Яблочный пирог с соленой начинкой

У Сынмина в голове беспорядок похлеще того, что разводят дети младшей группы в детском саду. Почему? - он задавался этим вопросом, ведь нормальной причины не было. А может и была, вот та причина с волнистыми волосами, которую он нашел под яблоней.

●●●

Обычно никто не боится молчаливых людей. С одной стороны, это правильно, с другой, худшая ошибка в жизни. Потому что молчуны делятся на два типа: первым, обычно, просто лень говорить и выражать мысли используя язык, ведь, знаете ли, это тоже мышцы, а использование мышц изнуряет. А вот другой тип можно описать фразой "убийство громко не планируют", ну или же "в тихом омуте черти водятся" - а может и то, и другое. Таких людей обычно все обходят десятой дорогой, и тело кидает в дрожь, если вдруг ты слышишь их голос. Но все это не важно, ведь Сынмин к такому типу не относился. Он был тихим, скромным подростком. Он редко что-то говорил, а даже если приходилось, то делал это тихо, так еще и настолько, что для того, чтобы его услышать, приходилось подставлять ухо. Так и хотелось попросить его зайти в настройки и повысить громкость воспроизведения. Еще он редко улыбался, хотя не был угрюмым. Он выглядел мило, вовсе не пугающе, несмотря на свою скрытность. Он так же редко надевал черный цвет, а предпочитал фиолетовые и желтые оттенки. Его любили учителя, любила семья, но все немного задавались вопросом, чего же милый мальчик с щенячьими глазами боялся шума и громких голосов, и нехотя взаимодействует с людьми.

●●●

Сынмин любил проводить время на природе, от того и любовь к лету и каникулам. Он часто исчезал из поля зрения куда то в сторону речки или леса, который выходил к полю. На лето его семья часто ехала за город, дабы отдохнуть от насыщенной шумной жизни в столице. И если обычные подростки слезливо протестовали поездке, где из компании будут лишь странные мальчики, коровы и подсолнухи, то Сынмин молча кивал и шел собирать вещи, всем свои видом показывая, что ему нравится эта затея. И вот так из года в год на протяжении четырех лет. Если же они уезжали не на все лето, Сынмин даже не выходил на улицу в город. Он бы вряд ли признал это, но желание случайно наткнуться на одноклассников, может, ужас и не вызывало, но странное чувство отвращения и нежелания на лице отражалось. Поэтому и сейчас Мин сидит в своей комнате на полу, устеленным мягким ковром странного потемневшего серо буро малинового цвета, и читает книгу в ожидании собранных родителей. Он всегда любил читать, будь-то классика или современная литература. У него был необычайно широкий лексикон из самых разных областей. Такому словарному запасу мог позавидовать любой оратор или писатель, ведь Сынмин им толком и не пользовался. Почти вся его речь складывалась в карточный домик из "ага, да, конечно, понял, возможно" и остальных до смерти банальных фраз. Рядом со столом стояла спортивная сумка, набитая футболками, шортами со штанами и любимой спортивной кофтой сверху. Под вещами был упакован ноутбук, между джинсами сложены две книги, которые он взял из школьной библиотеки, ведь посчитал их слишком пыльными и забытыми, и всякая гигиена сбоку. На столе лежат наушники с телефоном, на который скачано около тысячи песен, из которых Мин, в лучшем случае, слушает десятка два. Да, он тот человек который будет иметь огромный плейлист, но в наушниках на повторе будут звучать лишь родные песни. Потому что он вслушивался в текст. Он правда не понимал людей, которые слушали песни, потому что они хорошо звучат. А Сынмин слушал, пытаясь отыскать в рифме себя. Он всегда слушал, это касается не только музыки. Природа наделила парня на редкость чутким слухом и от его ушей не скрывалось ни единое слово. Он часто слышал как про него говорили, иногда удивлялись, иногда посмеивались. Он привык и ему искренне было без разницы. — Минни, ты готов? — послышался голос мамы из другой комнаты. — Да, иду, — лишь коротко и тихо ответил Сынмин. Он случайно захлопнул книгу, разочарованно вздыхая. Парень поджал губы, пытаясь вспомнить страницу, на которой остановился, но тщетно. Придется вновь искать нужный момент, пробегаясь глазами по словам от самого начала главы.

