- Научи меня жить.

*** Громкий хлопок от удара тяжёлым толковым словарём по первой парте, где сидели Антон с Пашей, заставил всех без исключения учеников вздрогнуть, замолчать и вжаться в стулья. Мирно уснувший за последней партой Серëга ошарашенно поднял голову, огляделся в поисках причины шума, но увидел лишь беззвучно смеющегося Арсения. Он явно потешался над видом Серёжи, больше причин для радости не было. Голос учительницы русского языка звенел, словно Царь-колокол. — Ничего не знаете! Все забыли! — рассыпалась в ругательствах Ольга Леонидовна, отложив в сторону словарь и в бешенстве кидая тетради с диктантом тем, кому они принадлежали. — Ни одной работы без ошибок! Ни одной! Даже у тебя, Шастун. Посмотри, посмотри, что у тебя происходит с запятыми! Как вы экзамен сдавать собираетесь? Хотите вечно в девятом классе сидеть, а потом дворы мести со справкой? Антон подхватил тетрадь, посмотрел и убедился, что несколько знаков препинания он действительно пропустил, то ли в спешке, то ли по рассеянности. Удивительно, но четвёрка за диктант его совсем не огорчила, в последнее время Антохе вообще стало плевать на оценки. Отношения с родителями, особенно с мамой, сильно натянулись и звенели, как струна, это выводило из себя и пугало, но Антон держался. Ему до того надоело быть маленьким послушным мальчиком, что чаша терпения совсем переполнилась. — Матвиенко, встал! — продолжала тем временем учительница. — Вот ты скажи мне, насколько надо не уважать свой родной язык, чтобы в одном слове сделать пять, пять (!) ошибок?! Серёжа зевнул, почесал макушку и хотел что-то ответить, но тетрадь прилетела прямо ему в лицо, и слова застряли в горле. Арс, который лишь недавно отсмеялся, захохотал снова, очень стараясь не ржать во весь голос. — Я, не поняла, кто вам дал право для смешков, Попов, — заметила учительница и шлёпнула по парте обложкой его тетрадки, — не работа, а чëрти что. Итак, дорогие мои ученики. Сегодня после уроков все до единого приходите сюда и делаете работу над ошибками. А на следующем уроке будем писать диктант заново. Совсем распустились! Преподавательница села за стол и уже более спокойным тоном стала объяснять новую тему. Антон шепнул Паше: — Вот это она звезданула словарём, я думал, парта сломается. — Ага. Зачем так пугать? — согласился Паша. — Блин, и так сегодня семь уроков, а потом ещё ошибки эти сидеть исправлять. Вот невезуха… — Да у нас их немного, быстро справимся. Ты же поможешь? — спросил друг. — Ага, — кивнул Антон и задумался, заглядевшись в окно. Там царил холодный октябрь, серый и промозглый. Антон заметил, что мелкий моросящий дождь, который шёл с утра, так и не прекратился, а ветер усилился и сорвал с деревьев последние листья. «И стучит пулеметом дождь, и по улицам осень идёт, и стена из кирпичей-облаков крепка» — зазвучало у него в голове. Тоха плотно подсел на группу «Кино» и теперь к каждой жизненной ситуации находил подходящую цитату из песен Цоя. — Там за окном сказка с несчастливым концом… — прошептал он и почувствовал, как в спину ей прилетел скомканный листок бумаги и упал на пол у стула. Антон наклонился, поднял и развернул его. На листке была нарисована карикатура или шарж, изображающий кричащую Ольгу Леонидовну. Было очень похоже и очень смешно. Принадлежал рисунок явно руке Серëги, а кинул его Арс. Видимо, отсмеявшись сами, пацаны решили поделиться творением со всеми остальными. Внизу рисунка было написано: «Передай дальше». Антон толкнул Пашу рукой, показал ему