Говорю один раз, во второй — разговор будет с пулей.

      Джисон расслабленно попивает космополитен, лениво качая ногой в бит Party Monster The Weekend. Его веки, покрытые серебристыми тенями, расслабленно закрыты, а на губах, блестящих в свете фиолетовых неонов, умиротворённая улыбка. В голове приятный туман, созданный алкоголем, поэтому он не сразу реагирует, когда сбоку к нему подсаживается незнакомец. Джисон сидит достаточно далеко, чтобы не быть случайным соседом кого-либо, по этой причине напрашивается вывод, что этот человек подсел к нему явно намеренно. Хан лениво приоткрывает глаза, подведённые карандашом, придающим взгляду томности, и с прищуром оглядывает пришедшего, улыбается, потому что тот симпатичный, и закидывает ногу на ногу, поворачиваясь полубоком на барном стуле.       — Почему ты не танцуешь? — интересуется незнакомец — высокий длинноволосый блондин с шикарным лицом и модельной внешностью. Знакомством с таким можно со стопроцентной вероятностью гордиться. Джисон, правда, по брюнетам и не любит, когда люди сильно выше него.       — Я пришёл сюда отдохнуть, — отвечает он, потягивая коктейль из трубочки и забавляясь тем, как чужой взгляд сосредотачивается на его губах. Хочется игриво облизнуться, но Джисон пока сдерживается.       — То есть я зря подошёл и ты не ищешь знакомств? — с лёгким разочарованием спрашивает парень, теряя часть своего запала и издавая неловкий смешок. Вряд ли он на такой ответ рассчитывал, и Джисон прекрасно понимает, по какой причине, однако не может пригвоздить простым:       — Не, если бы я искал, то сюда бы точно не сунулся.       Становится интересно, уйдёт парень или нет, поинтересуется или отступит?       — Почему? — выигрывает третий вариант, незнакомец, кажется, осознав, что ему ничего не перепадёт, расслабляется и просит себе напиток, настраиваясь на обычное общение. Хан мысленно ему респектует, в последнее время люди, готовые просто поболтать за жизнь, редко встречаются, а Джисону как раз такого не хватает. После определенных событий в жизни друзей у него осталось мало, если не сказать, что нисколько, а новые появляться опасались, памятуя о связи парня с кое-кем опасным. Так что да, общения с незнакомцами в его жизни давно не было.       На вопрос Джисон усмехается и, обращая взгляд на собеседника, с расстановкой поясняет, с интересом следя за реакцией.       — Это клуб моего бывшего, и его люди всегда отпугивают от меня ухажёров.       Глаза незнакомца удивлённо расширяются, и первое время лицо его выглядит хмурым, отражая мыслительный процесс. Джисон наблюдает за тем, как чужой взгляд по новому бегает по интерьеру вокруг.       К слову, этот клуб «Taste» по всей стране славится своей таинственной атмосферой и напитками, а также совершенно потрясающей сценой, где выступают воздушные гимнасты. Однако это не единственные преимущества «Taste», популярности ему также прибавляют селебрити, любящие расслабиться здесь вместе с остальными людьми. Вот только, кто здесь хозяин, Хёнджин понятия не имеет. Но, наверное, шишка по меньшей мере дико богатая.       — Ты пришëл сюда встретиться с ним? — переварив информацию, всё же интересуется парень. И секундная радость от того, что парень не испугался его бывшего, гаснет от этого вопроса.       Джисон недовольно отхлёбывает из бокала и хмыкает.       — Хах, что за бред? Больно этот придурок нужен мне, — В голове начинается мини-бойня, в процессе которой Джисон усиленно блокирует свои мысли, постоянно приходящие в голову и заставляющие выслеживать знакомую макушку. — Не, я здесь только из-за привилегий неприкосновенности. А мой бывший тут почти не бывает, хвала богам. Шанс его встретить здесь — меньше, чем в любом другом хорошем клубе нашего города.       — Понятно, — улыбается блондин. Улыбка у него всё же очень красивая, Джисон бы за ним приударил, но как-то настроения нет. — Я, кстати, Хёнджин.       — Джисон, — Хан протягивает ладонь для рукопожатия и хмыкает, когда ту принимают как руку какой-то девушки. — Не хрустальный, можешь быть жёстче.       — Любишь пожёстче? — Хёнджин ухмыляется, и Джисон кривится. — Я шучу, успокойся, я не совсем неадекватный, просто мама приучила быть везде джентльменом.       Хёнджин действительно оказывается парнем адекватным. Клёвым даже. Он рассказывает, что является начинающей моделью известного бренда и что изначально получал образование дизайнера, но видеть его на обложках журналов хотели больше, чем его, непосредственно, работы, поэтому пришлось временно сменить профиль, но он всё ещё мечтает открыть свою линию одежды. Джисон рассказывает ему немного о себе, умалчивая о бывшем и том времени, что они провели в отношениях, потому что некоторая информация там… скажем так, личная. Ну или немного нелегальная, упс? В общем, не для всех.       