Подсобка.

-Акутагава! — шепотом возмущается прижатый к стене в школьной подсобке парень, пытаясь разглядеть хоть что-то в кромешной темноте, натыкаясь ногой на ведро с тряпками и средствами для мытья полов, пока пытается отодвинуться от брюнета, что закрыл дверь. Из-за тесноты приходится стоять почти впритык. -Замолчи. Хочешь, чтобы услышали? Аккуратные бледные руки тянуться к чужой рубашке, забираясь под ткань, оглаживая молочный торс. -Н-нет!. Сейчас урок, мне нужно сидеть в классе! — резкое возмущение, во время которого щеки полыхают от чужих действий, а тёплое тело жмётся в стену из-за холодной руки на себе. -Мне тоже. — спокойный ответ. Светловолосый не успевает ничего возразить, ведь его тут же целуют, причём довольно требовательно, в то же время расстегивая белую рубашку, стягивая школьные брюки.

***

-Рюноскэ! — слышится более тихое из-за сбитого дыхания, когда разум постепенно застилает возбуждение, давящее на ткань боксеров. -Что? — сероглазый возится с собственными брюками, ведь ремень на них какой-то чересчур сложный. Или же, так кажется только из-за трясущихся от нетерпения рук. -У нас даже нет ничего! Мне.мне будет больно! -Я могу пойти в ближайшую аптеку. Мы успеем. Ещё перемена ведь. Она большая. — брюнет поднял взгляд, наконец хотя бы немного спустив собственные штаны, которые, кстати, не совпадали со школьной формой, но никому не было до этого дела. -Ты идиот, скажи честно?! Нет! — Накаджима возмущённо складывает руки на груди, не забыв попробовать пнуть старшего. -Определись уже. — Акутагава поворачивает одноклассника — хоть и по параллели — лицом к стене, стягивая белье. -Стой-стой! — парень ерзает, повернув голову назад. -Что опять? Ты не хочешь? — брюнет касается чужого возбужденного члена, тот же убирая руки от парня. -Нет, хочу! Просто.давай как-нибудь. — Ацуши мнётся, отводя взгляд и отворачивая голову обратно. -Я понял. — юноша впритык подходит к однокласснику, оглаживая его грудь под рубашкой, осыпая горячими поцелуями в шею. Прижатый к стене тихо стонет, сжимая губы, утыкаясь щекой к холодной стене. Через пару минут, когда Рюноскэ наконец снимает со светловолосого боксеры, проводя кончиками пальцев по возбужденному органу, второй жалобно хнычет, требуя большего. -Точно? -Да точно, точно! Господи, Акутагава! Почему ты такой ме. — не договорив, парень тихо пискнул от укуса в плечо, сдержав вскрик. -Помолчи.