шарж, тот посмотрел, улыбнулся и легко перебросил рисунок дальше, на первый ряд, Оксане и Насте Ивлеевой. Учительница заметила странное движение листка по классу и прервала свои объяснения. — Я вам разрешала разговаривать? Что за записки у вас?! Ну-ка, дай сюда, — она резко подошла и вырвала рисунок, который почему-то оказался уже в руках Стаса Шеминова. — Так… Шутки, значит, шутите. Я Екатерине Владимировне-то обязательно всë выскажу! Тему изучите самостоятельно, а теперь открываем тетради и пишем изложение. Класс загудел и застонал: — Какое изложение… Зачем… Может, не надо… — Ничего не хочу слышать, — ответила Ольга Леонидовна. — Итак, приступаем. — Вот, Серëга, ты урод, из-за тебя всё, — услышал Антон шипящий шёпот Стаса. — Заткнись, — коротко ответил ему Серёжа. — Тишина в классе! — крикнула преподаватель. — Внимательно слушаем текст. *** На перемене Серёжу окружили довольно плотным недобрым кольцом. — Матвиенко, из-за твоих почеркушек у меня лишняя двойка будет, — наступал на него Игорь Харламов. — Художник, блять, нашёлся. — Ну смешно же было, чё вы? — оправдывался Серёга, напряжённо сжимая руки в карманах в кулаки. — Э, пацаны, спокойно, — вмешался Дима. — Никто не виноват, это просто училка сегодня не с той ноги встала. — Ну ладно, живи пока, — бросил Гарик. — Потише только будьте, а то опять влипнем всем классом в дерьмо из-за вас. — Кто бы говорил про дерьмо, — хмыкнул стоявший неподалёку Арсений, сложив руки на груди. — А ты вообще не нарывайся, комик недоделанный. У нас давно к тебе счёты, — припомнил Арсению Андрей. — Сиди тихо. — А уж это я сам решу, как мне сидеть, тихо или громко, — твёрдо сказал Арс. Антон, что устроился на диванчике вместе с Пашей, увидев это, сказал ему: — Блин, как бы драки не было… Чем их отвлечь? Парни стали думать, но тут к счастью зазвенел звонок, и пацанам пришлось плестись в класс, оставив свои разборки на потом. *** Седьмым уроком была геометрия, очень не любимая Антоном. Он старательно учил теоремы и решал задачи, но порой приходил в ступор. Сидящий рядом Серёжа вообще не напрягался, получал свои тройки и часто посмеивался над Тохой, корпящим над очередными катетами, гипотенузами и прочими медианами. Их отношения слегка изменились после начала более близкого общения и совместных прогулок в компании Арса и остальных, шутки Серёжи стали не такими уж обидными и задиристыми, поэтому Антон смирился с тем, что вынужден сидеть рядом с ним каждый день, и не по разу, и даже порой смеялся вместе с Серёгой над его приколами. Но сегодня Матвиенко не походил сам на себя. Он рисовал что-то на полях тетради и мрачно молчал. — Серëг, — позвал его шёпотом Антон. — Ты из-за рисунка такой? — Чё? — не понял Матвиенко. — Какой такой? — Ну… Не такой, как обычно, — попытался объяснить Антон. — Да достали просто, это самое, разборки всякие, — неожиданно прорвало Серёжа. — Почему у Маши Бендыч нормальный класс, а у нас всё не как у людей? Глотку, блять, перегрызть друг другу готовы, а за что? Антон немного удивился, он не думал, что Серёжу настолько задевает ситуация в классе. Пока он решал, что ответить, Екатерина Владимировна вызвала Серёжу к доске. — Что ж за день-то, — вздохнув, пробурчал тот и пошёл пытаться доказать теорему. Антон увидел, что он ни черта не знает, быстро написал доказательство крупными буквами и цифрами на листке и украдкой показывала Серёже. Тот сначала гордо отворачивался, но потом всё-таки принял помощь, расписал всё нужное и в конце поставил три заветные буквы «ЧТД» («Что и требовалось доказать»). — Ну ладно, Сергей, поставлю четыре тебе, — сказала учительница. — Неуверенно, но смог. — Смог он, как же… С бабьей помощью, — хохотнул Бебуришвили, который видел подсказки Антон. Садившийся Серёжа резко развернулся и недобро взглянул на него, а Арс, место которого было прямо за Андреем, отвесил тому незаметного леща. — Суки… — прошептал, обращаясь к обоим, Андрей. — Доскребётесь. Урок тянулся мучительно долго, и даже звонок не принёс облегчения, потому что девятому классу предстояла ещё работа над ошибками в диктанте. — Как же мне всё надоело, — стонуще произнесла Оксана Суркова и обхватила голову руками, взлохматив крашеные волосы. — Хочу домой, есть и спать. — Только это? — поинтересовалась Настюха. — Да! Ничего больше не надо… — И мне тоже, — поддержал его Паша. — А я бы музыку послушал, — заметил Антон и потёр виски. — Слушайте, у «Кино» и "Агаты Кристи" я уже всë переслушал, что посоветуете ещё? — Спроси лучше у Арса, — посоветовала Настя. — Он столько всего про рок-н-ролл знает! Антон задумался. Они часто говорили с Арсением о книгах или так, болтали ни о чём, но почему-то до сих пор не сказали ни слова о музыке. — Хорошо, узнаю у него, — решил Антон. *** Работу над ошибками надо было делать в особом порядке, выписывая правило и приводя правильные примеры, и это занимало много времени, особенно у тех, кто ошибался много раз. Антон справился за пятнадцать минут, и учительница попросила его помочь отстающим. — Матвиенко сможешь объяснить? Антон кивнул и обрадовался, он боялся, что его заставят работать с Игорем, Андреем, Денисом или кем-то ещё из той компании. Парень сел за парту перед Серегой и Арсом и сказал: — Ну что, помогу вам? — Ты прям меня сегодня целый день выручаешь… — пробормотал Серёжа. — Даже, блин, неловко как-то. Давай я сам? — Серëг, сам ты тут до вечера будешь сидеть, а мы договаривались новую песню репетировать, — возмутился Арсений. — Давай, Тох, растолкуй ему, что да как. И мне. Если можно. Арсений улыбнулся, и сердце Антона дрогнуло, а из головы вдруг вылетели все правила русского языка и осталась одна лишь эта улыбка, искренне открытая, но Антон вдруг увидел, что за ней тщательно спрятано смущение. Он поспешно отвел взгляд, взял тетрадь и стал вчитываться в диктант Серёжи. Мимо прошёл Поз. — Ты всё уже что ли? — окликнул его Арс. — Да. Я, блин, человек с врождённой грамотностью, и всю жизнь поражаюсь, как можно слова неправильно писать? Ладно запятые, тире там всякие, хрен с ними, но слова! — чересчур патетично сказал Дима и даже прижал руку к груди. — Вот не похуй, какая буква в слове, а или о, — довольно громко вырвалось у Арсения. Позов приложил палец к губам и показал на портрет Пушкина, что висел над доской. — Эй, ты чего ругаешься в храме русского языка и литературы? Сейчас Александр Сергеевич ка-ак стукнет тебя по лбу. — Ага, ври больше… Александр Сергеевич сам любил крепкое словцо вставить. А уж вон тот тип, — Арсений кивнул на Маяковского, — и подавно. Антон с интересом послушал их диалог, а потом спросил у Серёжи: — Слушай, а тексты песен или для стенд-апа у тебя с такими же чудовищными ошибками? — Не знаю. Наверно, — улыбнулся Серёга. — Хочешь, дам тебе блокнот, ты почитаешь и исправишь? — Давай. А то потом вырастешь, станешь знаменитым, решишь опубликовать свои рукописи, а там страсть такая, — засмеялся Антон. — Да ну, знаменитым… — хмыкнул Матвиенко. — Да Серёг, конечно, мы будем знаменитыми. Самой крутой рок-группой и самыми