●●●

Сынмин в машине не читает, иначе тошнота будет преследовать его до конца поездки. Он глубоко погружается в свои мысли под мелодичный голос в наушниках, который напевает уже знакомые строчки. Часто говорят, что люди которые молчат, много думают и эти мысли съедают их изнутри. Отчасти, да, лично Сынмин думает всегда и обо всем, но он не может сказать, что его мысли обременяют. Он даже не зацикливается на том о чем думает и если спросить, что было в голове пару минут назад, парень просто пожмет плечами, потому что не помнит. Он может задуматься над тем, какое красивое дерево они проехали, или о том, что ему понравились кроссовки прохожего или вообще о какой-то ерунде, вроде "почему сковородка называется сковородкой?" и так далее. И вот его уже ждала его комната на втором этаже, сделана то ли в стиле "лофт", то ли в стиле "неординарный подросток". Первое, что кидается в глаза, это отсутствие кровати. Точнее, не совсем так. Вместе нее в углу комнаты была дивная конструкция, представляющая из себя два деревянных поддона, на которых обычно раскладывали фрукты на рынках, сверху на которых были выложены два широких матраца, которые обычный человек посчитает жестковатыми. Но Сынмин не был обычным. Потолок был скошенным, ведь комната находилась под крышей. Напротив стоял небольшой стол со стулом. Над ним была пробковая доска с разными красивыми картинками и цитатами из книг, которые Сынмин выписывал, прикрепленные на канцелярские кнопки. Рядом стоял небольшой шкаф, а в противоположных стенах - окна. Стены без обоев, покрашены лично Кимом в фиалковый. Пол деревянный, он обожает ходить по нему босиком, собирая пылинки. А еще на прикроватной тумбочке светодиодная лампа, которая освещала комнату звездами, а не простым светом. Сынмин часто включал ее и читал по ночам. Дочитался до такой степени, что врачи прописали очки. Не на постоянной основе, но все же. Мин валится на импровизированную кровать, закрывая глаза. Он знает, чего он хочет. Он хочет испечь пирог. Это была почти традиция. Каждый раз, приезжая сюда, Сынмин готовил яблочный пирог. Это блюдо получалось у него лучше всех в семье и никто не мог похвастаться такой вкусной выпечкой. Более того, его пироги имели славу во всей округе, все знали его имя и все пробовали яблочный пирог Ким Сынмина. Поэтому парень и переоделся в футболку и шорты, обул шлепки, напялил на голову красную кепку, взял велосипед и отправился в дорогу. Еще дальше за город, ближе к проселочной дороге, где вокруг раскинулись только поля, на обочине росли дикие яблони. Разумеется на участке Сынмина они тоже росли, но парень не мог не влюбиться в сладкий пьянящий вкус диких плодов. Обычно все как раз наоборот, все, что вырастил сам, будет лучше и вкуснее, но система дала сбой. Парень крутил педалями, двигаясь по краю узкой дороги, пока в наушниках играла спокойная мелодия. Сзади лежала тканевая сумка для яблок, а спереди закат, обливающий мир теплым оттенком яблочного сока. Ехать тут было не далеко, лишь после всех домов перейти через мостик над речкой и вот уже через пять минут видишь родной поворот, а в овраге разлогую старую яблоню с темной корой и широкими ветвями. Наверное зимой, будучи голым, это дерево выглядит пугающе. Особенно ночью. Но Сынмину было это не интересно, ведь он кладет велосипед в траву, потому что ножка сломана, берет сумку, вешая на плече и спускается в овраг, распихивая заросли руками. Тяжелые, налитые соком красные яблоки, тянули ветви вниз. Сынмин легко дотягивался до сладких на вид, гладких шариков, закидывая их в сумку. Уже через пять минут она была тяжелой и ручки неприятно терли плечо под футболкой. Да, он собрал достаточно, но подняв голову его глаза встретили прекрасную картину: одинокое яблоко, больше, чем его кулак, красовалось в лучах красного закатного солнца. Слишком соблазнительно. А еще слишком высоко. Но Сынмин думал не долго, поэтому снял сумку с плеча, кидая на землю и поставил ногу на впадину в коре, подтягиваясь руками за ветку, в надежде дотянутся до цели. Еще немного выше... нога перемещается, рука тянется, пока вторая крепкой хваткой держится за ветку и вот яблочко уже близко... да, он достал. Ну, точнее, смог сорвать его, но не словить. Тяжелый плод поддался притяжению и полетел вниз, с характерным глухим треском ударяясь об землю. Но об землю ли? Нет, вовсе не об землю, ведь земля не может резко подскочить, хватаясь рукой за лоб. У земли не могут быть волнистые обесцвеченные волосы и красивое смугловатое лицо. И, разумеется, земля не может с болью в голове прорычать: — Твою мать! Сынмин с перепугу сам стал тем яблоком, соскальзывая с опоры падая прямиком на задницу в траву. Кто-то от испуга кричит, кто-то срывается с места, убегая, а Сынмин замирает с широко распахнутыми глазами, не издавая ни звука. А ведь пугаться было чему: прямо напротив, будто из воздуха, возник парень в зелёной помятой футболке и спортивных штанах, которых активно