- Научи меня жить.

Проигнорировав лифт, рассерженный Антон сбежал по ступенькам, нащупал в темноте тамбура кнопку домофона и под его оглушающий писк быстрым шагом вышел из подъезда. Его окутал сыростью недавнего дождя осенний вечер, неожиданно тёплый и пахнущий прелой травой и отголосками уходящего лета. На западе, за высотками и хлебозаводом, догорала полоса бордово-алого заката, сулившая на завтра хорошую погоду. Антон посмотрел на неё восхищённо, но встревоженно, глубоко вдохнул и направился к дому, чтобы успеть вернуться до полной темноты. В голове парня суетливо прыгали беспокойные мысли и обрывки разговоров. «А я вот возьму и на самом деле докажу им всем, что я — личность. Надо только стать более уверенным в себе. А как же это сделать? Чёрт, как всё сложно… — чуть ли не схватился за голову Антон и повел внутренний диалог с Серёгой, жалея, что ничего не сумел ответить ему в реальности. — Я, значит, жизни не нюхал, да, Серёж? А вы-то сами, чем лучше и взрослее? Тем, что имеете смелость пить, курить и прогуливать уроки? Но по большому счёту это не смелость, а глупость…» Антон так глубоко задумался, что не заметил идущего ему навстречу Стаса Шеминова. Это был сын маминой подруги, с которым в детстве они общались очень много. Он был одноклассником Антона и общение они закончили, когда Стас попал в компанию Дорохова, Бебуришвили и Харламова. Антон почти врезался в него на узкой тропинке детского сада. — Ты откуда так поздно? — удивился тот. — Тебя родители обычно никуда по вечерам не пускают. — Да так… Был повод, — коротко пробормотал Шастун. — А я вот иду из танцевальной студии, записался на брейкданс, буду ходить, — сообщил бывший друг. — Не хочешь со мной? — Нет, — отрицательно замотал головой Антон. — Где я, а где танцы… Помнишь, я даже на школьном спектакле в прошлом году только в ладоши хлопал да с ноги на ногу переминался. Стас улыбнулся, припомнив движения Анттна, но заметил: — Так вот именно, пойдём, там и научат, ритмику и пластичность разовьёшь. Антон хотел ответить уже более решительным отказом, но тут зазвонила его «Нокия». Парень откинул крышку и даванул зелёную кнопку. — Тох, а ты куда ушёл один-то? Хорошо ведь сидели, — зазвенел в трубке голос Паши, радостный, но чуть обеспокоенный. — Поздно уже, мне домой пора было, — оправдался Шастун. — И ты пошёл один и ничего мне не сказал, — укоризненно цокнул Пашка. — Немного подождал бы, я уже выдвигаюсь. Ты дома? — Да, почти… — Слушай, а может, ты обиделся на что-то? — вдруг проницательно спросила друг. Антон хотел промолчать, но всё же сказал: — Узнай у Арсения с Серёжей, — и положил трубку. — Тох, это кто тебе звонил? — спросил любопытный Стас. — Паша. — Ты с ним был? Ну расскажи, откуда ты идёшь, и почему один? Стас был очень настырный и назойливый, поэтому Антон бросил, понимая, что по-другому не отделается: — Да так… Мы отмечали день рождения Ляйсан. — Оу, — хитро заулыбался Стас. — А со мной бы ты не пошёл. — Куда? — рассеянно спросил Антон. — Да наши тоже сегодня сидят во дворе восьмёрки, обычная туса. А может, пойдём? Я вижу, тебе у Ляйсан не очень понравилось. Кто там ещё был, Арс с Серёгой, говоришь? — Да, и Дима с девочками из параллели. Нет, всё нормально было, — сказал Антон, — просто потом Арсений водку достал, неизвестно откуда, ну, они выпили и наговорил мне кое-чего… Вообще-то Антон не хотел ничего говорить, но обида так и выплескивалась наружу. — О, понятно. Да все они придурки, — кивнул Стас, а про себя подумал, что такая информация очень заинтересует