаты вышел Ларри в растянутой бежевой футболке с логотипом группы «Смысловая Фальсификация» и темных джинсах с серебристой цепочкой на бедре.       — Привет, Сал! Как жизнь?       — Да все норм, — отмахнулся Салли, передавая ему пачки с чипсами и газировку.       — Тогда пошли ко мне в комнату, приставку я уже подключил. А это кто с тобой?       Ларри нагнулся, чтобы погладить кота, но Трэвис отпрыгнул в сторону и сердито зашипел, давая понять, что совершенно не готов налаживать контакт с Джонсоном.       — Че это с ним, а?       — У Лаки довольно сложный характер, поэтому он обычно не дает себя гладить.       — Ты уже и имя ему дал, да? — усмехнулся Ларри. — Только не говори мне, что решил взять домой еще одного кота и превратиться в бабульку-кошатницу вроде миссис Розенберг!       — Вот еще, Ларри-Схерали!       Салли несильно, по-дружески пихнул его в бок, и они направились к нему в комнату. Трэвис идет за ними и думает, что человеческие отношения — странная, необъяснимая и в общем-то довольно непредсказуемая штука. Вот, например, Салли и Ларри. На первый взгляд совершенно непохожие, а все-таки дружат. И, судя по всему, очень дорожат этой дружбой. Достаточно взглянуть на Сала, который в присутствии лучшего друга как будто оживает и становится другим человеком. Трэвис даже и не предполагал, что тихий нелюдимый одноклассник с соседней парты окажется таким классным и интересным парнем с хорошим чувством юмора. А еще он неплохо играет в видеоигры. Чертыхающийся и забавно возмущающийся после каждого проигранного боя Джонсон — то еще зрелище.       Да и сам Ларри теперь не кажется ему таким уж мерзким типом. Глядя на то, как они с Салом на пару проходят игру, разгадывая головоломки и сражаясь с монстрами, Трэвис внезапно понимает, чего ему так не хватало. Друзей, с которыми нипочем любые трудности. С которыми можно поделиться своими горестями и проблемами, не боясь, что тебя засмеют или осудят. Которые готовы помочь одолеть ненавистный культ и свергнуть власть Пожирателей Бога в Нокфелле, оставив в прошлом темные, мрачные страницы истории этого городка.       Вот только в дружную компанию искателей приключений его, скорее всего, уже не примут. Да и что он им скажет? «Ребят, простите, что был таким мудаком, но давайте дружно забудем все, что я сделал и начнем с чистого листа?» Бесподобное начало дружеских отношений, не правда ли?       Трэвис весь вечер думает о том, каким же невероятным придурком он был, и ему становится стыдно. Когда же на улице темнеет, и приходит время идти домой, в четыреста вторую квартиру, кот милостиво плюхается на пол рядом с Джонсоном и разрешает ему себя погладить.       — Что это с ним случилось? Неужели Его Величество наконец-то снизошел до простых смертных вроде нас с тобой? — прыснул Ларри, явно довольный собственной шуткой.       «М-да. Что-что, а у тебя железа, отвечающая за выработку юмора, отказала уже давно. И как Салли только терпит твои шутки?»       Салли приглушенно зевает, прощается с другом и желает ему спокойной ночи. После этого они поднимаются на четвертый этаж и заходят в квартиру.       В гостиной, развалясь на диване во всю свою длину и оглашая комнату мощным заливистым храпом, спит Гизмо, так и не успевший досмотреть новую серию «Твин Пикс» прежде, чем его сморил сон. Телевизор выключен, значит, Генри уже дома. И действительно, отец парня пришел с работы и теперь спит прямо за рабочим столом, уронив голову на скрещенные руки. Салли обнимает его и укрывает принесенным из гостиной пледом. Генри что-то бормочет, по-видимому, выражая признательность, и снова засыпает.       