потирал лоб. Открыв глаза парень напротив тоже перепугался, хватаясь за сердце и прерывисто вдыхая. Но не увидев никакой опасности, а лишь такого же подростка как он, так еще и в таком же шоке, он позволил себе выдохнуть. Так и сидят эти двое друг напротив друга: у одного болит лоб, у другого копчик. У обоих глаза размером с те же яблока, у обоих шок. — Я уснул... — как-то разочарованно прошептал блондин, убирая руку от лица. — А я тебя даже не заметил, — ответил Сынмин, так же тихо. — Ты мне яблоко на голову уронил. — Откуда мне было знать, что какой-то пьяница валяется под деревом. — Какой я тебе пьяница! — резко перешел на высокий тон парень, вскакивая на ноги. — Сдурел что ли? Мне шестнадцать. Я цветы собирал рядом со сливой, а потом почитать лег, вот и уснул. Чего сразу пьяница то? Лицо парня покраснело, то ли от обиды, то ли от злости. Сынмину стало немного стыдно за поспешные выводы, ведь приглядевшись, можно правда понять, что незнакомец был молодым парнем. А опустив взгляд на землю, можно и вовсе заметить книгу, затерявшуюся в траве. — Ладно, прости пожалуйста, я не хотел тебя обидеть, — искренне добавил Мин, вставая. — А ты что тут делал? — решил спросить парень. — Яблоки собирал. Это лучшая яблоня в округе. Я Сынмин, кстати. Ким протянул руку и незнакомец наконец-то улыбнулся, отвечая: — Я Чонин. А ты случаем, не тот самый Ким Сынмин с пирогами? У Мина аж глаза закатились. Не любил он своей славы и не понимал, что сельский люд нашел в его выпечке такого особенного. Он бы хотел, чтобы в округе жил только один он, а вокруг лишь поле, яблони и лес с речкой и мостиком. — Ну, да, это я. — Я слышал про тебя. Просто я не местный, приехал первый раз. — Откуда ты? — Из Пусана. Но я переехал в Сеул месяц назад и теперь могу приезжать к бабушке сюда. Тут неплохо, правда, скучновато. — Почему же? В одиночестве тоже может быть весело. Но Чонин лишь фыркнул, наконец-то направляясь к выходу из оврага. А Сынмин почему-то остался стоять под яблоней, будто зачарованный. Он смотрел, как Чонин ходил по дороге, заглядывая в кусты с задумчивым и даже обеспокоенным лицом. Парень то и дело запускал руку в волосы, убирая челку от лица, которая все равно падала на глаза, закрывая обзор. А Сынмин так и стоял в яблоком в руке, пока трава щекотала ноги, наблюдая как эмоции на лице нового знакомого заменяют друг друга. — Похоже, у меня украли велосипед, — Чонин упер руки в бока и уставился на Сынмина внизу, будто он ему чем-то поможет. А Сынмин лишь смог активно заморгать, пытаясь понять, шутит ли Чонин или же у него правда украли велосипед за то время, что он сладко спал под деревом. — Я могу тебя подвезти, — пожал плечами Ким, не находя других слов для ответа. Ну а что? Ему было не жалко, а бросать парня топать домой самому не хотелось. У него же горе - велик кто-то себе присвоил. Хотя также Сынмин считал, что не стоит разбрасывать вещи где попало. Жалеть Чонина не хотелось, ибо сам виноват, но его опущенные уголки губ и брови домиком заставляли сердце трепетать и сочувствовать. И парень согласился. Он забрался на велосипед Мина, обхватывая его за талию и также придерживая сумку с яблоками. Вот такое трио ехало на стареньком синем велике в сопровождении оркестра жаб и сверчков, когда на улице почти совсем стемнело. — Показывай, где живешь, — напомнил Ким, нарушая тишину. — Вот там, — парень указал палец вперед, — Дальше и за поворотом. Сынмин немного удивился, ведь он тоже жил в той стороне. Там домики находились близко, все друг друга знали. Он крутил педали дальше, ожидая, когда ему скажут остановиться. Ким проехал мимо своего дома, не акцентируя на этом внимания. Возможно, не хотел, чтобы Чонин знал и чтобы не имел возможности завалиться к нему посреди дня под предлогом "погулять" или еще чего-то. Сынмину не нужны были друзья, он не хотел их заводить. А вот у Чонина было все наоборот. Ему было тут скучно и одиноко. В своей компании он имел лишь собаку, но с ней особо не поговоришь. Он надеялся, что Сынмин не откажет ему в дружбе, надеялся, что они найдут общий язык. На самом деле Чонин мог легко подстроится под других людей для общения, но не знал, уместно ли будет вот так врываться в жизнь молчаливого и незнакомого ему Ким Сынмина. Поэтому он просто указал на свой дом, который оказался менее чем в ста метрах от участка Кима, слез, поблагодарил и помахал ручкой на прощание. Сынмин же вернулся к себе, перекручивая до ужаса неловкое знакомство. Ему было непривычно знать кого-то здесь лично. Да, он знал имена всех мальчишек и девчонок, мог кинуть им скомканное "привет" на улице, но ни с кем не тянулся общаться. Сначала соседские дети пытались увлечь его в разговоры и свои компании, но поняв, что безнадежно, оставили одиночку Мина в покое. Его никто не обижал, никто над ним не смеялся, все просто приняли факт, что уже какой год подряд Сынмин менялся только в росте и одежде. И никто это не считал страшным или неправильным.