Хёнджин внимательно выслушивает и тоже проникается. Они сходятся на общей любви к собакам и редким походам в клуб по пятницам, а также в том, что они могли бы стать неплохими друзьями, и обмениваются номерами.       Однако в какой-то момент вечера во время обсуждения последнего альбома The Weekend Джисон улавливает что-то в зале и тихо шипит:       — Вот чёрт. Подыграй мне?       Хёнджиново удивлённое «что?» тонет во внезапном поцелуе. И честно, он даже не успевает почувствовать вкус чужих губ, потому что обжигающий и вместе с тем холодящий внутренности взгляд он запоминает гораздо отчётливее, всего один раз встретившись с злыми чёрными глазами человека на втором этаже в вип-зоне, и понимает для себя, что никогда больше с таким встречаться не хочет.       — Кайф, спасибо, — довольно отстраняется Джисон, а Хёнджин нервно вытирает губы.       — Кто тот человек на втором этаже? Клянусь, он меня почти расчленил взглядом.       — О, это? Это мой бывший, — невинно жмёт плечами Хан, а Хёнджин вздрагивает. Не на такие авантюры он соглашался. — Стрёмный чел, да? Мурашки прям бегут. А я с ним встречался, — то ли жалуется, то ли гордится парень, а потом еле слышно грустно вздыхает. — Ну ты не бойся. Он тебе кишки не выпустит, а если попробует, то я ему устрою.       — Слушай, — отвлекает его от рассказа всё ещё отходящий от секундного страха Хёнджин, — а из-за чего, говоришь, вы расстались?       Джисон вспоминает труп своего любимого пёсика, которого один паскудный любитель кошек застрелил, подумав, что его подкинули, и зло сжимает руки в кулаки.       — Из-за того, что он сраный мудак, сначала делающий, а потом думающий.       Хёнджин нервно усмехается. Не в его традициях принимать чью-то сторону в конфликтах, особенно не зная всей истории, но судя по всему, эта парочка стоит друг друга.       — Я надеюсь, за помощь меня не ждёт участь собаки?       Джисон хмыкает на его шутку, но его слегка дёрнувшийся глаз не придает Хёнджину уверенности. На время они замолкают, отвлёкшись на напитки, а после заводят разговор на отвлеченную тему, обсуждая навыки танцующих недалеко людей. Джисон расслабляется и думает пойти танцевать тоже, пока воздух не разрезает звук выстрела.       — Вот блять, — смачно ругается Хан, пока Хёнджин зажимает лицо руками, в ужасе глядя на происходящее на втором этаже.       Там, наверху, разворачивается какая-то бойня — одного бесячего во всех смыслах придурка прижимают спиной к бортику и наставляют на его тупую, но безумно привлекательную рожу дуло пистолета. Джисон надеялся, что подобные приключения больше его не найдут, а, если и найдут, то касаться не будут, но вот он здесь, с громким стуком в ушах пробирается сквозь толпу паникующих к лестнице в вип-зону, матерится себе под нос, проклиная всех и вся, и пытается вспомнить, сколько пуль осталось в его пистолете.       — Сраный придурок, — Хан вырубает поставленным ударом одного бугая на входе в закрытую часть клуба, на ходу доставая дежурно спрятанный в кармане кольт и проверяя салон. Три патрона, ему хватит.       Первый патрон тратится на предупреждающий выстрел в потолок.       — Ещё движение и ты труп! — орёт он, наставляя дуло на мужчину, держащего под прицелом открытый лоб Ли Минхо.       А этому придурку хоть бы хны, стоит себе, на волоске от смерти, гневно щурится и только подмигивает при виде Джисона, выдавая своё излюбленное и ненавистное Хану «Детка, ты пришёл». Хочется самому в него выстрелить, но сначала надо разобраться с очередным врагом.       — Говорю один раз, во второй — разговор будет с пулей. Угрожать моему парню могу только я, убивать его тоже, всё ясно? — в ушах ухает от напряжения так сильно, что Джисон едва слышит, что ему отвечают, но понимает, что угроза до получателя дошла и опасность миновала, потому что мужчина собирает своих людей и сваливает, а у Хана остаются мелко дрожать руки.       Блядский Минхо и его ебучая работа.       Сам Минхо, выпрямившись, слегка кривится от боли в спине и хрустит пальцами и шеей, поправляя свою сраную, до бесячего красивую чёлку и рукава рубашки, а потом подходит к Джисону и с самодовольной улыбкой заключает:       — Ещё любишь.       Джисон прописывает ему в живот с ноги сразу же. Даже имея многолетний опыт за плечами, Ли удар отбить не успевает. Получает по полной, но всё равно криво лыбится. Лучше так, чем вообще ничего.       — Ублюдок, блять, сумасшедший, — шипит Хан и толкает своего бывшего обратно к бортику, уходя подальше от этого места. Ему срочно нужно полечить своё чуть не умершее сегодня сердце и по новой пройти курс лечения «от Ли Минхо», потому что месяцы терапии сегодня снова пошли коту под хвост.       