У тебя на руках

Дазай звонил ему ровно десять минут назад. Ровно десять минут назад он услышал от него радостное "Надеюсь сегодня у меня наконец получится умереть!". Ровно десять минут назад этот паршивец сбросил вызов. А вот Чуя, стоящий у двери чужой квартиры и слушающий рингтон за дверью, бросить трубку не решается. Стоит секунду, две. К телефону никто не подходит. Проходит ровно двенадцать минут с конца их разговора, как дверь в квартире Дазая с грохотом падает на пол, слетая с петель. Чуя мигом оказывается внутри, оглядывает помещение. В одной единственной комнате пусто. Балконная дверь нараспашку. Ночной воздух наполняет комнату, размахивая занавесками. Дазай живёт на девятом этаже. Сердце пропускает удар. Он одним рывком подскакивает к поручнями балкона. Переваливается через них, смотря вниз. На сером асфальте лишь лужи. Краем уха Чуя ловит тихое журчание воды. Возвращается в квартиру, минует коридор и оказывается на пороге ванной. Грудь сдавливает, Чуя еле вспоминает как дышать. В переполненной ванне лежит Дазай. Рукава рабочей рубашки закатаны, а на обоих предплечьях красуются алеющие полосы. Вода в перемешку с кровью стекает по бортикам ванны. Чуя одним рывком поднимает Дазая, вытаскивая из воды. Тот без сознания. По спине проходится мерзкий холодок, когда он ощущает как обмякло тело в его руках. Лицо бледное, губы почти синие. Так выглядят только трупы. Только трупы в чёрных пакетах, в гробах. Он не помнит как дотащил Давая до комнаты. Не помнит как судорожно выгребал из всевозможных ящиков всё, что хоть отдалённо напоминало бинты. Не помнит как остановил кровотечение. Но он кажется навсегда запомнит это лицо. Лицо мертвеца. Давай приходит в себя через пол часа. Кровь уже почти остановилась, когда он залепляет глаза и щурится от яркого света люстры. На щеках появляется еле видимый румянец. Чуя облегчённо вздыхает. Пронесло. Каким-то чудом пронесло. — Ну и зачем? — раздражённо спрашивает у него Дазай, и Чуя не сразу соображает о чём он. — На кой хер было меня спасать? Он был готов к такой реакции. Они работали вместе уже второй год, но он так и не смог понять от чего у напарника такая тяга к самоубийству. Да наверное и не сможет уже понять. Голова Дазая представлялась для Чуи одной не решаемой головоломкой. И если быть честным, лезть в это болото ему не очень хотелось. Но каждый раз как Дазай начинал радостно описывать свою грядущую смерть, в груди что-то предательски сжималось. Может и стоило дать этому придурку наконец исполнить свою мечту и покинуть этот мир, но допустить этого Чуня никак не мог. Не потому что Мафия потеряет ценного сотрудника, а потому что... Он сам не решил для себя почему. — На этот раз у меня почти получилось. — цедит Дазай. — Если бы не ты я бы уже умер! — он приподнимется на локтях и обижено глядит на Чую. Шипит от боли, но не опускается. — В следующий раз так и быть — оставлю тебя умирать. — язвит Чуя, хотя они оба знают, что это наглая ложь. — Ты мне это уже который раз говоришь. — причитает он и таки ложиться обратно. И затем нарочито беспечно произносит. — Что, прибежал спасать меня сразу после звонка? Испугался за меня, а, Чуя-кун? И снова эта наглая рожа. Снова этот смеющийся взгляд. — Да сразу прибежал, как же! — зло выплёвывает Чуя, хотя так оно и было. — Ты так красиво там лежал! Я уж думал, не оставить ли тебя там. Дазай расплывается в нахальной улыбке. — Так и оставил бы. Может, я мечтал умереть у тебя на руках? — В глазах у него пляшут черти. Знает же, что Чуе нечего на это ответить. Он это прекрасно знает и наслаждается яростью, загоревшейся в глазах напарника. Он кожей чувствует его злость, негодование и отчаяние. Чуя лишь фыркает в ответ. Он и правда не может ничего ответить. Ведь даже под самыми страшными пытками, он никогда, никогда и никому не признается, в том, как сильно боится потерять Дазая. И Дазай это знает.