●●●

Ким стоял на кухне, пока родители смотрели телевизор в своей комнате наверху. Он выкладывал мытые фрукты на широкое полотенце, поочередно вытирая их и складывая в миску на подоконнике. На удивление он не слушал музыку, ведь сейчас в его голове был только образ мальчика из соседнего дома. — Минни, — вдруг на кухню зашла мама, вытряхивая из мыслей касанием к плечу, — У нас новые соседи появились. Не хочешь испечь им пирог? Можем завтра заскочить к ним с утра. Там есть милейший мальчик, может вы даже подружитесь. Что думаешь? — Испечь не проблема, все остальное мне не нравится, — честно ответил Сынмин, немного активнее потирая оставшиеся яблоки. — Но ты же даже его не знаешь, вдруг он такой же как ты. Если бы - пробежалось в мыслях с характерным смешком. Чонин был вовсе не таким, как Сынмин. Да, он был не против приготовить пирог в качестве подарка к переезду, чтобы наладить отношения с новыми соседями, но дружить с Чонином он не хотел, тут для белокурого парня найдется и другая, более интересная компания.

●●●

С утра Сынмин уже ставил пирог в духовку, собираясь сделать сахарную пудру. Магазинная закончилась, поэтому парень достал блендер, закидывая туда простой сахар. Он так и не согласился на предложение попробовать подружиться с Чонином, но при этом не отказался пойти с родителями к соседям. Он надеялся, что парень в это время будет у себя в комнате и ничего не заметит, а Ким со спокойной душой сможет смыться. Но все его планы накрылись медным тазом, потому что двери открыла вовсе не хозяйка, а улыбчивый Чонин сразу заводя разговор с мамой Сынмина. Сам же парень поджал губы, судорожно пытаясь прикинуться кустом. Он пожалел, что не жил во вселенной Гарри Поттера и у него не было плаща-невидимки. Ким уже было подумал просто развернутся и уйти, но эта идея пришла в голову слишком поздно. — Минни, пойдите погуляйте с Чонином на речке. Покажешь ему местность, — сказала мама и незаметно для Чонина, подмигнула сыну. Первые пару секунд он не двигался и ничего не делал, даже не моргал. Но поняв безвыходность, выдохнул и кивнул, отвечая: — Хорошо. После этого Ян стал еще более радостным. Он быстро сунул ноги в шлепки и выскочил на улицу. — Как дела? Этот вопрос обычно выходил наигранным и неискренним у всех людей с которыми когда либо общался Сынмин, но Чонин спросил это с непривычным блеском в глазах. — Как обычно. — Ты не хочешь со мной общаться, да? — резко потух Ян. — Не переживай, я ни с кем не хочу общаться. — Неужели тебе хорошо в одиночестве? — Да, можешь делать то, что хочешь и никто ни в чем не упрекнет и не будет лезть лишний раз. — А если я не буду упрекать и лезть лишний раз? — Чонин пытался прощупать Сынмина на ментальном уровне, дабы понять какой он. — Ну попробуй, — пожав плечами ответил Ким, удивляя не только соседа, но и себя. Он не ожидал, что глубокое и почти невесомое желание дать Чонину шанс, может вырваться на волю словами. Сынмин прикусил щеку изнутри, сразу опустив голову, делая вид, что неровная асфальтная дорожка очень живописная. — Тогда пойдем к речке, — весело констатировал Чонин, ускоряя шаг в сторону конца участков.

●●●

Они с Чонином сидели на берегу, младший кидал камушки в воду, пока Сынмин, подперев голову рукой, думал, как же начать дружить. Ему семнадцать лет и он понятия не имеет что нужно делать. А Ян видимо не особо парится, потому что сразу спрашивает: — А вы на долго тут? — До середины июля. А ты? — Я до августа буду. Почему у тебя нету друзей? Не может так быть, чтобы ты всегда был один. — Так было всегда. В детстве были друзья со двора, но потом мы разошлись. Мне просто комфортно самому и все. — Обещаю не надоедать, — с улыбкой ответил Чонин, присаживаясь рядом на песок. Он сразу сдержал обещание, ведь присел в метре от Сынмина, не нарушая личного пространства. У Кима аж брови вверх поползли от такого уважения. Солнце потихоньку начало подниматься вверх по небу, оседая звездными бликами на воде. Прохладный ветер покинул их и ушел гулять куда то в небо, задевая лишь верхушки деревьев. — Хочешь устроим пикник завтра вечером? Испечешь нам пирог, узнаем друг друга лучше. — Ага, проведем время с комарами. Комментарий Сынмина заставил Чонина рассмеяться. Такой искренний, слегка приглушенный смех даже вызвал у Мина улыбку. — Ничего, у меня есть средство против комаров, не бойся. Ты любишь читать? — Да, очень. — Вот и круто, сможем почитать вместе. — Ты говорил вчера, что собирал цветы, — вдруг вспомнил Ким, как в его голове зародилась идея. — Да, мне нравиться собирать их и засушивать в книгах, потом можно под чехлом носить, если бережно относится. — Покажешь коллекцию? — Покажу. Сынмин никогда не с кем так не говорил, никогда не интересовался чьим-то хобби и не просил показать коллекцию цветов. Он хотел спросить это у Чонина, хотел знать его любимый цвет, любимую газировку и сова он или жаворонок. У Сынмина в голове начал образовываться бардак.

