Гастрономическая неделя

— Приветствуем всех на трансляции, дорогой чат! — Альберу растянул свою излюбленную радужную улыбку «принца» — прозвища, придуманного корейскими фанатами, для которых европейские псевдонимы айдолов были слишком сложными для запоминания — и помахал в камеру. Его проекция на экране компьютера повторила за ним с легким отставанием. — Подскажите, со звуком и картинкой все в порядке?       Кейл вытянул шею, чтобы рассмотреть экран, невидный сбоку, и положил подбородок Альберу на плечо: было бы слишком утомительно держать позу без подпорки. Чат заполонили «плюсы», подтверждающие, что никаких проблем нет. Это было ожидаемо, но Альберу все равно просиял облегчением. Кейл фыркнул. Тот слишком волновался каждый раз, даже если и старался не показывать этого фанатам. Принц для них навсегда останется уверенным айдолом, несущим свет в массы и вдохновляющим их на добрые поступки (по крайней мере, так гласили письма-благодарности, периодически приходящие на его корпоративную почту).       Разумеется, всегда и у всех были и будут хейтеры, Альберу не исключение. Многих выводили из себя его манера поведения, «идеальность» и идиотская улыбка — да вообще он весь, разве им требовалась хоть одна весомая причина? Кейл тоже не стеснялся в выражениях по отношению к этому ублюдочному принцу и ненавидел все то же самое, но это не мешало ему безжалостно банить к чертям всех, кто просто даже пытался назвать Альберу раздражающим. Альберу-то как раз, в отличие от принца, раздражающим отнюдь не был. — Замечательно! Сегодня просто разговорный стрим, ничего особенного. А? — Альберу замолчал на мгновение, прищурившись, чтобы прочитать сообщение. — Что с Молодым Мастером? — он повернулся в сторону Кейла, удобно расположившегося у него на плече, чтобы убедиться, что тот ведет себя как обычно и даже все так же дергается от своего прозвища. — Ах, вы, наверное, новенький… — принц снисходительно улыбнулся. — Что ж, добро пожаловать, надеюсь, вам здесь понравится. Насчет Кейла не переживайте, он просто немного стеснителен и не любит «живого» контакта. Эй, котик, давай поздоровайся со зрителями как следует.       Кейл оттолкнулся ногой от айдола и, выехав на стуле на колесиках из поля зрения камеры, демонстративно уткнулся в телефон. Абсолютно не потому, что его уши вспыхивали и сливались с цветом волос каждый раз, когда Альберу его так называл на публику. И этот ублюдок прекрасно это знал!       Просто, по его скромному мнению, до которого почему-то никому не было дела, все эти трансляции были абсолютной бессмыслицей. И он бы никогда и ни за что в них не участвовал, если бы в контракте не обязывалось проводить как минимум три часа эфира в неделю «для укрепления контакта с фанатами». К счастью, имелась одна маленькая лазейка: считались не только стримы, проводимые непосредственно им, но и стримы других айдолов из группы, в которых Кейл участвовал. Ему просто нужно было отсидеть часик-другой где-то за спиной у принца, едва ли светясь в кадре, пока тот, собственно, ведет трансляцию. — Твои фанаты, между прочим, беспокоятся, — надавил Альберу, нахмурившись. Когда же и это не подействовало, он решил прибегнуть к своей главной манипуляции: — Если ты не засветишься на стриме, я не смогу тебя отметить как участника.       Сработало, как всегда, безотказно. Кейл нахмурился, состроив выражение, так и обвиняющее его в предательстве (пусть Альберу и говорил очевидные вещи), но со вздохом подкатил обратно. — Здравствуйте, здравствуйте, — натянув свое «айдольское» лицо, протянул Кейл. — Я и правда в порядке, не волнуйтесь, ягодка прав, — он повернулся к Альберу, и в тот же момент улыбка сползла с его лица, принявшего обычное равнодушное выражение. — Достаточно? Я могу идти?       