крутыми комиками будем, я отвечаю, — толкнул его Арсений в плечо, из-за чего рука Серёжи дрогнула, и в тетради появилась ненужная почеркушка. — Блин, ну Арс, аккуратней, что ли… Ну чё там, Тох, какое слово, как правильно писать? Они заполняли чёртову таблицу ошибок почти целый восьмой урок и выползли из школы совершенно никакие. Дождь никак не хотел заканчиваться, он, напротив, только усилился и вместе с порывами ветра бросал в лицо ребятам колючие ледяные капли. Антон поёжился и натянул на голову капюшон непромокаемого пальто. Паша последовал его примеру и вдруг расплылся в улыбке: около колонны в школьном дворе стояла замерзшая Ляйсан, которая не пришла в школу из-за того, что уехала в Тюмень и болтала с Катей и Машей, из параллельного класса. Паша подошёл, галантно раскрыл над головой девочек зонт, а потом уже поздоровался со всеми. Все остальные последовали его примеру и обнялись. — Лясь, а ты где была то? Трубку не брала просто, интересно, — воскликнул Антон. — Да родителям резко приспичило в Тюмень, — ответила Ляйсан. — А ты нас что-ли стояла ждала? — заволновался Паша. — Ну да, предки просто спросили, где меня высадить, я сказала у школы. Сначала зашла, там посидела, потом вышла насладиться дождиком, — улыбнулась Ляйсан. — А пойдёте с нами гулять? — спросил Арсений. — Да не, я, наверное, домой, — замялась и смутилась Ляйсан. — Всё понятно с тобой. Ну нам так-то все равно на репу надо идти, — засмеялся Арсений. — Арс, а можно мы с вами? — поинтересовалась Маша. — Никаких девчонок, — ответил Серёжа.— Такое правило. — Подумаешь, важные какие… — фыркнула и чуть надулась девушка. — Тогда я домой, не хочу мокнуть. Антону тоже хотелось поскорее попасть в теплое и сухое место, но он боялся помешать Пашке и стоял под дождём, не зная, что делать. — Тох, ну ты идёшь? — позвала его Ляся. — Залазь к Лясе под зонт, — предложил Паша. — А ты? — А я так пойду, не сахарный, не растаю, — махнул рукой парень. И, конечно, не растаял, но даже за десять минут, что они шли до дома, волосы его сильно намокли, а сам он совсем замёрз и чуть дрожал, потому что одет был, честно говоря, не по погоде. — А пойдёмте ко мне? — предложил Паша. — У меня никого. Антон с радостью согласился, идти домой, ведь слушать очередную порцию нравоучений от мамы он совсем не хотел. Ляйсан тоже приняла приглашение, а обрадовалась, наверное, даже больше Антона. Они посидели, обсудили прошедший школьный день, парни рассказали Лясе про взбесившуюся Ольгу Леонидовну и словарь, что чуть не пробил их парту, а она смеялась и вспоминала свои истории. — А почему вы к нам в город решили переехать? — спросила Ляйсан у Паши. — Не знаю. У родителей вечные командировки и из-за этого мы очень часто переезжаем. Думаю, до конца 9-го точно с вами доучусь,— пожал плечами Паша. — А ты, Лясь, почему перевелась? — Предки думали, что в моем прошлом классе лучше, все дела. Потом почему-то решили, что мне нужно именно в ваш класс, но я ни капли не жалею, с подругами все равно общаюсь. — Ну у тебя в прошлом классе и правда лучше, дружнее как-то, это все замечают, — сказал Антон. — Да всякое бывает. А у вас почему все враждуют? — Не знаю, — вздохнула Танька. — На Серёгу сегодня из-за рисунка ополчились. Не знаю… — задумалась Ляйсан. — Да пацаны тоже хороши. Сами нарываются. Наконец Антон засобирался домой. Перед уходом он шепнул Паше: — Смотри, какой у тебя шанс на развитие отношений! Вдвоём, одни. Только это… без глупостей? Они уже настолько подружились и сошлись с