●●●

Сынмин засунул в сумку плед и книгу, пока на кухне был пирог, упакованный в коробочку. С Чонина было средство от комаров, его коллекция растений и хорошее настроение. Они договорились, что Ким покажет красивый участок в лесу за речкой. Поэтому ровно в шесть Чонин постучал в его дверь, хотя Сынмину казалось этот парень постучал прямиком в его душу. И он знал, что и там, и там ему откроют. Так они и пошли через мостик в лес. Оказалось, тут дети сделали себе настоящую зону отдыха: на большой иве висели рядом две крепкие самодельные качели, видимо сделанные родителями, под ивой образовывалась идеальная тень для пледа и отдыха. Сама же ива была похожа на дерево, которое создано для того, чтобы на него залазили. Ветви то и дело опускались вниз, сразу поднимаясь наверх, некоторые вовсе росли горизонтально. Здесь безусловно было красиво, тихо и уютно. Сынмин сразу раскинул плед, опер сумку об дерево и уселся, устремляя взгляд на речку. Чонин в свою очередь не смог противостоять желания покататься на качели. Руки легли на плотные веревки, а ноги оттолкнулись от земли, раскачиваясь взад-перед. Хоть они и молчали, тишина не создавала неловкости, а оседала спокойствием на глубину души. — Слушай, у меня родители уезжают раз в неделю в город по работе и я остаюсь на ночь один. Хочешь устроим ночевку и ты научишь меня печь пирог? — Интересная идея, — задумался Сынмин, откидывая голову назад. — Можно будет. Когда? — Послезавтра. — Тогда я принесу ингредиенты. А теперь давай показывай свою коллекцию. Чонин радостно спрыгнул с качели, доставая толстую книгу, меж страниц которой то и дело торчали стебельки. Он присел рядом с Сынмином в позе лотоса и открыл книгу на рандомной странице. — Вот этот мой любимый, — он аккуратно поднял с листа засушенный цветок. — Аконит. Сынмин взглянул на красивый фиолетовый цветок в форме бабочки с тонким зеленым стеблем. — А вот тоже красивый. Это горицвет. Чонин дал в руки Киму маленький букетик из желтых цветочков с острыми лепестками. Цветы действительно были сказочными и Сынмин на миг пожалел, что так мало о них знал. — И вот еще лютик, — Чонин достал с другой страницы еще один желтый цветок. — Я их очень мало нашел. Всего два. Можешь взять один. — Но их же мало у тебя, — вдруг опешил Мин от такой щедрости. — Ничего, я думаю этим летом еще найду. Бери, они под чехлом очень мило смотрятся. И Сынмин взял. Ему очень понравились цветы Чонина и то, как он бережно к ним относился, боясь ранить, или отломать листочек, будто это были человеческие чувства. Сынмин не знал, что Ян относился так и к нему.

●●●

Как парни и запланировали, Сынмин пришел к Чонину ближе к вечеру, когда родители младшего уехали. Когда он открыл дверь, Ким улыбнулся, как делает всегда при виде этого парня, который являлся первым его другом. Он на миг опустил взгляд на пакет, что бы сказать, что он прикупил, но вдруг его взгляд столкнулся с ногами Чонина. — Ты что носишь шерстяные носки летом? — Сынмин вскинул брови, поднимая взгляд. — А что? — фыркнул Ян. — Мне холодно. Конечно тебе холодно, одна кожа да кости - промелькнуло в голове у Мина, чему он усмехнулся, проходя в дом. Они оказались на кухне, где Чонин сразу уселся на стул, а Сынмин принялся раскладывать все ингредиенты. — Ну что? Рассказывай как твой пирог готовить. — Что же, на начинку нужно где-то пять яблок, их можно засыпать сахаром с корицей и добавить меда. На нижний слой нужно обычное тесто, а на верхний нужна опара. — Ох, как все сложно, — выдохнул Чонин, забираясь с ногами на стул. — Ничего не сложно, тут работы от силы на час. Ну... не считая опары, которая будет бродить три часа. — Сколько?! — у парня глаза в пять копеек сначала загорелись, но за мгновение вновь приняли милую лисью форму. — Ладно, можем посмотреть фильм. Что хочешь? Может ужастик? Там новый "Крик" вышел. — Ты любишь ужастики? — удивился Сынмин, ведь смотря на Чонина никто бы не сказал, что тот предпочитает страшилки на ночь. — На самом деле я их никогда не смотрел, — вдруг признался парень, отпуская ноги. — Хочу посмотреть с тобой. Обещаю не бояться. Вот и договорились. Парни решили сначала приготовить опару, оставляя ее настаиваться. Под руководством Сынмина Чонин смешал в небольшой мисочке сахар, дрожжи и воду. Они накрыли все полотенцем, уходя в гостевую. — Ну так значит "крик"? — переспросил Ким, беря в руки ноутбук. Где-то на задворках сознания он думал хорошая ли это идея, ведь на улице уже темнело, где-то далеко лаяли собаки и гудели совы, создавая мистическую атмосферу во время просмотра ужастика. Но Ян настаивал. Он еще захватил попкорн с сыром, посыпая свою порцию солью. Сынмин потушил в комнате свет и зашторил окна, загоняя комнату в темноту. Парни уселись на диване и, как и ожидал старший, Чонин начал скручиваться в калачик уже на двадцатой минуте. Его иногда перетряхивало на особо пугающих скримерах, а все еще сильнее нагнетала музыка из экрана. Он и не заметил, как прижался к боку Мина, словно пытаясь спрятаться. Сынмин сначала хотел немного подвинутся, но стоило лишь взглянуть на младшего, его сердце таяло. Он не мог прогнать лисенка, который испугался, поэтому парень и закинул руку тому на плечо, обнимая. Чонин в свою очередь коснулся предплечья другой руки друга, сжимая на особо напряженных моментах.

