Всё распалось на минуты

      

***

      Вновь этот треск, противный, инстинктивно отторгающийся всеми фибрами души, протяжно длящийся целую вечность. Разбитое стекло впивалось в пальцы, заставляя кровь выйти наружу. Мальчик и девочка, не более двенадцати лет от роду, копошились в коридоре жилого дома, переминаясь с ноги на ногу. Чэн Сяоши было страшно смотреть на кровь - это пробуждало в нём очень странные чувства. Алые капельки плавно падали вниз, окропив своим малиновым оттенком белоснежный ковёр.       Цяо Лин тихо шипела, сжимая порез на пальце. Глаза девочки заплыли волной слёз, вызывая блеск на свету, она лишь мельком бросила свой взгляд на Сяоши, чтобы тот сходил за аптечкой. Всё дальнейшее действо заняло не более десяти минут: мальчишка пулей влетел в ванную комнату, открыл шкаф и вытащил оттуда всё, что только можно, даже то, что и не нужно вовсе, после чего вынес в коридор.       Не потребовалось много усилий, чтобы обработать не особо большую ранку, отчего Лин вскоре сидела на стуле, и болтала ногами в воздухе, в основном из-за того, что рост не позволял им коснуться пола… Сяоши же, напротив, взял на себя бразды уборщика и принялся аккуратно убирать маленькие осколки стекла ручным пылесосом, трепетно вычищая весьма и весьма пушистый ковёр, опасаясь, что когда-нибудь какой-то оставленный кусочек поранит того, кто здесь пройдёт. Большие же осколки он брал руками, настолько аккуратно, насколько это вообще возможно: ему было достаточно вида раненной сестры, чтобы вина захлестнула его с ног до головы, а если уж и он порежется при ней, то по собственным внутренним ощущениям простить себя не сможет примерно никогда.       Впрочем, не перегибая палку, можно было поставить точку в данном несчастном случае. Разбитый предмет интерьера был быстро замечен и двух детей строго отчитали, а после отправили в свою комнату. Правда, ненадолго: Чэн Сяоши и Цяо Лин быстро нашли, где набедокурить. Лёжа на кровати, мальчишка перевёл взгляд на свою… сестру. Честно говоря, иногда ему казался абсурдным тот факт, что он, единственный ребенок в бывшей семье, теперь состоял совершенно в другой… обстоятельства не из приятных… отчего ныне новый сводный родственник совсем не воспринимался как родственник. Слишком трудные мысли посещали столь юную голову…       Однако, с переменчивым успехом, умные мысли также появлялись мимоходом. Так, например, Сяоши уже придумал, чем он и Лин займутся во время приближающегося вечера. Последняя же сейчас с грустью сидела за столом, снова виляла ногами в воздухе и с гордой обидой смотрела на лежащие в углу карандаши, изредка переводя взгляд на забинтованный палец. Тихой тенью мальчишка нырнул под стол, благо его ширина и относительная темнота в комнате позволяла это сделать вне поля зрения девочки, и вынырнул прямо у нее под носом, кое-как умудряясь не сбросить ее со стула. — Ик! — слегка взвизгнула Цяо Лин, припрыгнув на стуле, из-за чего волосы на ее голове колыхались. — Дурак, не пугай меня так… да никогда! — Да не кипятись ты так, — вильнул губой мальчишка. — И вообще, я просто хотел тебя отвлечь. Чего такая хмурая сидишь, как дождливая тучка? — ловким движением Чэн Сяоши оказался по правую руку сестры. — Хочу кое-что нарисовать, — бросив очередной взгляд на карандаши, Лин вернула его на брата. — Но нет ни сил, — она загнула большой палец руки. — Ни вдохновения, — загнула указательный палец. — Ни, блин, возможности… — окончательно расстроенным голосом прошептала девочка, указывая на раненный палец. — Другой рукой жутко неудобно… — А чего нарисовать хочешь-то? — Эт-то неважно! — надулась девочка и демонстративно отвернулась. — Ну, как хочешь, ты лучше это, — почесав пальцем щёку, Сяоши продолжил. — Помоги мне. Отвлеки родителей, буквально на пять минут… — Погоди, чего? Заче-       Договорить она, собственно, не успела. Неугомонный мальчишка быстро помог встать сестре со стула и выпроводил за дверь, вслушиваясь. Когда же