его друзей, которые до сих пор были злы на компанию Арсения. Между двумя троицами шла вражда ещё с 6 класса, видите ли одним нравились комики и рок-н-рол, а другим рэп и больше ничего. Антону неожиданно стало обидно, что Стас назвал ребят придурками. — Они нормальные, вообще-то, просто не любят сидеть на месте. — Да знаем мы таких, — хмыкнул Стас. — Нахуй они никому не нужны. И этот их рок вообще уже вымрет скоро. — Неправда… — возразил Антон, потом взглянул на окна своей кухни, призывно светящиеся, и сказал: — Я пойду. Родители ждут. — Пока. Завтра в школе увидимся, — ответил ей Стас и пошёл во двор дома под номером восемь, надеясь найти там свою компанию и провести с ней по сути только начинающийся вечер. *** Антон зашёл в квартиру, насочинял что-то маме про подготовку к проверочной в ответ на расспросы, переоделся, умылся и сел в свой уголок за письменный стол. Лампа засветилась мягко и неярко, наполняя пространство вокруг домашним уютом. Антон чуть улыбнулся, в родных стенах ему стало чуть лучше, а беспокойство и злость начали утихать. Столешница была пока ещё почти пустой, тетради лежали ровной новой стопочкой, школьный дневник, чистый, как летнее небо, пристроился сверху, а настенная полка замерла в ожидании учебников, которые ещё не успели выдать. Антон мельком полистал книжку, а потом нагнулся и вынул толстую тетрадь, которую не трогал с прошлого года. Надпись на обложке, не оставляла сомнений в том, что в руках у Антона не просто тетрадка, а «личный дневник». Раньше парень старался вести его каждый день, но получалось плохо: писать было то не о чем, то лень, то некогда. Но после сегодняшнего вечера Антон решил черкнуть пару строчек. В силу своего характера он иногда стеснялся высказать все чувства даже листу бумаги, поэтому взял в привычку записывать в дневник только отдельные слова, фразы, обрывки разговоров, а не цельное повествование. Был и ещё один плюс: если записи вдруг прочитает кто-то посторонний, то мало что поймёт. Антон щёлкнул толстой синей ручкой, настоящей немецкой (её подарил отцу в знак восхищения его трудовыми навыками приглашенный на фабрику инженер из Германии), немного задумался, а потом написал: «Я должен измениться (?) Всем назло. Или наоборот? Надоело всё. Матвиенко. Разговор. Обидно. А ещё этот Арсений… Дурак». Последнее слово было зачеркнуто, но потом снова обведено. Антон закрыл дневник, спрятал его обратно в нижний ящик. Шастун пошёл в ванную и погрузился в себя, сидя на холодном бортике душевой кабинки. Пора было ложиться спать, а он всё думал, зачем же так неосмотрительно собрался что-то доказывать. Тем более кому? Арсению, с которым он почти и знаком-то не был, даром что одноклассник? Но проклятый Арсений с его улыбкой никак не шёл из головы, он засел там почему-то прочнее Серёжи, с которого всё и началось. «Блин, и как вот в понедельник идти в школу? Что они все обо мне думают? Будут пялиться и шептаться, — занервничал Антон и умылся холодной водой, чтобы хоть немного отогнать печальные мысли. — Какая уверенность в себе, о чём вы? Да я из дому-то спокойно выйти не могу, трясусь, как лист на ветру…» Антон покинул ванную комнату и лег. Мама легко поцеловала его, пожелала спокойной ночи и тоже легла, а вот папа, чутко уловив некое беспокойство сына, аккуратно сел на край дивана и спросил: — Ну что, Антоха, как ты? — Нормально, пап. Всё как всегда, — немного улыбнулся Антон, а потом спросил: — Пап, как ты думаешь, мне нужно что-то изменить в себе? — Например, что? — поинтересовался