Трэвис, за неимением лучшего, укладывается прямо на полу в комнате Сала, свернувшись клубочком. Конечно, он бы предпочел место поудобнее, но диван уже занят не в меру голосистым мейн-куном, а ложиться на кровать рядом с Салли…       «Спать с парнем на одной кровати?! Так низко я еще не опустился! В конце концов, у меня же остались какие-то принципы!»       Чуткие кошачьи ушки улавливают легкие шаги. Сал заходит в комнату и выключает свет. Мягкий уютный полумрак окутывает помещение, и Трэвис с трудом может увидеть что-то дальше своего носа. Привычным жестом стащив резинку и встряхнув распущенными волосами, парень снимает протез и осторожно вешает его на спинку кровати. Его рука на автомате тянется к маленькой баночке с белыми таблетками, стоящей на комоде, но останавливается на полпути.       Трэвис старательно делает вид, что спит и видит уже десятый сон, но любопытство одерживает верх. Приоткрыв один глаз, он косится в сторону Салли. Фишер отодвигает в сторону таблетки и ложится на кровать, отвернувшись лицом к стене.       «Значит, ты не настолько доверяешь мне, чтобы чувствовать себя спокойно? “       Разочарованный Трэвис, надеявшийся после стольких дней, проведенных вместе, на что-то большее, закрывает глаза и пытается заснуть. Ему почти удается, но на той тонкой грани перехода между бодрствованием и сном, до него доносится тихий шепот:       — Мама…       Резко вырвавшись из полудремы, Трэвис напряженно вслушивается в надежде снова уловить тот еле различимый возглас, напоминающий дуновение ветра и недоступный человеческому уху.       — Мам…пожалуйста, не уходи…не оставляй меня одного.       Мелкими шажками кот подбирается ближе к кровати Салли и смотрит на парня, долго и очень внимательно. Тонкие искалеченные пальцы крепко стискивают край одеяла. Фишеру снится какой-то кошмар и уже не в первый раз, судя по отрывкам бессвязных бормотаний.       — Он здесь…он опять пришел за мной, Красноглазый демон. Не…не подходи…не трогай меня!       Салли повышает голос почти до крика, и Трэвису становится жутко. Он вспоминает, как сам когда-то, в далеком детстве боялся ложиться спать, с головой укрываясь одеялом от монстров, поджидающих его ночью и злобно клацающих зубами под кроватью, выжидая, пока мальчик потеряет бдительность, и его можно будет утащить за собой в темноту, где уже не будет слышно детского плача в тишине комнаты, сдерживаемого из последних сил, чтобы не побеспокоить мирно спящих взрослых.       Только вот Сал уже не ребенок. И его демоны, похоже, намного страшнее и опаснее.       «Что же с тобой происходит, а?.. Какие скелеты прячутся у тебя в шкафу? Я ведь просто хочу помочь. Но не смогу, если ты мне не позволишь».       Салли рвано и тяжело дышит, уткнувшись лицом в подушку. Его плечи мелко подрагивают, и на мгновение кажется, что все тело парня сотрясают беззвучные рыдания. Трэвис снова открывает глаза, и у него в голове возникает четкая и ясная мысль.       «Я знаю, что должен сделать».       «Но как же твои принципы?!» — яростно вопит внутренний голос, всеми фибрами души сопротивляясь такому решению.       «Да пофиг», — устало вздыхает Трэвис. — «В этом ненормальном доме они не имеют никакого значения».       Он уверенно подходит к кровати и запрыгивает на нее. Салли замолкает и с легким испугом смотрит на него, еще сильнее вжимаясь в подушку.       — Лаки?.. Что ты тут делаешь?       Трэвис неуклюже подходит к нему, путаясь в одеяле и ложится рядом с парнем. Робко, словно боясь, что кот дернется и уйдет, Сал придвигается ближе и поворачивается к нему лицом. Трэвис, так долго ждавший этого момента, невольно вздрагивает и зажмуривается на пару секунд.       