***

Рюноскэ толкается между чужими бёдрами, сдерживая и собственные стоны, и следя, чтобы стоны сдерживал партнёр. Не хочется, чтобы их застали за подобным занятием во время прогула. -Рю-ю. — жалобно зовёт младший, еле стоя на ногах, сжимая между ними чужой член. Спина выгнулась, а подрагивающие руки пытаются цепляться за стену, чтобы не упасть окончательно. -Гх.Что? — сбивчиво отвечает брюнет, отстраняясь от чужой шеи, толкаясь ещё раз. Сжимает чужое плечо от сжатия собственного органа, горячо выдыхая в шею. -Ты же можешь больше трогать меня. — просит, даже не спрашивает, больше повернув голову к брюнету. Рюноскэ, фыркнув, прижимает аккуратное тело к серой и явно грязной стене почти впритык, заставляя выгибаться больше. Смазывает пальцы слюной, хоть и знает, что менее больно от этого не станет. Входит двумя сразу, хмурясь ещё больше, когда пальцы, что зажали рот Накаджимы, укусили, а рядом стоявшую швабру задели. (Благо, та не упала). Видимо, слишком больно и сдерживаться трудно. -Ты можешь не кусать, идиот?! — шипит сероглазый, аккуратно раздвигая пальцами чувствительные стенки внутри, убирая вторую руку ото рта младшего. -Идиот тут ты! Я говорил не про это! — парень бегло опускает взгляд, а после и «кивает» вниз, на собственный член, что сейчас почти основанием, но тем не менее касается чужого, явно нуждаясь в ласках. -Но я уже начал. — закатывает глаза, вновь опускаясь к чужой шее. Тут же его отодвигают, насколько уж могут. -А я не хочу! Просто продолжи двигаться, но не пальцами. — пищит ещё раз, когда пальцы толкаются глубже. Дискомфорт — или же боль — остаётся; даже не приходит это обычное, лёгкое наслаждение. Вероятно, дело в отсутствии смазки. -Ладно. — цокает, послушно убирая пальцы, освободившейся рукой придерживая Ацуши за талию, немного отодвигая от стены, ближе к себе. Двигается вновь, уже прижимаясь полноценно, но не ускоряя темпа. Специально водит и двигается медленно, задевая сначала головкой, а после и самим органом чужой, слегка проводя по нему, или же рядом. Явно дразнит. -Акутагава! — шепотом зовет, причём зовет жалобно, прикрывая глаза, всё так же сдерживая стоны. -Что? Трогать тебя? — поднимается поцелуями от шеи до левого уха, останавливаясь. — Обойдёшься. -Ну пожалуйста, Рю! — вновь хнычет, поворачивая голову к собеседнику, вздрагивая, когда член наконец-то трогают: Слегка сжимают, водят кончиками пальцев по длине, очерчивая указательным и большим головку, после словно накрывая. Но делают это мельком, нечасто. Толкаются чуть живей, видя явное — слишком явное — наслаждение на чужом лице. Шею уже не целуют, а покусывают. Покусывают, не кусают. Зацепляют зубами кожу, тут же отпуская её, резко останавливаясь. Приятно, лишь немного больно. -Рю. — тише зовет Накаджима, сжимая кулаки. Стоны сдерживать становится проблемнее, ведь хорошо настолько. -Чего? — шепчет неожиданно на ухо, добивая горячим дыханием, отчего румянец на бледных щеках расцветает ярче. -Я.люблю тебя. — на удивление собранное. Сероглазый хмыкает, целуя налившуюся цветом щеку, обхватывая уже подрагивающий член от ужасно редких и быстрых ласок, сдавлено то ли простонав, то ли прошипев от ещё более сильного, чем ранее, сжатия чужих бёдер. Кончают через пару минут вместе, почти одновременно. -Я тебя тоже. — трудные и непривычные, но вызывающие у уставшего блондина теплую улыбку слова. Последний тянется обняться, но его лишь прижимают к стене, слегка придерживая, помогая устоять на ногах. -Вытрись и оденься, тугодум. — ворчит старший, протягивая из кармана небольшую пачку салфеток, вытираясь сам, натягивая белье и брюки, на этот раз быстро справляясь с ремнём, хоть и часто надевать его было проблематичней, чем снимать. Накаджима бубнит что-то, убирая чужую сперму с внутренних сторон бёдер, как рот ему снова затыкают, шикнув — снаружи слышны шаги. Юноши замирают, а неуклюжий Ацуши, пытаясь бесшумно натянуть штаны обратно, роняет рядом стоящую швабру, которая не нравилась ему с самого начала, да и была уже разок задета. Акутагава хмурится, сжимая тонкое запястье до боли и сведения бровей виновника шума, косо глядя на него. Надо же было задеть её. Однако, шаги утихают. Человек, судя по стуку каблуков, скорее всего учительница из соседнего кабинета, уходит, не обращая внимания на падение чего-то в подсобке. Такое часто случается, даже если там никого нет. Парни наконец выходят из тесного и темного помещения, а светлая макушка тут же получает подзатыльник. -Идиот. -Кто бы говорил! — всё так же шепотом. Расходясь по кабинетам, Накаджима тянется за хотя бы поцелуем, но его лишь отталкивают и прикрывают губы, говоря, чтобы тот шел к себе в класс. Но после уроков, дома у Рюноскэ, парень получает то, что хочет, пусть и с последующими недовольными высказываниями в свой адрес.