Судьбы (не)добрый знак

      — Ну как? — Дагон неуклюже повертелся вокруг себя. В человечьей одежде он чувствовал себя непривычно.      — Выглядишь замечательно! — широко улыбнулся Андрей.       — Ну, как человек? Не подозрительно?       — Не, совсем как человек. Ты молодец, — Андрей погладил его по холодной щеке, и Дагон тут же смущённо замигал третьим веком.       Андрей обещал взять его в гости к другим людям. Они всё во снах общались, а ещё Андрей три раза в год ездил в отпуск к нему на море, но это было очень-очень мало. Потому Дагон из снов постепенно перебрался в питерскую квартиру. И теперь она вся была заставлена бутылками, чашками и тазами с водой, пресной, солёной и сладкой — сладкая шипучая вода Дагону просто нравилась.       Андрей между тем оглядывал его ещё и ещё. Потом положил руку на его шею и провёл по ней, под самым подбородком, слегка надавил. Кончик его пальца тут же попал в узкую щель в коже, и в груди Андрея тут же стало жарко. Он быстро облизнулся.       — Чо ты…жабры видать всё-таки? — смущённо спросил Дагон.       — Не, не, — Андрей встал к нему поближе, прижался и потянулся к этой едва видной щели губами. Дагон тут же толкнул его рукой.       — Хрен тебе! Не сейчас, а то…а то я не выдержу и вся маскировка уйдёт       Андрей печально вздохнул. Дагон всё ещё не понимал, почему ему так нравится всё, что обычно людей должно отталкивать, но у Андрея при виде жабр, плавников и перепонок аж всё тело сладкой судорогой сводило. Особенно в сердце и в яйцах.       Провести кончиком языка между прохладных жабер, тонких и трепещущих; поцеловать тонкую перепонку между когтистыми пальцами; обхватить губами кончик щупальца, подвижный, мягкий, сладкий, всосать его в рот с наслаждением, и…       — Всё, всё, — блестя глазами, он отошёл от Дагона на пару шагов, примирительно поднимая руки, а то тот уже начал нервно облизывать себе глаз.       Несмотря на то, что Дагон уже выходил на городскую улицу, это всегда было ночью. И сейчас, идя с Андреем по оживлённой улице, все три его сердца отчаянно бились. Он схватился за его руку, и Андрей тут же сжал её. Люди почему-то пялились на них, и Дагон старался не смотреть на них в ответ, боясь, что они его тут же раскусят.       — Чего они пялятся? — наконец раздалось тихое ворчание у Андрея в голове.       — Просто ты очень красивый, — безмятежно подумал Андрей в ответ. Он-то был всем доволен.       — Опять пиздишь!       — Ни в коем случае!       

***

             Когда они добрались до друзей, Дагон уже натерпелся страху. Люди напридумывали себе железных машин, подземных коридоров и прочих приблуд, и не то, чтобы нельзя было их победить — даже эти железки не помогут людям избежать апокалипсиса — но вот это их громыхание, эта человеческая суета…невыносимо.       Они зашли в подъезд, но Андрей не повёл его раньше, а остановился и развернулся к Дагону.       — Испугался, Дагоша? — произнёс он нежно. — Ты отлично держался.       — Да кто такой херни испугается?! — Дагон фыркнул. И вцепился в Андрея немедленно. — Напридумывали всяких железок, только грязь разводят!       Андрей ласково погладил его по щеке, потом не удержался и укусил за заострившийся кончик уха.       Друзей у Андрея оказалось немало. Они оказались в большой квартире, и там уже было много людей. Пока Андрей со всеми здоровался, садился за стол, Дагон, сняв обувь (они тренировались, он помнил — обувь на улицу надо надеть, а дома снять), уселся рядом с ним и принялся вертеть головой, рассматривая вещи. Люди были хороши своим воображением, и хоть отец всегда считал, что оно хрупкое специально для того, чтобы было легче управлять слабым земным видом, возомнившим себя королями мира, Дагону очень нравились многие штуки, которые люди выдумывают. Музыка, картины и книги, конечно.       А самые лучшие книги у Андрея.       — А, это…это Миша, мой друг, — услышал он голос Андрея.       Дагон быстро развернулся. Он помнит, что они придумали человеческое имя, потому он подобрался и сделал важный вид.       — Да, Миша — эт я. Миша — так меня и зовут, люди. А Андрей — мой человек, — добавил он, чтобы все точно знали сразу.       Андрей бросил на него быстрый взгляд, его бровь выгнулась. Дагон и обожал, и боялся этой брови, фиг поймёшь, понравилось ему или наоборот.       — Очень смешной! Андрюха, где ты его откопал?       — Какое фактурное лицо! С него бы скульптуры лепить.       — Мы в Адлере познакомились. Миша — творец на все руки, — быстро сказал Андрей. Он глянул на Дагона с нежной гордостью. Дагон тут же потупился. Приятно-то было ужасно, Андрюша похвалит как солнца лучик по лицу погладит.       