раздался голос отца после самой девочки и матери, Чэн Сяоши молниеносно выскочил из комнаты, держа свой путь прямиком в родительскую. Был он там, на самом-то деле, не особо часто: слишком уж не надобно детям было заходить туда без повода. Помещение встретило мальчишку прохладой, тонким ароматом клубничных духов и запахом старых книг, словно в библиотеке. Помимо двуспальной кровати в комнате был телевизор, настольный компьютер, рядом с которым покоился рабочий ноутбук отца, большие книжный и обычный шкафы. Серовато-карие глазёнки Сяоши незамедлительно прошлись по всему пространству комнаты, выискивая нужный предмет.       Старый DVD-диск покоился на том же самом месте, которое запомнил мальчик. Он тихо, стараясь не издавать лишних звуков, даже дыхания, подошёл к близстоящему стулу, взял его в руки и плавно переместил поближе к книжному шкафу: там находились не только книги, но и журналы, диски и некоторые давно устаревшие принадлежности, не особо вызывающие интерес у юного ума. Наконец, дотянувшись до диска, Сяоши стянул его с полки, немного сдвигая остальную часть предметов, чтобы пропажа не была настолько очевидна. Это всё было из-за размера коробки, которая в ширину была раза в два, если не в три, больше, нежели обычная. Было так из-за специфического дизайна, который представлял собой миниатюрный постер в виде красочной картинки-обложки кинофильма и чего-то, что являлось скорее небольшим коллекционным мануалом лимитированной серии… наверное. Сяоши о таком не думал от слова совсем.       Его мысли были заняты тем, как быстрее отсюда смыться. Конечно же, ничего криминального тут не происходило, однако фильмы определённых возрастных жанров им с Цяо Лин смотреть запрещали, что, естественно, вызывало детское отторжение правил и ограничений, побуждая бунтарский дух взмыть вверх. Правда, такое наблюдалось лишь у Сяоши. Лин была хорошей девочкой… в некотором роде. К тому времени, как голоса снаружи стихли, мальчишка уже находился в собственной комнате, которую делил с сестрой, и тихо-мирно готовился ко сну. Которого, конечно же, не будет.       Так и прошло вечернее время, плавно отдающее свои бразды правления ночной тиши. Как только родители пожелали детям сладких снов и вышли из комнаты, мальчишка открыл глаза, прислушиваясь. Ночная небесная гладь, словно решето, была истыкана тысячами звёзд. Белые-белые они проносили свои лучи света сквозь десятки тысяч километров космического пространства, показывая даже не подозревающим ни о чём людям свою потустороннюю красоту. Такой же и был земной спутник, Луна. Небесное светило освещало комнату даже сквозь задёрнутые шторы. Когда же даже городские звуки стихли, Сяоши медленно поднялся с кровати, встал на ноги и подошёл разбираться, как работает старый DVD-плеер. Если он, собственно, вообще работает. Долго ли это заняло времени мальчик так и не понял, полностью погружённый в свою работу он и не заметил, как всё было готово: экран выдавал бесконечные белые хлопья снега, перемешанные с чёрными и серыми полосками. Телевизионный шум благо не раздавался на всю комнату, ведь Сяоши заранее позаботился о том, чтобы выкрутить громкость к нулю. — Лин-Лин! — шёпотом подозвал к себе спящую сестру мальчик. — Лин! Вставай, кому говорят! — Ну чего тебе, Сяоши? — едва способная открыть глаза, девочка пыталась отодвинуть от себя нависающего над ней брата ладонью. — Если тебе опять страшно, иди к маме сам, а мне дай спокойно отдохнуть, я и так… хмн~… — последняя часть фразы была поглощена сладким зевком Цяо. — Забыла уже? Вставай по-хорошему, пока я… — лишь одного прикосновения к пятке было достаточно, чтобы девочка пулей выскочила из-под одеяла, сонно оглядываясь в поисках опасности, а именно брата. — Другое дело, пошли.       Вставив диск на своё место, мальчишка усадил подле себя Цяо Лин, краем зрения наблюдая, как её глаза постепенно приходят в норму после сонного состояния. Запустив фильм, дети принялись к его просмотру.

