Варфоломей

Варфоломей Это было в 18xx году, когда я, вырвавшись наконец из семейного гнезда недалеко от деревеньки К., старался прижиться в высшем свете петербуржского общества. Квартировался я у своей дряхлой бабушки, которая ежечасно обещала отдать Богу душу. На балах меня принимали, но с улыбками, в которых обычно скрывают презрительное неодобрение. Уж не знаю, был ли тому виной мой наряд, или же волосы мои, светлые, но очень кудрявые от природы. Что-то в моем облике разжигало в сердцах чуждых мне людей неприязнь ко мне. Однако устно недовольства никто не высказывал. С каждым днем все тяжелее было мне ужиться с чопорностью и лицемерием моих знакомых. Балы, которые раньше из любопытства я посещал довольно часто, уже не прельщали меня. Гораздо с большим интересом я гулял по узеньким улочкам на окраине Петербурга, наблюдая за жизнью горожан. Они, не испорченные блестящей светской жизнью, всегда казались мне добрее, честнее и благодушнее тех, кого я встречал до этого. На балах я перестал появляться совсем, зато стал частым гостем на улице М-в, в переулке недалеко от Ш-к, и все нередко ловил на себе взгляды молоденьких девушек возле пруда Т-х. Но чаще всего я хаживал в самый отдаленный от дома, где мне пришлось проживать, переулок. Он был настолько узок и грязен, что название его если не забыли совсем, то старались не произносить, как будто его и вовсе не существовало. Квартиры в нем всегда были тихи и мертвы. На меня безразлично смотрели пустые глазницы разбитых окон. Но безлюдность этого переулка меня не отпугивала. Не брезгливость чувствовал я, а скрытый интерес. Почему этот переулок необитаем? Из-за чего никто не может вспомнить его название? Неужто что-то ужасное произошло здесь еще до моего рождения? Думаю, на меня так влияли французские романы, которыми я зачитывался в детстве. Сказочные герои оживали перед моим внутренним взором, проносясь тенями по обшарпанным стенам в переулке. И порою с радостью я заходил в эту часть города, наслаждаясь одиночеством и своими собственными мыслями, окружавшими меня, захватывающими мой ум, уносящими меня за пределы этого мира. Порой я даже не замечал, как ноги несли меня в тот переулок. И именно в нем, любезный читатель, я встретил своего будущего друга. Впрочем, в момент нашей первой встречи я даже не подозревал, что судьбе угодно будет сдружить нас. Я помню, что на дворе стоял сентябрь –месяц, когда душистое лето не хочет уступать права промозглой осени. Благодушное солнце сжалилось над вечно дождливым Петербургом, и лучи его ласково грели мое лицо. Я уверенно шел в сторону своего переулка. Мне было гораздо приятнее начинать свои путешествия по городу с него. Там тяжелые мысли покидали меня, сливаясь с темными стенами пустых домов, растворяясь во влажном запахе нежилых квартир. Моя голова становилась пустой и готовой к новым впечатлениям. Петербург раскрывался передо мной, и я волен был пойти куда душе моей угодно. Петербург позволял мне заглядывать в самые недра его души, и я с радостью шел по берегу Невы, или заходил в невиданную ранее арку, или наблюдал за грузчиками, мальчиками с газетами, барышнями в чудных платьях — я смотрел на жизнь во всех ее проявлениях и благодарил Петербург за это. Я не шел, а летел. Ноги сами несли меня к переулку. Повернув за угол серенького домика, за которым начиналось мое царство, я внезапно для себя увидел… Его. Тогда одна мысль о том, что кто-то кроме меня захотел забраться в такую глушь, меня ошеломила. Я застыл как вкопанный, наблюдая за тем человеком. Он не заметил меня, и продолжил идти по переулку. Внезапно, он остановился и развернулся. Почти дойдя до места, где разрушенная кирпичная кладка скрыла меня от глаз постороннего наблюдателя, но не мешая мне следить за ним, человек повернулся и пошел назад. Он шагал туда и обратно, заложив руки за спину, что-то бормоча себе под нос. Снова остановившись в недалеко от меня, он, расхохотавшись, поднял с земли маленький блестящий предмет. Желание рассмотреть эту вещицу охватило меня на столько, что я почти весь высунулся