***

             — Ну и приколи, — продолжила Настя, всплеснув руками. — Я ему говорю: «Я, конечно, человек не конфликтный, но с ней разговаривать не буду больше». Жесть просто, эта баба из снабжения невыносимая, пиздец, сама нихрена не умеет, а ещё и мне выговаривает!       — Да вчера только на смену пришёл, как все серваки повылетали, — устало говорил Слава. — А потом мне говорят, мол, косяк на косяке, интересно, почему? Может, надо нормально делать, и нормально и будет?       — Не, на этой неделе не получится, — помотала головой Даша. — У меня группа на обучение из Москвы приехала, всю неделю вести, я к вечеру трупом буду. Давай лучше после зп.       Дагон поëрзал. Он вообще ни слова не понимал! А ведь готовился, прочитал кучу книжек, посмотрел кучу фильмов, чтобы, эт самое, говорить по-человечески! И вот вроде они слова-то говорят людские, а смысл вообще не понятен.       Он расстроенно покосился на Андрея. Тот с безмятежным лицом глядел куда-то в стену. Хотелось сейчас вернуться домой, лечь рядом, и чтобы Андрей уснул, а Дагон к нему в сон забрался, как обычно, там спокойно и хорошо и понятно всё.       — А ты, Миша, где работаешь? — вдруг спросила Настя. Дагон растерялся, еле сдержался, чтобы не начать ухо языком теребить от нервов.       — А мы с Мишей вместе книгу пишем, — быстро сказал Андрей, очухиваясь. — В соавторстве. Он моя муза, так сказать, ну и вообще.       — И как у тебя с издательством       Андрей махнул рукой.       — Ой, Настьк, давай не будем! Это дело второе, главное мне сейчас дописать. И вообще, чего мы всё о работе да о работе, а? Давайте уже займёмся чем-нибудь.       В итоге было решено посмотреть вместе фильм. Дагон вздохнул с облегчением: вот фильмы — другое дело, это понятное. Ещё и выбрали что-то с интересным названием «Форма воды». Про воду! Интересно!       Андрей прочитал описание, весело крякнул и сказал:       — А давайте! Оскара ж за что-то ему дали, любопытно.       Сели. Дагон прижался бедром к Андрею покрепче и уставился в экран. И, честно говоря, расстраивался и негодовал. Ну то есть, несправедливо оно всё как-то, и люди такие злые тут, и собрата жалко, и вообще…       А вот сцену в ванной он не ожидал.       Андрей ещё так выразительно покосился на него, когда Дагон шумно засопел и зажмурился. Потом расслабленно завёл руку назад, положил её на спинку дивана и тронул пальцем Дагоново плечо. Тот вздрогнул, но смолчал, снова уставился в экран.       Пальцы Андрея между тем уже оказались на его шее. Он снова нащупал ту самую щель — жабры, за чарами их не видно, но Андрей-то знал, что они там. Он провёл по краям подушечкой пальца. Потом просунул его внутрь, очень осторожно трогая самую мягкую и тонкую кожу.       — Дюх! Ты чо творишь, ë-моë?!— раздалось у него в голове.       Андрей быстро облизнулся.       — Прости, — подумал он. — Эта сцена…взволновала меня.       — Да ë-моë, Дюха…я щас же…ты меня сбиваешь! Я ж маскировку держу!       Андрей тихо вздохнул. Провёл пальцем по краю жабер до уха и коснулся его мочки. Заострилась. Андрей погладил этот острый кончик уха, провёл по краю ушной раковины.       — Д͠Ю͠ША,͠ прѐк͠ра͠тӥ!͘       — Такой голос меня только больше заводит, серьёзно.       Дагон резко вскочил и побежал в прихожую. Андрей пытался мысленно позвать его, но в ответ слышал только бульканье и шипение. Андрей подождал пару минут, потом сам пошёл за ним.       Дагон стоял во дворе за углом, закрыв руками лицо.       — Дагош, — мягко позвал Андрей, подходя поближе. — Ну чего ты? Обиделся?       — Да не в этом дело, — забубнил Дагон, не поворачиваясь к нему. — Ничо я не обиделся! Просто фильм грустный, ë-моë!       — Да в конце всё хорошо будет.       Дагон засопел.       — Я твоим друзьям вообще не понравился, — продолжал бормотать он. — Я ни слова не понял! Чо это за разговоры вообще?! Я ж готовился, но это нихрена не помогло!       — Да они нормальные ребята, но когда до бытовухи доходит, я сам начинаю засыпать, — фыркнул Андрей.       Он острожно погладил Дагона по спине.       — Тебе совсем плохо было? Ну и пошли домой, больше тебя ими мучать не буду.       Дагон продолжал молчать. Потом жалобно произнёс:       — Я реально к людям не вписываюсь. И если маскировка спадёт, они увидят, что я для них уродливый, и мне-то похер, но вдруг они про тебя чего дурное подумают, раз ты со мной.       Во, понеслась. Андрей развернул его к себе лицом и обнял покрепче.       — Никакой ты не уродливый. А если кто так скажет, так я ему в нос пробью сам и больше общаться не буду.       — Да не надо, — пробормотал Дагон. — Не бей никого, чо ты. Я ж могу просто с ума свести и заставить себя убить.       — Лучше ограничимся пробиванием в нос. Но вообще никто так точно не подумал.       Андрей чмокнул его в нос и достал телефон. Быстро написал в чат, что им срочно пришлось отлучиться и попрощался. Потом сказал:       — Давай домой?       — Ага, — кивнул Дагон. Цапнул его за руку. — Фильм-то дома досмотрим? Ты обещал, что там всё хорошо.       — Досмотрим, досмотрим.