***

      На деле же, в фильме не было ничего необычного. Возрастной рейтинг там стоял скорее из-за обильного количества крови, насилия и драк в целом. Словно завороженные, Чэн Сяоши и Цяо Лин не могли оторвать взгляда от экрана. Фильм был про молодого бандита, ставшего на кривую дорожку по глупой ошибке. Его судьба на периферии трущоб была не шибко-то справедливой: бесконечные покушения, драки, а иногда и убийства. Беды разных мастей свалились на его голову, пока в один из дней он не встретил свою будущую любовь. По закону жанра, она попала в беду, из которой бандиту было необходимо вытащить её даже ценой всех своих связей. Так, конечно же, и случилось. Украв первый и последний поцелуй у девушки, мужчина в одиночку ушёл в закат, расправившись с бывшими членами их группировки, после чего покинул страну.       Слезливая история о любви, одним словом. Дальнейшая история девушки была не раскрыта, однако открытый финал гласил, что мужчина отбросил своё прошлое, вступил в полицейское управление и, возможно, встретил её спустя долгие годы. Впрочем, ничего нового. После просмотра Сяоши лишь застыл в раздумьях. Он не совсем понимал значения слов первый и последний поцелуи вместе с их ценностью в жизни. Пока фильм шёл, мальчишка не сделал даже глотка воды, из-за чего его губы были сухими. Едва двигая ими, он пытался представить, что такое настоящий поцелуй, как он ощущается и делается вообще. Лин же, пока мальчишка пребывал в своих грёзах, была в восторге от показанной драмы. На моменте с поцелуем она почти расплакалась, что было неудивительно для не очень уж взрослых детей. — Не хочу, чтобы кто-то украл мой первый поцелуй… — поставила точку в этом вопросе девочка, надувшись. — Уж лучше отдать его… да даже тебе… Сяоши? — А? Чего? Да-да, наверное… — рассеянно пролепетал мальчик, совсем не вникая ни в тему, ни в суть поставленного вопроса. Для него всё ещё был интересен факт поцелуя, а внешний шум, то есть голос сестры, не представлял собой первостепенной важности. А стоило.       Секундой спустя карие глаза Сяоши сузились до состояния бусинок, когда он почувствовал на щеках прохладные чужие руки, притягивающие его лицо к себе. На губах отпечатался слабый привкус ягод, затмивший любые оставшиеся мысли. На деле же всё произошло настолько быстро, что трудно сказать, что именно случилось. Цяо Лин ни с того ни с сего схватила голову брата и совершила что-то отдалённо напоминающее сцену из только что увиденного фильма, правда за одним исключением: целоваться детей никто, конечно же, учить не стал. Да и лёгкое прикосновение губ сложно назвать тем, что имелось в виду.       Мысли спутались, Чэн Сяоши никак не мог поймать ни одну виляющую нить раздумий. Не будучи способным отвлечься, он мог лишь бессильно наблюдать, как остатки былых размышлений словно ускользают от него, стоит ему только сконцентрировать на них толику внимания. Разрозненное сознание вдруг замерло: не осталось ни мыслей, ни эмоций. Слегка качнув головой, мальчик убрал руки сестры со своих щёк, полностью осознавая неправильность ситуации. Всё было совершенно не так, и даже полностью пустое сознание могло чётко определить эту грань. Грань, которую собственноручно поставил себе Сяоши. Не испытывать симпатии к собственной сестре. — Лин… уже поздно, ложись спать, — мальчик смог выдавить из себя лишь пять слов, никак не комментируя произошедшее.       