Is this the end?

— Чертова сука, разве я не ясно выразился? Ты не можешь сдержать слез, которые неустанно льются по твоим щекам, горящим от хлестких ударов тяжелой ладони Блэйда. Легкие жжет от того, с каким надрывом ты всхлипываешь, испуская из своего горла громкие рыдания, только еще сильнее раздражающие мужчину, сидящего на диване и возвышающегося над твоей дрожащей фигурой. Его кулак болезненно сжимает твои растрепанные волосы, запрокидывая голову, чтобы он мог рассмотреть твое опухшее заплаканное лицо получше. Горящий холодным безразличием взгляд скользит по твоим влажным ресницам, подрагивающим губам и красным отметинам на бледной коже. Сквозь слезы ты видишь, как его лицо морщится, выражая неприкрытое отвращение. — Я не могу понять, в чем дело. Разве ты не хотела убить меня? — его свободная рука хватает твою, которая вот-вот выронит нож на холодный пол, на который тебя бросил Блэйд, направляя книзу его мускулистого рельефного живота. — Нет, нет! Прошу, я ошиблась, прости меня…! — Ошиблась? — Блэйд кажется действительно озадаченным, замирая на секунду. — Я предлагаю тебе убить меня, как ты и хотела. Почему ты плачешь? Это раздражает. Каждое его слово сочится ненавистью и презрением, но ты знаешь, что он наслаждается этим. Наслаждается твоими мучениями и тем, как ты медленно погибаешь на его глазах. Этот отчаянный поступок был не более, чем импульсивно принятым решением, чтобы хотя бы попытаться бороться с собственным бессилием. Если он умрет, все ведь закончится? Тебе больше не придется слышать эти гнилые слова, не придется чувствовать его присутствие, не придется быть его собакой на привязи, которую он дрессирует, подстраивая под свои извращенные потребности. Не более, чем животное в его глазах, ты также не имеешь права кусать руку, которая тебя кормит. Если ты осмелишься навредить своему хозяину, последствия будут непоправимыми. Каждый твой проступок влечет за собой события, которые все больше раскалывают твое «я» на части, которые уже никогда не соберутся воедино. Это же происходит и теперь. Конечно, ты хочешь его смерти. Блэйд давно сошел с ума, превратившись в настоящее чудовище, которое остановит только клинок, вонзенный в его каменное сердце. Тебе хотелось застать его врасплох и проткнуть его спину кухонным ножом. Подло, грязно, но действенно. Но сейчас, когда он поймал тебя, вынуждая делать именно то, что ты собиралась сделать, твое тело сковал неконтролируемый страх. Казалось, все твое естество кричало, рыдало и погибало прямо под его пристальным безжалостным взглядом. То, что ты собиралась сделать — неправильно, но то, что Блэйд делает с тобой сейчас — безумно. Кажется, он сломал тебя даже больше, чем ты подозревала. Ты всхлипываешь, не в силах противиться, когда его хватка и сила, с которой он тянет твою руку, заставляет нож, который обхватывают твои дрожащие пальцы, медленно проткнуть его бледную, усыпанную ужасающими шрамами, кожу. Ты пытаешься отвести взгляд, но тебя снова болезненно одергивают за волосы, возвращая в исходное положение. — Смотри. Ты корчишься от боли, изо всех сил стараясь дышать, но легкие наотрез отказываются впускать в себя кислород. Он ни за что не остановится, пока не получит то, что хочет. Никогда не остановится, пока ты не исполнишь его приказ. Все его действия — даже не наказания, это развлечение для единственного зрителя и по совместительству режиссера этого спектакля одного актера в твоем лице. Только это не игра, тебе больно, ты задыхаешься, тебя тошнит — и все это по-настоящему. Ты нехотя приоткрываешь глаза, наблюдая за тем, как лезвие ножа медленно исчезает в плоти Блэйда. Ни один его мускул не дрогнул, а рука настойчиво продвигала нож все дальше, пока густые капли крови стекали вниз по его животу. Мучительно медленно он продолжает протыкать собственное тело твоей рукой. Тебя действительно сейчас стошнит. Зрелище того, как из раны вытекает пугающая алая жидкость, которую, в целях самосохранения, твой мозг отказывается идентифицировать как кровь, как твоя рука дрожит, а сильные пальцы обвиваются вокруг твоего запястья, мгновенно оставляя синяки на нежной коже, вызывает, сковывающий каждую мышцу в твоем теле, страх. Ты больше не издаешь ни звука. Только горькие слезы без конца стекают по твоим щекам, пока твои пустые глаза следят за тем, как лезвие ножа практически целиком проникает в плоть Блэйда, ощущая, как ты собственными руками медленно пронзаешь его мягкие внутренности. Было ли бы это проще, если бы ты сделала это самостоятельно? Да, конечно, да. Ты бы сделала это быстро. Ты бы никогда не стала смотреть. Какая бы жгучая ненависть не разгоралась в твоем сердце при одной только мысли о Блэйде, ты никогда не хотела бы смотреть на чужие страдания. Но страдает ли он сейчас? Ему больно? Зачем он вообще это делает? Неужели он и впрямь хочет умереть… Ты поднимаешь взгляд на его лицо. Словно ядовитые иглы проткнули само твое естество, когда ты увидела, как губы Блэйда растянулись в удовлетворенной улыбке. Почему? Ты не можешь понять причину того страха, который сейчас захватил твое тело. Его природа отличная от того страха, который поселился в твоей груди, когда он поймал тебя или, когда заставил делать это. Нет. Ты