Не услышав ни слова против, — возможно потому, что Альберу всегда впадал в ступор, стоило назвать его «ягодкой», — Кейл снова выехал из кадра.       «Один — один, ублюдок», — внутренне усмехнулся он, с довольной улыбкой наблюдая за тем, как принц, взяв себя в руки, пытался вывести трансляцию с неловкой паузы.       Больше Кейл не слушал. Он, безусловно, любил вслушиваться в приятный равномерный голос, рассказывающий обо всем и ни о чем, и разглядывать утонченные, истинно аристократичные черты лица Альберу, всматриваться в его глубокие и бескрайние, как небо, и яркие, как солнце, глаза. Но не в маску принца. Очередная научная кулинарная статья, присланная ежедневной рассылкой на почту, была куда интереснее фальшивки.       Кейл и вправду любил готовить. Пусть и не очень любил есть. Поэтому кулинарные шедевры, выходящие из-под его легкой руки, доставались целиком и полностью Альберу, иногда Чхве Хану или Розалин, да и остальным.       А за Альберу Кейл посмотрит и потом, после трансляции, когда тот, как всегда, заварит себе ромашковый чай, завернется в плед и под медитативную музыку просидит в «режиме восстановления» минут тридцать, пока не успокоит нервы, а после будет ворчать на дерьмовые условия договора, прекрасно понимая, что Кейл знает, что все жалобы — пустые и на самом деле он рад, что может помочь кому-то, пусть и ценой своего здоровья.       «Дурак.» — Не знаю, о чем ты там так усердно задумался, но тебе заварить какао? — Кейл оторвал взгляд от телефона и непонимающе взглянул на Альберу, стоявшего у плиты. — Стрим уже закончился? Так быстро?.. — неужели он так крепко задумался, что пропустил все? Или… — У меня в сумке есть аспирин, хочешь — могу дать? — Чего? Нет, не нужен мне никакой аспирин, — теперь уже была очередь Альберу удивленно уставиться на Кейла, будто не понимая, о чем тот. Будто не он усердствовал иногда до жутких мигреней. — Забей, да, какао буду, три на три, — уточнил Кейл, даже если в этом не было большой нужды, так как Альберу давно выучил его предпочтения, коих было не так много. Убедившись, что все в порядке, Кейл вновь уткнулся в экран как ни в чем не бывало.       Спустя несколько пролетевших в мгновение минут приятный аромат защекотал ноздри, и ему в руки сунули теплую кружку и поманили подвинуться ближе, за компьютер. Кейл показательно проигнорировал жест, уткнувшись носом в легкий пар, грея руки о стенки, — пусть была ранняя осень, а батареи выкручены на максимум, он всегда мерз, вероятно, из-за недосыпа — но в итоге все же так же молчаливо подъехал к Альберу, расположившемуся перед экраном. — А? — непроизвольно сорвалось с его губ. Камера неизменно противно мигала красным индикатором съемки, а на него в ответ смотрело его растерянное лицо (на самом деле эмоции выдавали лишь чуть шире распахнувшиеся глаза, выражение же оставалось стоическим, как и всегда). Извечный спутник стримов — чат — взрывался от появления айдола в кадре. — Это еще что такое? — Ты не читал распоряжение от менеджера? — разумеется, Альберу лукавил, зная ответ заранее. Кейл никогда не считал нужным заходить в рабочие чаты, пусть и формально там состоял. «Если это что-то важное и срочное — позвонят», его политику знали все. — Эта неделя — гастрономическая.       Так они между собой называли недели стримов, откровенно рекламирующих новую продукцию партнеров. Это были самые тяжелые трансляции, хотя, «казалось бы, что тут сложного — пообедать перед камерой».       