А как домой-то попасть?

Без десяти двенадцать. От обычного времени, когда Кавех возвращается домой, прошло немногим больше часа. Но парень все равно не может попасть в дом. Он одет довольно легко для холодной зимней ночи: тонкий свитер, джинсы и ботинки. А еще носки у него разные. Он пытался по-доброму стучаться в дверь. Потом по-варварски пытался выбить ее, но получил только болящее плечо. Кавех карябал ее короткими ногтями, бился об нее головой (и даже об стены. От отчаяния). Бегал, поднимался и спускался на чужие этажи, катался в лифте, сидел на подоконниках. Орал в мусоропровод и орал просто так. Орал на дверь, на Хайтама, на себя, на соседей. Он делал все, чтобы привлечь внимание ужасного сожителя – хотя сожителем является как раз сам Кавех – но за дверью все равно была гробовая тишина. Но парень мог поклясться, Хайтам смотрит на него. Пристально смотрит, своим холодным неживым взглядом. Кавех почти физически ощущал это. Кавех извинялся, потом бил дверь. Снова извинялся, потом крыл матом Аль-Хайтама. Клялся больше никогда никак не напрягать никого на всем свете, стать самым порядочным человеком, а потом бил дверь и крыл матом Хайтама. Он театрально заливался слезами, а потом обвинял соседа за то, что он бесчувственный чурбан. Кавех ковырял пальцами в скважине, пытался вскрыть замок заколками. Даже языком в дыру для ключа пролезть пытался, но ничего не поменялось. Он гипнотизировал ее и читал сказочные заклинания. Даже «Сезам, откройся!» не помогло. Этому парень удивился больше всего. «Сезам, закройся!» тоже ничего не сделало. Надежда Кавеха хоть когда-либо попасть в дом пропала совсем. Хайтам молчал, держал крепкую безмолвную оборону. Ни цирк, ни мучения Кавеха не растопили его сердце, он не открывал злосчастную дверь. Но он точно видел, он все видел! - Это уже правда не смешно. Открой, умоляю, - дрожащим от холода голосом провыл Кавех. Он действительно начинал замерзать в подъезде, где отопление не очень-то и спасало, а все окна были настежь открыты. Соседка по этажу несколько раз выходила посмотреть, что опять у парней идет не так. Снова и снова она закатывала глаза, недовольно цыкала и громко хлопала дверью. Кавех уже думал, напроситься на ночь к ней. Такое происходит довольно часто, и все соседи уже привыкли. Но это не значит, что их терпение бесконечно. Когда-нибудь кто-то наконец вызовет полицию, и тогда будет уже совсем не забавно. Парень прекрасно понимает, что всех раздражают их вечные скандалы. Они и его самого раздражают, но Аль-Хайтам раздражает его в разы, в миллионы раз больше. - Я просто зайду в свою комнату и не буду трогать тебя, клянусь, - он поднял руки в верх, показывая, что сдается. Дверь щелкнула. Кавех с блаженством на лице открыл ее и увидел вплотную стоящего к порогу Хайтама. Он часто моргал, как бывает, когда надолго закрываешь один или оба глаза. Парень отошел, чтобы впустить сожителя в коридор. Его лицо не выражало ни одной эмоции, но за долгое время, проведенное рядом, Кавех научился читать любые изменения на лице соседа. В этот раз он разглядел безграничное превосходство и явное довольство собой. Но парень не стал язвить, чтобы не коротать ледяную ночь на улице или, в лучшем случае, подъезде, если его не выставят и оттуда тоже. Кавех небрежно стянул свои ботинки с пяток и поставил их на самый верх обувной полки, рядом с обувью соседа. - Твой ужин все еще на столе, - равнодушно напомнил Хайтам. - Да иди ты, - оскалился Кавех и показал ему средний палец. И Хайтам пошел. Пошел навстречу сожителю с еле заметной ехидной улыбкой, которая каждый раз заставляет все внутри Кавеха сжаться от всепоглощающего страха. Парень попытался увернуться от хозяина квартиры, но не вышло. Он был грубо выставлен за дверь, на этот раз и без обуви. - Да ты серьезно?! Опять?! - от злости голос Кавеха звучал надрывно. Он уже сбился со счета. Кажется, это уже четвертый или пятый раз за вечер. И каждый раз парень остается без какого-либо предмета одежды. Он начинает думать, что Хайтам просто хочет раздеть его.