●●●

Но на концовке, когда все начало налаживаться, он все же понял в какой позе они сидят и подумал отсесть, что бы его замкнутому другу было комфортнее, но плечо Сынмина оказалось таким удобным, что Чонин был бы рад вот так на нем и уснуть. — Почему обнял меня? — все же спросил он, хоть это и было очень странным вопросом. — Ты испугался. Поэтому лежи, скоро все равно идти доготавливать. И Чонин повиновался, уронив голову на мягкое плечо Кима. Под пальцами его мягкая кожа, под щекой ткань черной футболки, хоть хотелось бы, чтобы ее не было. Чонин обычно редко влюблялся, несмотря на огромный круг людей и общительность. И раньше для него любовь была бешеным биением сердца, попытками понравится и всем таким. А с Сынмином все было проще. И сердце не обманешь, ведь теперь оно не разрывается на куски в сверхбыстром ритме, а просто отзывается теплом и улыбкой. Наверное, он влюбился в Ким Сынмина.

●●●

Сынмин раскладывал начинку на тесто, пока Чонин сидел рядом и болтал обо всем на свете без умолку. Ким так увлекся его разговором, заострив уши, что не заметил, как вместо сахара взял солонку и щедро посолил яблока сверху. Секундой после его лицо покрыла маска ужаса. Парень так и застыл, глядя на сотворенный ужас. — Боже, прости пожалуйста, это я виноват, — вдруг подскочил Ян. — Заговорил тебя и отвлек. Эти слова вернули Сынмина в реальность и он недовольно свел брови, поднимая взгляд: — Почему ты так думаешь? Не надо так думать. Я просто задумался над тем комиксом, про который ты рассказал, вот и все. Ничего страшного, просто добавим побольше сахара и меда. На самом деле он вовсе не о комиксе думал, а о том, какой у Чонина красивый смех, когда он о чем-то увлечённо рассказывает. При виде этой улыбки у Сынмина всегда душа выпрыгивала из груди, пытаясь улететь высоко в небо, вместе с ветром играя в прятки в кронах деревьев. Наверное, он влюбился в Ян Чонина. Страшно было это осознавать. Страшно было влюбляться, ведь он не знал, что делать дальше.

●●●

А тем временем парни уже наблюдали за пирогом в духовке, когда вместо закатного солнца пришла ночь, освещенная луной и миллиардами звезд. Но сколько бы их не было, Сынмин видел лишь одну - Чонина. Ян тоже мог разглядеть одну, самую маленькую, на которую никто не обращает внимания - Сынмина. И оказалось, соли почти не чувствовалось. Конечно, пришлось еще полить сиропом для большей сладости, но теперь это была их особенность. Их яблочный пирог с соленой начинкой. Оказалось, Чонин любил есть все торты и пироги с соленой карамелью. Теперь Сынмин знал, что если придет сюда еще раз, он купит другу соленую карамель.

●●●

— Слушай, Сынмин, — вдруг заговорил Чонин. — Можно тебя кое о чем попросить? Ким поднял на него вопросительный взгляд, прожевывая пирог. — Можешь поспать со мной? Все таки я переборщил с ужастиком, надо было смотреть комедию. Малыш Чонин. Да, Сынмин не привык к такой близости, ведь он как минимум первый раз на ночёвке. Но отказать другу он просто не нашел в себе сил, да и не хотел вовсе. Каким бы странным для него не было это чувство, но он хотел обнять Чонина во сне, склеиваясь, как два пельменя, засыпая под его тихое дыхание над ухом. Поэтому он и согласился. Чонин достал ему новую подушку и одеяло, предупредив, что если он станет забирать одеяло ночью, то что бы Сынмин боролся за него до конца. Так и решили. Младший уже улегся в постель, ведь вдруг, когда он вырубит свет и будет идти к кровати его за ногу монстр схватит. Поэтому Ким выключил свет и залез под одеяло, поворачиваясь к другу лицом. За минуту глаза привыкли к темноте, но начали слипаться после долгого дня и просмотра фильма. Но по какой-то причине он не давал себе закрыть их. Он смотрел на Чонина, который лежал на против, так же наблюдая за старшим из-под полу прикрытых век. Его руки были сложены под головой, но вдруг он освободил одну ладонь и потянулся к Сынмину, отчего тот по привычке немного подался назад. Но все равно желание прильнуть к протянутой руке было сильнее, потому он вернул голову на подушку, разрешая Чонину коснуться волос. Ян провел кончиками по челке, поднимаясь к корням, слегка зарываясь пальцами в темные пряди. На ощупь они были мягкими и пахли кокосовым шампунем. Он хотел что-то сказать, хотел улыбнуться и сделать комплимент, но впервые в жизни не находил слов. Вместо него все сделал Сынмин, подвигаясь ближе. Между их лицами оставались считанные сантиметры, что заставляло дыхание предательски сбиться. Чонин закутался в покрывало, так и не отрывая взгляда от Сынмина, разглядывая черты его лица в темноте. Так хотелось его поцеловать. Так хотелось его обнять, но Чонина парализовало. — Хочешь обниму тебя, что бы монстры не забрали? — вдруг улыбнулся Сынмин. Он будто мысли читал и это заставило Яна вновь засиять, соглашаясь. И Ким спокойно подвинулся еще ближе, поднимаясь немного выше. Он перекинул через Чонина руку, гладя по спине, пока младший зарылся носом в его плечо, вдыхая запах его тела. Он дурманил, как первая выкуренная по глупости сигарета в восьмом классе. Чонин больше не курил, но Сынмин был особенной сигаретой.

