До одури в любви

      Улицы переплетались, перетекали друг в друга незаметно, словно дорога сама расстилалась перед двумя счастливыми. Лондон дышал солнцем, искрился в глазах влюблённых золотистой пылью. Так романтично... Они держались за руки, хотя это было рискованно. Но хмурых маглов, похоже, отгонял магический фон и улыбки. В сгибе локтя лежали, выглядывая и покачиваясь, пёстрые цветы, собственноручно и нагло сорванные с чьей-то клумбы. Разговоры обо всём и одновременно ни о чём. Как Валентинов день, только летом. И так же очень тяжело соображать, когда его губы рядом и призывно блестят, и всё вокруг окрашено в красные и розовые тона. И так же тяжело завтракать, обедать и ужинать, когда на вкус всё кажется медово-сахарным и леденцово-сладким.       Это начало их отношений, их «романа вопреки», столь трепетное и нежное время. Они виделись каждый день и покоряли город своими синхронными шагами. Их невозможно было разлепить друг от друга или заставить заниматься делами. Они подчинили это лето себе, добровольно прыгнув в пучину приятного безумия и забыв про планы и социум. Школу окончили, экзамены сдали, впереди сложная учёба по профессии, а пока... Близкие сильно переживали за их состояние. Будто помутнение, любовное и беспощадное, но такое желанное для обоих. Они отдыхали от волшебства и магического сообщества, которое шумело и не собиралось утихать после новостей о неожиданном союзе. Не таком неожиданном для самих Драко и Гарри. Они наконец-то могли быть собой, настоящими, без масок, любить того, кого душа желает, и жить согласно возрасту, дурачиться и не воспринимать всё всерьёз. Наконец-то.       «Не мог ли ты быть моим?» — Гарри шутливо зачитывал до смешного избитые фразочки для влюблённых на обёртках магловских конфет. Шоколадные с приторной ликёрной начинкой. Драко накупил несколько коробок, и парни жевали пресловутые сладости по дороге, пока им не захотелось запить их претенциозным вином в дорогущем ресторане, столик в котором обычно бронируют за месяц. Этим двоим всё удавалось легко и чудесным образом, будто бы за красивые глаза. На Драко постоянно засматривались маглы, и Гарри их хорошо понимал. Такая яркая неземная внешность, умение подать себя и его семейное чувство вседозволенности производили впечатление на окружающих. Только Драко и вправду мог себе всё позволить. Он стал свободным внутренне. На время забыл про сковывающие правила приличия и устаревшие премудрости, чтобы отдохнуть от них. Ненадолго, как сам говорил, лишь на это лето, но Гарри чувствовал, что на всю жизнь. Поттеру было интересно наблюдать, как Драко меняется и открывается для него по-новому. Оказалось, что он очень нежный, любит обниматься и мило чихает, когда смотрит на солнце. А ещё он мог без зазрения совести прикарманить сочное яблоко или персик с открытой полки фруктовой лавки на углу улицы. Гарри обожал, когда Драко не укладывал свои шелковистые волосы, и они мягко ложились на лоб волнами; тогда при всей присущей ему изящности Малфой выглядел таким домашним и родным, даже немного сонным. Гарри нравилась его разность. И ему нравилось любить его.       Они частенько заходили в бутики, но больше поглазеть, нежели что-то купить. Примеряли броскую одежду и кривлялись, представляли себя эксцентричными профессорами Хогвартса. Из-за громкого смеха им приходилось покидать магазины под недовольные взгляды продавцов. Хотя иногда Драко удавалось найти красивые классические вещи, и тогда он без раздумий покупал их для Гарри. Малфой обожал одевать его и видеть, как хорошо тот смотрится в непривычном ему стиле. Особенно пленяла отзывчивость Поттера, Драко не ожидал, что тот оценит его советы и подарки. Ещё он не предполагал, что Гарри настолько заботливый, что каждый вечер будет спрашивать запиской, безопасно ли Драко трансгрессировал домой.       Солнечные лучи гуляли вместе с парой и подсвечивали красные и розовые цветы в уличных вазонах и в кашпо на подоконниках второго этажа. Стаи голубей кружили над головами, делая виражи под персиковыми облаками на лазурном предзакатном небе. После конфет и вина Гарри и Драко, весёлые, молодые и до одури влюблённые, танцевали танго под воображаемую музыку посередине Карнаби-стрит, купаясь во внимании прохожих.       — Боюсь, твои предки не одобрили бы наше поведение, — смеялся Поттер и неуклюже вышагивал в сторону, воображая себя тангеро.       — Плевать. Мне никогда не было так хорошо, как сейчас, — Драко слишком серьёзно относился к танцу и старательно держал осанку.       — Думаю, я обязан взять тебя в мужья после этого, — Гарри обхватил талию покрепче.       — Прямо сейчас? — Малфой остался невозмутим, хотя сердце ёкнуло.       — Идеальный момент, кстати.       — Мы встречаемся всего... А сколько мы встречаемся? — Драко не считал дни.       — Почти три недели.       — Вот как отпразднуем месяц... — и они залились смехом.       Это их время. Идеальное, первое, несравненное. Время отправлять утренние розы с пожеланием прекрасного дня, игриво касаться носами на свидании в кафе и без повода одаривать любимого человека дорогими презентами и милыми безделушками. Время, когда внутри всё бурлит, а тело дрожит от переполняющих чувств, улыбка не сходит с лица и болят скулы. Время жарких поцелуев с прикусыванием, что разгораются сильнее с каждой встречей и грозят приятным взрывом.       Гарри шутил про голубей и купидонов на их будущей свадьбе, а про себя думал, что сегодня не отпустит Драко домой. Малфой раззадорил его вопросами о списке гостей, и Поттер уже побежал к ювелирному магазину, но его остановил внезапный тёплый слепой дождик. Драко от счастья запрокидывал голову, а Гарри целовал любимую тонкую шею. Над крышами висела сияющая радуга и рябила сквозь хрустальные капли.       Гарри ещё не знал, что помолвочное кольцо уже ждало его в фамильном сейфе Драко с первого дня их отношений.