В причудливом полумраке Салли Фишер без своего протеза напоминает одного из тех ночных созданий, что мерещились ему в пустой комнате. Особенно сильно пострадала правая половина лица. Разодранный уголок губ теряется где-то среди многочисленных уродливых шрамов и переплетений хирургических нитей, сплошь покрывающих бледную кожу, обнажая ряд ровных зубов. Единственный глаз за прядями взлохмаченных волос мерцает в темноте каким-то мистическим потусторонним светом, а изуродованный носовой хрящ, темным пятном выделяющийся на лице, придает Салли сходство со скелетом.       Трэвис должен был испугаться. Отшатнуться от Фишера, как от прокаженного, бормоча молитвы, как сделал бы сын священника, или начать издеваться над парнем, как до этого делали его одноклассники. Но вместо этого он решает отбросить в сторону предрассудки и детские страхи. Тем более, что в глазах «монстра» он видит такую боль и страх, что у него сжимается сердце.       Трэвис прижимается к Салли и крепко, как только позволяют ему маленькие кошачьи лапки, обнимает его, мысленно отмечая, что Фишер невероятно хрупкий и мелкий для своих шестнадцати лет. Настолько худой, что при вдохе и выдохе под тонкой футболкой проступают ребра. Он впервые видит своего одноклассника таким беззащитным и уязвимым. Днем в школе Салли ведет себя уверенно и смело, всегда готовый дать отпор обидчикам, но стоит только ночным теням опуститься на город, как парень остается один на один со всеми тварями, появляющимися из самых потаенных уголков его души. И он держится. Пытается бороться и оставаться таким же добрым и понимающим человеком.       «Ты сильный, Сал. Очень сильный, но ты не можешь и дальше справляться с этим в одиночку. Пожалуйста, позволь мне помочь».       А затем он наклоняется, щекоча длинными усами щеку парня, и нежно касается бежевым кожаным носом кончика его носа, вкладывая в этот бессознательно трогательный и наивный жест всю свою поддержку и любовь.       «Не бойся, Салли. Я здесь, с тобой, и буду рядом, сколько понадобится. Постарайся заснуть и не думай о плохом».       Сал неуверенно обнимает его в ответ, все еще не в силах поверить, что угрюмый и мрачный уличный кот, неделю назад бродивший по мокрым улицам в поисках еды, сейчас доверчиво жмется к нему, тихо мурлыча и забавно тыкаясь мордой в шею. В этом есть что-то интимное и сокровенное. Словно это мгновение принадлежит только им двоим, и даже если наутро оно сотрется из памяти, как сон, где-то в глубинах подсознания навсегда останется глубокая ночь, смятое одеяло и осторожные, трепетные прикосновения пушистых лап к его уродливому лицу.       Трэвис же думает, что, наверное, очень тяжело дарить окружающим осознание того, что ты кому-то нужен, что человек, который поможет справиться с проблемами, буквально стоит перед тобой, но не чувствовать того же, когда у самого жизнь далеко не сахар. Именно поэтому он и остается рядом, вслушиваясь в его дыхание и согревая теплом своего тела. И дело даже не в том, что Фишер ему небезразличен, и он начинает чувствовать к нему что-то вроде симпатии.       «Просто я хочу, чтобы ты наконец-то смог спокойно заснуть. Поверь, это меньшее, что я могу сделать для тебя».       Постепенно Салли приходит в себя, и через десять минут Трэвис уже видит, что парень мирно спит. В последний раз погладив его по щеке меховой лапой, кот зевает и устраивается поудобнее на подушке. Перед тем, как провалиться в сон, он успевает уловить простую, но такую важную истину.       «Я люблю тебя, Сал Фишер. И пусть я не ангел и иногда бываю той еще занозой в заднице, я хочу, чтобы ты знал: со мной никакие демоны не посмеют нарушить твой сон».