●●●

На утро Сынмин проснулся раньше Чонина и обнаружил, что они все еще не разомкнули объятий. Да, они были уже в другой позе, ведь Ян закинул на него ногу, его рука покоилась у старшего на талии, а он в свою очередь обнимал его двумя руками. Сынмин бы никогда не подумал, что самый лучший и спокойный сон у него будет мало того, что в чужой кровати, так еще и с кем-то помимо него. Но с Чонином было до ужаса спокойно и кошмары боялись его яркой улыбки, которой он убивал все страхи. Но вот через час уже нужно было уходить, ведь вернулись родители младшего. Они никогда не забудут свой особенный пирог и объятья, которые подарили покой.

●●●

Часто, выглядывая из окна, Сынмин мог заметить Чонина, сидящего на крыше своего дома. Парень вылазил из окна комнаты и присаживался на твердую темно-красную кладку, начиная читать или что-то писать. Ян редко поднимал голову в сторону дома Кима. Но это Сынмин так считал, ведь на самом то деле младший всегда всматривался в белое окно, завешанное бамбуковыми шторами. Но сейчас, подняв голову он смог улицезреть не отражение неба и деревьев, а улыбчивое лицо соседа, которые махнул ему рукой. Ян сразу повеселел, его лицо заблестело улыбкой во все тридцать два и он полез рукой в карман. В следующую секунду телефон Сынмина завибрировал. — То есть спуститься тебе лень? — спросил Ким в трубку. — Очень лень, — растянул в улыбке Чонин. — Почему ты там сидишь? Почему не гуляешь? — А я пытаюсь быть как ты. Понять тебя, что-ли. Мне интересно найти способ хорошо проводить время в одиночестве. Ведь если находишь умиротворение в тишине без лишних людей, ты можешь сказать, что понял жизнь. — Какой придурок это сказал? — Сынмин рассмеялся в трубку, хоть голос Чонина был серьезным и даже грустным. — Да так, нашел цитату в интернете. — Ужас какой. Не верь им. — Кстати, хён, я нашел неподалеку одно место, о котором ты не рассказывал. Вниз по речке, за камышами есть старая водяная мельница. — Вообще да, есть. Но я не советовал бы туда ходить, вдруг обвалится еще. — Да она построена лучше чем мой дом в Сеуле, — фыркнул Чонин. — Джисон сказал, что туда классно ходить вечером. Там хорошо видно звезды. Пойдешь со мной? Идти Сынмину не очень хотелось, ведь там холодно поздно вечером и кто его знает, на кого там можно еще напороться. А с другой стороны даже если он откажется, Чонин пойдет сам и переживания заставляли горло сжаться. Ким в неопределенности поджал губы, не сводя взгляда с фигуры на крыше впереди. — Ладно, только не сильно ночью. Где-то в восемь. — В девять, — ультиматумом поставил Чонин и сбросил вызов, сразу забираясь обратно в окно и улыбаясь напрощание. Сынмин не понимал, как Чонину удается так его уламывать на все. Стоило парню лишь улыбнуться, как старший терял рассудок и превращался в обычного подростка, который жаждет приключений. Но да... походу он правда влюбился.

