Зверушка

Любовь Аманды Янг видна практически во всем, что она делает для Крамера. И самое главное — видна ему самому. Она не говорит о ней, не упоминает, не кричит во все горло, но Крамер ловко чувствует семена влюбленности, которые при ближайшем соприкосновении могут погубить их ладно выстроенные отношения, построенные на взаимовыгодном сотрудничестве. Она одна заботится о его здоровье. Одна постоянно находится при нем как наседка, следуя малейшему проявлению воли. Крамеру в свое время просто стоило хоть раз показать себя с лучшей стороны мисс Янг. Она не знала человеческого обращения с юных лет. Все так просто… Если бы она внимательнее вглядывалась в его покрытое желтизной лицо, то наверняка бы заметила, как он усмехается подобному. Боится признаться. Боится. И верно поступает. Крамер на деле не такой уж страшный человек, каким хочет казаться. Обыкновенный, сломленный обстоятельствами безумец. Ему как и любому безумцу подходит то, чтобы обзаводиться многочисленными учениками и вести их куда-то в заоблачные дали. Он питает некоторую привязанность к Аманде, но при ближайшем рассмотрении та будет ничем иным как простой благодарностью, которая появляется в любом неизлечимо больном организме. Жестокость Крамеру, как ни странно, не свойственна. Она обращена только к тем, кто провинился и только к тем, кто способен перенести испытание. Аманда слепа. За своей любовью не видит ничего из того, что просто бросается в глаза. Ей интересно строить ловушки, затаскивать туда людей, чинить справедливость, которая ничем не отличается от работы палача. И все же Крамер гордится ей. В той мере, которой ему позволяет его болезнь. — Моя зверушка… — когда заканчивается обычный телефонный разговор, уже гудкам признается Крамер, погружаясь в бесконечные думы. Не наркоманка Аманда Янг — ценное приобретение. Но не для сердца и не для души, а лишь для тела, которое с каждым днем все больше подводит его владельца.