из моего убежища, но тут же спрятался обратно, от чего-то опасаясь, что меня обнаружат. Заметив движение, человек с прищуром посмотрел в мою сторону и, как мне показалось, прямо мне в душу, хотя выступающие из стены кирпичи не позволяли ему меня увидеть. Человек этот улыбнулся и развязно, как мне показалось, сказал, — Что же вы прячетесь, молодой человек? Пожалуйста, покиньте свое убежище. Мне сейчас же необходимо обсудить с кем-нибудь мою находку. Позвольте мне, дорогой читатель, ненадолго отвлечься от повествования и описать вам внешность моего будущего знакомого, которая в том миг сильно меня удивила. Это был высокий, отлично сложенный человек с изящными чертами лица — тонким носом, правильно очерченными губами и голубыми, прозрачными глазами. Волосы его, черные и блестящие, были отпущены до плеч, что совершенно не соответствовало современной моде. Костюм его являл собой свободные матросские штаны и серую, заплатанную в нескольких местах рубаху. Простая одежда совсем не шла к благородному лицу этого человека. Я, со скрытым смущением от своего неловкого положения, выскользнул из-за стены. Уши у меня горели, но новый знакомый не обратил на это внимания. Вместо этого он вытер от земли и паутины свою находку. Это был маленький, прозрачный треугольник, который даже после своего пребывания в грязи выглядел изящно и красиво. -Вы хоть представляете себе, что это такое? — спросил у меня незнакомец. Я отрицательно покачал головой, не имея понятия о важности вещицы, найденной в сыром, забытым Богом переулке. -Эта вещь, мой юный друг, взбудоражит весь Петербург! Да что Петербург-моя находка перевернет весь мир!.. Впрочем, -из его глаз тут же пропал азарт, как будто этот человек снял со своего лица одну маску, чтобы тут же сменить ее другой, -в пылу нашего разговора я забыл представится. В нашем обществе ритуал знакомства значит больше, чем должен. Но мое мнение не ценится популярностью. Странный человек протянул мне руку. -Меня зовут Гавриил Васильевич Варфоломеев. Можете звать меня по фамилии–Варфоломей. По происхождению я дворянин, но титул этот для меня-лишь пустой звук. А вы кем будете? -А я… Я граф Кузнецов. Или не совсем граф, отец мой далек от светской жизни… Новый знакомец не стал долго слушать рассказ о моей родословной, прервав меня новым вопросом. -А по имени вас как? Я понимаю ваше волнение, ведь раньше вы никогда не встречали здесь ни одной живой души, так? Но все же ответьте на мой вопрос, граф. -Зовут меня Сергей, по отчеству Андреевич. А откуда вы знаете… -Что вы частый гость этого переулка? — снова не дал мне договорить Гавриил Васильевич, — Догадался. Мои юные друзья не докладывали о вас. Вы никогда не замечали чумазые лица в этих окнах? -Никогда. -Значит, плохо вглядывались. Хотя я слежу за этим переулком всего неделю. -Вы меня заинтриговали. -Знаю. -Может, расскажете подробнее о себе, своих маленьких друзьях и той безделушке, что вы нашли? -Безделушке? — раздраженно обронил Гавриил Васильевич, — Да вы, молодой человек, новостей не знаете. -Я не читаю газет. -Впрочем, эта пропажа не афишировалась… -И почему вы считаете меня молодым человеком? Смею предположить, что мы с вами ровесники. -А правительство обоих континентов предпочло не распространяться насчет этого. Что вы сказали? Ах да, вас не устроило мое обращение. Сколько же вам лет? -Мне двадцать три года. -Ба! Я мог бы дать вам только семнадцать. Прекрасно выглядите. -А вам сколько лет, раз я… -А мне тридцать два. Не стоит, я знаю, что выгляжу моложе. К делу. Еще раньше вы изволили проявить заинтересованность к этому делу. Не желаете ли и прогуляться со мной? По дороге я вам все расскажу. -С удовольствием. Куда держим путь? -К одному моему знакомому. Он живет на другом берегу Невы-путь не близкий. Я успею рассказать вам всю свою историю. Утвердительно кивнув, я пошел рядом с этим удивительным человеком прочь из переулка. А теперь, милый читатель, я изложу вам историю Гавриила Васильевича Варфоломеева, рассказанную им самим. После судьбоносного сентябрьского дня еще много событий