You’re all I need

Тэхён стоит посреди зала с закрытыми глазами и не понимает, чего хочет больше: сбежать или остаться. За его фигурой следят тысячи пар черных глаз. Каждую ночь у него личный концерт демонов, танцующих вокруг и шепчущих "Τυραννος" человеку. Он их боится. Он их слушает. Он их новый король. Все демоны резко затихли, перед своим владыкой головы смиренно опустив и расступившись в стороны, не смея на пути стоять. Владыка их вперёд мягко ступает, всех в страхе держит, уважать заставляя. Владыка их глаз оторвать от человека не может, останавливаясь напротив. Не пугает своим видом. Не подчиняет его волю. Любит, не свойственно дьяволу. Он кружит его под ярким светом кровавой луны, крепко держа его руку в своей, горячей. (Подтягивает ближе). Второй рукой он его к себе за талию прижимает, отстраниться не позволяя. (Сбежать не даёт). Все внимание человека захватывает своими черными глазами. (Чертовски красивыми глазами). В центре зала,под прожектором красным, под наблюдением тысячи демонов, Чонгук его целует, провозглашая новым королем Ада и своим личным грехом. В центре зала,под прожектором красным, под наблюдением тысячи демоном, Тэхён теряет связь с землёй, окончательно теряясь, растворяясь в этих могущественных руках и вверяя своего себя. В центре зала, под прожектором красным, под наблюдением тысячи демонов, они друг другу в вечной любви клянутся, не произнося и слова, лишь на кончиках языков передают друг другу. Мой король. Мой владыка.

***

Чонгук им насытиться никак не может, кусая и облизывая каждый участок, каждый сантиметр нежной кожи. От Тэхёна живого места ночами не оставляет, на своём мальчике новые галактики открывая, границы красным обозначая. Эта граница бордовой становится, по молочной коже вниз каплей стекает, оставляя след свой. Чонгук её языком собирает, а после — и вовсе стирает ненужную, давая галактике свободу, а себе — ясность ума, снимая с глаз пелену. Его человек ведь боль чувствует. Но не теперь. Теперь его мальчик — король Ада, он перед всем подземным миром поклялся в вечной любви владыке, он с ним под луной в танце кружился и целовал его, он его выбрал. Теперь ему от дьявола никуда не деться. Да и зачем? Король сам в их покоях прогибается, восседая на бедрах Чонгука и власть над ним сейчас имея. Он за прутья кровати держится и двигается медленно, принимая все, что Чонгук ему даёт: руки, с вселенской нежностью сжимающие пышные бедра; шепоты "мой король", " моя прелесть", срывающиеся с губ на каждом болезненном стоне Тэхёна; рычание, когда король неосторожно сжимается весь. Чонгук больше сдерживаться не в состоянии, он свои колени сгибает, о кровать опираясь, и вскидывает бёдра, толкаясь вверх и подкидывая короля. Голос Тэхёна от стен отскакивает, забирается под кожу владыки, в голове оставаясь и пуская мурашки по телу. Сам Тэхён у него в голове постоянно: его смех, его образ, его голос. Его стоны. Громкие и надорванные, когда Чонгук толкается ещё раз, за бедра продолжая удерживать. Тэхён в пучину чужих глаз падает, на самом же деле валится на разгорячённую кожу и носом в крепкую шею утыкается, чужие плечи царапая. А Чонгуку не больно, он боли не чувствует. Он её только приносить умеет, но с Тэхёном не может. Он его в макушку целует, и запах его глубоко вдыхает, в лёгких пытаясь надолго его оставить. Он ягодицы чужие в стороны раздвигает и толкается, толкается, толкается. Глубоко, размеренно, осторожно, чтобы не ранить. Чтобы не навредить. Он Тэхёна в земном мире нашел, очаровал и сердцем его завладел быстро. Но не заметил, как свое ему в руки самолично вложил. Не заметил, как обидчиков его в порошок стирал и по девяти кругам пускал, слушая их мольбы о скоропостижной смерти. Не заметил, как за Тэхёном следом ходить стал, тенью его становясь. Заметил только, как человек ему душу свою открыл, покалеченную и израненную, плачущую красными слезами. Чонгук её залечивал долго, жаркими ночами целуя все раны и губами своими эту боль забрать хотел. И забрал. Тэхён жмется ближе, насаживается сам и стонет громко, смазанные поцелуи на щеках чужих оставляя. Он себя отпускает, показывая себя с разных углов своему дьяволу, ведь знает, что Чонгуку нравиться такой король. А Чонгуку не просто нравится. Чонгука ведёт. У него глаза сейчас красные, кожа горит, словно лава, а вены набухают, по всему телу черными, как его волосы, линиями расползаясь. Он толкается сильнее и быстрее, одну руку с ягодицы убирая и в волосы чужие зарывается, от шеи своей отрывая и королевские губы целуя, сплетая языки в дьявольском танце. Тэхён уже ясного разума лишился, перед собой только дьявола своего видит и глаза его яркие, которые путеводными звёздами в подземном мире являются. Только его, королевскими, звёздами. Чонгук его на спину опрокидывает и ноги его себе на плечи горячие закидывает, проникает глубже и ладони переплетает, толкается все резче и резче. Они не просто телами сплетаются, они душу одну на двоих делят. Потому что дьявол отдал Тэхёну все, кроме этого. Потому что нет у него души. Но Тэхёну плевать, он самолично свою душу рвать будет, и не заплачет. Ведь не жалко. Ведь сердце его дьявол уже ему вручил, а большего и не нужно. Чонгук отпускает чужие ладони и за прутья на спинке ложа хватается, ускоряясь. Эти прутья под дьявольской хваткой ломаются и плавятся, и Чонгук даже представлять не хочет, что было бы с ладонями Тэхёна. Король эти самые ладони на шею кладет и притягивает к себе, даря последний стон чужим устам перед тем, как прикусить чужую губу и обессиленно откинуться на подушку, прикрывая глаза и ловя звезды на другой стороне век. Чонгук же, чувствуя собственную кровь на языке, толкается слишком резко и не сдерживается, рычит и замирает на месте. Выдыхает через нос и смотрит на короля, такого обессиленного и тяжело дышащего. Вымотанного им короля. Он ноги Тэхёна осторожно с плеч своих снимает и рядом ложится, смотря теперь уже черными звездами на своего мальчика. Эти звёзды нежные и доверчивые, они короля всего ласкают, пока тот водит пальцами по груди, по черным, ещё не ушедшим узорам. Чонгук его руку поднимает, целует каждый палец по очереди, целует ладонь, от чего король смеется. Щекотно ведь. Чонгук на его лбу мягкий поцелуй оставляет,переплетая пальцы и умостив их на своей груди, пока король закидывает ногу на его бедра, оставляя поцелуи на шее. Они не были в Раю, их не пустят туда, Им дорога та навсегда под замком, Но у каждого истина есть одна: Ради друг друга пойдут напролом. Их рай сейчас здесь, в темных покоях, Их рай друг в друге мерцает. У одного - в человеке земном горит, у другого - в правителе нижнего мира сияет. Они друг в друге утонуть умудрились, И душу одну разделить пополам. Они друг в друга с концами влюбились, Все сразу поняв по горящим глазам. И теперь, лёжа вот так вот, вдвоём, Они,наконец, смогли обрести покой, А под сердцем у каждого высечено черным огнем: "Мой владыка" и "мой король".