Пашей, что почти не стеснялись друг друга и могли позволить в разговорах некоторые вольности. — Да ну тебя, Тох. Вроде скромник, а что у тебя в голове? — зарделся Паша, а Антон рассмеялся. В голове у него было много всякого такого, о чём не говорят в приличном обществе, но об этом никто не знал. Бывало, ночами в сокровенных мечтаниях он представлял то, что видел урывками в фильмах и в книгах: поцелуи, объятья, а то и что-то бо́льшее, такое запретное и неизведанное. Знаний в этой сфере у Антохи было, честно говоря, маловато. Нет, он, конечно, давно знал, откуда берутся дети и всё такое, но лишь в общих чертах. Классе в седьмом им как-то раздавали брошюры типа «Как взрослеют девочки» и «Как взрослеют мальчики», но и там конкретики не было. А инстинкты тем временем брали своё, и руки сами тянулись изучать тело, чтобы понять, что к чему и зачем. *** Дни медленно шли один за другим, и каждый новый своей рутиной был похож на предыдущий. Осень полностью вступила в свои права, небо хмурилось и почти ложилось свинцовыми тучами на серые крыши города, погруженного в уныние, хандру и депрессию. Сил не было ни у кого, даже у самых активных и позитивных ребят, типа Серёги, и на первых уроках царила сонная тишина, прерываемая шелестом страниц да щёлканьем автоматических шариковых ручек. Но сегодня всё изменилось, и в девятом классе с самого утра было оживлённо и весело, потому что Екатерина Владимировна рассказала ребятам, что договорилась насчёт экскурсии и проживания в Тюмени. Несколько дней назад она предложила выехать ребятам в другой город и погулять по пригородной Тюмени. Там должна была быть какая-то ферма и экскурсия по ней. — В пятницу нам надо будет встретиться очень рано утром на остановке "Драматический театр", чтобы успеть на электричку, — сказала она. — Доедем до станции Сергеево и там пересядем на пригородный автобус. Он довезёт нас прямиком до Страусиной фермы. — А очень рано — это во сколько? — поинтересовался Позов. — В три часа, — ответила Екатерина Владимировна, и по классу прокатилась лёгкая волна возмущения. — А что там, на ферме то этой, страусы-то хоть водятся? — со смехом спросил Андрей. — Зачем тебе страусы? Братьев по разуму хочешь повстречать? — съязвил Арсений. — Попов! — всплеснула руками Екатерина Владимировна. — Во первых, водятся, конечно.Бóльшую часть фермы, как раз-таки занимают страусы. Во-вторых, там и без страусов есть на что посмотреть. На территории фермы находится множество пещер, а также есть следы от стоянок первобытных людей. — Слышал? — не остался в долгу Бебуришвили, повернувшись к Арсению. — Твои собратья там тоже жили. Арс качнулся на стуле и незаметно показал ему фак. — А можно вообще не ездить? Там, наверное, ни душа, ни туалета нормального нет, глушь какая-то… — спросила Ира. — Кто не хочет — оставайтесь здесь, — ответила классная. — Но будьте добры явиться на уроки, будете учиться как положено, вместе с девятым В. Ну что ж, основную информацию я вам сообщила, остальное обсудим после уроков. Учительница кое-как угомонила шумящий класс и вернулась к своей алгебре. — Ты поедешь? — спросил Серёжа у Антона. — Думаю, да, — ответила он. Вообще, Антон обрадовался и разволновался, с одной стороны, он любила природу, походы и приключения, а с другой, ему не нравилось, что придётся в непривычных условиях тесно общаться со всеми одноклассниками. — Я тоже. Это ж круто. — А Арс? — спросил Антон. Серёжа глянул на него, странно улыбнулся и сказал: — Сейчас узнаем, — и бросил Арсению