с ним произошло, а я, успевший стать ему другом всегда был рядом, наблюдая за ходом мысли, хитростью и рассудительностью моего друга. Далее передаю все с его слов и от его лица. 1 Родился я в крохотном городке Апраксино. Отец счел своим долгом подарить мне жизнь, которой у него не было, и отправил меня в Москву кадетом. Отслужив сколько положено, я стал искать знаний-высший свет не привлекал меня. Богатство, пышность, этикет-все это было не для меня. Часами я мог сидеть в библиотеке, изучая старинные книги. История нашего мира стала моей главной страстью. Тогда я познакомился с человеком, к которому мы сейчас держим путь. Он предпочитает не открывать свое имя посторонним, и называет себя Иезекиилем. За много лет нашего знакомства я сделал вывод, что он-самый влиятельный и богатый человек в нашем обществе. Об этом знают немногие, а те, кто знают, не кричат об этом на каждом углу. Иезекииль-коллекционер. И в его коллекции много поистине легендарных вещей. Мы столкнулись с ним в библиотеке. Я, двадцатичетырехлетний искатель истины, не сразу заметил его, погруженный в свои мысли. Я не знал куда податься. Проходя мимо Иезекииля со стопкой книг, я машинально поздоровался. Он ответил мне тем же. Раз в несколько недель мы пересекались в той библиотеке. Я искал знания, а Иезекииль- вещи для своей коллекции. Когда я говорю «его коллекция», то имею в виду не огромную залу с полками для трофеев или пыльный чулан, где «Кощей над златом чахнет». Коллекция Иезекииля- фонд, находки из которого рассылаются по музеям всего мира. Отсюда и связи, и деньги. Через несколько месяцев с нашей первой встречи у нас завязался разговор. Я пылко рассказал новому знакомому о своих терзаниях. -Я знаю даже больше, чем некоторые ученые, но не знаю, как мои знания могут служить людям. Мой деятельный ум гибнет, не достигнув в этом мире ничего! Ах, если бы я мог направить его на нужды общества! Иезекииль кивал, а когда я кончил, по-отечески мне улыбнулся. -Вы молоды, у вас еще вся жизнь впереди. Бог поможет вам найти правильную стезю. Скажите, в чем вы видите свое предназначение? -Я хочу искать и находить. Искать то, что люди считают несуществующим и находить то, что люди сочтут невозможным. -Что ж, юноша, такой ответ мне нравится. В тот вечер Иезекииль предложил мне работать на себя. Задача может показаться вам, Сергей Андреевич, сложной и, местами, непосильной. Но я с радостью взялся за нее и до сих пор не жалею о сделанном выборе. Как вам известно, по всему миру, по всем его уголкам разбросаны различные артефакты, о которых уже сейчас слагают легенды. Будь то Святой Грааль или Библиотека Ивана Грозного. Спроси любого об одном из этих предметов, и вам с уверенностью ответят-да, раньше это было, но сейчас найти это невозможно. Но только не для меня. Я начал ездить по разным странам в поисках этих вещей. Поначалу было непросто. В Индии я столкнулся с тремя бандами головорезов в один день, а в ночь того же дня меня пытались сжечь для местного ритуала. Уехал ли я из Индии с пустыми руками? Нет. Этот предмет сейчас находится в Британском музее. Если вы окажетесь в Англии-не примените зайти и найти его, ведь это жемчужина той коллекции. Как радостно мне думать, что она есть там только благодаря мне. Я объездил весь земной шар, исколесил все дороги Китая, Африки и Северной Америки. Сокровища Майя, украшения Вавилонских девушек, драгоценные черные жемчужины размером с яблоко. За семь лет я повидал больше, чем самых лихой путешественник. Я самостоятельно научился говорить на восьми языках. Теперь я могу понять и англичанина, и малого ребенка из племени Гаджарати. Год назад Иезекииль вызвал меня к себе в кабинет. Забыл сказать, что он владеет целой сетью таких же отчаянных людей, как я. У меня нет ни постоянного жилья, ни семьи. Все, что у меня есть — это мой мозг. Поверьте, он заменяет мне все богатства мира. Иезекииль внимательно выслушал меня. Я рассказал об очередной удачной миссии. Два дня подряд я беседовал с монахами на Цейлоне. На исходе третьего дня они отдали мне маленького