боялась убить человека, боялась отнять жизнь, но теперь ты боишься… Его. — Что-то не так? Я сказал смотреть на нож. Прежде чем тебя снова одернут, устремляя твой взгляд к ране, хлещущей вязкой кровью, ты успеваешь заметить, как огненные глаза Блэйда сверкают садистской радостью и наслаждаются тем, как твое лицо искажается в ужасе и непонимании. Ты действительно забавная зверушка. Блэйд ждал того дня, когда ты наберешься смелости покончить с ним. Именно поэтому он никогда не сковывал тебя в передвижениях по его дому. Он хотел увидеть, как вспышка надежды погаснет в твоих глазах. Как бы ему хотелось, чтобы все было так просто. Давление на твоем запястье становится еще более сильным, его пальцы перемещаются на тыльную сторону твоей ладони и резко выкручивают твою руку, вынуждая повернуть нож. Твои уши пронзает тихий, но омерзительный влажный звук, а на глаза наворачивается еще больше слез, когда ты видишь, как его рана открывается все шире. Бордовая кровь хлынула из его израненной плоти, забрызгивая твое лицо. Ты морщишься и скулишь, чувствуя тошнотворный металлический запах и привкус на своих губах. — Этого достаточно? Или ты хотела сделать это сюда? Ты вскрикиваешь, когда он резко вырывает нож из своего живота, мгновенно перемещая твою руку к своей груди, заставляя приподняться с пола, когда лезвие вонзается прямо ему в сердце. Из груди Блэйда вырывается тихий вздох, и его хватка в твоих волосах слегка ослабевает, когда он медленно наваливается на тебя всем телом. Ты слишком слаба из-з шока и страха, сковывающего твое тело, чтобы вырваться из его рук и сбежать. Вместо этого ты просто позволяешь ему повалить тебя на пол, оставляя придавленной весом его тела. Его голова оседает на изгибе твоей шеи, вынуждая вдыхать запах, исходящий от его волос. Приятный, но тяжелый аромат, смешанный с металлическим запахом крови, стоящим в комнате. Ты делаешь короткие вдохи, ошеломленно уставившись в потолок, который кружится и размывается перед твоими глазами. Это конец? Блэйд… Умер? Ты не слышишь его дыхание и не чувствуешь сердцебиения. Он не шевелится. Ты свободна? Сейчас не было важно, по какой причине он позволил тебе сделать это. Ха, можно было сказать, что он сделал это сам… Ты никогда не могла понять, что творится в его голове. Этот человек всегда был слишком непредсказуем, слишком безумен, слишком опасен, чтобы ты могла даже предположить, о чем он думает. Самое главное — теперь ты можешь сбежать. Наконец, ты сможешь выйти отсюда, и ты больше никогда его не увидишь. Это то, чего ты хотела? Конечно, да. Что за глупости? Тогда почему сейчас тебе так грустно? Почему сейчас ты плачешь не от страха, а от боли, поселившейся в твоем сердце? Тебе жаль Блэйда или ты… Скорбишь по нему? Нет, такого не может быть. Ты бы никогда не полюбила этого человека. Ты всхлипываешь и неуверенно пытаешься пошевелить руками. Кажется, оцепенение постепенно проходит. Ты осторожно пытаешься отодвинуть его тело, медленно выползая из-под тяжести его веса. Шатаясь, но ты сумела подняться на ноги, придерживаясь за подлокотник дивана. Ты медленно побрела к двери, ища глазами ключи. Ах, ну, конечно. Ты морщишься, поворачивая голову назад. Нет выбора, тебе придется это сделать. Ты осторожно опускаешься на колени, медленно переворачивая тело Блэйда, чтобы пошариться в карманах его брюк. Его глаза закрыты, губы слегка распахнуты, а лицо наконец больше не сочится ненавистью, теперь оно выражает умиротворение и спокойствие. Неужели он всегда хотел умереть? Ты уже никогда не узнаешь ответы на эти вопросы, да и это больше не важно. В правом кармане ты находишь ключи и уже более уверенно поднимаешься с пола и направляешься к двери. Поднося ключ к замочной скважине, ты оборачиваешься в последний раз. Длинные локоны Блэйда рассыпаны по холодному полу, а из глубоких ран продолжает сочиться кровь, окрашивая его обнаженную грудь и серые брюки в грязный алый цвет. Твой взгляд снова останавливается на его лице. На самом деле, ты никогда не замечала, насколько он красив. Тяжелый ком подступил к горлу от мысли о том, что тебе действительно грустно. Быть может, если бы ты сделала это сама, это не было бы так печально и не так сильно травмировало твою и без того измученную душу. Этот образ навсегда останется в твоей памяти. Даже после его смерти, тебе никуда от него не деться, какая ирония. Ты вздыхаешь, вытирая тыльной стороной ладони слезы, неустанно льющиеся из твоих раскрасневшихся глаз, медленно вставляя ключ и поворачивая его в замке с громким щелчком. Словно тебя окатили ледяной водой, по всему твоему телу пробежала необъяснимая дрожь. Казалось, каждый нерв вздрогнул, а конечности окаменели, и ты замерла, не решаясь нажать на ручку двери. Единственное, что ты могла сделать — это медленно повернуть голову, ощущая чье-то присутствие за своей спиной. От человека позади, если он вообще был человеком, исходил пронизывающий холод, а его высокая фигура отбрасывала на тебя тень, словно заключая в клетку, из которой нет выхода. — И что по-твоему ты делаешь? — тяжелая ладонь легла на твое плечо, и ты почувствовала горячее дыхание у своего уха, когда человек позади наклонился. — Разве ты не должна скорбеть по своему хозяину?