записку. Арс написал в ответ: «Еду. Если только батя дома не запрёт за чё-нибудь». — Ну вот, смотри, — Матвиенко показал Антону листок. Он прочитал, кивнул и почему-то обрадовался ещё больше Но на перемене его радость поутихла: оказалось, что Пашка не сможет поехать, именно в этих числах он с родителями и сестрой улетал в гости, причём аж в Хабаровск. — Блин, как жаль, — искренне огорчился Антон, встав со скамейки и глядя в окно. — Может, мне тогда тоже не ездить? — Да ты чё, Тох? Поезжай! Вон и Ляся с Окси едут, и пацаны, кажется, тоже. Один не останешься, — улыбнулся Паша. — Да с тобой-то лучше, — вздохнул Антон, но всё-таки решил ехать. На классном часе выяснилось, что готовы к поездке примерно пятнадцать человек. Екатерина Владимировна рассчитала стоимость, распределила между ребятами продукты и вещи, которые они должны принести, и отпустила учеников по домам. *** В предвкушении поездки учебная неделя для Антона пролетела почти незаметно, его не омрачила даже контрольная по физике, которую парень написал на тройку, но наотрез отказался переписывать, как предлагала сделать сама физичка, причём при всём классе. — Тогда у тебя выйдет «четвёрка» за четверть. Мне казалось, ты хочешь быть круглым отличником? — Я ничего не хочу, — тихо сказал Антон. В коридоре Паша спросил у него: — И чего ты упёрся? Переписал бы, да и всё. — Нет, не всё! — неожиданно даже для самой себя взорвался Антон. — Зачем? Неужели никто не понимает? Я лишь прошу, чтобы оценки отражали реальный уровень моих знаний. Ну не понимаю я эту физику! Серьёзно, не знаю её на пятерку. Зачем мне тупо рисовать «отлично» в журнале и дневнике? — Ну ладно, ладно, успокойся, — поднял вверх руки Паша. — Ты когда злишься, на воинствующего хомячка похож. — Не, он всё правильно говорит, — вмешался Арс, который ошивался рядом и всё слышал. — Тох, ты прям это… Растёшь, блин… Антон подошëл к нему ближе и вдруг глянул прямо в глаза: — Теперь ты видишь, что ошибался и совсем не знаешь меня? — Кхм… Ну а чё я? — Арсений не выдержал его взгляда и первым посмотрел в сторону. — Может, и так, конечно. «Он тоже не такой, каким кажется и хочет казаться», — уже не в первый раз подумал Антон и отошëл в сторону. Смелость и решимость покинули его, он сел в уголок и замолчал. Арсений хмыкнул и отвернулся к окну. Паша посмотрел на обоих по очереди и удивился: такие разные, они вдруг показались ему чем-то похожими. Дома Антон, рассказывая о школьном дне, честно упомянул о тройке по физике, но тут же пожалел об этом. Мама не стала упрекать и донимать его, но расстроилась и огорчилась, наполовину по-настоящему, наполовину для вида. Парень почувствовала, что не оправдывает ожиданий, и от этого ему стало плохо и тоскливо. Антон ушëл в комнату и лëг на диван. «Блин, такое чувство, что меня любят только когда я веду себя хорошо и получаю одни пятёрки. А если всё по-другому, то вроде как и наплевать…» Антон вздохнул, а потом собрался и ушëл гулять один, сказав маме, что сходит в киоск за стержнями для ручки. Это было почти правдой. Он купил в Роспечати то, что хотел, а потом просто бродил в одиночестве, не желая никого видеть, по сырым холодным дворам в наступающих сумерках, которые пахли прелой листвой и скорым снегом. Антон покачался на качелях, пряча руки без забытых перчаток в рукава, а потом пошëл, совсем продрогнув и немного успокоившись, к дому, пиная листья, что сгонял к бордюрам шаловливый ветер. Лифта всё не было, и Шастун, решив, что он сломался, обогнул дом и зашëл в