каменного скарабея. Сейчас вы можете полюбоваться на него в одном из музеев Москвы. Этому скарабею три тысячи лет, и принадлежал он самому Тутанхамону. Иезекииль остался доволен. -Хорошо, Варфоломей, очень хорошо. Снова лучший результат. Хвалю. Но сегодня у меня для тебя особенное задание. И сейчас у тебя не будет не единого шанса на ошибку, ибо ставки слишком высоки. Узнав, что от меня требуется, я впервые за семь лет удивился. Мне предстояло найти Ковчег Завета. Заметив замешательство на моем лице, Иезекииль ободряюще улыбнулся. -Не переживай. Расположение Ковчега мне известно. Мои люди выяснили и то, что просто так к нему не попасть. Нужен ключ. От тебя требуется только добыть его. Остальное-мое дело. Все серьезно, поэтому поручение даю тебе. Надеюсь, не откажешься? Упустить такой шанс-немыслимо. Я ждал не славы, нет. Я хотел снова доказать, что нет на этом свете ничего невозможного. -Очень хорошо, юноша. Билеты отправлю на твою квартиру. Выезжай через три дня, а пока, -он достал из своего шкафа две объемные книги, — прочти их. Написано на греческом, так что для тебя труда не составит. Здесь ты найдешь все, что нам известно о Ковчеге. Я быстро пробежал глазами названия книг. -Прости, Иезекииль. Они мне не помогут. Я их читал. -В оригинале? -Да. Два года назад, когда вез из Афин шлем Александра Македонского. Дополнить мои знания нечем. Сколько даешь времени? -Ох, юноша, ты не перестаешь меня удивлять. Действуй так, как считаешь нужным. Конечно, дело не к спеху, но и сильно затягивать не стоит. Главное-достань мне ключ. Я вежливо поклонился и вышел. Через полчаса я был на своей тогдашней квартире. На столе в прихожей лежал толстый конверт. С нетерпением разорвав бумагу, я увидел билет на поезд, внушительную сумму денег на возможные расходы и описание того, что я должен был найти. Иезекииль никогда не давал словесных указаний. Возможно, опасался шпионов, а может, просто не знал, как нужная вещь выглядит. Я быстро просмотрел карту. Путешествие не должно было затянуться и на месяц. Меня ждал Египет, шумный и многолюдный. Люди Иезекииля всегда владели знаниями, недоступным простым людям. Народ даже не догадывается, сколько сокровищ может лежать у них под ногами. Сейчас все отвыкли читать. Поэтому мне так легко удавалось найти то, о чем никто не догадывался. Ключ от крохотной пещерки на территории местного Вавилона, о которой даже местные не догадывались, был затерян в песках Египта, рядом с одной из небольших пирамид. Она не так известна, как пирамида Хефрена или Хеопса. Местные зовут ее Маркан Мунк-Фаргунх, что означает «Пустое место». Никто и не подумал о том, что в ней может быть что-то ценное. Форма ключа была довольно необычной. В геометрии эта фигура называется октаэдр-многогранник с восьмью сторонами. Каждая часть этого ключа, каждый из восьми треугольников был сделан из уникального материала и имел собственное значение. Платина означает вечное процветание. Сплав железа и нескольких других металлов, названия которых в современном мире забыты, обозначает физическую силу. Железное дерево означает могущество природы. Долго можно перечислять эти обозначения, поэтому скажу только, что самая драгоценная часть ключа-бриллиантовый треугольник. Он обозначает самое дорогое для любого человека-его Душу и ее вечное сияние. Он сейчас лежит в моем кармане. Вы могли заметить, насколько он прекрасен, даже спустя столько лет. Так выглядел ключ, который мне предстояло найти. Дорога до Египта не принесла с собой ничего нового. Гораздо интереснее-я повторюсь, не сложнее, а интереснее, ибо сложности на моем пути не пугают меня- было добраться до самого «Пустым местом». Три дня я шел к нему под палящим солнцем. Наконец, сверившись с картой, я понял, что дошел до своей цели. Передо мной стояла Маркан Мунк-Фаргунх. Она была лишь вдвое выше меня, а после ее огромных сородичей, «Пустое место» действительно казалась пустой. Я несколько раз обошел вокруг пирамиды, ища возможные выступы, могущие указать мне на расположение ключа. Но нижние блоки были одинаково серы