Во-первых, требовалась максимальная аккуратность и ловкость, чтобы создать видимость отсутствия рекламы и не нарваться на соответствующую плашку от платформы и хейт от аудитории, но при этом похвалить товар и «засветить» ненароком бренд. Во-вторых, у Кейла была абсолютная кофейно-сладкая диета, в которую рекламируемая продукция, как правило, не входила.       К счастью, немного скрашивало ситуацию то, что, чтобы хоть немного скрыть настоящую цель стрима, они также пробовали подарки, присылаемые фанатами, и те, наоборот, обычно были вполне сносными. И, по крайней мере, сладкими. — Вот же черт, почему ты не предупредил? — Кейл с презрением посмотрел сначала на уже, к сожалению, знакомую упаковку рамена в руках Альберу, а затем на самого айдола. — Понятно, я отчаливаю, не ввязывай меня в это. — Кейл, — в голосе принца так и сквозил нескрываемый упрек. — Тц, — конечно, Кейл знал, насколько важно безукоризненное выполнение работы для него. Он и не собирался мешать, лишь хотел демонстративно возмутиться, как и всегда. — Ладно-ладно, тут я, никуда не ухожу. Что там сегодня? — Для тебя — данго, тток, — Альберу заглянул в один из бумажных пакетов, подписанных как подарки от фанатов, естественно, проверенных на все что только можно секьюрити (агентство слишком ценило отсутствие скандалов и присутствие благополучной репутации), — и брауни. — Ты опять забираешь всю нормальную еду себе, — Кейл закатил глаза и благодарно принял пакет. Опять этот придурок отдавал ему самое вкусное и приятное, а себе портил здоровье и вкусовые рецепторы дрянью вроде быстрозавариваемой лапши. — А вот это, — он взял двумя пальцами шоколад и прилепленную к нему бумажку и игриво улыбнулся принцу, — я конфискую.       Альберу вспыхнул до самых острых кончиков ушей не то от возмущения беспардонностью сокомандника, не то от смущения. — «Надеюсь, вам понравится шоколад, Ваше Высочество, я ваша большущая фанатка!». Улыбающийся смайлик, — монотонно, совершенно не соответствуя содержанию, прочитал записку Кейл, не смотря на Альберу, и, закатив всего на секунду глаза, раздраженно цыкнул в излюбленной манере. — Раз уж такая большая фанатка, — он уставился в камеру, будто где-то там, в поблескивающем черном шарике объектива, должна была сидеть несчастная девушка, — то стоило бы знать, что у твоего любимого принца аллергия на фундук.       Разумеется, Кейл не прочитал текст краем глаза заранее и не выхватил подарок Альберу из какой-то там ревности. Абсолютно точно нет. И точно не из-за заботы о его здоровье. И точно не чтобы увидеть эту забавную, но милую реакцию, возникавшую каждый раз в ответ на проявления заботы, неподобающее поведение или флирт; впрочем, последние два, казалось, считались принцем за одно и то же. Просто… Кейлу, допустим, захотелось шоколада. — А так, впрочем, очень даже неплохо, — утешающе заявил он, но тут же порушил любые надежды, которые могли бы возникнуть: — Но, судя по всему, ты хотела сделать молочный шоколад. Так что стоило использовать какао-смесь, а не обычный порошок, он слишком горький. — …Кейл, давай ты лучше попробуешь данго? Думаю, оно получилось более чем ничего, — предложил Альберу, стараясь перевести тему. Потеря комфорта фанатов стала бы настоящей трагедией, а Кейл будто только и стремился к этому. Может быть, это был его хитрый план по исключению из договора условия о трансляциях? Альберу не знал и знать не хотел, сейчас ему просто нужно было его как-то отвлечь от очередной выходки, чтобы не выслушивать потом лекцию от их менеджера за «порчу имиджа».       