подъезд через чёрный ход. Подниматься на третий этаж было довольно легко, поэтому он быстро начал перебирать ногами по ступенькам. Лампочки горели не на всех этажах, и Антону в темноте стало немного страшно: вдруг за углом притаился маньяк или вор. Поэтому, когда на переходной лоджии второго этажа он услышал чье-то сопение и шуршание, сердце Шастуна моментально убежало в пятки и забилось где-то там, как испуганный зайчонок. Но незнакомец кашлянул и шмыгнул носом, и звук его голоса вдруг показался Антону смутно знакомым. Повинуясь незнамо чему, парень осторожно выглянул на лоджию. Около стены на корточках сидел парень. Антон пригляделся и понял, что это, кажется, Арсений. — Арс, — шёпотом позвал Шастун, готовый убежать в любую секунду, — это ты? Парень поднял голову, и Антон убедился в том, что это Арсений. Лицо его было ещё более бледным, чем обычно, а из носа и рассеченной губы довольно сильно текла кровь. — Блин, Арсений… Что с тобой? Почему ты один? Он ничего не ответил, вытер рукавом лицо, оставив багровые разводы, и запрокинул голову, чтобы остановить носовое кровотечение. — Нет, так не надо делать, — Антон подошëл ближе. — Наглотаешься, захлебнешься. Наоборот, нагнись вниз. Он послушался, и темные капли стали часто капать на грязный бетон. Антон присел рядом, обеспокоенно глядя на всё это безобразие. — Арс… Кто тебя? — Ну какая разница, это не твоё дело, — тихо сказал он. — Да херня, пройдёт. Они просидели на лоджии минут десять, но кровь, кажется, и не собиралась униматься. — Что ты сидишь со мной? Иди. Ты, наверное, домой шëл? Вот и шуруй дальше, — мрачно сказал Арсений. Антон не понял причины его злости и слегка обиделся. — Хорошо, пойду. Он поднялась на следующий этаж, но тут совесть взяла верх, и Антоха быстро сбежал обратно и протянул Арсению руку. — Пошли ко мне. Обработаем всё, придёшь в себя. Арс с сомнением посмотрел на него: — А родители? — Плевать. Ты глянь на себя, такими темпами сознание потеряешь, и привет. Давай, у меня папа отлично умеет оказывать первую помощь при всяких травмах. Попов медленно встал и покачнулся. — Блин, Арс, сколько крови… Ну-ка, осторожно, но побыстрее. Антон нашëл в кармане чистый платок, протянул Арсению, а сам взял его за холодную большую ладонь и потянул за собой. Внутри копошилось беспокойство, как отреагируют на неожиданного гостя родители, но тревога за Арса перекрывала остальные чувства. Антону было его невыносимо жалко, и к этому чувству примешивалось ещё что-то, ноющее и тёплое, чему он не мог найти объяснения. — Ну и где ты так долго ходишь? — начала было с порога Мая Олеговна, но осеклась, увидев Арсения. — Пап, мам, это вот Арсений, мой одноклассник, ему сильно досталось. Поможешь, папа? — быстро заговорил Антон и почувствовал, что его потряхивает от всех переживаний. — Без вопросов, — откликнулся папа Антона. — Иди сюда, парень. Мать, доставай аптечку. Мужчина свернул из ваты жгутики, а к носу приложил холодный компресс. Мало-помалу кровь остановилась, и даже отёк спал. Антон ходил туда-сюда по кухне, не зная, куда себя деть. — Сын, ну не мельтеши, прижмись уже где-нибудь, — остановил его папа. — Всё хорошо будет. Идите в комнату, посидите. Холод пока не убирай. И ссадины вот перекисью обработай. — Хорошо, спасибо, — бормотнул Арсений. — Не за что. До свадьбы заживёт, — засмеялся Тошин отец. Парень смутился и поскорее увел Арсения в комнату. — Садись. И всё-таки, с кем ты подрался? — Как обычно, — вздохнул Арс и достал из кармана телефон. — Блять, экран