отец. — Ну… Характер. Образ жизни. — Знаешь, сын, я думаю, не стоит меняться в угоду кому бы то ни было, — мягко сказал папа. — Что хорошего, если ты станешь похож на тех подростков, что в 15 лет сбегают из дома, отправляются в колонию, а то и детей заводят? Тебе не надо меняться. Ты умный, очень много знаешь, даже больше меня. И я горжусь тобой. — Да блин, ну и какой толк от этих пятёрок и знаний? Мне сегодня сказали, что я в жизни ничего не видел и ничего не понимаю, — вздохнул Антон. — Знания всегда пригодятся, — возразил папа. — Я вот толком не учился, хотя мог бы, и работаю теперь на фабрике. — Зато ты классный специалист. — А мог бы быть ещё лучше, если бы, например, в университет поступил. Но ты, конечно, прав, не в оценках счастье. А то, что ты жизни не знаешь — да никто из вас, школьников, её ещё не знает. Твои одноклассники просто хотят казаться крутыми и взрослыми, а внутри они — такие же, как и ты. Чего-то боятся, о чём-то мечтают, совершают глупости. Антон внимательно слушал и про себя соглашался, а отец продолжал: — Пожалуй, единственное, что я могу посоветовать, сын— тебе надо просто раскрыться. Не меняться, а показать себя с другой стороны. У меня, блин, такой же характер, вот и тебе передался. Замкнутые мы и кажемся нелюдимыми… А что внутри — видят очень немногие. Да не все и хотят увидеть… — Точно… Но это так тяжело — раскрыться и вести себя по-настоящему, — задумался Антон. — Сложно. Но ты попробуй. Только не надо всем душу нараспашку открывать, это тоже плохо, растопчут и не заметят, — посоветовал папа. -Хорошо. Спасибо! Я попробую что-нибудь сделать. — Вот и молодец. Спокойной ночи, Тох. Держи хвост пистолетом! — это было любимое папино выражение. — Ладно, — заулыбался парень. — И тебе спокойной ночи. Сон долго не шёл, Антон ворочался с боку на бок, потом тихонько встал, в темноте, не включая свет, нащупал в шкафу плеер, улегся обратно, поудобнее устроившись, и нажал кнопку «плэй». В наушниках загремели гитарные риффы, некстати опять напомнившие Арсения, а потом раздался низкий голос Виктора Цоя, проникающий в глубину души и сознания: Вместо тепла — зелень стекла, Вместо огня — дым… Перемен! Песня попала, что называется, в жилу, Антон чуть было не начал подпрыгивать на диване, а потом ушёл на кухню, чтобы там вдоволь потанцевать и подрыгать руками, будто на концерте, при этом не боясь разбудить родителей. Однако последний куплет разом сбил весь его позитивный настрой. «И вдруг нам становится страшно что-то менять…» — спел Цой, а Антон встал у окна и совсем загрустил. «Нет, ничего у меня не получится… Я такой трус… Буду всю жизнь бояться. Арсений прав…» — подумал Антон, убрал наушники и чуть было не заревел, но сон взял своё, и он уснул. Проснувшись с утра Антон понял, что идти никуда не надо. Потянувшись в объятиях проникающих в дом солнечных лучей, Антон встал с кровати и пошёл проверить спят ли родители. Никого дома не оказалось. Пройдя на кухню Шастун увидел записку : " Сын, мы с папой с ночевой уехали загород. Приехал брат твоего отца и нас позвали к ним. Как проснёшься позвони мне, я дам тебе инструкцию" - Ну класс. Это просто прекрасно - про себя подумал Антон. Посмотрев в маленький экран телефона он увидел, что на часах уже пол первого дня. Быстро попив чай он набрал маме - Привет, Антоша. Ты прочитал записку? - послышался добрый голос мамы. - Да, мам. А что ты хотела мне объяснять? - Мы тут с ночёвкой, а ты можешь пригласить своего друга в гости, только чтобы чисто после себя оставили. Ладно, сын, мы