Это было ошибкой. Сегодняшний день был ошибкой, как посчитал Сяоши. С надеждой на лучшее он выключил телевизор, спрятал диск в укромное место и отправился в кровать.       Половину ночи брат девочки так и не мог уснуть. На губах всё ещё ощущался эфемерный привкус ягод, а перед глазами стояла сцена с участием Лин. Минуты казались часами. Мысли всё никак не хотели собираться во что-то чёткое, напоминая скорее ручеек, заполненный листвой, ветками и камнями, мешающими нормальному течению. Не выдержав душевных стенаний, мальчишка сбросил с себя одеяло, приподнялся на двухъярусной кровати и вскоре спустился вниз.       Лунный свет делал комнату умеренно-яркой, позволяя рассмотреть почти все находящиеся там детали. Лицо спящей на нижнем ярусе Лин казалось полностью умиротворённым, словно она сделала что-то, о чём давно мечтала. Хотя, скорее всего, ей просто снился хороший и добрый сон. Сяоши выдохнул. Он прошёл мимо кровати, взял со стола телефон и вышел к окну. Луна безразлично взирала на мир. Мальчику хотелось запечатлеть её нынешнюю красоту. Он открыл приложение камеры, немного изменил настройки и поймал нужный ракурс. Вместе с белоснежной вспышкой экрана, на которой быстро проявилось фото и улетело в угол, окружающий мир увидел золотое свечение. И никто, кроме одного человека, не слышал оглушающе громкие звуки разбитого стекла.

***

      Так миновали дни, недели и месяцы. Сяоши изменился. Что-то словно перемкнуло в нём во время той ночи: он стал делать фотографии чего-либо, иногда делая фото даже в собственном кармане, стал вести себя более открыто, словно отбросил какую-то эфемерную стену. Короче говоря, странности продолжали накапливаться. Иногда, когда Сяоши проводил время с сестрой, то мог внезапно испустить слёзы, которые не прекратятся, покуда та не заключит его в объятьях. Но вечно так быть не могло.       С каждым днём Чэн Сяоши разрушался. С хрупкостью стекла он трещал абсолютно во всех частях души. Гонясь за призраками, он приносил себе больше вреда, нежели пользы. Месяц за месяцем, год за годом. Цяо Лин и Чэн Сяоши были совершенно неразлучны. Случилось ли то само собой, словно будучи суждено, или проделано хирургически точным вмешательством в судьбу, но ставшая картонной стена меж ними полностью распалась на мельчайшие кусочки, когда эти двое впервые открыли дверь в собственное фотоателье. Планомерно наступили встреча с Лу Гуаном, их совместная работа и, наконец, первые успешные дела. — Итак, кто ты сейчас? — задала вопрос Цяо Лин, смотря на Сяоши. — Тот, которого знаю я, или тот, с кем будущее обошлось крайне жестоко? — … — чем бы ни занимался в тот момент Чэн Сяоши, он замер от этого вопроса. Сглотнув слюну, парень не почувствовал ничего, кроме душевной боли. Слишком… слишком много времени он врал самому себе с той самой ночи. Каждый уголок его сознания уже давно потрескался и развалился на мельчайшие осколки, сдуваемые ветром времени. — Ты задаёшь чересчур каверзные вопросы, управляющая. Ничего не болит, может, помутнение рассудка? — Даже не думай, Сяоши, — покачала головой девушка. — Уклоняясь от вопроса, ты лишь даёшь мне понять глубину твоего разрушения. Сколько? — Сколько чего? — растерялся на секунду парень. — Сколько раз ты уже вернулся, с каких пор? — … — тишина. Гробовая, бесконечная тишина. — Отвечай, Сяоши. — Я… я не знаю, прости. Может около трёх сотен? Шести? Все эти годы… я… — Неужели в будущем всё настолько плохо? — покачала головой Лин, смотря на потуги