●●●

Но ничего не поделать, и Ким уже ждал Чонина на улице в назначенное время. Было странно осознавать, что Сынмин так просто позволил кому-то стать частью его жизни. Впустить Чонина в душу было тем же самым, что открыть дверь, зная, что в соседней комнате пожар. Ким правда так считал. И у него не было огнетушителя и даже воды. Он просто наблюдал, как огонь пробирается в его обитель, ползая по стенам и плетясь по полу, вот-вот норовя схватить Сынмина за щиколотки. — Все таки хорошо, что у меня есть друг как ты, — вдруг послышалось за спиной. Чонин был в простой белой футболке с какой-то рок группой, спортивные черные штаны и старые кеды со звездами. Волосы были почти не уложены, так и торча как снежный взрыв, а чёлка закреплена заколкой сбоку. — Жаль я не знал тебя раньше. Чонин, видимо, решил вовсе убить Сынмина своими словами, словно пулей. Искренность этой фразы сначала забралась в голову, после скатилась к сердцу, отдаваясь громким ударом. На лицо Яна падали вечерние тени, из-за чего он казался полупрозрачным фантомом. Он терпеливо и спокойно ждал ответа Сынмина, засунув руки в карманы и улыбаясь. Эту молчаливую картину перервал мгновенный испуг, потому что ночная бабочка со всей скорости влетела Киму в лицо. У него сердце стало, когда рука дернулась в лицу, задевая пальцами нос. Бабочку сбить он не успел, она улетела по своим делам, удивляясь ночным гостям. — Дурная бабочка, — буркнул старший, проводя рукой по волосам. — Бедная бабочка, — исправил его Чонин, смеясь. — Она только проснулась, а уже на тебя недовольного налетела. Пойдем давай, — Ян дернул Сынмина за руку. Его едва заметное касание заставило Сынмина почувствовать огонь на коже. Они двинулись в путь по пустой прохладной улице, пока небо бледнело и темнело, а на небосводе появлялись первые звезды. — А почему ты не говорил мне про это место? — Там красиво только ночью, — пожал плечами Сынмин. — Я хотел рассказать про него, но что-то из головы вылетело. Он не соврал, просто при виде Чонина любые планы и желания показать то или иное место, улетучивались из головы подобно маленьким колибри. Сынмин не мог вспомнить, когда это он начал терять голову при виде этого милого парня. В разуме повставал только один вопрос: почему Чонин не променяет пассивного и молчаливого Сынмина на других веселых и активных парней? Как бы долго он не думал об этом ночами напролет, ответ не находился. И вот они уже пробрались сквозь камыши вниз, где и находилась старая мельница. Место это было непопулярное. Сюда стоило прийти один раз и все, дальше было скучно. Возможно это место даже казалось пугающим, но не для них. Да, Чонин уже смелый, это не он два дня назад пытался влезть в Сынмина от ужастика. — Обычно тут залазят на крышу, балки довольно крепкие, — рассказал Сынмин, показывая на верх. — Высоты не боишься? — Неа, — лишь коротко ответил младший, забираясь по деревянной лестнице наверх. Сынмин полез за ним. Парни уселись на твердую холодную крышу, поднимая головы к небу. Сегодня было полнолуние, а луна светила так ярко, что их тела отбрасывали тени. — Так удивительно, что людей, которым предназначалось встретиться, называют солнцем и луной. Почему? — в голос рассуждал Ян. — Потому что они идеально дополняю друг друга, — пожал плечами старший. — Луна не может светиться без солнца. — Но не наоборот. — Но не наоборот... — повторил Сынмин, выдыхая, понимая, что это действительно так. Чонин был для него солнцем. Без него Сынмин все так же боялся бы общаться с людьми, все также был бы одиночкой. Но именно с этим мальчиком он смог найти себя, что бы светиться. Только вот для кого он светится? — Сынмин, — вдруг вновь произнес Чонин. — Ты будешь моим солнцем? Вопрос прозвучал для Кима слишком непонятно. Может потому что он не сразу понял его смысл, а может потому, что он не считал себя солнцем. А может потому что не смог поверить, что Чонин это правда только что сказал. Он запутался. В его голове поселился бардак. И было темно, он почти не видел Чонина, а их единственным светилом была луна. Но и она словно потухла, когда Сынмин почувствовал тепло на своих губах, которое пронзило током, словно удар молнии, заставляя застыть, прерывисто вдохнув через нос. У Чонина губы сухие, на вкус как сладкие августовские яблоки в шоколаде. Сынмин не умел целоваться. Чонин тоже. Но невесомое касание казалось настолько личным и сокровенным, что хотелось спрятаться даже от луны и звезд. — Поздравляю, — вдруг хмыкнул Чонин, — ты украл мой первый поцелуй. — Ты сам мне его отдал, украли тут только мой. Услышав это, Ян заулыбался шире: — Могу вернуть. — Верни, — поняв намек на выдохе добавил Сынмин. И Чонин снова прильнул к желанным губам, возвращая поцелуй. Он опустил руку на талию Сынмина, слегка сжимая кожу через ткань футболки. Старший, хоть и боялся двигаться, все равно коснулся ладонью мягкого затылка, дрожащими пальцами вплетаясь в длинные пряди. Сынмин чувствовал, что его сердце вот-вот разорвётся, рассыпаясь красными лепестками маков. Тело дрожало, то ли от холода, то ли от того, что он чувствовал касание Чонина на лице, талии и губах. Слишком нереально. Щеки покрывались горячим румянцем, словно лихорадочным. Хотелось сжать плечи младшего под ладонями до хруста костей, а еще больше хотелось прижать его к себе, впитаться словно запах вечернего воздуха, чтобы всегда быть рядом. Ночного холода было больше не заметно, ведь теперь им становилось невыносимо жарко. Но пришлось оторваться друг от друга, лишь для того, чтобы Чонину положить свою голову на плече Кима и смотреть на небо. — Будь моим солнцем, Нини, я не справлюсь с этой ролью, — признался Сынмин, заключая кольцо рук на плечах младшего. — Хорошо, тогда ты будешь моей луной, — улыбнулся тот в ответ, оставляя невесомый поцелуй на носу.

●●●

Удивительно, ведь огонь, который он боялся, обожжет, оказался лишь костром, который согрел его в холодную ночь. Стал светилом, которого так не хватало, чтобы двигаться дальше. Когда-то солнце упало на землю, засыпая в летней теплоте на уютной траве. И это солнце случайно нашел Ким Сынмин. Солнце выбрало его своей луной.

●●●

Спустя неделю родители Чонина как обычно по расписанию уехали в город на работу. А Сынмина легко отпустили на ночевку, сказочно радуясь, что у сына наконец появился друг. Но они не знали, что он обнимает своего друга, шепча на ухо слова о любви, целуя до посинения губ. И они вновь готовили пирог, на этот раз украшая его кремом и разноцветной посыпкой. Хотелось добавить в начинку соль, но Чонин убрал ее подальше. И сон их покинул, оставляя наедине, пока их любовь охраняла луна. Парни просто лежали в обнимку, не оставляя расстояние между телами, целуясь до потери сознания. Сынмин не умел любить, его это пугало. Но Чонин обязательно научит. Чонин обязательно покажет как.