пошли на обед. - заключила мама и сбросила трубку. После вчерашнего ада Антону не хотелось видеть никого. Он решил, что позовёт Пашу как-нибудь в другой раз, а сам расслабится, послушает музыку, посмотрит телек или даже сходит погулять. Как же парню не хотелось конца этим выходным. Казалось бы, что прошло всего 2 учебных дня, но за эти 2 дня произошло столько всего невообразимого. День пролетел быстро, чему Антон очень расстроился. В обед ему позвонил Паша и ещё поинтересовался, что вообще вчера произошло и почему Шастун так рано убежал: - Антоха, привет. У тебя точно все нормально? Мне и правда вчера показалось, будто у тебя что-то случилось. - Привет. Нет, все хорошо, правда. Меня родители потеряли, ты уже знаешь мою маму. - Аа, ну ладно. На завтра какие планы? - Да вроде никаких, но не хочу завтра никуда идти, вчера вымотался, теперь до понедельника планирую отдыхать. - Ох, Шаст, ты ещё не знаешь, в каком состоянии мы вчера выносили Арса. - И не хочу знать. И вообще ничего не хочу. - про себя подумал Антон. - Ладно, Тох, давай тогда. - Пока, в понедельник увидимся. Антон услышал быстрые гудки и кинул мобильник на диван. Мысли о вчерашних словах Серёжи снова тяжёлым обручем скрутили голову. Она закружилась и Шастун понял, что не ел со вчерашнего дня. Парень решил, что надо бы поесть, а то так и до голодного обморока не далеко. На ужин Антон пожарил себе яичницу. Конечно, не как в ресторане, но все же, было очень вкусно. Антон решил сполоснуться и почистить зубы перед сном. Было около одиннадцати ночи. - Вот сейчас лягу и буду слушать музыку, кайфовать. Не понимаю, почему Стасу и его компании так не нравится рок, это же прекрасно. Закончив все свои дела Антон лёг в кровать захватив с собой плеер. - «Порвалась струна и теперь моя песенка спета» - как никогда кстати сейчас звучали строчки из песни "Варвара". Шастуну прикрыл глаза и сам не заметил, как уснул. Воскресным утром Антона разбудила мама, громыхавшая кастрюлями на кухне. - Ох, ну и зачем так рано греметь? - подумал Антон и взял "Нокию", чтобы узнать время. На пожелтевшем от старости экране показывало 8:37. В выходной день Шастун не любил вставать раньше десяти утра и поэтому решил поспать ещё. Прошло уже около сорока минут, а сон никак не шёл, тем более из кухни доносился аромат блинчиков. Придётся всё таки вставать. Зайдя на кухню он увидел маму, которая была вся в муке и каплях теста. На столе стоялм очень привлекательные блины. - Доброе утро, мама, - протирая глаза сказал Антон. - Доброе утро, садись за стол, кушать будем, - улыбнувшись ответила мама. - Сын, доброе утро, - зашёл на кухню отец и семья села завтракать. Весь день Антон валялся, как тюлень и смотрел телевизор. Его ждали все ещё не сделанные уроки, но вставать было так неохота. Около семи вечера Антон уселся за письменный стол и всё-таки взялся за учебники. Странно было то, что Паша ещё не позвонил. Закончив, Антон ушёл чистить зубы и наконец услышал звонок мобильника: - Привет. Завтра как обычно без двадцати восемь? - Привет. Да. Ты как там? - Да все ок, мы с Ляйсан начали встречаться. - Чего блин?! Это круто, поздравляю вас. - Спасибо, Антоха. Ладно давай, я уже спать скоро пойду, - заключил Паша и сбросил вызов. Шастун улегся на диван и как всегда включил музыку. Он стал думать, как же повезло Паше. Он уверенный в себе, богатый, ещё и завёл отношения. Антону такое даже не снилось. Завтра уже в школу и было снова до жути страшно. Точно также, как и перед вечеринкой. Антон уснул около полуночи.