треснул… — С Дороховым? — уточнил Антон. — Не только. — А что ты вообще делал у нас в подъезде? — Да к знакомому заходил. Он болеет, я ему диски принёс послушать. Пошёл обратно, а там дебилы эти на лестнице, — рассказал Арсений. — А я один против четверых чё сделаю? Ну и вот. — Понимаю, — кивнул Антон, отобрал у него вату, бутылёк с перекисью и решительно протёр ссадины на подбородке и лбу. — Что тебе отец опять скажет? Смотри, ещё и футболку всю испачкал… И куртку, наверное. Не отпустят тебя в поездку? — Не знаю… Всё может быть… — Арсений задумался и стал смотреть на люстру, а потом на шифоньер. Антоха выдохнул и вдруг сделал то, на что не мог решиться ещё с того момента, как увидел парня на лоджии. Он протянул руку и погладил его по голове, прошептав: — Эх, Арс-Арс… Арсений вздрогнул, такие слова обычно говорила ему после каждой новой драки мама, а Антон резко убрал руку. — Прости, я что-то… — Ничего, — качнул головой Арс и встал. — Я пойду, мне уже лучше. — Я провожу, открою тебе вторую дверь! — подскочил Антон и зазвенел в прихожей ключами. — До свидания. Ещё раз спасибо, — довольно учтиво попрощался Попов, а в коридоре спросил: — Слышь, Тох, а это… Ты меня зачем вообще позвал? Ну то есть… Ты же вроде ушëл, а потом чё-то вернулся. Почему? Антон вздохнул, а про себя вдруг подумал: «Потому что ты мне нравишься», а вслух сказал другое: — Ну… Чтобы совесть не замучила. Да и жалко тебя стало. Арс пристально посмотрел на него и выдал, чуть нахмурившись: — Жалко? Нет, не надо меня жалеть. Это бред. «Арс, ну а как? Как назвать это щемящее чувство, когда я чувствую твою боль как свою?» — хотел сказать Антон, но не смог и лишь ответил: — Ладно, учту на будущее. О, лифты заработали. Спустишься сам? — Конечно. Спасибо ещё раз. Он скрылся за закрывшимися дверями грузового лифта, а Антон вернулся обратно в квартиру, улыбаясь непонятно чему. К нему тут же с расспросами подошла мама. — И давно ты общаешься с этим Поповым? — Ну… Вот, с этого учебного года, — ответил Антон и улыбка его погасла. — Он тебе не нравится. — Конечно. Какой у него внешний вид! А драки эти постоянные? — повысила голос она. — Антош, я очень тебя прошу, не связывайся с ним. Это до добра не доведёт. — Ну мам… — попытался что-то объяснить Антон. — Его компания тоже едет в эту вашу поездку? — спросила мама. — Да, — ответил Антон, не понимая, к чему клонит мать. — Тогда ты никуда не едешь. Ничего хорошего не будет в этом вашем походе. — Как не еду? — удивился и расстроился Антон, а в глазах защипало. — Я же уже собрался! И продукты мы закупили. — Тушёнку можно и дома съесть, — махнула рукой Мая Олеговна. — Папа! Ну скажи ты маме, что поход — это круто! — отчаянно бросился Антон к отцу. — Ты же раньше сам ходил, и даже в тайгу вы ездили, за грибами, за ягодами. Папа оторвался от просмотра военного фильма по телевизору и кивнул. — Конечно. Пусть едет, ты чего шумишь, Май? Это полезный опыт. А Арсений, кстати, неплохой парень, зря ты на него бочку катишь. Ну а драки… Я и сам раньше любил подраться. Переплывем, бывало, озеро и устроим такой махач с пацанами с того берега, что всё село на ушах стоит! — Ну, знаешь, Андрей… Тогда другое время было. Я бы не была так уж уверена в порядочности этого хулигана, — сказала мама, но сдалась. — Ладно, поезжай. Запомни только, мне всё это не нравится! «Ты всегда чем-то недовольна. Тебе не угодить», — подумал про себя Антон и пошëл ложиться. Мысли кружились, путались и мелькали, и она довольно быстро уснул.