сводного брата скрыть настоящие числа и истины. Она ясно видела результат того, что происходило вне её временной линии. Но из-за отсутствия хотя бы толики данных, изменить её никак нельзя. Хотя, может быть, она уже давно меняется. — Прости, — сквозь полное незримого стекла кровоточащее горло молвил парень. Его золотые глаза уставились на сводную сестру. Это был его предел. — Прости меня… я не… я не смог…       Ни один разум не может уместить в себя полноценную человеческую жизнь. Память то и дело будет давать сбои, воспроизводиться на сто восемьдесят градусов по-иному или заимеет собственный предел. Десятки, сотни, если не тысячи, бесконечно повторяющихся дней не оставили внутри души Сяоши ничего. Абсолютно ничего, кроме полностью разрушенного сосуда. Цяо Лин же не могла ничем ему помочь: ни залечить душевные раны, ни поддержать, ни дать совета. Совершенно один он провёл с ней целые годы, отказавшись от собственной реальности.       Лу Гуан лишь слушал бесконечное повторение слова «прости». Он также не мог ничего сделать, ведь даже его предвидение не могло узреть нечто столь далёкое и необъятное. Лишь смутные догадки и глухая боль в сердце могли сказать, что кто-то из них умрёт. Цяо Лин, Лу Гуан… они оба были слишком хрупкими в физическом плане. Сяоши же… оказался сильнее всех духовно. Однако же скорее всего, его страданиям пришёл конец: последняя истерическая реакция полностью опустошила его запас сил и слёз. Мертвенно-усталыми глазами парень уставился на часы, пробормотав: «Четыре минуты»… — Ты не скажешь, что случится, да? — Никогда, — покачал головой Сяоши. — Это прощание? — Ага, прости, что не сказал раньше. — Ты и не мог… — с каждым последующим словом обоим людям было труднее и труднее дышать. Годы жизни проносились в мыслях Лин: аквапарк, аттракционы, кино, встречи. Спустя долгие-долгие годы она поняла, с каких пор привычный Чэн Сяоши изменился… сожаление окончательно переполнило её и стало изливаться через слёзы. — Фильм, да? Дрянная была драма… — Ты… заметила всё-таки… что же, пора мне уходи-       Последнее слово так и не было завершено. Уже повзрослевшая Цяо Лин прильнула губами к чужим, на сей раз это было не просто лёгкое и неловкое прикосновение, но нечто большее. Большее, чем должно быть у брата и сестры. Сяоши снова замер. Впервые за годы он перестал слышать треск. Бесконечный треск его собственной души… словно за спасательный круг, он ухватился за талию и спину девушки и крайне сильно обнял её. Золотое свечение глаз плавно удалялось, а прощальный поцелуй разрывался. Время было неумолимо, и даже любовь не смогла остановить или опередить его. — Я люблю тебя, — прошептал Чэн Сяоши, прежде чем картинка перед его глазами помутнела и рассыпалась на осколки. — Я чертовски сильно люблю тебя, только очнись… прошу… — в старом теле, прямиком из будущего, всё ещё были силы плакать и кричать, но парень не сделал этого. Он лишь обессиленно смотрел на бессознательную девушку в койке, пытаясь найти в себе новую надежду. Треск прекратился. Последнее фото было удалено из памяти телефона: он больше не сможет увидеть пережитое.       В глазах потемнело. Сотни путешествий во времени окончательно уничтожили Сяоши… он лишь успел увидеть, как палец пошевелился. Ещё не скоро Чэн Сяоши откроет уже свои глаза… пройдут дни, недели и месяцы. Но очнётся он уже не в одиночестве… но это будет потом, а сейчас ему необходим отдых… — Я тоже… люблю тебя, Сяоши…