Уловка удалась. Кейл, как кот, завидевший новую игрушку, переключился на сладость и намял полные щеки. Теперь у него как минимум был занят рот, значит, одной проблемой меньше. — Я верю, что шоколад на самом деле очень вкусный и вы очень старались, мисс, и я правда благодарен и был бы счастлив попробовать, но, увы, я действительно жуткий аллергик, — с почти искренним сожалением Альберу вскрыл другую упаковку, рамена с кимчи, и высыпал в тарелку. — Кстати, какие аллергии у вас? Например, я также не переношу пыльцу, так что в периоды цветения мне не выйти из дома. Приходится просить Кейла ходить по магазинам за меня. — Настоящая принцесса, — прокомментировал с набитым ртом Кейл и, кажется, хотел еще что-то добавить, что-то определенно саркастичное и излишне торжественное и раболепствующее, вроде «но для меня, его покорного слуги, совершенно несоразмерны усилия, которых стоит благополучие Его Великодушного Высочества, ничто не стоит выше этого», но замолчал под злобный взгляд Альберу. — В следующий раз добавлю в пирог ап… — не успел он договорить, как ему в рот всунули шарик данго. — Не смей, — угрожающе прошипел Кейл, и оттого, что говорил он все еще с полным ртом сладкого, это звучало больше комично, чем серьёзно. Даже притом что он каким-то чудом смог выдержать абсолютно ровный тон и выражение лица.       Принц же в сражении с самим собой фатально проиграл: Альберу, ухохатываясь, свалился под стол и ударился затылком; он скорчился от боли на плитке, но смеяться не перестал. — Вот же… Тц, ублюдок. Вставай давай.       Несмотря на всю внешнюю грубость, Кейл помог подняться и даже без малейшего намека на просьбу от Альберу залез в морозилку, чтобы достать лед и, завернув в полотенце, приложить к месту ушиба. — У меня теперь руки заняты, — оглядев все, что лежало на столе и явно требовало пользования столовыми приборами или как минимум пальцами, заключил тяжело раненный в отчаянном бою с мебелью айдол, прижимая аккуратно холод к затылку. — Я это есть не буду, — тут же отгородился Кейл и, закинув в рот последний шарик данго, примирительно вскинул руки. — Покорми меня, — вдруг, натянув совершенно невинную улыбку принца, — вот плут — попросил Альберу.       Кейл от удивления чуть не выплюнул сладость и в итоге поперхнулся и закашлялся. — Издеваешься? — наконец успокоившись, все еще похлопывая себя по груди, он посмотрел в совершенно серьезные глаза, так и говорящие: «План надо выполнять».       Что ж, Кейл никогда не был по-настоящему против. Не было же ничего такого в том, чтобы помочь другу? Да и пропустить такой повод для подколов в будущем было бы огромным упущением с его стороны.       Так палочки уже оказались в его руках, и, ловко подцепив лапшу, Кейл поднес ее ко рту Альберу. Тот все так же улыбался от уха до уха, будто только был рад возможности быть покормленным Кейлом, как маленький ребенок, но съел послушно. В чем-то все-таки наверняка был подвох, но даже при всем своем багаже опыта общения с Альберу он никак не мог его раскусить.       Наконец закончив есть, параллельно болтая с чатом (умудряясь благодаря великолепной дикции четко доносить свои мысли до зрителей), принц подался вернуть лед на место, но Кейл опередил его, выхватив пакет. Повисла неясная тишина. — Еще, не дай бог, головой о дверцу ударишься, — оправдался он и в качестве заключительного аргумента добавил, по-лисьи прищурившись (Альберу благодаря этому за долю секунды до заподозрил неладное, но уже не успел ничего предпринять): — ягодка. — Ты сводишь меня с ума, — айдол устало вздохнул, зарывая лицо в ладонях. — Рад стараться, — Кейл искренне довольно улыбнулся, как умеет только он, после того как насолил кому-то или одержал очередную победу в их негласной словесной войне.       Альберу еще более устало вздохнул, признавая поражение; легкая улыбка играла на его губах.