Хёнджин на первом этаже встречает его с круглыми глазами, но, надо отдать ему должное, говорит только:       — Это пиздец, чувак. Ну, номер мой у тебя есть, так что если надо будет выговориться — звони. Только заранее, чтобы я виски купил.       Джисон ему благодарно улыбается и выходит на улицу подышать воздухом. Этого дня слишком много для него. Холодный ветер треплет его волосы, пока вторая сигарета тлеет в пальцах, а в местах, где прошлись солёные дорожки, кожу начинает жечь.       — Если ты думаешь, что я хоть немного рад тебя видеть и не врежу тебе через секунду, то лучше свали по-хорошему.       За спиной тишина, но Джисон более чем отлично знает, что там кое-кто есть. Кое-кто, сегодня в очередной раз выбивший почву из-под ног и сжегший все попытки Хана себя забыть. Кто-то, кто загородил своим телом поток ветра и принёс вместе с собой жар и до ломоты в теле любимый запах парфюма.       Джисон долго выдыхает, смотря вниз, на упавшую на асфальт сигарету.       — Раз. Два. Три.       А потом с размаху бьёт, оставляя ссадину на скуле ногтем, чужая голова откидывается назад. Джисон замахивается снова, целясь в нос, но на этот раз его руку ловко ловят и заламывают назад, вместе с другой, блокируя движения.       Джисон пиздец как ненавидит Минхо за превосходство над собой и за то, что тот позволил себя ударить, хотя совершенно спокойно мог не. Джисон ненавидит себя за каждую ссадину на чужом теле по своей вине.       — Руки убери свои, блять! — вырывается Хан, пытаясь параллельно увернуться лицом от света, чтобы не спалить своё влажное от слез лицо. Вот блять, хоть бы дождь пошел.       — Успокойся, — стальным голосом требует Минхо, но Джисон никогда не был для него послушным мальчиком.       — Отъебись, я сказал! — Джисон срывается на крик, пинаясь ногами. — Я не хочу иметь с тобой ничего общего, сраный убийца!       Минхо тихо шипит, когда нога заезжает ему по паху, но держится.       — Да жива твоя псина, жива, — срывается и рычит Минхо. Джисон в его руках всё ещё мечется, но вскоре просто зло сопит, слушая. Минхо переводит дыхание. — Я ж сразу, как понял, что он тебе дорог, в реанимацию его отправил. Лучших врачей нанял. Они спасли его. Но тебе сказать не вышло, — зло выпаливает он, — ты же у нас гордый до пизды, везде меня заблокировал, связываться запретил, всех людей моих посыльных избил. Вот я и плюнул. Раз из-за какой-то собаки ты бросить меня готов, то пожалуйста. А с собакой я уже общий язык за эти месяцы нашёл. Он даже дуться на меня перестал в отличие от некоторых, — Минхо якобы невзначай кидает на него свой кошачий взгляд и тут же отворачивается, схлопотав предупреждающее шипение от Хана.       — Не знаю, на кого ты там так усиленно намекаешь, но мне абсолютно всё равно и ни на кого я не дуюсь. Это всё в прошлом. Я рад, что с пёсиком в итоге всё хорошо, но моё мнение насчёт тебя не поменяется, — утверждает Джисон, мысленно коря себя за внутреннее исправление в виде «Уже поменялось» и за счастливо стучащее сердце.       Минхо тяжело вздыхает, выпускает его из хватки и утирает со скулы кровь, становясь серьёзным. Джисон наконец незаметно стирает с лица влагу.       — Не поменялось, так не поменялось, что ж. Я сам виноват, но тогда в следующий раз не вступайся за меня посреди стычки и не давай мне надежду, окей?       Джисон не отвечает, показательно игнорируя, и Минхо уходит, толкая его плечом и оставляя после себя этот чёртов шлейф из запаха его любимых духов, который Хан жадно полной грудью вдыхает, мечтая им задохнуться.       Горечь от повторного расставания он упрямо проглатывает.       — Эй, — окликает он Минхо всё же. Последний оборачивается так быстро, будто только этого заветного «эй» и ждал. Джисон деланно строит на своём лице равнодушие и тянет, — когда я могу заехать и посмотреть, как там Ппама?       Минхо прикусывает губу, чтобы не улыбнуться.       — Когда хочешь, — серьезно сообщает он, но чуть тише добавляет, — но если приедешь, обратно тебя я не выпущу.       Джисон делает вид, что не слышит, но уже на следующий день приезжает.

***

Тем же вечером..       — Слушай, Чан, спасибо тебе, правда, и передай мои извинения тому парню, которого Джисон вырубил. С меня коньяк за то, что помог его вернуть.       — Давайте поменьше расставайтесь, — вздыхает друг, — а то, клянусь, я за жизнь свою сегодня заволновался.       — Хани такой, да, — с нежностью в голосе произносит сеульская мафия.       — Не теряй его больше, Минхо.       Лицо Минхо становится серьезным.       — Не буду.