и шершавы. Тогда я решил залезть выше. Это решение оказалось верным-на самой макушке пирамиды лежал блок, который разительно отличался от блоков у основания. Он был из другого материала, и отличался и по цвету, и по внешнему виду. С трудом мне удалось его сдвинуть. Узкое открывшееся отверстие не позволило бы мне проникнуть внутрь пирамиды, но, как оказалось, этого и не требовалось. Лучи жаркого солнца проникли в отверстие, освещая небольшое углубление в стене. Оно было засыпано песком, однако я смог уловить едва заметный блик. С трудом я дотянулся до ниши и очистил ее от песка. Действительно, это был мой ключ. С благоговением я достал его на свет Божий. Он переливался и блестел на дневном солнце. Золото, серебро и драгоценные камни… Такого чуда я не видел ни в одно из своих путешествий до этого. Спрятав ключ в дорожной сумке, я поспешил спуститься с пирамиды и пуститься в путь, желая как можно скорее представить общественности новое Чудо Света. Но в поезде произошло нечто, чего я не смог предугадать. Среди людей Иезекииля я был лучшим. Это породило завистников, которые решили присвоить себе мою славу, В поезде на меня напали. Не буду описывать вам все подробности. Была перестрелка, в живых остался только я и предводитель группы моих завистников. В той драке ключ раскололся. Я потерял пять компонентов. Я не отчаялся, а стал преследовать обидчика. Но лишь два компонента мне удалось добыть в своей погоне. Я вернулся к Иезекиилю. Из восьми частей у меня на руках было только пять. Иезекииль был расстроен. В тот день он потерял не просто Ковчег или группу своих людей. Он потерял доверие ко мне. Я не находил себе места. Пришлось обосноваться в Петербурге. Три месяца назад я узнал, что у меня есть и друзья. В разных городах по всему миру они нашли еще два треугольника. Более того, эти люди снабдили меня картами с маршрутами моего врага. Часами я изучал десятки листов. Линии рек сливались для меня в одну. Но в один день я радостно вскрикнул, когда понял, где же враг мог спрятать последний компонент. Раньше все дороги вели в Рим. Но сейчас все они ведут в Петербург. Оказывается, мой враг родился и провел большую часть жизни в Петербурге. Я обратился к архивам, нашел его родню и понял, что тот человек тридцать лет назад жил в переулке, где мы с вами встретились. Найдя же его новый дом, я понял, что мой враг ускользнул. Я не стал за ним гнаться-знал, что Иезекиилю не было безразлично расположение последнего фрагмента ключа. Мой враг попал в руки его людей. На камине в его квартире я заметил записку. Вот ее содержание. «От 20 до 2 к низъ от моего окнъ. Двадцать мил в аглецких банкнотах» Я не мог рисковать. За копейки наняв нищих мальчишек следить за домом, я провел восемь дней в ожидании. Никто не появлялся в этом переулке. Вы, очевидно, в те дни не выходили из дому, иначе я знал бы о вас. На девятый день я не выдержал. Надя этот переулок я стал отсчитывать кирпичи. Представляя, где находилась старая квартира моего врага, я нашел две возможные точки. В первой кирпичи не двигались, как я ни старался. Зато во второй точке двадцатый кирпич второго ряда тут же вывалился, освобождая нишу, к которой лежал бриллиантовый треугольник. Нарадовавшись моей находке вдоволь, я заметил вас. Природная моя осторожность подсказала мне, что вы можете оказаться шпионом, но я не поверил этому ни на секунду. Ваше лицо показалось мне располагающем, и я решил поделиться с вами своим счастьем. И, как видно, не зря. Вот мы и дошли до нужного дома, Сергей Андреевич. Надеюсь, мой рассказ не утомил вас? -Нет, ни чуть, Гавриил Васильевич. Позвольте, а как же Ковчег? Что с ним будет? -Теперь это дело Иезекииля, — подмигнул мне Варфоломей, — но ключ у него, и скоро Ковчег будет выставлен в музее Петербурга. -Может быть, мы сможем там увидеться? -Отчего же. Дай Бог, увидимся и того раньше. Мне приглянулся ваш переулок. Желаете-можем встретиться там завтра, часов в десять. Если вы соизволите прийти, то я расскажу вам о других моих приключениях. -Я приду, и на сей раз-с записной книжкой!